Зоя

Глава 42Сильнее разума

Я выбралась из такси у парадного входа дома Эскалантов, одетая в темно-синее платье из плотного шелка, с расклешенной юбкой до колен. Вежливый таксист помог мне вытащить красиво упакованный портрет, перевязанный синей лентой. С этой ношей я продолжила путь и поднялась по ступеням крыльца ярко освещенного особняка, уверенно шагая в бежевых туфлях на довольно высоких каблуках.

Передо мной распахнул дверь молодой человек в белой рубашке, черном галстуке и жилете, он любезно поприветствовал и пригласил войти. Он заметил, что я держу огромную, квадратную вещицу и тотчас перехватил ее. Парень подозвал другого служащего, передал ему мое творение и вежливо поклонился.

— Спасибо! — благодарно улыбнулась я ему и отправилась вместе со своим помощником на поиски молодоженов с тридцатилетним стажем.

— Зоя, милая моя! — приветствовала меня Ньевес, касаясь моей щеки, элегантно подрумяненной щекой. — Как же мы рады тебя видеть!

— Имею удовольствие согласиться с супругой! — улыбался мне Давид. — Нам чрезвычайно сильно не хватает вашей компании в этом доме. Ко всему прочему, так умело играть в «Бинго» еще никому не удавалось!

— Я тоже скучаю по нашим вечерам! — честно призналась я, искрясь улыбкой.

Герцог и герцогиня выглядели очень красиво и слажено. Он — высокий, с едва заметной сединой в густой темноволосой шевелюре и в черном смокинге, она — изящная брюнетка в длинном платье мерцающей ткани золотого цвета.

— Откровенно говоря, — заговорщически подмигнула мне Ньевес, — Давид меня порядком утомляет своими намерениями улучшить навык в этой игре, дабы отыграться при встрече.

— Ну что же ты раскрыла весь мой хитроумный просчет! — рассмеялся тот.

— Мама любит раскрывать коварство, отец! — прозвучал голос Виктора, подошедшего к нам под руку с Латти.

— Привет, милая! — поцеловала меня Злата в красивом белом платье, пошитом в стиле ампир.

— Зоя, твой подарок — это наш официант? — насмешливо спросил меня Виктор, потягивая шампанское из хрустального бокала.

— Виктор! — тактично осадила его мать, а тот лишь передернул плечами и усмехнулся, сверкая ямочками на смуглых щеках.

— Мой подарок держит этот милый парень, любезно предложивший свою помощь, — чуть смутившись, проговорила я и жестом подозвала официанта. — Думаю, что иногда снимать упаковку с подарка приятней самого подарка.

С замиранием сердца я смотрела, как Ньевес и Давид срывают оберточную бумагу, а потом отходят на несколько шагов, чтобы рассмотреть мою работу.

— Зоя!.. — выдохнула герцогиня, прижав к губам сложенные, как в молитве, ладони. — Это… это потрясающе!

— Господи… Какое совершенство! — качал головой Давид, чуть склонившись вперед, чтобы быть поближе к портрету.

Я зарделась, глядя со всеми на картину. Я нарисовала только их лица. Словно они стояли, чуть повернувшись друг к другу. Герцог взирал на жену восхищенными, полными любви глазами, а герцогиня — смущенно отвечала ему тем же, подняв взгляд на мужа. Именно так они и смотрели друг на друга в жизни. По крайней мере, я пыталась это перенести на холст.

Судя по восторженным откликам, мне это удалось. Я светилась довольной улыбкой, принимая слова благодарности от супругов и комплементы от их гостей.

***

— Не осматривайся. Он еще не приехал, — протягивая мне бокал, объявила Латти, сделав глоток сока из своего стакана.

Стоя рядом с подругой у одной из застекленных стен террасы, я пыталась слушать живую музыку и мягкий голос певицы, которая исполняла американский джаз. Но мои глаза все скользили и скользили по лицам гостей, и это не ушло от внимания будущей молодой мамы.

— Все никак не могу перестать! — тихо пожаловалась я, с трудом опустив взгляд к миниатюрному гейзеру из пузырьков в своем бокале шампанского.

Тяжело вздохнув, я сделала глоток вкусного напитка и снова посмотрела в толпу.

— Виктор говорит, что он очень изменился. Совсем замкнулся в себе и плюется огнем подобно дракону, стоит спросить, как у него дела, — грустно заметила Злата.

— Не думаю, что это связано со мной, — в очередной раз я убила в себе проблески робкой надежды.

— А я вот как раз в этом уверена, — твердо заявила она.

— Сеньора Эскалант, вы потрясающе выглядите! — воскликнул мужчина невысокого роста и очевидный ровесник герцога Торегросса.

— О, благодарю вас, сеньор Карраско! — сдержано ответила Латти. — Позвольте представить вам мою подругу, сеньориту Зою Рольдан. Зоя, это давний друг семьи Эскалант — сеньор Хайме Карраско.

— Добрый вечер! — прохладно кивнула я ему, чувствуя на себе неприкрытый наглый взгляд ловеласа преклонных лет.

— Невероятно приятно, сеньорита! Должен сказать, что я в неописуемом восторге от вашей работы! Вы потрясающе талантливы…

— Столько эмоций за один вечер и в таком возрасте — чревато печальными последствиями! — неожиданно прозвучал голос Себастьяна: — Поберегите здоровье, сеньор Карраско!

Мы с Латти вздрогнули и одновременно обернулись. За нашими спинами стоял Себастьян с высокомерным видом человека, владеющего этой территорией, и рассматривал любвеобильного друга Давида и Ньевес.

— О, ну что вы! В моем возрасте все эмоции и чувства вспыхивают с завидной силой, друг мой. Чего и вам искренне желаю! — парировал тот.

Взгляд Себастьяна чуть сузился, а на губах заиграла легкая улыбка-издевка:

— Современная фармацевтика творит чудеса, и вы тому явный пример. Кстати, будь у вашей жены способность воспламенять взглядом, от вашего смокинга не осталось бы и следа!

Он резко дернул головой и, удостоверившись, что находится на пике плейбойского провала, быстро откланялся.

— Жестко ты с ним! — заметила Латти, явно в восторге от его пикировки с этим Карраско.

Себастьян чмокнул ее в щеку в знак приветствия и коснулся ладонью ее живота:

— Ну как ты, племяш?

— Минуты две назад перестал икать, — хохотнула будущая счастливая мать. — И снова требует еды, так что мы должны вас покинуть. До встречи!

И упорхнула. А вместе с ней, казалось, ушла непринужденность и легкость светской беседы.

Остро ощущая на себе проникающий в душу взгляд золотистых глаз, я намеренно смотрела в бокал игристого вина. Но этот аромат, пришедший с ним, его магнетизм и чувственность даже на расстоянии брали меня в плен.

— Привет! — тихий голос Себастьяна наполнен волнительной красотой.

— Как твои дела, Зоя?

Мой жаждущий взгляд скользнул по его фигуре снизу вверх. Черный смокинг с таким же тонким галстуком на фоне белой рубашки сидел на нем безупречно. Приталенный пиджак отчетливо выделял завидную ширину его плеч и узкую талию.

Ах, дьявол, как же он красив! Так, спокойно! Дышать, главное дышать равномерно и не спеша. О, господи, как же сложно дышать рядом с ним!

— Нормально. И… мне пора! — я решилась на побег, так как кислородного запаса в легких становилось все меньше.

— Зоя? — он перегородил мне путь. — Я хочу поговорить с тобой! — гипнотизирующий голос звучал над моей головой.

Осторожно подняв глаза, я спросила:

— О чем?

И зачем я смотрю на его лицо?! Зачем запретно наслаждаюсь его взглядом?! Зачем впускаю в себя понимание, что безгранично истосковалась по нему?!

Его глаза опустились. Вдох-выдох. И они снова смотрят на меня.

— О нас.

Та-а-ак! Пора уносить ноги. Очень и очень быстро!

— Нет никаких «нас», Себастьян. И никогда не будет. Извини, но меня ждут!

Круто развернувшись, я скрылась в толпе. Все, нужно уезжать отсюда и как можно быстрее. Отказываться от Себастьяна на полкапельки легче, когда его нет рядом. А стоя в непосредственной близости с этим запретным и совершенным мужчиной можно потерять голову так же легко, как и совесть, принципы, мораль.

Ах, мама, как же теперь тебя понимает твоя дочь! Как же похожи наши судьбы! Но я сдержу слово, мамочка. Я не совершу твоей ошибки.

Прощаясь с семьей Эскалант, я извинилась за столь ранний отъезд и вышла из особняка. Поежившись от дуновения холодного осеннего ветра, я достала мобильный, чтобы вызвать такси.

Но телефон в моей руке пикнул от входящего сообщения, и я взглянула на экран. «Милая, сейчас к тебе подъедет наш Бенедикт Раблес и отвезет домой. Напиши мне, пожалуйста, как доберешься!»

Я невольно улыбнулась счастью, которое появилось в моей жизни после встречи со Златой.

***

Что может быть больнее: горечь от утраты или разочарование от несовершенных поступков? Глядя на одно и то же событие, можно рассуждать по-разному, долго раздумывать и сопоставлять. Это будет происходить до тех пор, пока не наступит жестокое понимание, что ответ уже не важен. Ведь упущенное время для действия вернуть невозможно.

Именно признание этого и придает самую сильную боль.

Я смахивала стекающие по щекам слезы и презирала себя за слабость. Моя рука с кисточкой умело творила над холстом, почти не осмысленно, но одухотворенно.

Я дышала им. Я творила его. Я страдала из-за него. Я рисовала Себастьяна.

Взмах один, второй, третий, сто двадцать шестой… И на меня уже смотрели суровые глаза цвета расплавленного золота. Его сдвинутые брови создавали складочку над переносицей, а ямочка на подбородке делала уникальным.

Я не могла изгнать его из своих мыслей. Он вошел в мою жизнь и остался там, словно обрел свое положенное место. Место в моем сердце.

Всхлипывая и утирая слезы рукавом синего свитшота, я сделала пару шагов назад, чтобы взглянуть на доказательство трехчасового помешательства Себастьяном. На его очередной портрет.

Черный смокинг, руки в карманах, голова чуть вздернута, и надменный взгляд взирает на зрителя. Он смотрит оценивающе и властно. Он — владыка своей жизни, которая задевает другие судьбы.

Дверной звонок нарушил мои тягостные раздумья.

Я взглянула на часы. Десять вечера.

Не иначе как Николас принес мне обещанный конспект. Но почему он не воспользовался мобильным?..

Звонок, оповещающий о приходе гостя, повторился и на этот раз затянулся. Я спрятала законченный портрет Эскаланта, накрыв черной тканью. На ходу посмотрела на свое отражение в зеркале и, убедившись, что выгляжу не сильно заплаканной, я быстро пошла к двери.

— Николас, я слышала с первого раза… — начала я, но тут же застыла, увидев перед собой совсем не однокурсника.

— Николас?! — скривившись, пробормотал Себастьян Эскалант, отнимая руку от звонка и опираясь на дверной косяк. — Так дерьмово меня еще не называли!

— Что… что ты здесь делаешь?! — ошеломленно выдохнула я, наполовину уверенная, что это мое воспаленное воображение.

— Пришел поговорить! — прорычал он. — Но, оказывается, срываю твое свидание с этим чертовым милахой!

— Ты пьян? — я всматривалась в его подозрительно поблескивающие глаза, ослабленный галстук и расстегнутый смокинг.

— Слегка, — приуменьшил он и попытался открыть дверь шире, чтобы попасть внутрь.

О, только не это! Пьяный Себастьян Эскалант наедине со мной?! Подавляя внутреннее возбуждение, я резко захлопнула дверь, но что-то не дало ей закрыться.

— Твою мать! — вскрикнул он, и я поняла, что ударила его по пальцам со всей силы. — Как же больно-то!..

Только бы не сломала! Я испуганно распахнула дверь, и он, пользуясь моим раскаяньем, проник в квартиру.

— Себастьян! — закричала я, глядя на то, как он держит ушибленную руку и прислоняется спиной к закрытой двери. — Немедленно уходи!

— Эй, ты мне пальцы сломала, а теперь еще и выставить хочешь? — довольно ухмылялся он, что весьма противоречило сказанной фразе.

— В таком случае тебе нужно в больницу! — меня начинал охватывать страх, смешанный с сочувствием от причиненной боли Себастьяну.

— Зачем? Чтобы ты встретилась с этим малолетним неудачником? — он угрожающе двинулся в мою сторону с грацией опасного хищника.