Зоя

Глава 36Возвращение к обыденности

Осень в Барселоне волшебна. Предвкушение прекрасного витает в воздухе, деревья покрываются золотом, а листва, меняя цвета, падает на землю.

Пришла моя любимая пора года. Красочный и живописный сезон уютных кафе, теплого чая, свитеров крупной вязки и многослойных шарфов, частых дождей и пасмурных дней, которые заставляют ценить солнечный свет, согревающий своими лучами, и отсутствие луж под ногами.

Люблю осень. Не за что-то, а просто так. Ведь настоящая любовь причин не требует.

Латти и Виктор путешествовали уже больше месяца. Мария… Бедная девочка до сих пор не проснулась. Ее перевезли из Монако в здешнюю больницу, и я очень часто навещала ее и Эйда, живущего там. Мы все поддерживали его всеми силами. Однако наше бессилие граничило с обреченностью.

Я первокурсница одной из лучших школ искусств в Европе. Каждая минута занятий для меня — это минута счастья. Впитывая знания, получая опыт, я тем самым пробуждала в себе неутолимую жажду творить, творить, творить…

Я почти скопила необходимую сумму для аренды квартиры. Ронни, которая помимо волонтерской деятельности в больнице подрабатывала еще и агентом риелтора по недвижимости, помогала мне в поисках нового жилья. Она поддерживала мое тайное решение, обретающее твердость уверенности с каждым днем.

Мечта всей моей сознательной жизни вот-вот исполнится. Я даже знаю когда — в декабре. На начало первого месяца зимы запланирована моя первая выставка картин! Ксавьер изо всех сил рекламировал мое имя среди нужных людей, помогал мне наставлениями при изучении современного искусства, знакомил с влиятельными арт-деятелями.

Новая жизнь давала мне возможность жить, творить и наслаждаться. Вот только если бы мои мысли так бесправно не удерживал в плену… Себастьян Эскалант.

Когда я не рисую его, я считаю дни без него. А их уже перевалило за тридцать. С того дня, как мы прибыли в барселонский аэропорт, я больше его не видела. Его взгляд и сухое «Всего доброго, Зоя!» до сих пор всплывали в моей памяти.

От Ксавьера я узнала, что он уехал из страны. Куда? Надолго ли? Увы, я не имела права знать это, да и спрашивать я тоже не смела.

В мою жизнь осень пришла немного раньше, чем в Барселону. В душе похолодало с уходом Себастьяна. Я скучаю. Я тоскую. Я… люблю. Люблю человека, который не хочет любви. Мужчину совершенного, но обремененного тайнами и обязанностями.

Больно. Жизнь состоит из периодов, а не из черно-белых полос. Что-то вроде Юрского, только название другое. Сейчас мой жизненный период — это безответная любовь.

Но я не собиралась огорчаться и даже пытаться перестать его рисовать. Каждый раз, беря в руки кисть и палитры, я создавала новый портрет Себастьяна Эскаланта. И заново влюблялась в него.

Эти глаза — такие глубокие и золотистые — в окружении завидных густых ресниц. Они сужаются, когда он злится, и искрятся теплом, когда смеется. Волосы каштановые под солнечным светом и черные под луной. Две складочки над переносицей, когда он хмурится или сосредоточенно изучает что-то. И губы… Закрываю глаза и вижу их движение, когда он произносит мое имя.

Работы, возложенные на алтарь моей любви к Себастьяну, — моя тайна. Их никто не видел, кроме него. Хотя та часть рисунков уже давно отошла в категорию «попыток». Теперь эти портреты почти совершенны. Не абсолютно только из-за того, что их еще не оценивали другие взоры.

Я чувствовала, что мне стоит показать их Ксавьеру, преподавателям или Латти. Понимала приближение этой необходимости и уже хотела этого все больше и больше.

Ведь с каждым днем я убеждалась, что готова принять еще одну материнскую заповедь: «Найди настоящих друзей. Даже если на поиски уйдет вся твоя жизнь».

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании сегодняшних занятий.

Я вздрогнула и очнулась от раздумий. Лекция по истории искусства Европы осталась позади. Я собрала конспект, ручку и учебник в кожаный рюкзачок. Стремительный поток жизнерадостных творческих студентов подхватил меня и понес к выходу.

Девятое сентября. Прошло уже сорок два дня с тех пор, как я в последний раз видела Себастьяна Эскаланта.

— Привет! Ты домой? — подошел ко мне Николас и, с улыбкой на тонких губах, вторгся в мои мысли.

— Привет, Ник! — пытаясь отыскать свои наушники в рюкзаке, ответила я. — Да, куча работы и домашнего задания.

— Я провожу тебя, можно? — он тщетно скрывал нотки надежды в голосе.

Я ловила на себе взгляды девушек, которых Ник будто не замечал из-за меня. Ему удалось быстро выделиться из толпы и попасть в ряды любимчиков преподавателей и студенток.

— Конечно! Спасибо, Ник.

Снова ругая себя за слабость и боязнь обидеть его отказом, я двинулась к выходу. Осеннее солнце вселяло оптимизм, а теплый ветерок прогонял сонливость, навеянную двухчасовой монотонностью лекции.

— Наша банда будет выступать на вечеринке по случаю начала учебного года! Что-то типа посвящения в студенты, — радостно тараторил Ник, когда мы шли по территории школы. — Круто, правда?

— Э…банда?

— Ну, группа, помнишь, я знакомил тебя с ними в арт-кафе?

— О, конечно! Замечательно! — растеряно улыбнулась я.

Я даже не знала, что будет какое-то посвящение.

— Ты ведь пойдешь на эту вечеринку? — словно между прочим спросил он.

Черт! Хочет меня пригласить?

— Я… — звонок моего мобильного уберег парня от разочарования отказом. — Прости, пожалуйста, Ник! Алло?

— Привет, Зоя! — услышала я в динамике голос Латти. — Обернись!

Сердце радостно подпрыгнуло, и я оглянулась. На парковке возле белого красивого авто с сильно округлившимся животиком стояла Злата и махала мне рукой.

— Я приехала за тобой! — улыбалась она, все еще говоря со мной по телефону. — И, видимо, за этим красавчиком. Давайте сюда!

Я рассмеялась:

— Ты даже не представляешь, как я рада видеть тебя!

Ник проследил за моим взглядом и снова посмотрел на меня. В его глазах, за оправой очков, я увидела явное огорчение.

— Ник, это моя подруга, — неловко пояснила я. — Мы очень долго не виделись. Поговорим завтра, хорошо?

— Разумеется, Зоя! — улыбнулся он, уже делая шаги назад, прощаясь.

— Привет подруге!

— Спасибо. И прости, что динамлю.

Он усмехнулся, сморщил нос и закинул свою сумку подальше на плечо:

— Честно говоря, я уже привык. Ну пока!

— До завтра! — добавила я ему в след.

Внезапно возникшее ощущение паршивости стало отравлять мой день.

***

— Одно латте с карамельным сиропом и земляничный чай, пожалуйста! — улыбалась Латти молодому парню-официанту. Когда тот оставил нас, девушка перевела на меня взгляд и подарила улыбку:

— Как твои дела, Зоя?

Мы расположились на мягких диванчиках уютного кафе с ароматом свежеиспеченных кексов и круассанов. За долгое время я вдруг почувствовала проблески радости и уюта. Эта девушка действительно исцеляла людей, как и утверждал Себастьян.

Ну вот, снова вспомнила о нем!..

— Сейчас мои дела лучше, чем минут тридцать назад, — уклончиво ответила я. — Вы давно вернулись?

— Утром, — наклонившись в сторону, чтобы официанту было удобней ставить наш заказ на стол, ответила Латти. — Сегодня целый день навещаю близких. К тебе решила заехать в школу. Ньевес рассказала, что ты трудишься больше прежнего, даже несмотря на то, что начались занятия.

— Мне нравится моя занятость, — пояснила я и почувствовала, как тепло от ее слов растекается в груди. — Ты была у Мари?

Грусть, словно невидимая тень, легла на лицо Златы и прогнала улыбку.

— Да, — ответила она. — Этот визит оказался самым сложным для меня. Эйд… Он будто приведение, как неживой!

Ее взгляд замер на чашке с кофе и она замолчала.

— Я тоже часто бываю у нее, — тихо призналась я, возвращая Латти обратно к нашему разговору. — Хотя до сих пор не могу поверить в то, что хожу в больницу именно к Мари.

— Спасибо! — наши глаза встретились. — Знаешь, я звоню ей. И пишу сообщения. Эйд держит телефон включенным, и я наговариваю ей на голосовую почту. Слышу ее голос и представляю, что она меня тоже слышит… — голос Латти дрогнул, на глазах показались слезы, и она смолкла.

Я потянулась и сжала ее руку, чувствуя, что тоже готова расплакаться.

— Когда она проснется и все прослушает, то будет в курсе всех событий. Будто и не спала, — смахнув слезу, улыбнулась она.

— Так и будет! — горячо пообещала я, всем сердцем желая этого.

Латти сделала пару глубоких вдохов и опять улыбнулась, словно закрыла дверь в плохие мысли.

— Ладно, теперь скажи мне. Ты готова поделиться со мной своими переживаниями? — напомнила она про обещание, данное ей на свадьбе.

Закусив губу, я почувствовала неимоверной силы желание открыться ей. Услышать ее мнение, мудрый совет или порицание о том, какая я наивная идиотка. Влюбленная наивная идиотка.

— Да, Латти. Я готова.

***

— Сколько же их здесь?!. — ошеломленно выдохнула Злата, медленно оглядывая портреты Себастьяна, стоя посреди моей студии.

— Я сбилась со счета на триста восемнадцатом… — смущаясь, прошептала я.

Девушка выглядела потрясенной. Она переводила взгляды с одного рисунка на другой, перелистывала их и молчаливо изучала. Я ждала ее резких слов. Ждала, когда она начнет призывать меня к благоразумию, говорить, что я глупая и трачу драгоценное время впустую. Мне необходимо услышать это от нее. Ведь именно Злату я считала тем человеком, который сможет повлиять на мой внутренний мир.

— Бог ты мой!.. — восклицала она. — С ума сойти!..

Мое сердце сжималась от невыносимого ожидания. Я кусала губы и заламывала руки. Наконец Латти повернулась, устремив на меня взгляд своих серых глаз. Неужели я вижу в них восхищение и… радость?!

— Как давно? — тихо спросила она.

— Что?..

— Как давно ты влюблена в старшего брата моего мужа, которого зовут Себастьян Эскалант?

Мое судорожное дыхание рассекло тишину.

— Точное время назвать не могу. Но, думаю, это произошло в тот вечер, когда ты впервые позвала меня в кино.

Глядя на рисунки, Латти о чем-то задумалась. Потом, взяв один из них в руки, подняла на меня взгляд:

— Он знает?

Свою грустную улыбку я дополнила кратким ответом:

— Нет.

— Почему?

Даже представить сложно! Я с таким трудом доверилась ей, а сказать самому Себастьяну о том, что люблю его… Нет, это слишком сильное испытание, которое заведомо обречено на боль.

— А зачем ему знать это? — я прошла вглубь комнаты и стала собирать рисунки, чтобы снова спрятать.

— Как зачем, Зоя?! — пораженная Латти подошла ко мне. — Ты рисуешь его. Ты любишь его. Он должен знать об этом! Он имеет право…

— Себастьяну это не нужно, Латти! — прервала я ее. — Он сам мне так сказал.

— Что? — смятенно спросила она.

— Да, в день вашей свадьбы. Он уверил меня, что ему не нужна любовь, и он намерен избегать подобных переживаний.

Я задвинула ящик, спрятав туда альбом, и повернулась к растерянной Латти.

— Себастьян! — покачала она головой, погружаясь в собственные, скрытые от меня мысли.

Наблюдая за ней, я испытала облегчение. Как все-таки прекрасно поделиться с надежным другом своими мыслями и чувствами! Как долго меня мучила эта невысказанность, сколько сил я потратила, пряча свои переживания! Глупая, глупая я.

— Зоя, — она подошла ко мне и взяла за руки, призывая взглянуть на нее. — Я хочу кое-что сказать тебе как человек, который очень хорошо знает Себастьяна. Смею заметить, что однажды он сам признался мне, что его этот факт чрезвычайно настораживает…

Как похоже на него! Я не сдержала улыбку.

— Ты должна знать о нем главное — он боится не любви, — сжимая мои пальцы, продолжила Латти. — Он страшится боли и страданий.

Себастьян очень ранимый и чувствительный человек, который слишком долго был ответственным примером для подражания. Да, он не хочет любви. Она ему попросту не нужна. Мое сердце сжалось от таких слов, даже дышать стало тяжело.

— Но он не понимает одного, — продолжила Латти. — Любовь приходит неожиданно. В тот самый момент, когда ее особенно не ждешь.

Любовь проникает в сердце того человека, который больше всех отрекается и не принимает ее. И чем быстрее он будет бежать от любви, тем стремительнее она настигнет его.

***

Ночная мгла поглощала меня с беспощадным удовольствием. Она пожирала меня вместе с лесом, по которому я блуждал. Ветки кустов царапали мою кожу. Холод обжигал. Тьма давила на глаза. Лишь свет луны освещал мне путь.

Но куда я направлялся?

Вперед. Сворачивать нельзя. Назад возвращаться запрещено.

Только вперед! Всегда вперед, даже если страшно и давящая обреченность сжимает все внутри.

Сдаваться нельзя. Отступать запрещено. Уж лучше гибель, чем поражение!

Вдруг я оказался на вершине горы. Снег залипал мне глаза. Мороз лишал чувствительности. Ветер разрывал одежду.

Я с трудом осмотрелся. У подножья россыпь домиков. Маленьких, с одинаковыми крышами и безлюдными. Они пустые. Безжизненные. Они подобны мне.

Я закричал от осознания этого, но мой крик заглушил вой ветра. Меня никто не услышит. Меня никто не спасет.

Мои глаза вдруг распахнулись, и я увидел дрожащую лунную дорожку на морской глади. Резко вскочив, я быстро оглядывал знакомый интерьер спальни. Сквозь тревогу я понял, что реальность возвращалась ко мне.

Я дома. Это просто сон. Один из тех странных и мрачных снов…

Снова лег на свою постель и отвернулся от панорамного окна. Нужно еще поспать. Завтра трудный день.