Зоя

Глава 37Слишком близко

В просторном спортзале пентхауса Виктора Эскаланта проходил поединок кэндо. Дерзкий бой между двумя мужчинами, одетыми в традиционную экипировку темно-синего цвета, состоящую из кимоно «кендоги», штанов-юбки «хакама», защитного пояса «тарэ», нагрудника «до», шлема «мэн» и рукавиц «коте».

Два меча «кэн» сходились и расходились во время рубящих выпадов современных самураев. И если бы не громко звучавшая музыка из мощных динамиком, то был бы слышен скрежет металла оружия, мягкие шаги босых ног воинов и название приемов, которые они выкрикивали.

Ловкие повороты и умелые отражения опасных ударов выдавали высокий уровень подготовки мужчин. Каждое их движение четко продумано и слажено, от чего зрелище чрезвычайно завораживало. Именно поэтому вошедшая в комнату Злата Эскалант остановилась и стала наблюдать, как ее муж и деверь сбивают спесь друг с друга. Один из бойцов присел, позволяя мечу соперника пролететь у себя над головой. Потом сделал крутой разворот и, поднявшись на ноги, ткнул острием в шлем противника. Тот явно опешил и сделал шаг назад. Побежденный выронил меч и поднял руки, давая понять, что бой окончен его поражением.

— Большие мальчики — опасные игрушки! — сделав музыку тише, подметила с улыбкой Злата и подошла к мужчинам, которые уже сняли шлемы.

— Доброе утро, крошка! — пробормотал Виктор, целуя жену.

Он обнял ее за талию и повернулся к своему брату, который только что выиграл поединок.

— Это запрещенный прием, Себастьян!

— Иначе бой затянулся бы на неопределенное время, — будущий герцог улыбнулся и подобрал меч брата.

Не спеша он направился к дальней стене, специально отведенной под холодное оружие. Расположенные на индивидуальных пьедесталах мечи, сабли и шпаги блестели, отражая лучи утреннего солнца. Себастьян развесил «кэн» на пустующие места в самом центре этих опасных игрушек.

— А можно драться ненастоящими мечами? — озадаченно спросила Злата.

— Не так весело биться этими бамбуковыми деревяшками! — фыркнул Виктор и, отстранившись от жены, принялся развязывать перчатки.

— Ах, ну да! С острыми и огромными ножами намного веселей калечить друг друга! — иронизировала та.

— Во-первых, — улыбнулся ей Себастьян, развязывая свою экипировку, — это не ножи, а «катаны». Во-вторых, мы с братом очень опытные бойцы в данном боевом искусстве. Риск минимален.

— Но не может отсутствовать полностью? — не унималась Латти.

Себастьян взглянул на брата и покачал головой, явно насмехаясь над переживаниями невестки.

— Крошка, я обещаю, — пришел на выручку Виктор, обнимая жену со спины и целуя в шею, — с этого дня мы будем тренироваться только бутафорными мечами!

— Что?! — охнул старший брат.

— Спасибо, любимый! — улыбалась довольная Латти, наслаждаясь объятиями мужа.

— Все ради тебя, любимая! — продолжал мурлыкать Виктор.

— О черт! — положив ладони на бедра, воскликнул Себастьян. — А этот новый Виктор — редкостный зануда и подкаблучник!

Виктор, обхватив лицо жены ладонями, поцеловал ее в губы и повернулся к брату.

— Этот новый Виктор — счастливая версия прежнего. Я в душ! — он повернулся в сторону двери и уже на ходу добавил: — А вот твоя версия, братец, уже давно устарела и требует срочного обновления!

Он скрылся за дверью, оставив Себастьяна и Злату наедине. Молчание напряженно выстукивало настенными часами в японском стиле, которые напоминали солнце, восходящее над горой. Невестка испытывающее смотрела на деверя, словно безмолвно пыталась все сказать.

— Что-то не так, Злата? — он криво улыбнулся одним уголком рта. — Ты ведь понимаешь, что я пошутил? И, судя по твоему грозному виду, весьма неудачно…

— Как ты мог, Себастьян? — перебила его Латти, сощурив глаза. — Как ты осмелился такое предложить ей?!

Улыбка аристократа утратила намек на извинения и приобрела изгиб сарказма. Он устало вздохнул и скрестил руки на груди:

— Нажаловалась?

— Поделилась, Себастьян! — резко исправила она его.

— Вот как это теперь зовется? — издевка искрилась в его тоне.

Себастьяна направился к выходу из спортзала, давая понять о своем категоричном нежелании разговаривать на эту тему.

— Одинокая наивная девочка, — но Злата неуклонно следовала за ним. — Сирота без друзей и родственников, которая доверилась тебе, а ты…

— А она в курсе, что ты из жалости дружишь с ней? — резко повернулся он к ней лицом. — Если проанализировать твои слова, то это почти факт!

Латти отшатнулась, будто он отвесил ей пощечину.

— Сочувствие и жалость не одно и то же!

— Звучит как оправдание! — зло оскалился тот.

Злата ошеломленно смотрела на человека, которого теперь явно стала уважать меньше:

— Зачем ты так со мной?.. Разве я заслужила?

Себастьян шумно выдохнул, сделав движения плечами. Его глаза впились в лицо невестки, и он заговорил:

— Видимо, ты принимаешь меня за Виктора. Это твоя главная ошибка. Позволь я внесу ясность! Я высокоморальный мужчина, который четко дает понять девушке, что нужно от нее и чего ей ждать взамен. Я не сплю с женщинами, которым клянусь в вечной любви, а после — включаю в черный список.

Латти на миг опустила глаза, скрывая собственное поражение в этом поединке.

— Так… поступал Виктор? — тихо спросила она.

— Нет, наш дядя! — ехидный тон Себастьяна эхом зазвенел в комнате.

В повисшей паузе он выжидающе смотрел на нее. А когда минута тишины завершилась и пошла следующая, развернулся и пошел к выходу.

— Знаешь, Себастьян, — ее голос заставил его замереть у двери, но не обернуться. — Когда-нибудь твоя идеальная жизнь покажется тебе жалкой репетицией, состоящей из одних правил и законов. А для настоящей жизни рядом с тобой уже никого не будет.

Он ничего не ответил и просто вышел, оставив невестку в пустом

спортзале.

***

— О, Ронни! Здесь все так, как я и хотела! Безупречно! — восхищалась я, стоя посреди просторной квартиры-студии.

–— Я знала это! — довольная собой Вероника прохаживалась по комнате, которая скоро будет моей гостиной.

Сейчас она служила кухней, гостиной и прихожей. Вся обстановка состояла из небольшого дивана, двух кресел, кофейного столика, встроенной кухни и барной стойки с высокими стульями. Три больших окна впускали много света и обещали столько же каталонского воздуха, если распахнуть их, отодвинув зеленые шторы, дополнявшие цветовой фактурой стены и кремовый паркет.

Потрясающая квартира на одиннадцатом этаже в Готическом квартале города! Прекрасный вид и вдохновляющий живописный район, хотя у местных он пользуется нехорошей славой.

Свое название квартал получил благодаря сохранившимся постройкам, возведенным в Средние века. Такого скопления готических зданий, которые находятся в одном квартале, нет ни в каком другом городе Европы. Именно этот факт и послужил идеей для названия квартала.

— Спальню я сделаю студией, — мечтала я. — А спать буду на этом диване, перед телевизором!

— Хорошая идея! — с видом знатока, кивала Ронни. — Я приглядела эту квартирку себе, но в ближайший год ее арендовать не получится.

Поэтому передаю ее в твои надежные руки!

— Ронни! — в порыве искренней благодарности я обняла ее. — Спасибо!

— Рада помочь! — обняв меня в ответ, улыбнулась девушка.

— Как мне отблагодарить тебя? — выходя из квартиры, спросила я.

— Кофе будет вполне достаточно, — подмигнула мне Ронни.

Я заплатила по счету за выбранный Ронни американо с долькой апельсина в кофейном ларьке, рядом с тем местом где, как я планировала, будет мое временное жилище.

Нас объединяло прекрасное настроение, что для меня было весьма редким спутником в последние дни. Мы шли в сторону метро, и я пылала надеждой, что переехав на новое место, смогу побороть свою зависимость от недосягаемого мужчины.

Недосягаемого для меня.

— Ник мне все покоя не дает. Просил уговорить тебя пойти вместе на посвящение в студенты, — осторожно начала Вероника.

Я тяжко вздохнула и подняла глаза на мимо проходящих людей.

— У меня тоже будет к тебе большая просьба, — неловко выговорила я.

— И я, кажется, догадываюсь какая! — печально улыбнулась она. — Мой брат тебе не нравится, да?

Я встретилась с ней взглядом и закусила губу прежде, чем продолжить.

— Нравится, но только по-дружески.

Мы остановились перед входом в метро. Девушка жила в другом районе, поэтому здесь мы должны попрощаться. Уже почти шесть часов вечера, и сумерки медленно надвигались на город. Нас окружал бурлящий поток машин, которые передвигались уже с включенными фарами, и толпа торопившихся по делам жителей города, недовольно поглядывающих на неиссякаемую массу туристов.

— Я поняла это сразу, — держа в руках бумажный стакан с кофейным напитком, не унималась Ронни. — А когда увидела того красавчика на желтом авто, то лишь сильнее убедилась в этом.

Я чуть нахмурилась, вспоминая, кого она имеет в виду.

— Ксавьер? — рассмеялась я. — О нет! Он мой очень хороший… приятель и не более.

— Неужели?

— Поверь мне, с такими парнями, как он, лучше только дружить. Хотя… и дружить с ними тоже нельзя.

Она понимающе рассмеялась.

— Жаль, что Ник тебе не нравится! — вздохнула девушка. — Я была бы рада видеть рядом с ним такую девушку, как ты.

Ее слова меня поразили, и я не сразу нашлась, что ответить. Я вздохнула и улыбнулась, глядя в противоположную сторону, на такой же тротуар и череду многоэтажных жилых домов.

Один миг заставил застыть окружающий меня мир. Все замерло, звуки стихли. Все, кроме одного автомобиля. Очень знакомого и узнаваемого из тысячи. Того самого автомобиля, который одним вечером ждал совершенного мужчину, решившего проводить новую знакомую девушку к дому. Зачарованное, мистическое мгновение, которое позволило мне заметить подъехавший черный автомобиль со знакомой маркой на капоте «Майбах Ландо».

Пассажирская дверь открылась, и появился Себастьян Эскалант.

Я забыла, что стою не одна. Забыла, что искала ответ на уже забытые слова. Забыла, что умела говорить, дышать и смотреть на кого-то другого… кроме него.

Высокий, темноволосый Себастьян сунул руку в карманы брюк черного делового костюма и улыбнулся, приложив вторую руку с телефоном к уху. Он говорил о чем-то, лениво глядя по сторонам, и, перейдя на тротуар, пнул что-то мелкое носком черной туфли. Аристократ поднял голову к многоэтажному дому, у которого и остановился его автомобиль.

С крыльца сбежала красивая девушка с черными длинными волосами и восхитительной улыбкой на губах. Увидев ее, Себастьян тут же завершил телефонный разговор и убрал мобильный в карман пиджака.

Я смотрела, как красотка подлетела к нему и, встав на цыпочки… поцеловала в губы.

В те самые губы, которые целовала я. Которые целовали меня. А теперь целуют ее.

Сглотнув слезы, я видела, как он мягко отстранил ее и подвел к машине. Себастьян с той же сдержанной улыбкой открыл дверцу, придержал девушку за руку, пока она усаживалась и сел следом. В тот же миг авто тронулось с места.

Я задышала. Почувствовала, как горячие слезы потекли по щекам.

«Кукла». Она — его новая «кукла». Как же счастливо она выглядела! Словно светилась изнутри. А что же я? Темнота во мне прижилась уже навечно?..

— Что ты, милая?! — ошеломленная успокаивала меня Ронни, отводя в сторону. — Разве он стоит того? Не плачь, не терзай себя так ради недостойных парней!

Она все поняла. Конечно, ведь я так таращила глаза на него.

Но во мне нет стыда. Есть только боль и одиночество. Мне одиноко без него. Понимание этого вырвалось из моего плена сдержанности и вопило, радуясь свободе.

— Он достоин этого, Ронни! — вытирая слезы, говорила я. — Вот только я оказалась его не достойна.