Зоя

Глава 14Ценность мечты

Пытаясь отвлечься, я обхватила себя руками и огляделась. Мимо проходили люди, останавливались, болтали, смеялись и фотографировались. Аниматоры развлекали зрителей, работники аттракционов зазывали посетителей, а продавцы — от сладостей до сувениров и одежды — рекламировали свой товар.

Мой взгляд зацепился за нечто подобное тиру. Небольшая палатка камуфляжного окраса, пневматическое оружие нескольких видов, мишени в виде быстро проплывающих механических уточек и призы для победителей. Мое внимание мгновенно приковалось к большому плюшевому медведю, и я направилась в сторону этого тира.

Молодой парень с длинными волосами цвета мокрого песка в компании девушек уже делал попытки выиграть один из призов, среди которых и был мишка.

На моем пути стояла маленькая девочка лет восьми, которая также смотрела в сторону не особо меткого стрелка. Я машинально загляделась на девчушку, и мое сердце сжалось от трогательности. Сильно поношенное платьице и потрепанная обувь выдавали ее небогатое детство. Девочка стояла рядом с небольшим торговым павильоном с яркой надписью «Сладкая вата». Там, видимо, работала ее мама — молодая женщина с зачесанными в хвост темными волосами и усталыми глазами.

Девочка тоскливо смотрела на ряды призов, которые служили наградой метким стрелкам. Среди них «жила» ее мечта.

Я закусила губу от сочувствия к этой малышке, и мне отчаянно захотелось стать волшебницей, чтобы исполнить хотя бы одно детское желание…

— Какого черта, Зоя?! — услышала я за спиной раздраженный голос Себастьяна и обернулась. — Я же сказал ждать меня там, где я тебя оставил! Неужели это так сложно для тебя?

Я подняла голову к сердитому мужчине, чувствуя новый приступ обиды и унижения:

— Неужели десять метров стоят того, чтобы попинать меня в очередной раз, Себастьян?

Он сжал челюсти и теперь будто сердился уже на себя.

— Нет. Извини.

С трудом поборов в себе сильное желание убедить его поехать по своим делам и оставить меня одну, я снова посмотрела на горе-стрелка, который уже складывал оружие.

— Ты хочешь пострелять? — произнес Себастьяна примирительным тоном, хотя его голос не отличался особым радушием.

— Я не умею, — передернула я плечами и сунула руки в карманы шорт.

— Научить тебя?

— Не думаю, что мне это нужно, — поджала я губы, ощущая неприятный осадок от его резкости и непонятной вспыльчивости.

Глубоко вдохнув теплый, насыщенный ароматом карамели и сладкой ваты воздух, я проговорила:

— В детстве я грезила вот таким плюшевым медведем. Мечтала засыпать с ним в обнимку, как в добром американском кино.

Он встал рядом со мной и скрестил руки на груди:

— Почему же твоя мечта не исполнилась?

Этот вопрос я задавала себе очень и очень часто. Особенно по ночам. Конечно, я больше не предавалась мечтам о плюшевом медведе. Я представляла живых и здоровых родителей, свою жизнь в родном доме и беззаботные встречи с верными и надежными друзьями.

— Наверное, я себя плохо вела, — горько усмехнулась я и опять посмотрела на грустную маленькую девочку.

— Пойдем, — Себастьян опять нарушил мои тягостные раздумья и подтолкнул к тиру. — Начнем исполнять твои мечты.

Я уже собралась сопротивляться, но тут же вспомнила, как он сердится, если ему перечат. Поэтому смиренно поплелась за ним. Себастьян заплатил хозяину этого аттракциона и взял оружие в руки. Я наблюдала за тем, как он ловко зарядил ружье, размял шею, наклоняя голову от плеча к плечу, и низко склонился к стали, положив локти на высокую столешницу.

Прозвучал выстрел. Я вздрогнула и удержалась от восторженного хлопанья в ладоши от радости, что он попал. Он снова перезарядил ружье и нажал на курок.

Пять зарядов. Пять выстрелов. Пять попаданий. И восхищенная его меткостью я все же наградила овациями невозмутимого Себастьяна. Эскалант положил ружье на стойку и указал пальцем на медведя. Недовольный работник что-то промямлил и вручил мягкую игрушку победителю. Не сдерживая улыбку, я смотрела, как он приблизился ко мне и протянул медвежонка.

— Спасибо! — в восторге я прижала к себе подарок. — Это так мило!

Его брови саркастично изогнулись:

— Сложный, суровый, а теперь еще и милый? Не слишком ли противоположными качествами ты наградила меня?

Я, смущаясь, зарылась лицом в мягкого медведя:

— Я только начала присматриваться.

Он усмехнулся:

— Звучит будто угроза.

Ему так идет улыбаться! Словно происходит перевоплощение серьезности и строгости в мальчишеское озорство и обаяние. Находясь под этим впечатлением, я развернулась и собралась отойти от тира, но тут же застыла. Мой взгляд наткнулся на полные слез глаза малышки. Она с невыразимой печалью смотрела на игрушку в моих руках. Так вот что она хотела! Растроганная и счастливая от того, что в силах исполнить мечту этого ребенка, я двинулась прямиком к ней. Трогательные глазенки испуганно взирали на меня, а ручки инстинктивно нашли маму, прижимаясь к ее ногам.

— Привет, крошка! — улыбаясь, присела я и протянула ей медведя.

— Я могу тебя познакомить со своим другом? Его зовут Макс, и он очень хочет дружить с тобой. Что на это скажешь?

Девочка, не веря моим словам, посмотрела на мать снизу вверх. А когда та кивнула, робко протянула к игрушке ручки.

— Спасибо! — признательно вымолвила женщина, встретившись со мной взглядом.

Ее глаза наполнились искренней благодарностью, и она подняла на руки счастливую дочурку.

— Спасибо! — шепнула малышка, прижимаясь к маме и вцепившись в медведя.

Я боялась расплакаться от неописуемого счастья и, подмигнув малышке, быстро пошла прочь. За этой картиной наблюдал Себастьян Эскалант, стоя неподалеку. Его недоуменный взгляд устремлен на мое улыбающееся лицо. Когда я подошла, он вопросительно вскинул брови:

— Я что-то не пойму, ты так мечтала об этом медведе и так легко рассталась с ним?

Мои глаза насыщались блеском его глаз. Но чтобы произнести хоть пару вразумительных фраз, мне необходимо смотреть куда угодно, только не на него. И я стала вглядываться в лучи закатного солнца, которое уже пряталось за могучее здание храма.

— Я уже переросла эту мечту, — заговорила я. — Теперь мои грезы об ином. А эта девочка… напомнила мне, как прекрасно, когда получаешь то, что невероятно сильно хочешь. Это словно припасть к прохладному источнику воды в самый наивысший пик жажды.

Замолчав, я ждала какую-то ответную реплику. Но пауза оставалась непрерывной, и я перевела на него взгляд, не прекращая улыбаться.

Себастьян Эскалант смотрел на меня тяжелым взглядом, который будто приковался к моему подбородку. Нет, выше… Он смотрел на мои губы, с которых медленно сходила улыбка. Медовый взор резко поднялся к моим глазам, и я задрожала от золотого пламени, пылавшего в нем.

— Как ярко ты описала это чувство! — восхитился он низким голосом с едва заметной хрипотцой. — Я почти забыл, как сильно можно чего-то хотеть.

Его взгляд и глубокий властный голос с нотками интимности вытесняли кислород из моих легких, вызывая головокружение.

— Говорю, как чувствую, — прохрипела я.

— И рисуешь так же, — подвел он итог, не спуская глаз с моего лица.

Себастьян словно обвинял меня в этом.

— Я думала, такому человеку как ты и мечтать не о чем. Не говоря уже о жажде обладания чем-то…

— До недавнего времени я был уверен, что так и есть, — угрюмо изрек он.

Желая найти ответы я, не выдержав, снова посмотрела ему в глаза и утонула в них.

— И о чем же ты мечтаешь?

Эскалант медлит с ответом, словно пытался подобрать слова.

— Я не мечтаю. Я хочу.

Что-то в его голосе заставило меня покрыться мурашками.

— И… и чего же ты хочешь?

Темные брови сдвинулись. Он не спеша обвел меня взглядом с ног до головы и снова заглянул в глаза. Потом резко взял за руку и положил мою ладонь себе на грудь.

— Что ты слышишь, Зоя? — требовательно спросил он.

Дрожащая, смущенная и покрытая мурашками снизу доверху, я была абсолютно сбита с толку. Его ладонь накрывала мою, и я отчетливо слышала…

— Твое сердцебиение.

— И какое оно, Зоя?

Как же красиво он произносил мое странное имя! И как приятно ощущать теплоту его сильного тела!

— Быстрое… Учащенное! — выдохнула я.

Улыбка змея-искусителя растянула его губы:

— Именно, оно — учащенное! — он почемуто начинал сжимать и разжимать пальцы, удерживающие мою ладонь на груди, и сделал шаг ко мне, оказываясь очень близко. Чуть склонив голову к моему лицу, он тихо продолжил:

— А я хочу, чтобы оно снова, как прежде, билось спокойно и ровно.

О чем он говорит?

— Не понимаю тебя, — прошептала я, не в силах отвести глаза от его глаз. — Ты болен?

— Нет, Зоя. Я не болен, — в его словах сквозила угроза, и это окончательно запутало меня.

Себастьян отпустил мою руку и подтолкнул вперед.

— Пойдем, сейчас начнется представление уличного театра.

Полагаю, будет зрелищно! — его светский тон резко контрастировал с тем переполненным различными эмоциями голосом, которым он говорил со мной несколько секунд назад.