Зоя

Глава 51После ужаса

— Как он себя назвал?..

— Вы встречались с этим человеком раньше?

— Почему он выбрал именно вас?..

— Вы видели его лицо? Не показался ли он вам знаком?

— Все ценные вещи на месте?..

— Что-то особенное заметили? Татуировки, шрамы, акцент?..

Я уже не понимала, кто именно задавал мне вопросы — журналисты, которые поджидали возле полицейского участка или служители закона. Тысячи чужих слов шумели в моей голове, глаза болели от бликов фотовспышек, а сознание улетело куда-то далеко, даже когда Себастьян забрал меня из больницы.

Его водитель уверенно управлял машиной, пока он обнимал меня на заднем сидении. Голова раскалывалась от жуткой боли. Такое чувство, будто при малейшем движении в нее вонзались шурупы с резьбой и приходили в движение. Врач, проводивший осмотр ушибов, ввел мне в вену успокоительное и пообещал, что скоро мне станет лучше. Он очень настаивал, чтобы я осталась под присмотром медиков, но Себастьян не уступил.

И за это я благодарна ему. Мне становилось легче, когда я закрывала глаза и дышала Себастьяном, прижавшись к его груди. Он гладил мои волосы и спину, бормотал нежные, успокаивающие слова. Я уснула. Сквозь сон почувствовала, как он поднял меня на руки и куда-то понес. Лифт поднял нас на нужный этаж и открыл свои механические двери, впуская в квартиру Себастьяна. Я вдохнула знакомый запах его жилья — прохладный аромат цитруса, древесно-пряного кедра и сладкой корицы.

Аристократ занес меня в комнату, уложил в постель и поднялся, чтобы уйти.

— Себастьян! — я испуганно потянула руку и обхватила его пальцы.

— Пожалуйста, не уходи!.. Мне страшно…

Полминуты он решался, но все-таки шагнул к кровати и лег рядом. Я повернулась к нему, прижалась к его теплоте и уткнулась в шею. Мои губы коснулись его кожи, а глаза закрылись. Только вдыхая его аромат и ощущая его тело рядом с собой, я смогу заснуть.

Себастьян обнял меня и тяжело вздохнул.

***

Я резко открыла глаза и увидела глянец незнакомого потолка, в котором смогла разглядеть свое отражение.

Просторную комнату заливал утренний свет пасмурного дня. Я повернула голову и замерла. Себастьян Эскалант спал рядом.

Он лежал на боку, обнимая меня одной рукой и выдыхая теплый воздух мне в висок. Я скользнула взглядом по спокойному и совершенному лицу, впитывая его черты в свою память. Я неосознанно продумывала детали нового портрета…

Но что это за пластырь над темной бровью и почему появилась запекшаяся кровь на его нижней губе?

События вчерашнего вечера медленно, словно цветные кадры киноленты, всплывали в памяти, и каждое последующее воспоминание все сильнее меня устрашало.

Вечеринка. Винсент. Звонок.

«Я люблю тебя, Себастьян!»

Я закрыла глаза, но видения прогнать не удалось.

Незнакомец. Страх. Нападение. Петля. Драка. Мое спасение.

Нет, все это мне не приснилось. К несчастью.

Мне нужно встать. Я аккуратно сняла с себя его руку, поднялась с постели и спустила ноги на мраморный пол. На мне белый махровый халат, доходивший до пят. Он раздел меня, когда я уснула.

Мои щеки запылали огнем смущения, и, отгоняя от себя пошлые мысли, я осмотрелась.

Я в спальне Себастьяна. Огромная комната, в белом цвете, минимум мебели. Только исполинская кровать, две стеклянные прикроватные тумбочки и камин — все в едином, конструктивном, стиле. Капли дождя стекали по немного запотевшему гигантскому окну. Я уверена, что именно эта стеклянная стена и есть главное украшение комнаты.

Не удержавшись, я подошла к окну и посмотрела на грустное море с унылыми волнами, которые тянулись к серому небу.

Очень подходящая погода!

Все еще смущаясь, я побрела искать ванную. Она оказалась в роскошных серых и зеленых тонах с огромной душевой кабиной, ванной и зеркалами. Единственное, что не вписывалось в это окружение — отражение измученной девушки в стеклянных поверхностях.

Я умылась и потянулась за новой щеткой, которую предусмотрительный хозяин оставил в стаканчике рядом со своей. Освежив рот, я вернула ее на прежнее место и засмотрелась.

Две зубные щетки стояли рядом. Одна белая, а другая — нежнорозовая. Щетки — символ союза двух влюбленных, которые сделали важный шаг в своих отношениях и решили жить вместе.

Но это не моя история. И розовая щетка здесь временная. Да и не моя она вовсе.

Словно очнувшись, я взяла все еще влажную зубную щетку и выбросила.

Стараясь не думать о событиях ночи, я вернулась обратно в спальню и огляделась. Себастьян теперь лежал на животе. Его глаза закрыты, а дыхание ровное. Аристократ спал.

Оторвав от него взгляд, я направилась на кухню и снова замерла, вспомнив знакомую обстановку.

Здесь я его целовала, а он прижимал меня вот к этой стене…

Тряхнув головой, я прогнала воспоминания, включила телевизор и принялась варить кофе. Я знаю, что он предпочитает завтракать и, даже помню, чем именно. Но готовить я не буду. Это прерогатива его жены. Меня вообще скоро не будет в его жизни. Хотя он всегда будет в моей.

Новостной репортаж как раз вещал о вчерашнем происшествии, и я смотрела на изведенную себя и окровавленного Себастьяна, который выносил меня из подъезда дома.

— Привет!

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Себастьян входил на кухню, на ходу натягивая футболку серого цвета, в дополнение к таким же штанам, которые свободно сидели на его бедрах.

Мое дыхание моментально сбилось, пока он не скрыл свой рельефный живот под одеждой.

И вот они — его медовые глаза. Смотрели. Изучали. Оценивали. Читали. Я почувствовала, как покраснела, осознав, что рассматриваю его, так и не ответив на приветствие.

— Доброе утро! — пробормотала я и поставила перед ним белую чашку со свежим кофе, а себе налила чай.

— Ты варишь кофе? — удивленно вскинул он брови и сел за стол.

— Мои родители очень любили кофе по утрам, — смущаясь, я разместилась напротив него. — Когда я хотела их задобрить, то варила кофе с кефиром.

— С кефиром? — усмехнулся он.

— Да. Традиционный болгарский кофе, — я не сдержала мягкой улыбки ему в ответ. — Мама научила меня этому рецепту. Себастьяна потянулся ко мне и сжал мое запястье:

— Как ты, малышка?

Я судорожно вздохнула и убрала руку:

— Еще не поняла.

Мы замолчали. Он смотрел на меня, а я считала чаинки в своей чашке. Неловкость нависла над нами, словно дождевая туча, которая темнела с каждой секундой.

Мы слишком многое пережили за эту ночь. Он спас меня. Дрался с человеком, который хотел меня убить и рисковал своей жизнью. Мое сердце превратилось в кусок ледяного ужаса от этой мысли.

— Почему ты не говорила мне о тех странных случаях? — его голос прозвучал с нотками обиды.

— А почему должна была? — усмехнулась я и подняла глаза на его лицо.

Я видела, как он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Себастьян сделал вдох ртом и одновременно приподнял плечи. Он с чем-то борется внутри себя.

— Ты спас меня. Спасибо тебе, Себастьян.

Он снова потянулся и взял меня за руку, поглаживая большим пальцем ладонь.

— Когда ты позвонила, и я услышал призыв о помощи, то думал, что с ума сойду от страха! — тихо начал он и крепче сжал мою ладошку.

— Зоя, ты должна понимать — тот человек не просто мелкий грабитель или мерзкий насильник. Он профессионал. И он хотел тебя убить. Только вот вопрос: почему?

Мой прерывистый выдох стал первым ответом.

— Я не знаю! — рассеяно прошептала я, погружаясь в жуткие воспоминания.

— Он назвал себя… моим убийцей.

— Как? — напрягся тот.

— Не хочу это повторять, — прошептала я.

— Прости! — опомнился Себастьян.

Мое сознание вытаскивало из подсознания воспоминания о том ночном преследователе, о его звонках и сообщениях. Я уверена, что это все делал один и тот же человек. Параноидальные мысли заполнили мой разум, и если бы полиция не нашла пьянчугу-водителя, который разбил такси со мной внутри, этот случай я бы тоже перекинула на счет вчерашнего преступника.

Я подняла лицо к Себастьяну. Он наблюдал за моими переживаниями, проникновенно глядя на меня серьезными глазами.

— То есть ты думаешь, что этот человек выполнял поручение? — открыто спросила я осевшим голосом. — Мою смерть заказали?!

Эскалант сдвинул брови и вздохнул.

— Кем были твои родители?

— Филологи. Отец преподавал английский, а мама — учитель испанского, — машинально ответила я.

Себастьян выпрямился и скрестил руки на широкой груди.

— Уверена?

Что за бред?

— Да, — раздраженно бросила я и встала на ноги. — Ничем не примечательные для окружающих и очень дорогие для меня мама и папа.

Пока они не разбились на машине, о них не упоминали в прессе. В его глазах беспрепятственно читалось сожаление.

— Малышка… — он тоже поднялся и шагнул ко мне.

— Мне пора, Себастьян. Нужно перевезти вещи… — отступила я от него, и он замер.

— Твои вещи уже в особняке, Зоя, — вздохнул он, приподняв плечи.

— Я отвезу тебя. Только оденусь.

Себастьян развернулся, чтобы уйти, но вдруг передумал и опять посмотрел на меня.

— Враги моей семьи могут принимать тебя за мою жену, — на миг он замялся, но глаза не отвел. — Эти люди не знают даже ее имени, в отличие от меня. Мой интерес к тебе уже привлек внимание общественности, и теперь могут возникнуть проблемы. Но это всего лишь маловероятное предположение. Думаю, истинная причина в другом, — и уже на ходу бросил: — Я захватил для тебя одежду. Она в гостиной.

— Спасибо! — ошеломленно пробормотала я.

Он кивнул и ушел. Меня приняли за его жену и поэтому хотят убить? Кто же тогда эта женщина?! Разум вытаскивал из памяти обрывки рассказа Себастьяна о ней и обстоятельствах его женитьбы. Ничего не выходит! Все, что он говорил, — неясные и неконкретные фразы.

Ясно ничтожно мало — свадьба состоялась давно, а его жена — особа, которую хотят убить.

Я медленно побрела к креслу, где стоял пакет. Внутри него оказались джинсы, рубашка и куртка. Переодевшись в ванной, я расчесала волосы и заплела косу.

Посмотрев на себя в зеркало, я хотела уже выйти, но вдруг меня остановило отчетливое понимание того, что теперь все изменится. Только не могла понять его суть, его источник. Это из-за моего признания в чувствах или нападения? А может, это смесь последних событий?

Я продолжала смотреть на себя в зеркало, пока память воспроизводила мудрые слова матери: «Любовь редко подчиняется закону бумеранга. Когда отдаешь свою любовь, помни: она может не вернуться к тебе, Зоя».

В день похорон родителей я так и записала в блокнот: «Любовь — это не бумеранг».

Себастьян, одетый в черные джинсы, куртку и белую футболку, уже ждал меня в холле. Увидев меня, он поджал губы и вызвал лифт. Я вошла первая, он следом. Мы снова молчали, улавливая взгляды друг друга в зеркальном отражении дверей.

Черный автомобиль с гордо поблескивающим значком «Майбах Ландо» стоял у подъезда. Себастьян открыл мне дверцу, впуская на заднее сидение и, захлопнув ее, быстро обогнул машину. Он не за рулем. Его водитель, вежливо поприветствовал меня и севшего рядом со мной Эскаланта.

Мы ехали в тишине. Я ощущала, что он жжет меня своим взглядом. Понимала, как сильно это действует на меня, но другого не хотела. Его глаза — мои источник вдохновения, которое заключает в себе мою силу и слабость.

Я переключилась на залитые дождем улицы Барселоны, на пешеходов под зонтами и серое небо. Встречные машины обдавали брызгами луж наше авто. Мне нравился этот звук, он отвлекал меня.

Вот мы и приехали.

Себастьян открыл мне дверцу и придержал над нами зонт.

Я вышла и подняла к нему глаза. Мое дыхание привычно замерло.

— Прости меня, Себастьян! — прошептала я.

Он нахмурился.

— За что?

Мне снова хотелось плакать. Я опустила голову и теперь смотрела на ворот его белой футболки. Черт возьми, какое жесткое похмелье!

— За то, что наговорила тебе по телефону и… в машине. Я не должна была…

— Зоя! — прервал он меня и поднял мое лицо за подбородок. — Все, что ты сказала, я заслужил. Кроме тех слов, которые ты говорила мне в машине.

Я сглотнула мерзкие слезы и отвернулась, прогоняя его пальцы. Он не принял моего признания в любви. Понимала, что должна уйти, но чувство недосказанности создавало помехи. Я пыталась выиграть время и прогнать выступившие на глазах слезы. Подняв руку, я заправила прядь волос за ухо.

Себастьян перехватил мое запястье, и я вздрогнула. Заметив, что он смотрит на мою руку, я проследила за его взглядом.

Его большой палец нежно коснулся синяков на моей коже. Это отметки его силы после того, как он схватил меня, предотвращая пощечину.

От неловкости я одернула руку.

— Ты спас мне жизнь, Себастьян! — и быстро спрятала руки в карманы.

— Теперь я в долгу перед тобой.

— Перестань! — строго осадил он.

Пару секунд я смотрела на него, прежде чем решилась сказать то, что хотела.

— Ты не веришь в любовь и отказываешься от нее. Я понимаю тебя, — мой прерывистый вдох дал мне короткую паузу. — Я бы тоже так хотела. Но, увы, я не могу не верить в любовь. Ведь она живет во мне.

Он сдвинул брови, но взгляд не отвел, и я продолжила:

— Я искренне желаю тебе полюбить жену. Возможно, твое сердце ждет именно ее?

Я повернулась и сделала пару шагов, а после остановилась. Уже под каплями дождя я снова посмотрела на него:

— И не называй ее своей проблемой или бременем. Я знаю, что она не заслуживает этого.

Я пошла к дому, на ходу подставляя лицо дождю. Меня не пугал осенний холод и возможность подхватить простуду. Капли небесной воды должны смыть все чувства, в том числе и жалость к себе.

— Господи, Зоя! — обняла меня Латти. — Как же я волновалась! Как ты, моя хорошая?

О, что за вопросы я задаю?!

Помимо Златы моего приезда ждал ее муж, Ксавьер, Ньевес и Давид Эскаланты.

— Со мной все в порядке! — я старалась улыбаться. — Правда!

Я услышала звук открывшейся входной двери, но не оглянулась. Я и так знала, кто вошел в дом. Почувствовала его присутствие.

— Ты сильно нас напугала, Зоя! — обнял меня Виктор.

— Я не хотела… — растеряно лепетала я.

— Сколько же ты пережила! — сжимала меня Ньевес. — Хочешь горячего шоколада? Мои сыновья только им и жили. Прежде, разумеется…

— Теперь без сопровождения вы, сеньорита, никуда! — улыбнулся мне Давид. — Виктор нанял для вас охранника.

— Что?! — охнула я.

— Пока не поймают злодея, этот вопрос не обсуждается, Зоя! — строго наставлял Виктор.

Я замолчала, понимая, что так мне действительно будет спокойнее.

— Ничего не случается просто так, детка! — после объятий подбадривал меня Ксавьер. — За счет этого случая мы удачно пропиарим твою выставку!

Вяло улыбнувшись, я кивнула.

— Спасибо вам. Всем, — я говорила искренне, ощущая себя окрыленной от такой поддержки. — Если вы не против, я пойду прилягу?

Поднявшись к себе, в старую новую комнату, я раздумывала о людях в моей жизни. Их доброта, отзывчивость и готовность прийти мне на помощь уверенно исцеляли мое сердце. Израненная годами сиротства, жестокостью и одиночеством, я вдруг поняла, что взамен обрела настоящих друзей. Они помогут мне пережить все. Нападение неизвестного преступника, неразделенную любовь, преграды на пути к мечте…

А я готова ради них на все. Во мне целый океан нерастраченной преданности, дружбы и любви.