Зов Ада

Глава 23

УАЙЛДЕР

Я оттаскиваю Ли в сторону прежде, чем Харборим успевает ее отравить.

Клыки разрывают мою рубашку и вонзаются в плечо. В глазах темнеет, когда я чувствую, как яд впрыскивается в мои вены. Развернув торс, я прижимаю дуло пистолета к подтянутому животу демона. Стреляю. Харборим взвывает. Он отпускает меня, и я отшатываюсь назад, врезаясь в рассохшиеся перила, отчего из легких вышибает дух.

Джакс проносится мимо с оружием в руках. Он не останавливается, чтобы проверить, в порядке ли я, и взлетает по лестнице через две ступеньки, преследуя раненого демона. Над головой слышится грохот шагов по половицам. Я выдыхаю. Джакс не даст ему уйти далеко.

Убедившись, что Джакс разберется с Харборимом, я проверяю Ли. Сползая по ступеням, пока зрение то пропадает, то возвращается, я нахожу ее лежащей на спине у подножия лестницы — ее грудь тяжело вздымается. Я падаю на колени рядом с ней. Я не раздумывал, когда швырял ее вниз. Моей целью было спасти ее от яда демона. Но я мог покалечить ее сам.

Я тянусь к ней, но тут же отдергиваю руку. Боль выжигает вены, заглушая мою магию до крошечной искры. Понятия не имею, сколько времени у меня осталось до потери сознания, но я еще могу дышать через эту агонию. Яд Харборима не убьет меня, но без противоядия я погружусь в глубокий сон. И мне бы очень не хотелось находиться в этом сыром подвале, когда это произойдет. Но без Ли я никуда не уйду.

— Ты в порядке? — я использую остатки магии, чтобы зажечь несколько свечей, и осматриваю Ли на предмет переломов и рваных ран. Вроде чисто.

— К-кажется, да, — Ли медленно принимает сидячее положение.

Я пытаюсь помочь ей, но не могу пошевелить левой рукой. Яд распространяется быстро. Место укуса больше не болит. Оно мучительно онемело. Мне нужен целитель.

— Что произошло? — спрашиваю я, чувствуя, как пот выступает на лбу. В одну минуту Ли читала заклинание, а в следующую комнату заполнил дым. Он был таким густым, что я потерял ее из виду. Я пытался звать ее, но в ответ была тишина.

— Что ты слышал? — Ли сосредоточенно разглядывает прореху на своих джинсах.

— Ничего. — ее глаза находят мои. Я вижу в них скепсис. — Было ощущение, будто мы в одной комнате, но ты словно оказалась в открытом космосе. Я перестал тебя видеть и слышать. Я чуть с ума не сошел от беспокойства.

— Со мной всё хорошо.

Зев выбирается из-за стопки заплесневелых картонных коробок.

— Здесь безопасно?

Я бы закатил глаза, но это требует слишком больших усилий.

— Да.

— Слава звездам, — Зев покидает свое укрытие и в мгновение ока оказывается рядом. Он ахает, видя дыру в моей рубашке и кровь, смешанную с вязким ядом, сочащуюся из раны на плече. Он тянется ко мне, но я дергаюсь в сторону.

— Болит? Или онемение уже началось?

— Я в порядке.

Зев цокает языком:

— Тебе нужна медицинская помощь.

— Я в порядке.

— О, черт! — Ли подползает ближе. Ее руки вцепляются в мое предплечье. — Он задел тебя? — ее глаза вспыхивают. — Это всё моя вина. Если бы я только не…

— Со мной всё будет хорошо, — я продолжаю это повторять, но это не делает слова правдой. Я уже не чувствую левую руку, а покалывание в левой ноге означает, что скоро я не смогу идти. — Но нам нужно уходить.

Ли помогает мне подняться. Вместе мы направляемся к лестнице.

— Не верится, что я позволила ему уйти, — говорит она. — И что ты ранен. Черт!

— Посмотри на меня, — я заставляю Ли перевести взгляд на меня; по ее щекам размазана тушь. — Джакс найдет Харборима.

— Но…

— Его этому учили. — я не могу допустить, чтобы она бросилась в погоню, если я отключусь.

Ли кивает.

— Даже если он его остановит, мы провалили задание. Яд мы не получили.

Я не отвечаю. Боль, похожая на тысячи порезов по всему телу, скручивает желудок узлом. Рот наполняется слюной, а перед глазами снова плывут пятна.

— Ему нужно в больницу, — говорит Зев. Я качаю головой, стараясь не выплеснуть содержимое желудка на белые туфли Ли.

— Нет. Никаких больниц.

Зев хмурится:

— Без противоядия ты впадешь в кому на несколько месяцев. А может, и лет.

Всё внутри сжимается. Если это случится, Ли пойдет под суд. Я потеряю шанс попасть на испытания Домны. А мама потеряет еще одного ребенка.

— Сколько у нас времени? — голос Ли срывается на крик.

— Учитывая его рост и телосложение, минут пятьдесят.

Дыхание становится прерывистым. Сорок пять минут — это немного, но как раз хватит, чтобы проскочить через весь город к маме. Она будет знать, что делать. И она не станет доносить на меня, Ли и Джексона, чтобы нас арестовали.

— Мы доберемся до «Гебы» за пятнадцать минут, — говорит Ли.

— Я сказал: никаких больниц…

— Но Уайлдер! — протестует Ли. — Тебе нужно противоядие.

— Если мы заявимся в «Гебу», я сяду в тюрьму за призыв демонов.

Ли дрожит.

— Я скажу им, что это сделала я. — я так и знал, что она это скажет.

— Чтобы в тюрьму села ты? Нет. Мы едем к моей маме.

— К твоей маме? — переспрашивает Зев.

— Она была главным Алтум-целителем, у нее подвал забит лекарствами. Она поможет. — мне удается протянуть Зеву свой пистолет. Он медлит. — Возьми его и найди Джексона. У него могли закончиться патроны. — наконец Зев затыкает оружие за пояс своих облегающих брюк. — Осторожнее, он заряжен, — предупреждаю я. Зев кивает. — И еще кое-что. Когда найдешь Джакса, скажи ему раздобыть яд.

— Как? — спрашивает Зев. Я вздыхаю.

— Пусть найдет бутылку или проявит смекалку.

Ли смотрит на меня, и в ее глазах сияет надежда.

— Спасибо.

Мне приходится отвернуться, иначе мы никогда отсюда не уйдем.

— Идите через вампирские туннели, — говорит Зев. — Сегодня ими никто не пользуется. Так доберетесь быстрее.

Я киваю. Вампирские туннели идут параллельно городской ливневой канализации.

— Так и сделаем.

Мы с Ли выбираемся из туннелей в нескольких кварталах от маминого дома, но это достаточно близко. Пока Ли возвращает на место крышку люка, я опираюсь на ограждение над каналом. Это единственное, что не дает мне упасть, пока Ли не обхватывает меня за талию. Горло сдавливает — я больше не чувствую её тепла. Я волочу ногу за собой, пока мы пытаемся добраться до маминой двери.

Спустя несколько минут показывается дом. Я указываю пальцем:

— Вон тот.

Ли ничего не отвечает, лишь тяжело дышит, удерживая на себе почти весь мой вес. Подъем по ступенькам крыльца требует колоссальных усилий.

— Запасной ключ под ковриком, — хриплю я.

Ли отшвыривает соломенный коврик в сторону. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на ней и не закрывать глаза, но с каждой секундой веки становятся всё тяжелее. Я так устал, и нет никакой гарантии, что у мамы найдется то, что мне нужно для борьбы с ядом, утягивающим меня в небытие. Но я обязан в это верить.

— Заходи внутрь, Уайлдер! — Ли встряхивает меня, не давая отключиться. С её помощью мы вваливаемся в прихожую. Ли щелкает выключателем, пугая Перси — тот, видимо, спал на лестнице и теперь пулей уносится в гостиную.

— Кьяра!

Тишина.

— А ели её нет до-ома? — я морщусь. Слова заплетаются.

Ли бледнеет.

— Какого черта мы тогда сюда приперлись, есл…

Голова становится неподъемной и заваливается набок. Ли пытается удержать меня крепче, но ей не хватает сил. Я рушусь на пол, как груда кирпичей, увлекая её за собой. Она вскрикивает.

— Не засыпай. Не смей засыпать!

Я и не сплю. Я просто даю глазам отдохнуть.

— Уайлдер, это ты?

Я заставляю себя открыть глаза. Наверху лестницы стоит мама в пушистом ночном халате. Слава богу, она здесь. Возможно, я выкарабкаюсь.

— Что ты здесь делаешь? — она пошатывается.

Сердце падает. Она пьяна.

Мама спускается по лестнице. Она зацепляется ногой за подол халата и вцепляется в перила, чтобы не упасть. Каким-то чудом она добирается до последней ступеньки и опускается на корточки рядом со мной. Её глаза покрасневшие и остекленевшие. Я покойник.

— Пожалуйста, доктор Данн, нам нужна ваша помощь. Уайлдера отравили! — кричит Ли. Если она и поняла, что мама пьяна, то не подает виду. Мама моргает, будто только сейчас осознав, что в её прихожей находится принцесса. Кажется, Ли готова влепить ей пощечину, чтобы привести в чувство. — Доктор Данн, умоляю, помогите ему!

Мама переводит взгляд на меня.

— Что случилось?

Я приоткрываю рот, чтобы ответить, но язык прилипает к нёбу.

— Демон Харборим, — говорит Ли вместо меня. — Нам нужно противоядие, иначе он может никогда не проснуться.

Мама бледнеет.

— Харборим? Где…

— Левое плечо…

Я проваливаюсь в беспамятство.

— Его показатели нестабильны.

Я шевелюсь, и мои веки приоткрываются. Я больше не в прихожей. Я лежу на чем-то твердом в маминой аптеке. Над головой покачиваются пучки сушеных цветов, а стены уставлены полками с травами, настойками и книгами. Каким-то образом эти две женщины затащили меня сюда. В другое время я был бы впечатлен, но сейчас я не могу сосредоточиться на происходящем.

— Чем я могу помочь? — Ли стоит за спиной мамы, которая светит мне фонариком в глаза.

— Вам следовало отвезти его в больницу, там гораздо больше возможностей помочь ему, чем у меня, — ворчит мама.

Голос у нее звучит гораздо трезвее, а изо рта пахнет кофе.

— Он настоял на том, чтобы мы ехали сюда, — отвечает Ли, отказываясь пасовать перед мамиными нападками. Я впечатлен. Я не раз оказывался под прицелом маминого острого языка.

Мама фыркает:

— С каких это пор вы исполняете приказы, а не отдаете их?

Я хочу сказать им, чтобы они не ссорились, но слова не идут.

Ли смотрит в пол.

— Мне жаль. — мама кривится, и Ли поднимает на нее твердый взгляд. — Я понимаю, что вы злитесь и направляете этот гнев на меня, но я никуда не уйду, пока ему не станет лучше. Просто скажите, что делать, чтобы я не путалась под ногами.

Мама глубоко вздыхает.

— Ладно. Принеси холодный компресс.

Ли бросается выполнять поручение, и мне становится чуть легче от того, что они начали работать в команде.

Мама касается тыльной стороной ладони моего лба.

— Быстрее. Он горит. — Ли возвращается. — Забудь про компресс. Нужно делать это прямо сейчас. Дай мне иглу.

Ли протягивает маме иглу и шприц, наполненный голубой жидкостью. Это не синева Слез Вампира. Этот цвет похож на безоблачное небо, которого я могу долго не увидеть, если ничего не сработает.

Мама щелкает по стеклу шприца, чтобы выгнать пузырьки воздуха.

— Затягивай жгут.

— Вы уверены, что этого достаточно? — спрашивает Ли, не сводя глаз с мамы.

Мама бросает на нее свирепый взгляд.

— Ради твоего же блага — надеюсь, что да. Я уже потеряла одного ребенка.

Боль пронзает меня насквозь. Если мама не сможет мне помочь, она потеряет обоих своих детей с разницей в несколько недель.

Черт. Я идиот. Но я не мог допустить, чтобы Ли пострадала, иначе на моем месте сейчас лежала бы она.

— Кьяра, я…

— Затяни жгут. — Ли вздрагивает, но делает, что велено. — Хорошо, прямо над локтем.

Когда Ли заканчивает, мама нащупывает мою самую синюю вену. Ее рука дрожит, когда она пытается вонзить иглу. Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, но дрожь не проходит.

— Проклятье, — ворчит мама.

Ли касается ее плеча:

— Позвольте мне.

Челюсть мамы напрягается, но она передает противоядие Ли.

— Введи иглу в вену и опустоши шприц. Справишься?

Я скорее вижу, чем чувствую, как Ли вонзает иглу в мою плоть. Мои глаза закрываются, но я не засыпаю. Я стону, когда антидот начинает бороться с усыпляющим ядом. Сердце переключается с первой передачи на вторую, и ко мне медленно возвращается чувствительность в пальцах рук и ног.

— Сработало? — спрашивает Ли.

— Уайлдер, это мама. Ты можешь открыть глаза? — я приоткрываю один глаз, и мама выдыхает. — Слава небесам.

Я облизываю губы, чтобы увлажнить их, но это ни черта не помогает. Во рту суше, чем в долбанной пустыне Аврора, и я не могу вымолвить ни слова сквозь навалившуюся вялость.

— Принеси ему воды.

Ли убегает и через мгновение возвращается с надколотой кружкой. Мама кладет руку мне под затылок.

— Подними голову, Уайлдер.

Ли прижимает край кружки к моим губам. Холодная керамика приятна на ощупь после жара моей кожи. Ли наклоняет кружку, и вода льется в горло. Пока я пью, наши взгляды встречаются. Она едва заметно, с облегчением улыбается мне.

Я заканчиваю пить, и Ли относит кружку к раковине. Мама прижимает два пальца к моей шее. Ее губы сжаты, она молча считает.

— Пульс стабилизируется. Он будет в порядке.

Ли вздыхает:

— Слава небесам.

— За ним нужно наблюдать всю ночь, — говорит мама.

— Я могу это сделать, — отзывается Ли.

— Кто-нибудь поможет мне подняться наверх? — хриплю я. Я отказываюсь спать на этом столе. Мама и Ли бросаются ко мне. Ли берет меня за руку:

— Ты сможешь встать?

— Думаю, да.

С другой стороны мама помогает мне сесть, и я опускаю ноги на пол. Я поднимаюсь на дрожащие ноги, и рука Ли обхватывает мою талию. На этот раз я чувствую ее тепло. Я на секунду закрываю глаза, чтобы насладиться этим.

— Я поднимусь проверить тебя через минуту, — говорит мама, когда мы покидаем аптеку.

Наверху я валюсь на свою старую кровать, в которой спал еще ребенком. Я готов на что угодно, лишь бы не спать, но тело предает меня. Я измотан сильнее, чем в первый день на курсе молодого бойца.

Ли взбивает подушку у меня под головой.

— Знаешь, ты напугал меня до чертиков.

Не раздумывая, я провожу большим пальцем по изгибу её щеки. Она замирает.

— Прости, — хриплю я, но мне вовсе не жаль, что я коснулся её. Мне жаль, что я едва не впал в кому, так и не поцеловав её. По-настоящему. А не та детсадовская ерунда, что была у нас в столовой ее семьи.

Ли закрывает глаза и прижимается к моей руке.

— Тебе не стоило меня толкать.

— Он бы добрался до тебя. — она не должна чувствовать себя виноватой. Я согласился помочь с демоном, и моя работа — спасать её. Я просто жалею, что ей приходится подвергать себя опасности из-за того дерьма, которое натворил её отец.

Ли открывает глаза. Она наклоняется ближе, и у меня перехватывает дыхание. Она собирается меня поцеловать. На этот раз я решаю, что мне плевать на последствия. Но в последнюю секунду её губы вместо моих касаются моего лба. Я подавляю разочарованный вздох.

— Как думаешь, Джексон нашел Харборима? — спрашивает она, отстранившись.

— Наверное. — ненавижу то, как разочарованно звучит мой голос. У меня нет на это права, не после того, как я сам её оттолкнул.

— Думаешь, он добыл яд?

Прежде чем я успеваю ответить, в дверном проеме появляется мама с подносом, на котором стоят две дымящиеся кружки. Я сажусь повыше. Мама ставит поднос на прикроватную тумбочку и первым делом протягивает чашку Ли.

— Это ромашка, поможет расслабиться, — говорит мама, и Ли делает глоток.

— Мам, спаси…

Мама заставляет меня замолчать одним взглядом.

— Как тебя угораздило отравиться ядом Харборима? И почему вы не поехали в больницу? Серьезно, Уайлдер, что с тобой не так?

Мы с Ли обмениваемся осторожными взглядами. Я не могу позволить ей рассказать маме правду. У мамы и так забот полон рот. Я должен помогать ей, а не усложнять её жизнь.

— Это был несчастный случай, — говорю я, и мама уже собирается возразить. — Я выжат как лимон. Можем поговорить позже?

Мама колеблется, затем кивает:

— Отдыхай.

Она выходит из комнаты, но не закрывает дверь. Ли вздыхает:

— Твоя мама меня ненавидит.

— Она просто через многое прошла.

— Да, я понимаю. Я тоже винила других, чтобы избежать тяжелых чувств. — Ли зевает.

Она принцесса, но не выставляет это напоказ. Мне нравится, что она этого не делает.

— Иди сюда. — я похлопываю по месту рядом с собой. Ли не шевелится. Я думаю, она откажется, но в конце концов она переползает по матрасу, стараясь не пролить чай, и ложится рядом. Она напряжена как струна. — Спи. Со мной всё в порядке. На твою долю тоже сегодня выпало немало.

Ли усмехается:

— Говорит парень, которого отравили.

Я тоже смеюсь, но смех затихает, когда я проваливаюсь в сон.

Я резко просыпаюсь. В моей комнате всё еще темно. Проверяю часы на тумбочке — пять утра. Вжимаю основания ладоней в усталые глаза.

— Хорошо, ты проснулся.

Я замираю, услышав голос Джексона. Он сидит в моем старом кожаном кресле для чтения, залитый лунным светом. Кровь демона размазана по его лицу, словно черная слизь. Взгляд кажется затравленным.

— Скажи мне, что ты добыл его, — произношу я.

Разбитые в кровь костяшки пальцев Джакса сжимают ткань штанов над коленями.

— Оно приняло её облик.

Я сажусь ровнее, стараясь не потревожить спящую красавицу рядом со мной. Волосы Ли рассыпались по подушке золотистым нимбом. Она переоделась в одну из моих старых футболок. Её обнаженные ноги поджаты к груди. Накрывая её вязаным одеялом, я ловлю себя на мысли, что мог бы смотреть на неё всю ночь, но заставляю себя повернуться к Джаксу.

— Чье обличие?

— Дези.

Дыхание спирает.

— Что?

— Когда я убивал его… Харборим был в её облике. — Джакс не отводит от меня глаз. — Зев сказал, что Харборим использует свои способности менять форму, чтобы вызвать ответную реакцию страха. Мы думаем, именно так он заставил Ли освободить его.

— Ладно. — я чешу в затылке. — Но какое это имеет отношение к Дези? — я имею в виду, Дези была пугающей. В свои лунные циклы она превращалась в сущую язычницу, но всё же.

Джакс вздыхает.

— Я боюсь того, как сильно я всё еще люблю её.

Его признание — как удар под дых.

— Ты что? С каких это пор?

Джексон глубже вжимается в кресло.

— Мы встречались, пока тебя не было. Расстались два месяца назад. Я не знал, как тебе сказать, и пытался уважать твой траур, но я любил её. Я влюблен в неё. То, что я увидел её лицо сегодня ночью, только подтвердило это.

— Почему ты говоришь мне об этом сейчас? — ненавижу ту резкость, что прокрадывается в мой голос, но от мысли о том, что они крутили роман за моей спиной, я начинаю видеть всё в красном свете. Если он разбил ей сердце…

— Потому что я больше не могу скрывать от тебя правду. — его голос срывается. — Мы с Дези во многом не сходились во взглядах, но между нами всё равно полыхало пламя.

— Какого черта… Как…

Ли бормочет что-то во сне. Я перевожу всё внимание на Джакса, понижая голос:

— Ты должен был мне сказать. — она должна была мне сказать. Мы были близнецами.

Он кивает.

— Прости.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Ничего. Я просто подумал, что ты должен знать. — Джакс встает, но перед уходом лезет в свой карман и что-то бросает мне. Я ловлю это и тут же роняю.

Отрубленная голова одной из змей Харборима глухо падает на пол. Невидящие, щелевидные глаза смотрят на меня. Интересно, не тот ли это ублюдок, что меня укусил?

— Ты добыл его, — говорю я.

— Да. Сможем ли мы выдавить из неё немного яда?

— Можем попробовать.

Кивнув, Джакс переводит взгляд на Ли.

— Не жди слишком долго, чтобы получить то, чего хочешь, Уайлдер. Никогда не знаешь, когда может стать слишком поздно.

Когда он уходит, в груди становится тесно. Он мог иметь в виду Ли… или Дези.