Землянка для Космического Императора

Глава 2

Лика

Сознание возвращается ко мне волнами, как прилив, несущий на берег мусор и осколки. Первым всегда приходит боль. Она теперь мой верный спутник. Тихий, настойчивый гул под ребрами, готовый вспыхнуть огнем при малейшей провокации.

Я лежу на голом металлическом полу клетки, прижавшись лбом к прохладным прутьям. Кажется, я ненадолго отключилась. Или меня вырубила боль. Или просто мой мозг, не в силах вынести реальность, решил устроить себе небольшой отпуск.

А реальность, между тем, никуда не делась. Она здесь, за прутьями. И она пахнет потом, гниющими отбросами, мочой, чем-то кислым и одновременно сладковатым.

Запахом отчаяния. Он въелся в стены, в пол, в воздух, которым я дышу. Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, присаживаюсь, опираясь спиной о холодную стену.

Меня шатает. Голова кружится. Сотрясение, ничего не попишешь. Надо бы осмотреть себя, но руки не поднимаются. Пока просто сидеть — уже достижение.

Мой новый «дом» — клетка метра два в длину и полтора в ширину. Выше роста не выпрямиться. В углу стоит плоская миска с мутной жидкостью. Вода? Спасибо, но я пока не рискну.

Рядом лежит брусок чего-то серого и липкого на вид. Еда, надо полагать. Мой желудок сводит от голода, но вид этого «лакомства» вызывает только тошноту. Я врач. Я знаю, чем можно заразиться от непроверенных источников питания.

Я смотрю сквозь прутья. Мы находимся под каким-то гигантским навесом, сколоченным из ржавых металлических листов и растянутого брезента. Сквозь щели в крыше пробиваются лучи неестественного багрового света, освещая пыль, мерцающую в воздухе.

Рынок. Он живет своей шумной, грохочущей жизнью. Голоса. Скрип колес. Рычание. Время от времени раздается резкий щелкающий звук, от которого я вздрагиваю. Это похоже на разряд энергии.

И повсюду клетки. Как моя. В них живые существа. Я вижу как к каждой подходят, что-то говорят. Торгуются. Осматривают и становится не по себе. Неужели и я стану просто товаром? А если купят, то что меня ждет? Смерть?

От одной только мысли тело покрывается мурашками. Ну уж нет. Не так я планировала распрощаться с собственной жизнью. Это просто невозможно. После того, как я выжила, нельзя же сразу умирать. Это незаконно.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от этого ада. Воспоминания накатывают снова, не такие яркие, но более приглушенные, будто пришедшие из другого измерения.

Тот самый удар. Невесомость. Хаос. Я цеплялась за поручень, пытаясь дотянуться до панели с аварийными капсулами. Мигали красные лампочки. В ушах стоял оглушительный вой сирены. Я кричала своему практиканту, чтобы он держался, но его унесло в темноту разгерметизированного коридора. Его лицо, бледное, с широко раскрытыми от ужаса глазами, — последнее, что я видела перед тем, как мир взорвался в огне и боли.

Возможно, он погиб. Возможно, все они погибли. А я… я выжила. Чтобы оказаться здесь. Но иногда выживание не награда, а насмешка.

Скрежет замка заставляет меня вздрогнуть. К моей клетке подходит один из стражей. Не мой «спаситель», другой, помельче, но от этого не менее внушительный. Он что-то бросает на пол.

Новый брусок той же серой субстанции и еще одну миску с мутной жидкостью. Он смотрит на меня пустыми золотыми глазами, и в его взгляде нет ни злобы, ни интереса.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я, сама не ожидая от себя такой наглости, окликаю его. Вернее, пытаюсь. Голос срывается на хрип.

— Эй! — звук больше похож на карканье. — Послушайте… Мне нужен врач. Или… я врач. Понимаете? Я могу помочь себе.

Он даже не оборачивается. Просто уходит, и его тяжелые шаги гулко отдаются по металлическому настилу.

Отчаяние, холодное и липкое, подползает к горлу. Я откидываюсь назад, закрываю глаза. Глупо. Это было глупо и бесполезно. Они не видят во мне личности.

Я не знаю, сколько времени проходит. Минуты сливаются в часы, но ко мне никто так и не подходит и честно признаться я этому очень рада. Пусть этот гул остается там, вдали от меня.

Но внезапно все стихает, сменяясь настороженной тишиной. Я открываю глаза. По центральному проходу между клетками идет Он. Мой золотоглазый великан. И что-то предательское и дрянное ёкает во мне при виде этой могущественной, неспешной походки. Моё сердце только что билось от страха, а сейчас замирает, по другой, куда более опасной причине.

Он не смотрит по сторонам, его взгляд устремлен вперед. Рыночная толпа расступается перед ним, в их позах читается не столько страх, сколько… уважение? Почтение?

Он подходит к моей клетке и останавливается. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, снова скользит по мне. Но я ловлю себя на мысли, что жду… жду не мелькнет ли в нем тот самый проблеск синевы. И я ненавижу себя за эту надежду.

Я невольно выпрямляюсь, пытаясь взять себя в руки и сохранить остатки достоинства. Он что-то говорит стражнику, тот кивает и направляется ко мне.

Сердце начинает бешено колотиться. Страх сжимает горло. Куда? Зачем? Но это уже неважно, потому что когда он рядом. мне почему-то не страшно. Наоборот, спокойно. Словно все мое нутро кричит о том, что в этом великане мое спасение.

Ключ с лязгом входит в замок. Дверь со скрипом открывается.

Стражник грубо хватает меня за руку и вытаскивает из клетки. Ноги подкашиваются, мир плывет. Я едва стою. Мой «спаситель» смотрит на это с тем же безразличием. Он что-то коротко бросает стражнику, и тот отступает, оставляя меня покачиваться.

Он делает шаг ко мне. Я замираю. Он немного наклоняется, и его лицо оказывается в сантиметрах от моего. Я вижу каждую черточку его лица, каждую микротрещинку на его металлической коже. Чувствую его теплое, пряное дыхание.

Его глаза… они не просто золотые. Они как расплавленный металл, в них плавают искры, и сейчас в их глубине я вижу не просто оценку. Я вижу… недоумение? Легкое раздражение? Как будто я сложная головоломка, которую он не может решить.

Он протягивает руку, и я инстинктивно отшатываюсь, прижимаясь спиной к прутьям клетки. Но он просто касается пальцами моего виска, там, где запеклась кровь от удара. Прикосновение неожиданно нежное, почти исследующее. Его пальцы обжигающе горячие.

— Я… я не представляю для тебя угрозы, — тихо говорю я и сама не знаю, зачем. Он все равно не понимает. Да и кто еще тут из нас угроза. Я против этого громилы. Кажется, тут все очевидно.

Он не отвечает. Он выпрямляется. Его лицо снова становится непроницаемой маской. Он поворачивается и делает мне знак следовать за ним. Знак, не терпящий возражений.

Я делаю шаг. Потом второй. Ноги ватные, каждое движение отзывается болью в боку. Я иду, спотыкаясь, но он не оборачивается, не проверяет, поспеваю ли я. Он просто знает, что я иду за ним. Потому что у меня нет выбора.

Мы идем по рынку. Существа в клетках провожают нас взглядами. В одних жалость, в других равнодушие, в третьих злоба. Мы проходим мимо площадки, где идет какой-то бой. Два огромных существа сцепились в клубке мышц и когтей под восторженные крики зрителей. Запах крови становится резче.

Мы выходим из-под навеса. Багровый свет ударяет мне в глаза. Перед нами вырастает тот самый корабль, на котором он, видимо, прилетел. Он не похож на изящные земные суда. Это угловатая, брутальная громада из темного металла.

Мой «спаситель» или «хозяин», кто его пока разберет, поднимается по трапу, не оглядываясь. Я останавливаюсь внизу, глядя на эту махину. Это не спасение. Это просто смена места заключения. С клетки на рынке на клетку на этом корабле.

Он оборачивается наверху трапа. Его золотые глаза снова останавливаются на мне. В них ожидание и безмолвный приказ.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Боль в боку отвечает тупым уколом. Потом я медленно, цепляясь за поручни, начинаю подниматься. Каждая ступенька дается с трудом. Я не смотрю на него. Я смотрю себе под ноги.

Вхожу в темный, холодный трюм корабля. Воздух пахнет озоном, маслом и чем-то еще, неизвестным мне. За моей спиной трап с грохотом втягивается внутрь и дверь захлопывается с окончательным металлическим стуком.

Ну и во что еще я вляпалась?