Зоя

Глава 55Охота

Два дня моей жизни, которые я отмеряла по минутам муки, слез и презрения к себе, остались в прошлом. Два дня мантры заповедей мамы, которые я перечитывала снова и снова. Два дня бешеного творческого всплеска, в котором я рисовала глаза Себастьяна Эскаланта, смотрела в них, а после брала черную акварель и медленно закрашивала их.

Так я пыталась забыть его глаза…

«Отпуская, не сожалей!» — так говорила мне мама.

Я вновь и вновь перечитывала блокнот со словами матери, отчаянно желая превратить их в защитное заклинание.

Себастьян в поисках невесты. Ронни нехотя рассказала мне эту новость, услышав ее от Сезара. Он искал девушку своего уровня. Красивую, умную графиню или виконтессу. Я почти видела, как прагматичный циник властно восседал в своем кресле, посреди кабинета, и вычеркивал «недостойных» из списка.

Прошло два дня, и случилось невероятное — я больше не хотела рисовать Себастьяна. Возложив на могилу своего сердца венок из одной тысячи ста двенадцати портретов, я понимала и принимала свое сумасшествие. Абсолютное.

Я сидела на полу и рассматривала рисунки. Рядом стояла баночка «Пепси», от глотка которой я чувствовала себя немного легче.

Допив содержимое, я смяла банку и бросила в урну, рядом с входной дверью.

— Ого! — воскликнул Виктор Эскалант и уклонился от моего точного броска. — Понял, что не вовремя!

Я прикрыла рот рукой, испытав приступ раскаянья:

— О, Виктор, прости, пожалуйста! Я не слышала, как ты вошел!

Он дружелюбно улыбнулся и развел руками:

— Сам виноват. Забыл постучаться.

Виктор сунул руки в карманы синих джинсов и шагнул глубже в комнату. Я, став на колени, принялась собирать портреты его брата, но это действие не увенчалось успехом. Их слишком много! Я тщетно пыталась сложить их в единую массу и спрятать в руках. Я неуклюже поднялась на ноги и прижала к груди тяжеленную ношу, в которую едва уместила половина моих работ.

Виктор тактично наблюдал за мной и не задавал вопросов. Даже когда один лист выскользнул из стопки и полетел к его ногам. Я замерла и посмотрела на мужа близкой подруги.

— Если хочешь, я могу не поднимать его, — заговорил он. — Но я уже знаю, кто там изображен.

Разбитая и уничтоженная, я рухнула на рядом стоящий стул и опустила руки, позволяя остальным портретам рассыпаться в беспорядке.

Виктор двинулся в мою сторону и стал не спеша собирать мои работы. Я не двигалась. Мне стыдно. Это чувство съедало все хорошие воспоминания. Все, что давал мне Себастьян, превращалось в пустую безликую дымку.

— Знаешь, Зоя, — тихий голос Виктора прозвучал над моей головой.

— Ты рисуешь его совершенным. А он не такой.

Я неуместно рассмеялась и подняла голову, вытирая слезы:

— Он сказал мне то же самое. Летом. Когда впервые увидел их.

Виктор поджал губы, встретившись со мной взглядом.

— Мой брат хоть и редкостная задница, но ошибается он… Никогда.

Я вздохнула, грустно улыбнувшись. Виктор сложил в стопку мои рисунки и оставил на моем рабочем столе.

— Хотя знаешь что? — тихо продолжил он и, подойдя ко мне, заглянул в глаза. — Именно сейчас он совершает самую большую ошибку в своей правильной жизни.

Виктор вдруг наклонился и поцеловал меня в макушку:

— Не порть себя этим разочарованием, Зоя!

Ошеломленная я смотрела вслед уходящему мужчине, но любопытство пересилило чувство такта:

— Виктор!

Младший брат Себастьяна обернулся, взявшись за ручку двери, и вопросительно приподнял брови.

— Какую ошибку он совершает?

Его темные глаза серьезно смотрели на меня пару секунд, а после он произнес:

— Теряет тебя.

***

Я бежал вверх по ступенькам. Пролет за пролетом до самого конца. Дверь. Она закрыта. Я выбил ее плечом и ворвался в смутно знакомую квартиру.

Стоп. Это же моя квартира!

Я тяжело дышал. Медленно обвел взглядом свой собственный интерьер и услышал, как быстро стучит сердце в груди.

Зоя висела в петле. Ее голова склонилась к левому плечу. Глазаокеаны закрыты.

Она мертва. Это я ее убил. Я не спас девушку, которая меня любила.

Я — убийца.

Очнувшись, я панически оглянулся. Все расплылось перед глазами. Я мечусь взглядом от предмета к предмету.

Часы на прикроватной тумбочке в моей спальне показывали время — половина первого ночи. Ко мне возвращалась реальность, медленно стирая картины жуткого кошмара.

Это сон. Я лег на спину и все еще с опаской всматривался в сумрак знакомой обстановки.

Я боялся увидеть девушку Зою в… петле. Нет, сейчас не усну. Такое чувство, будто я только что пробежал приличную дистанцию.

Я встал с постели и пошел на кухню. Взял бутылку воды из холодильника и, на ходу открывая ее, подошел к окну. В темном стекле показалось мое обнаженное тело. Я встретился взглядом сам с собой.

Мерзко. Я — редкостный козел. Хотя если бы я переспал с ней, то чувствовал бы себя менее дерьмово? Нет, наоборот. Секс и игнор — это режим Виктора. Прошлого Виктора. Свободного Виктора.

А какой у меня режим? Унылый? Тошнотворный от жеманных кокеток, их клонированных привычек закатывать глаза, надувать и без того пухлые губы?

Даже духи Зои их не красят.

«Не называй ее своей проблемой или бременем… Она этого не заслуживает!».

Эти слова Зои выстукивали в памяти все эти дни. Но меньше, чем та фраза о ее… чувствах ко мне.

Довольно часто женщины признавались мне в любви. Не просто говорили, а чаще клялись в своих чувствах. Но ни одна из них не говорила эти слова, будто сожалея о них. Словно они вышли из нее с мукой и исполнены страданиями, болью.

Возможно, именно поэтому признание Зои и получило отклик во мне? Запечатлелось внутри меня? Я провел рукой по лицу и взъерошил волосы. Потом уперся ладонью в оконное стекло и глубоко вздохнул.

Огни Барселоны так привычно напоминали о моем одиночестве. Именно в такое время я не в силах сопротивляться своим мыслям о Зое. У меня уже вошло в привычку хотеть эту девушку. Но разве к этому можно привыкнуть? Особенно учитывая то, что с каждым прошедшим днем это чувство не угасает, а, наоборот, охватывает меня сильнее, пугая своей мощью. Достаточно одного невинного воспоминания, связанного с ней, какойто отдаленной ассоциации, и мое мужское естество восстает и изнывает.

Хочу ее. Хочу. Хочу…

Дерьмо!!!

Едва сдержался, чтобы не позвонить ей и услышать ее сладкий акцент, произносящий мое имя…

Моя слабость. Не моя Зоя Рольдан.

«Учись наслаждаться, Себастьян!»

«Я боюсь тебя, Себастьян!»

«Я люблю тебя, Себастьян…»

Девушка, забравшая мой покой. Девушка, в которой заключается моя слабость. Моя зависимость.

Нет, я не буду с ней. Такой союз мне ни к чему. Она опасна. Она может поглотить всего меня, сделать своим рабом.

Всю сознательную жизнь я избегал подобной привязанности. И теперь она — мое испытание, которое я пройду с безупречным успехом. Как всегда.

***

Фотовспышки наглых репортеров ослепляли своими бликами. Журналисты хватали за руки, в попытке удержать в кадре новую жертву. Жажда новостей, тоска по сенсациям сквозила в их наводящих вопросах, хитрых намеках и въедливых взглядах.

Нет, я никогда не мечтала быть представителем четвертой власти. Как и добычей для их острых перьев и каверзных вопросов. Я тонула в чувстве неуютности и сильного волнения, стоя среди остальных гостей, прибывших на одно из главных событий года — костюмированную охоту во дворце семьи Эскалант.

Стиль охоты переносил гостей во времена конца девятнадцатого века. Пышные платья, корсеты и миниатюрные цилиндры с вуалью на замысловатых прическах украшали женщин. Строгие костюмы охотников той эпохи выделялись темными цветами блейзеров и узких брюк, которые заправлялись в высокие сапоги.

А мы с Ксавьером, который и выбрал наряды для нас, выделялись своей яркостью и сочетаемостью. Мой темно-фиолетовый костюм с обтягивающим пиджаком, широкой юбкой и белой блузкой дополнял костюм Ксавьера, выполненный в таких же цветах. Мы выглядели с ним как пара, и это смущало только меня.

И зачем я только его послушалась?!

Мысль о предстоящей выставке и необходимости предстать пред всеми этими напыщенными личностями уже не прельщала.

Мой инициативный пиар-агент поглядывал на меня, когда вел обычную для него светскую беседу в идеально подходившей ему компании. А я съеживалась внутри под взглядами красивых девиц в мехах и бриллиантах, показывающих их благосостояние.

Они разглядывали меня с интересом и неприкрытой критикой. Наконец они увидели девушку, которую спас наследник герцогского титула. Ту самую девицу, которую продвигает Ксавьер, а жена Виктора Эскаланта и племянница баронессы Торесс избрала в качестве подружки невесты. Они смотрели и гадали: что же во мне нашли эти люди?!

Так, нужно отвлечься! Иначе самокритика и сомнение в собственной значимости сожрут меня с быстротой акулы-мако, проглатывающей самого мелкого тунца.

Я оглянулась, попивая ароматный чай из фарфора. Да, изяществом пропитаны даже листья на фигурно подстриженных кустах. Бескрайняя парковая зона, которая окружала фамильный дворец Эскалантов, украшена статуями, фонтанами и беседками в элегантном стиле неоклассицизма.

Я нехотя перевела взгляд на родовое гнездо герцогов Торегросса. Трехэтажный особняк казался воистину гигантом. Архитектура Испании пронизывала каждый кирпич здания-шедевра, и я даже потерла руку о подол своего платья, которая зачесалась от желания изобразить его на холсте.

Именно так и должен выглядеть дворец наследника всего этого… бремени.

Интересно, где он сейчас?

Латти приехала сюда с Виктором еще вчера. Она как член этой семьи должна появиться на балконе для приветствия и объявления о начале охоты. А потом устроиться в кресле-качалке на террасе и ждать возвращения «охотников». Дата родов неумолимо приближалась, и двигаться ей становилось все сложнее.