Зов Ада

Глава 24

ЛИ

— Просыпайся.

Я переворачиваюсь на другой бок. Кто бы ни пытался меня разбудить, пусть идет к черту.

— Просыпайся!

Я накрываю глаза рукой. Я могла бы проспать вечность.

— Клянусь звездами, девочка, ты всегда такая ленивая?

Проклятье. Я открываю глаза, чтобы высказать всё, что я думаю тому, кто вломился в мою комнату, но там никого нет. И я не в своей комнате. Я в уютной спальне с приоткрытым окном. Свет послеполуденного солнца падает на мои ноги, укрытые вязаным одеялом, а рядом со мной спит Уайлдер. Его зрачки бегают под закрытыми веками — он погружен в свои сны, пока я завороженно наблюдаю за ним. Он в той же порванной одежде, что и вчера; его плечо, на месте которого была рана, обнажено. События прошлой ночи обрушиваются на меня лавиной. Я сажусь в кровати.

— Наконец-то. Нам нужно поговорить.

Страх подступает к горлу. Призраки вернулись. Я обхватываю голову руками, пока в ушах раздается статический треск, похожий на неистовое пламя. Слишком громко. Я прячу лицо в ладонях. Без музыки мне нечем заглушить этот непрекращающийся шепот предков. Мои подавители действовали всего двенадцать часов. Я не взяла их с собой. Они все остались дома.

— Ты даже не представляешь, насколько то, что ты делаешь, губительно для твоего здоровья. Я пытаюсь…

— Заткнись, — бормочу я призраку. Я тянусь за телефоном, чтобы написать Джексону. Он разряжен. — Черт.

— Послушай меня…

Уайлдер шевелится рядом, и я замираю. Я не хочу будить его после всего, что он пережил. Телефон Уайлдера вибрирует на деревянной тумбочке рядом с ним.

Опершись одной рукой о изголовье, чтобы не упасть на него, я тянусь через плечо Уайлдера за его телефоном. Я хватаю его, и в тот же миг Уайлдер хватает меня. Моя спина с силой встречается с матрасом.

Уайлдер нависает надо мной: одна его татуированная рука сжимает мое горло, другая вцепляется в простыни рядом с моей головой. В его глазах нет узнавания — только ярость. Я бью его по предплечью.

— Уайлдер. Это я. Это я!

Уайлдер вздрагивает.

— Ли? Какого черта ты творила? Никогда не буди «Клинка», пока он спит. Я мог тебя убить.

Рука, всё еще сжимающая мое горло — лучшее тому подтверждение.

— Я хотела посмотреть, не писал ли тебе Джексон.

— Ты собиралась копаться в моем телефоне?

Мои щеки вспыхивают.

— Всё не так. Я хотела узнать, не писал ли он про Харборима. Ты что-нибудь слышал от него? С ним всё в порядке? Демон его не задел?

Смех Уайлдера вибрирует в моей груди.

— Расслабься. Мне нечего скрывать, а с Джаксом всё хорошо.

Выдохнув, я смещаюсь под ним, чтобы распределить его вес, и это заставляет нас осознать отсутствие дистанции между нами. Я чувствую каждый дюйм его тела, прижатого к моему. Пульс частит прямо под его мозолистой ладонью. Бедра Уайлдера плотно прижимаются к моим, и с каждым движением я отвечаю ему тем же. Электрический разряд прошивает тело, жар скапливается внизу живота. Черт.

Взгляд Уайлдера изучает мое лицо. Он не спешит слезать, а я и не прошу. И тут я осознаю: призраки замолчали. До этого их могли заставить замолкнуть только подавители. Я провожу пальцами по его спине. Его мышцы напрягаются.

— Ли, — шепчет он, но не говорит мне остановиться. Его глаза закрываются.

Я подаюсь бедрами вперед, проверяя его, и Уайлдер чертыхается. Он прижимается своим лбом к моему. Мои руки обхватывают его талию, притягивая ближе. Он всё еще не уходит. Для меня это разрешение продолжать. Я трусь о него, и у меня вырывается стон. Кровь приливает к бедрам.

— Ли… — хватка Уайлдера на моем горле усиливается. Я стону — удовольствие нарастает. — О боги.

Я сейчас кончу, а он меня еще даже не поцеловал.

— Ты такая чертовски сексуальная. — прядь волос падает ему на глаза. Мои губы приоткрываются в очередном вздохе, грудь жаждет его рук. Он наклоняется вперед, его язык касается моей шеи, и я выгибаюсь навстречу. Он двигает бедрами, давая мне то трение, которого я так жажду. Я уже совсем намокла.

— Уайлдер, — тяжело дышу я, балансируя на грани, наши тела движутся в идеальной гармонии. — Я сейчас…

Уайлдер накрывает мой рот ладонью, когда мой оргазм расщепляет душу на тысячи микроскопических осколков.

Он убирает руку, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Щеки горят от напряжения. Я жду, что вот-вот нахлынет сожаление, пока мы смотрим друг другу в глаза, но этого не происходит. Напротив, я в замешательстве. Столько слов было сказано о границах, и вот мы их перешли. Я уже была готова сдаться. Оставить попытки сблизиться, но, возможно, прошлый вечер заставил его взглянуть на всё иначе. Близость смерти часто так действует.

— Это было потрясающе, — говорю я. Уайлдер усмехается:

— Это была полностью твоя заслуга. Но я наслаждался видом.

— Мог бы и поучаствовать побольше. — я плотнее сжимаю бедра вокруг него, давая понять: если он меня хочет, я вся в его власти.

— В следующий раз. Обычно я не занимаюсь сексом, когда в любую секунду могут войти моя мама или Джексон.

Жар подступает к шее, когда я смотрю на — к счастью — закрытую дверь спальни. Я не могу сосредоточиться на его словах о «следующем разе», потому что всё, о чем я думаю — не слышала ли чего его мама.

— Я совсем забыла про…

— Всё нормально. На минуту я и сам забыл, — говорит Уайлдер. Он осторожно слезает с меня. — Не хочется портить момент, но…

— По-моему, момент окончательно испустил дух, когда ты напомнил мне, что мы в доме твоей матери.

Уайлдер смеется:

— Ли…

— Где Джакс? — я подтягиваю колени к груди.

— Наверное, спит на диване внизу. У него была тяжелая ночь.

Я подавляю желание его придушить.

— А что насчет яда?

Уайлдер медлит с ответом. У меня подмышками проступает пот.

— Он у меня.

— Правда? — я не могу сдержать широкой улыбки. Наши взгляды встречаются.

— Да.

Я вскрикиваю от восторга. Мне нужно поблагодарить Джексона. Он, возможно, только что спас мою жизнь и всю нашу миссию.

— Я отдам его тебе, но сначала расскажи мне о Харбориме, — говорит Уайлдер. Я непроизвольно касаюсь своего ожерелья. — В чьем обличье он явился тебе, как залез в голову, чтобы ты его освободила? — когда я продолжаю молчать, он добавляет: — Ли, я едва не впал в кому. Моя мать осталась бы одна. Она… — он делает глубокий вдох. — Я заслуживаю объяснения.

Я тереблю край футболки, в которой спала. Он прав. Вчера я видела, как сильно Кьяра любит его. Она была вне себя от горя, пока он лежал на том столе. Если бы мы потеряли его, я бы никогда себе этого не простила. Он пострадал из-за меня.

— Поговори со мной, Ли.

— Что ты хочешь услышать? — в моем голосе сквозит тревога, а в голове снова оживает статический треск — тысячи голосов перекрикивают друг друга. Я поддаюсь искушению снова коснуться его, чтобы это прекратилось. Вместо этого я зажмуриваюсь, пытаясь думать сквозь этот шум. — Харборим являлся мне в облике Беннета, Джианны, моей матери, Тейера, Финна и, наконец, моего отца. Последний меня и сломал.

— Мне жаль. — Уайлдер кладет руку мне на колено. Его прикосновение придает мне сил. — Ты в порядке?

Я едва заметно киваю. Странно вот так открыто обсуждать с ним мою семью. Беннет бы уже давно свернул этот разговор. Уайлдер же, кажется, никогда не осуждает меня за мои спутанные чувства.

— Да, это был кошмар наяву. Сначала я понимала, что это уловки демона, но он измотал меня, напоминая о… — мой голос срывается, и Уайлдер вздрагивает. — Пожалуйста, не заставляй меня переживать это снова.

— Не буду. И я знаю, что тебе нужны письма, но подумай о том, какой вред может причинить этот яд в руках Мага. Ты готова пойти на такой риск?

Я прикусываю щеку изнутри. Он прав. Но альтернатива — признать, что я Лунная ведьма, и рискнуть вызвать гнев народа, который обернется сначала против меня, а потом друг против друга.

Скажи ему правду.

Я замираю: голос одного из моих предков становится громче и четче. Глаза Уайлдера теплеют.

— Что случилось? Ты выглядишь так, будто тебе больно.

Я изучаю его лицо. Он получил дозу яда ради меня. Даже если мы наняли его для этого, такой поступок показывает, как честно он относится к своей работе. Но я не могу доверить ему это.

— Всё нормально, — лгу я.

Он кивает.

— А что с письмами? — я напрягаюсь. — Я знаю, что ты не стала бы проходить через всё это только ради того, чтобы заменить копии в Железном Парфеноне. О чем ты умалчиваешь?

— Ты прав. — я пропускаю пальцы сквозь спутавшиеся после сна волосы. — Настоящие письма исчезли давным-давно. Мой отец нашел их случайно и погиб, пытаясь не допустить, чтобы они попали в плохие руки. Я не могу сказать тебе, что в них написано, но знай: всё, что я делаю ради их поиска — это попытка предотвратить новую войну.

Дверь спальни со скрипом открывается, и появляется Кьяра. Уайлдер убирает руку с моего бедра, но недостаточно быстро. Взгляд Кьяры прослеживает это движение, и она хмурится еще сильнее.

— Мы спустимся через минуту, — говорит Уайлдер. Кьяра кивает.

— Я пришла отдать это тебе. — она протягивает ему ампулу с густой прозрачной жидкостью. — Это всё, что мне удалось извлечь. Ты скажешь мне, зачем она тебе?

Уайлдер крепко сжимает её в руке.

— Нет, лучше тебе не знать.

Она глубоко выдыхает.

— Спасибо.

Кьяра пытается улыбнуться, но улыбка так и не появляется.

— Обед на столе.

Как только она исчезает, я валюсь на подушки.

— Держи. — Уайлдер протягивает мне то, что дала ему Кьяра. — Это яд.

Я колеблюсь, затем забираю ампулу из его рук.

— И никаких нотаций?

— Нет. Люди в опасности. Я просто надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

Я тоже на это надеюсь.