Землянка для Космического Императора

Глава 7

Лика

Он идет впереди. Я следую за ним по бесшумным коридорам, пойманная в ловушку собственного любопытства. Каждый его шаг отмеряет четкий, безразличный ритм, и я ловлю себя на том, что повторяю этот ритм.

Вбиваю его в память мышц, в пульс, в дыхание. Мое тело больше не болит, ребра целы, но внутри все сжато в тугой, тревожный комок. И этот комок на девяносто процентов состоит из него. Из его спины, из затылка, из того, как свет панелей ложится на его плечи.

Мы проходим по бесшумным коридорам, и я замечаю, как панели на стенах загораются мягким светом когда мы приближаемся и гаснут позади. За нами словно следят.

Он останавливается перед массивной дверью без видимых ручек. Она растворяется в стене без звука, открывая проход в помещение, от которого у меня перехватывает дыхание.

Это не каюта. Это… командный центр. Прямо как на «Гиппократе», только в тысячу раз технологичнее, в тысячу раз холоднее.

В центре парит огромная голографическая карта звездных систем. Дисплеи показывают схемы, данные, траектории. Воздух гудит от тихой мощи работающих систем, и этот гул входит в меня, заполняет все до костей.

Он подходит к центральной консоли, проводит рукой, и карта меняется. Теперь в центре располагается планета с багровой атмосферой и двумя лунами. Моими лунами. Теми, под которыми я очнулась.

— Ксайлон, — говорит он, и его голос звучит иначе. Не как у тюремщика, а как у правителя. Глубоко, с непривычными гортанными обертонами. — Это мой мир.

Я невольно делаю шаг вперед, забыв на мгновение, кто он и кто я. Я вижу сложные атмосферные схемы, биологические показатели… и тревожные красные зоны, расползающиеся по поверхности, как кровоточащие язвы.

— Молчаливое угасание, — читаю я данные с экрана, и слова застревают в горле комом. Уровень жизненной энергии падает. Рождаемость близка к нулю. Это… генетический коллапс. Я вижу цифры, и они ужасны. Они пахнут смертью.

Он поворачивается ко мне. Его золотые глаза теперь кажутся не просто холодными, а несущими тяжесть целой цивилизации.

— Ты же прекрасно понимаешь, что это значит.

Это не вопрос. Это констатация. Приговор.

— Понимаю, — мой голос звучит тихо, но я слышу в нем странную твердость. Врач во мне уже анализирует, ищет закономерности, слабые места. — Ваш народ вымирает. Это… какое-то системное заболевание. На клеточном уровне.

— Мой народ, — поправляет он, и в его интонации слышится что-то древнее, уставшее. — Ты права. Мы на грани вымирания. Но теперь у меня есть ты.

Он отходит от консоли, и его взгляд снова становится пристальным, оценивающим. Но теперь в этой оценке нет безразличия. Есть… расчет. И что-то еще. Что-то, от чего по спине бегут мелкие мурашки.

— Твоя ДНК содержит ключ. Тот самый, который мы потеряли.

— Какой ключ? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Не от страха. От предчувствия. От того, что кусочки пазла начинают сходиться в слишком уж жуткую картину. — Я не понимаю. Я обычный человек. С Земли.

— Обычный? — он издает короткий, сухой звук, похожий на смех, но лишенный всякой веселости. — Нет, тут ты сильно ошибаешься. В тебе нет ничего «обычного», Лика Волкова. В твой геном встроен спасательный круг.

Я замираю, пытаясь осмыслить сказанное. Это звучит как бред. Но… но он не шутит. Он смотрит на меня с такой внимательностью, что воздух между нами кажется сгущенным.

— Какой ключ? — повторяю я, и голос срывается.

— Код активации, — он подходит так близко, что я снова чувствую его тепло, вдыхаю его пряный, чужой запах. — Наша раса была создана. Усовершенствована. Но создатели допустили ошибку. Без исходного кода, без триггера, который его запускает… мы деградируем. Гаснем.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу не похоть, не простое желание. Я вижу отчаяние целой цивилизации, сфокусированное на мне. Это неподъемно. Это давит.

— Ты не просто лекарство, Лика Волкова. Ты перезагрузка. Искра, которая должна разжечь угасающий огонь.

Я отступаю, натыкаясь на холодный край консоли. Голограмма Ксайлона мерцает у меня за спиной, багровый свет льется через плечо.

— И что… что это значит? Для меня, — мой шепот едва слышен даже мне самой. — Вы хотите… клонировать меня? Изучить? Разобрать на части?

Он медленно качает головой, и в его взгляде появляется что-то новое. Что-то почти человеческое. Почти… уязвимое.

— Это значит, — говорит он тихо, и его голос теряет всякую бархатность, становясь голым и обнаженным, — что твоя свобода закончилась еще до того, как ты родилась. Ты принадлежишь нам. Просто не знала об этом. Ты последняя надежда. И я… я тот, кто должен эту надежду реализовать. Любой ценой.

И в этот момент я понимаю. Меня не просто забрали с того рынка. Это было сделано намеренно. Ради спасения их расы. Вот только я не припомню, чтобы соглашалась на его условия, с учетом того, что я даже не знаю, кто он такой.