Землянка для Космического Императора

Глава 25

Лика

Он сидит на краю кровати, спина напряжена, голова опущена. Над его левой лопаткой длинная, неглубокая царапина, оставленная не энергетическим клинком, а, кажется, обломком декора, который прилетел в него, когда он с силой швырнул Куарона. Темная, почти черная кровь медленно сочится из пореза.

Я нахожу принесенный еще с корабля аварийный медицинский набор. Он крошечный, но универсальный. Стерильные салфетки, антисептик, пластырь с регенерационным гелем земного производства. Просто и без всяких высокотехнологичных «бластеров», которые, как мне кажется, ему сейчас не нужны.

— Не двигайся, — говорю я, садясь позади него.

Он не сопротивляется. Я аккуратно очищаю рану. Его кожа под пальцами горячая, упругая. Мускулы под ней играют от каждого моего прикосновения.

— Мне жаль, — тихо говорит он, глядя прямо перед собой. — Это моя вина. Мой недосмотр… он осмелился так с тобой поступить, потому что я….

Я заканчиваю с антисептиком и наношу гель. Он холодный, и Хорас слегка вздрагивает.

— Ты не виноват, — отвечаю я, заклеивая рану пластырем. — Ты не можешь контролировать поступки каждого, даже если это твоя семья. Важно, что ты сделал, когда это случилось.

Я кладу руки ему на плечи, чувствуя неподдельную усталость в его осанке. Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются в зеркале на стене. Его глаза… они все еще синие. Яркие, как небо после дождя.

— Почему твои глаза больше не желтеют? — спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство. — Раньше они становились такими только… когда ты был рядом со мной.

Он смотрит на наше отражение, и его взгляд смягчается.

— Кажется, что это признак того, что я нашел свою единственную. Такой симбиоз… он практически не встречается. Симбиоз, который не стихает, а становится частью тебя навсегда. Это крайне редкое явление, и я все еще немного сомневаюсь, что такое вообще возможно.

Слова звучат как поэзия, но я врач. Я ищу подтекст.

— И что это значит на практике? — спрашиваю я, убирая медицинские принадлежности.

Он медленно поворачивается ко мне, его синие глаза серьезны.

— Это значит, что наши жизни теперь переплетены. Глубоко. Если умрешь ты… часть меня умрет вместе с тобой. И наоборот.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Это не метафора. Это биологический факт, который я только что сама помогла создать, передав ему свой геном.

— Зачем ты на это пошел? — шепчу я. — Зная, что все может обернуться вот так? Только ради спасения расы?

Он качает головой, и в его взгляде появляется что-то невыразимо нежное и печальное одновременно.

— Нет. Не только. Найти такого человека… это равносильно чуду. Это как выжить, находясь в эпицентре атомного взрыва, и обнаружить, что единственное, что уцелело — это ты сам. Я тебя не отпущу, Лика. Даже если бы ты захотела уйти сейчас… я бы не смог позволить тебе это сделать. Это выше моей воли.

В его словах нет собственничества. Есть простая, ужасающая правда, связи, которая сильнее нас обоих.

Я отворачиваюсь, пытаясь осмыслить это. Моя жизнь теперь привязана к нему. Навсегда.

— А что… что насчет детей? — спрашиваю я, задавая самый логичный, самый пугающий вопрос после того, что было между нами. — Если наш… если симбиоз такой уникальный. Возможны ли…?

Я не могу договорить. Мысль о том, чтобы родить от него, от этого могущественного, чужого мужчины… она вызывает вихрь противоречивых чувств.

Он смотрит на меня, и его лицо становится осторожным.

— Шансы почти нулевые, — говорит он мягко. — Наши биологии слишком разные для естественного зачатия. Не переживай. Тебе не придется проходить через это, — он делает паузу, подбирая слова. — Мне вполне достаточно генетического кода, который ты дала. Женщины моей расы теперь смогут вынашивать и рожать детей. Тебя это не коснется.

«Меня это не коснется».

От этих слов почему-то становится горько и неприятно. Будто меня снова отстранили. Сделали полезной, но не включили в самое главное… в будущее.

— А если бы я захотела? — вырывается у меня, и я сама удивляюсь своей настойчивости.

Он замирает. Потом медленно поднимается и поворачивается ко мне. Его взгляд отражается во мне напряжением. Он наклоняется так близко, что я снова чувствую тот самый жар, исходящий от него, и вдыхаю его пряный, теперь уже знакомый запах. Все мое тело вспоминает. Вспоминает ту бурю, что он подарил мне в ту ночь. Нежность его рук, силу его объятий, тот ослепительный, всесокрушающий оргазм, после которого мир перевернулся.

Он наклоняется, его губы оказываются в сантиметре от моего уха.

— А ты хотела бы? — его шепот обжигает. Он полон какого-то нового, рискованного любопытства.

Я не могу ответить. Горло пересыхает. Я смотрю в его синие глаза, такие близкие, и вижу в них не вызов, а вопрос. Честный вопрос. Он не знает ответа. И я тоже.

Но мое тело… оно, кажется, знает. Оно тянется к нему, как растение к солнцу, забыв про страх, про рациональность, про все на свете.

И это молчание, это напряжение между нами, оно громче любого признания.