Зоя

Глава 47Правильные проступки

Ронни, стоя у заправочной станции в компании мужчин, допивала кофе. Мы ждали, пока автомобиль отмоют от пыли и насекомых, размазанных по лобовому стеклу.

Пользуясь моментом, я отошла от ребят и набрала номер Златы. Я не могла наслаждаться поездкой сполна, пока не поделюсь с ней переживаниями и не услышу ее совет. Мне необходимо выговориться!

— Ты же понимаешь, что это полная ерунда, Зоя? — отчитывала меня Злата по телефону, когда я рассказала, как провожу время.

— Понимаю, — сокрушенно вздохнула я.

— Тогда зачем согласилась на эту «дружескую поездку»? Ты осознаешь, что это слабое оправдание для очередного повода провести вместе время?

Эти вопросы я задавала себе миллион раз и это только за последние сутки. Но ответы на них остались неизменны.

— Потому что, — я снова вздохнула и посмотрела вдаль, где солнце своим светом усыпало поля и равнины, — когда я представляю, что не увижу его, не смогу поговорить с ним и коснуться… внутри оживает какая-то космическая черная дыра, которая начинает пожирать весь мой мир. Кажется, я уже не смогу жить как прежде, до встречи с Себастьяном. О, Латти! Эта безысходность не дает мне покоя!

Злата молчала. Наверное, она не хотела открыто показывать свою жалость ко мне. Я понимаю, ведь сама себя унижено жалею.

— Но однажды тебе все-таки придется отказаться от него, — сожаление пропитало голос Златы. — Или принять его, отбросив свои убеждения. Ее слова гасили свет в моей душе и разрывали сердце в этой мрачной темноте. Я прерывисто вдохнула осенний воздух.

— Как говорила Скарлетт О`Хара, — бодро начала я. — «Об этом я подумаю завтра!»

Я услышала ее усмешку.

— Так всегда любила говорить Мари!

Даже не видя Златы, я поняла по ее голосу, что она плачет. Она никогда не могла скрыть слезы, вспоминая подругу, которая лежала в больнице уже почти два месяца.

— Не любила. А любит. С Мари все будет хорошо. Другого варианта не существует! — настал мой черед искренней поддержки.

— Я завтра вылетаю к ней, — расстроено звучал голос Латти. — Только что говорила с Эйдом по видеозвонку. Его не узнать. Он словно постарел лет на десять. Так жаль их…

— Злата! — решительно одернула я ее. — С ними все будет хорошо! Себастьян говорил, что завтра прилетает израильский профессор. Он не обещал чудес, но говорил о новых, действенных методах лечения. Нужно верить, слышишь?

— Да. Ты права, — уже бодрее ответила подруга. — Я верю! Спасибо, милая моя!

***

Каталонские Пиренеи, которые соединяют Испанию и Францию, — невысокие горы, захватывающие своей красотой и печатью древности. Их смелые вершины самоуверенно тянулись к небу, будто кутались в снежные облака, пока их скромные «сестры» простилались к морю, позволяя зеленой траве украшать свои земли.

Когда проезжаешь мимо этих красот, от восторга так и захватывает дух! Хочется смотреть и смотреть, чтобы запомнить каждый изгиб гор, каждый домик в маленьких деревнях и особенные очертания небольших озер и рек. Великолепие, волшебство и могущество природы впитывается в кожу, проникает в кровь и остается в памяти навсегда.

— Сейчас в Пиренеях известный на всю Европу горнолыжный курорт Бакейра-Берет, — рассказывал Себастьян, пока мы стояли на одной из вершин и рассматривали деревушку в окружении заснеженных гор. — Однако раньше сюда никто не мог добраться, так как место было совершенно непроходимым. Эта долина находилась между испанцами и французами. Здешние горцы, ярые поклонники свободы, отдали предпочтения испанскому королю, который был великодушен и предоставил народу привилегии. Подаренные аранцам льготы позволяли иметь собственное правительство и самим принимать решения по внутренним вопросам. А французский монарх наоборот требовал исключительное подчинение. Однако хитрые и разумные горцы сумели наладить свою жизнь между двух королей. В здешних деревнях и по сей день говорят на аранском — почти исчезнувшем языке средневековой страны Окситании. И живут здесь настоящие аранцы, те самые, окситанские.

— Аранский — красивый язык? — спросила я его, пока Сезар, что-то рассказывал Ронни, стоя на другой возвышенности.

Глаза Себастьяна встретились с моими.

— У каждого свое понятие о красоте, Зоя. Кто-то считает красивым то, что другие называют уродством. Вот для тебя, что есть красота?

— Ты, — не задумываясь, ответила я и заметила, как у него перехватило дух. — Прости!

Я сделала шаг, чтобы уйти, но он перегодил мне путь. Я замерла, молча рассматривая его плечо.

— Это всего лишь лицо, Зоя! — тихо заговорил он, и я ощутила его дыхание на своем виске.

Я подняла глаза, медленно переводя взгляд от его подбородка с маленькой ямочкой, полных губ, прямого носа и медовых глаза в окружение черных, загнутых кверху ресниц.

А что же я хотела сказать-то?..

— Эй, ну что вы там? — закричал Сезар. — Едем?

***

Глядя на мелькающие за окном пейзажи Барселоны, я раздумывала о «дружбе» с Себастьяном Эскалантом. Люблю его. Люблю его. Я люблю его. Рядом с ним я чувствую муку, словно меня сдерживают цепи — жесткие и неподъемно-тяжелые.

Но без него… Мрачно. Невыносимо. Одиноко. Обреченно и пусто. Такое чувство, что если потеряю его, то потеряю и себя, перестану существовать как личность, как живой человек.

Разве настоящий художник, рисующий чувственные и эмоциональные картины, счастлив? Разве не боль и печаль заставили его выплеснуть свои эмоции на холст? Поделиться с миром своими переживаниями?

Мой удел — это одиночество среди друзей. Мой мир — это запретная любовь к женатому мужчине. Моя жизнь — это искусство, пропитанное болью.

Мое вдохновенье — это Себастьян Эскалант.

***

В город мы въехали, когда уже стемнело. Попрощавшись с Ронни и Сезаром, мы направились к моему новому дому. Ехали молча, погружаясь в собственные мысли под музыку без слов и оптимизма.

Себастьян остановил автомобиль и вышел. Открыл мне дверцу, но руку не подал. Я благодарна ему за это.

Зачем лишние прикосновения? Мне и так больно.

— Я провожу тебя, — заявил он и я кивнула.

Мы так же безмолвно зашли в подъезд, потом в лифт. Последний этаж. Мой этаж. Я вышла, он следом. Еще немного прошли, и я остановилась возле двери, ведущей в квартиру.

— Что ж… — помедлила я, обернувшись к Себастьяну. — Прогуливать весело!

— Точно! — улыбнулся он и протянул мне руку. — Мобильный вернешь?

— Ой! — я неловко рассмеялась и достала его телефон. — Держи!

Наши пальцы соприкоснулись, и знакомый импульс пронзил мое тело. Он заметил это и посмотрел мне в глаза. Та-а-ак! Пора прятаться за закрытой дверью!

— Д-доброй ночи, Себастьян…

Но его словно подменили. Он шагнул ко мне, обхватил лицо и поцеловал с тихим стоном. Я замерла, боясь своей реакции. Закрыла глаза, чувствуя, как огонь проникает в меня, вместе с его поцелуем. Не трогать его. Не целовать в ответ. Не приглашать его…

***

Какие губы! Какая девушка!

Не могу насытиться ею. Не могу отпустить ее. Я истощен и почти уверен, что это она забрала все мои силы. Она — магнит моих мыслей. Она — разрушительница моего контроля, сгусток моих желаний.

Что же мне делать? Что нам делать?!

Я с трудом оторвался от ее рта, но полностью отпустить не смог. Сжимал ладонями лицо Зои и касался лбом ее лба.

— Ничего не выходит, малышка! — прошептал ей в губы и уловил нотки боли в своем голосе. — Я намеренно отвез Ронни и Сезара первыми, чтобы побыть с тобой наедине. И поездку я эту придумал, чтобы попытаться уговорить тебя быть со мной.

— Я знаю! — ответила она, не открывая глаз.

— Если бы у меня была возможность касаться тебя, целовать твои губы… этот день стал бы идеальным! И не только этот день!

Что же я несу?! Приторно-сладкие словечки недалеких и смазливых пижонов?!

— Я не могу с тобой дружить, Себастьян! — прошептала она, и я увидел слезы в ее глазах.

Черт! Стиснул зубы, подавляя желание снова поцеловать ее.

— Так еще сложнее, — взамен действий, проговорил я. — Сам себя не узнаю.

Она кивнула и коснулась моих запястий. Зоя освободилась из моих рук, и сделала шаг назад.

— Я говорила тебе вчера и скажу сегодня. Я никогда не соглашусь стать твоей любовницей. Обещание, которое я дала своей покойной маме, моя мораль и агония от чувства, что придется делить тебя с женой, — это те нерушимые рычаги, останавливающие меня, Себастьян.

Я сжал челюсти. Меня охватило мерзкое чувство, будто копаюсь в чужом грязном белье, и тут же осознаю, что именно я перемарал это белье.

— Мне очень жаль! — тупо пробормотал я.

— Мне тоже.

Я видел, как она из последних сил сдерживает слезы. Как же мне хотелось ее утешить!

— Уходи, Себастьян. Из моей жизни, прошу тебя!

Не самые лучшие слова, которые я слышал.

— Если я уйду, тебе будет легче?

— Нет, — она мотнула головой. — Но видеть тебя рядом и одновременно быть так далеко — еще труднее.

Я кивнул, не говоря ни слова. Что-то внутри меня сжалось от ее слов, от вида печали в ее глазах.

— Прощай, Зоя.

— Прощай, Себастьян.

Она вошла в квартиру и закрыла дверь. Все. Самые странные отношения в моей жизни закончились.