Звезданутый Технарь 4

Глава 15 Мастер-класс на выезде

Видя, что барахло хоть и вызвало интерес, но не в той мере, что был необходимо, я медленно, стараясь не спровоцировать мохнатую гвардию на превентивный кусь, вытянул из нагрудного кармана ярко-оранжевый сверток. Пальцы нащупали заветную насечку на фольге. С легким, почти интимным хрустом упаковка поддалась, и в душный, пропахший прелой зеленью воздух джунглей вырвался концентрированный аромат химического триумфа. Это пахло не просто едой, а квинтэссенцией всех дешевых заправочных станций галактики сразу, смесью синтетического чеддера, сублимированной черники и консервантов, способных пережить тепловую смерть вселенной.

— Роджер, если ты сейчас вызовешь у них анафилактический шок, я запишу это в твое личное дело как «геноцид посредством закусок», — прорезался в наушнике язвительный голос Мири.

— Замолчи, Мири, это дипломатия высшего уровня, — прошептал я, стараясь не шевелить губами.

— Скорее, это биологическая атака на рецепторы, — вставила Кира, чьи ноздри едва заметно затрепетали от резкого запаха.

Сотни маленьких носов на поляне задвигались одновременно, создавая звуковой фон, похожий на работу сотен крошечных пылесосов. Ушастики замерли, их копья из микросхем опустились, а в огромных влажных глазах отразилось нечто среднее между религиозным экстазом и острым желанием немедленно это сожрать. Даже вождь племени, до этого момента сохранявший суровое выражение морды, вдруг присел на задние лапы, смешно задвигав ушами-локаторами в попытке триангулировать источник божественного амбре. Напряжение, только что грозившее вылиться в поножовщину, лопнуло, как перегретый паровой котел, оставив после себя лишь чистое, незамутненное любопытство.

Я запустил руку в пакет и выудил первый шарик.

Он сиял в тени деревьев ядовито-оранжевым светом, словно маленький изотопный генератор, только гораздо вкуснее.

— Ловите, подданные, причаститесь к величию пищепрома Империи! — с этими словами я подбросил угощение вверх.

Снаряд описал дугу и упал прямо в гущу самых смелых воинов.

Началось форменное безумие. Пятеро ушастиков одновременно прыгнули на оранжевую сферу, образовав живой клубок из меха, лап и хвостов. В этой свалке не слышалось агрессии, только азартное цоканье и писк. Победитель — мелкий зверек с оторванным кончиком уха — вынырнул из кучи мал-мала с добычей в зубах и в три прыжка оказался на ветке папоротника. Раздался громкий, сочный хруст. Зверек зажмурился, его тело мелко задрожало, а длинные уши встали торчком, словно поймали сигнал из другой системы.

— Кажется, глюкозный удар достиг цели, — констатировала Мири, выводя на мой визор графики активности аборигенов.

— Он сейчас либо взорвется от счастья, либо попросит добавки, — хмыкнул я.

Кира наблюдала за этим процессом с легким недоумением, придерживая рукоять монтировки.

— Их метаболизм ускоряется в полтора раза после употребления этих соединений, — заметила она, анализируя движения существ. — Роджер, ты кормишь их топливом высокой очистки, а не едой. Это может сделать их слишком активными для мирных переговоров.

— Спокойно, я контролирую дозировку, — я бросил еще горсть шариков в разные стороны, окончательно дезориентируя пушистую армию.

Аборигены носились по поляне, забыв о своих копьях и о нас. Копья валялись в траве, как ненужный хлам, пока их владельцы самозабвенно хрустели синтетикой. Даже самые угрюмые охранники теперь напоминали стайку перевозбужденных детей в парке аттракционов. Страх перед гигантами в скафандрах испарился, сменившись искренним обожанием. Теперь каждый мой жест сопровождался радостным писком и вилянием многочисленных хвостов.

Толстый вождь, наблюдавший за деградацией своей гвардии, не выдержал.

Он решительно подошел ко мне, отодвигая лапой особо наглого соплеменника, и требовательно протянул передние лапки.

— Ваше величество, извольте дегустировать, — я протянул ему целый шарик, стараясь не улыбаться во весь рот.

Вождь схватил угощение с такой скоростью, что я едва успел отдернуть пальцы.

Послышался величественный хруст, достойный монарха. Зверек замер, пережевывая дары цивилизации, и на его мордочке медленно расплылась гримаса абсолютного, неподдельного блаженства. Он издал длинный, вибрирующий звук, похожий на урчание довольного кота, и благосклонно кивнул мне всеми четырьмя ушами. Оранжевая пыльца мгновенно окрасила его мех вокруг рта, превращая грозного правителя в подобие очень пушистого и очень довольного апельсина.

— Сырные шарики — универсальный язык вселенной, — я помахал пустым пакетом. — Ну что, меховой, теперь вернешь мне инструменты?

Вождь посмотрел на мою руку, затем на вершину Мусорной Горы, где все еще сияла синяя изолента.

В его глазах промелькнула тень сомнения, словно он взвешивал ценность небесного нектара против статуса владельца «Священного Синего Кольца».

— Урр-хрр-клик! — внезапно выкрикнул он и схватил меня за край штанины.

— Эй, полегче, это казенное имущество! Куда ты меня тащишь?

Вместо того чтобы вернуть украденное, вождь потащил меня в самую глубь поселения, настойчиво подталкивая в спину лапками. Кира молча последовала за нами, сохраняя бдительность, хотя теперь ушастики облепили ее, пытаясь заглянуть в карманы плаща. Мы миновали ряды хижин из переплетенных кабелей и листов обшивки, пока не оказались на небольшой круглой площади, очищенной от сорняков. В центре возвышалось нечто массивное, скрытое под толстым слоем мха, лиан и каких-то ритуальных подношений в виде дохлых ящериц и блестящих гаек.

— Матерь божья, это же атмосферный влагоуловитель серии «Аква-Пульс 3000», — выдохнул я, обходя махину по кругу.

— Гляди-ка, имперская классика, — подала голос Мири, сканируя объект. — Судя по серийному номеру, он старше, чем налоги на воздух в твоем секторе.

Аппарат выглядел плачевно. Ржавчина глубоко въелась в композитную броню, охлаждающие ребра забились землей и останками насекомых, а из выходного сопла вместо чистой воды торчал пучок засохшей травы. Тем не менее, ушастики относились к этой груде мертвого железа с невероятным почтением. Вокруг стояли барабаны, сооруженные из пустых топливных канистр «Shell-Intergalactic», а на корпусе устройства виднелись следы отпечатков лап, бережно нанесенные соком каких-то ягод. Это был их Великий Тотем, сердце деревни и, судя по всему, предмет религиозного культа.

Вождь указал лапкой на аппарат, затем на небо и горестно вздохнул, изображая пустые ладони.

— Он говорит, что бог проголодался и перестал давать воду, — перевела Кира, глядя на ритуальные танцы подошедших аборигенов.

— Скорее, бог просто задолбался работать в таких условиях, — я сочувственно похлопал по ржавому боку машины.

Ушастики начали бить в свои канистры. Ритм был рваным, агрессивным, наполненным отчаянием существ, чье выживание напрямую зависело от этой железки. В джунглях вода была везде, но, скорее всего, она кишела такими паразитами, что даже эти мохнатые терминаторы не рисковали ее пить без очистки. Для них сломанный влагоуловитель означал медленную смерть от жажды или болезней, и это превращало забавную ситуацию в настоящую драму.

— Роджер, там работы на две минуты, — шепнула Мири в визоре. — Просто перегорел копеечный шунт от времени. И, возможно, в радиаторе поселилась семья местных крыс.

— Слышал, босс? Мой выход, — я посмотрел на вождя, который с надеждой заглядывал мне в глаза.

Я понял, что это мой шанс. Если я оживлю их «бога», вопрос с синей изолентой решится сам собой, да и мультитул мне вернут с поклоном.

— Ладно, мелкотня, отойдите в сторону и не мешайте профессионалу, — я пафосно закатал рукава своего комбинезона.

— Ты уверен, что справишься без инструкции? — с сомнением спросила Кира.

— Обижаешь. Я на таких штуках в академии экзамены сдавал, — я достал из-за пояса остатки своего инженерного набора. — Там все просто, как в тостере. Главное, не перепутать фазу с массой и не получить разряд в пятьсот вольт прямо в печень.

Аборигены замерли в ожидании чуда. Барабаны стихли, и над площадью повисла такая тишина, что было слышно, как в лесу падает перезревшая лиана. Я подошел к сервисной панели, которая держалась на честном слове и слое засохшей грязи. Мои пальцы коснулись холодного металла, и я почувствовал ту самую знакомую вибрацию, которую понимает только настоящий механик. Машина была мертва, но она хотела жить, она ждала того, кто вдохнет в ее ржавые недра искру жизни.

— Мири, выведи схему узла питания, — скомандовал я.

— Слушаюсь, о великий повелитель паяльников, — отозвалась искин.

Перед взором развернулась полупрозрачная сетка кабелей и контактов. Да, Мири была права — силовой шунт превратился в кусок обгоревшего пластика.

— Сейчас папочка все починит, — я решительно вскрыл панель.

Толпа ахнула, когда я вырвал клок сухой травы из воздухозаборника.

Для них это выглядело как извлечение злого духа из тела божества. Я чувствовал себя то ли героем старого фильма про затерянные миры, то ли обычным сантехником, которого вызвали на вызов в очень странный район. Но азарт уже захватил меня, не было ничего приятнее, чем заставить замолкшую технику снова запеть свою электрическую песню. Я приготовился явить чудо механики этим маленьким воришкам, твердо решив обменять свой труд на возвращение легендарной синей изоленты.

Пушистый лидер племени смотрел на мой мультитул так, словно в его лапках внезапно материализовалась нестабильная черная дыра, готовая сожрать всю планету вместе с его коллекцией блестящих гаек. Я сделал осторожный шаг вперед, стараясь не напугать мохнатую гвардию, которая все еще прижимала уши к затылкам и подозрительно косилась на мои пустые руки. Страх перед «ослепляющим жезлом» в глазах вождя боролся с желанием сохранить статус владельца самой крутой штуковины в лесу.

— Спокойно, комок шерсти, — я протянул ладонь ладонью вверх, изображая максимальное миролюбие. — Дай дяде Роджеру его игрушку, пока ты случайно не активировал режим лазерной резки и не превратил свою резиденцию в набор для сборки скворечника.

— Урр-клик-кхрр? — вождь недоверчиво пискнул, прижимая инструмент к своей пушистой груди.

— Именно, — я мягко, но решительно обхватил пальцами холодный титановый корпус мультитула. — Это штука для работы, а не для твоих ритуальных плясок. Сейчас ты увидишь магию покруче оранжевых шариков.

Зверек разжал лапки, издав звук, подозрительно похожий на вздох облегчения, и отскочил на пару метров назад, к своим соплеменникам. Я чувствовал на себе взгляды сотен пар глаз, в которых любопытство явно перевешивало страх перед пришельцами. Атмосфера накалилась до предела, словно я собирался не ржавый фильтр ковырять, а запускать реактор заброшенной космической станции в самом сердце черной дыры.

Я повернулся к Великому Тотему и тяжело вздохнул. Ржавчина сожрала внешнюю обшивку с таким аппетитом, что в некоторых местах металл превратился в хрупкое кружево, удерживаемое на месте только слоем засохшей грязи и липкого сока лиан. Махина выглядела так, словно ее сбросили с орбиты без парашюта, а потом долго пинали ногами пьяные орки из древних фэнтези.

— Нелепая ситуация, — пробурчал я, подцепляя лезвием мультитула край сервисной панели. — Квалифицированные специалисты сейчас сидят в теплых офисах на Корусанте, а я тут, в джунглях, работаю за еду и изоленту.

Скрежет ржавого металла по металлу заставил аборигенов синхронно вздрогнуть. Панель поддалась с неохотой, изрыгнув из недр устройства облако пыли, засохших насекомых и чего-то, что когда-то явно имело органическую природу. Внутри царил хаос, пучки кабелей переплелись с корнями растений, которые проросли сквозь вентиляционные отверстия в поисках влаги. Зрелище напоминало внутренности киборга, который решил стать веганом и слишком буквально воспринял фразу «слиться с природой». Мое внимание привлек массивный шунт, который в лучшие времена отвечал за распределение энергии между ионизатором и насосом. Теперь он выглядел как обугленный кусок пластика, из которого торчали два оплавленных конца медного провода. Контакт исчез, а вместе с ним и всякая надежда на чистую воду для маленьких ушастых воришек.

Я обернулся к толпе и жестом подозвал вождя. Тот приближался мелкими перебежками, то и дело оглядываясь на свою свиту. Его уши нервно подергивались, улавливая тихий гул моего питбоя. Я протянул руку ладонью вверх, изображая хватательное движение.

— Верни мне Синее Кольцо Власти, пушистик. Настало время использовать главный козырь человечества.

Вождь замер, затем сходил к Тотему и принес моток изоленты. Он держал его обеими лапками, как величайшую реликвию, как святой Грааль, найденный в пыльных подвалах истории. Остальные ушастики затаили дыхание, некоторые даже прикрыли глаза лапками, не в силах вынести блеска небесно-синего полимера. Момент передачи изоленты из рук в руки занял целую вечность и сопровождался торжественным цоканьем со стороны массовки.

Кира подошла ближе, наблюдая за моими манипуляциями с плохо скрываемым интересом. Ее фиолетовые глаза сканировали каждое мое движение, пытаясь уловить логику в действиях «примитивного» инженера.

— Ты серьезно собираешься лечить древний имперский аппарат с помощью этой клейкой ленты? — спросила она, наклонив голову набок.

— Не просто ленты, Кира. Это фундамент цивилизации. Если что-то нельзя починить изолентой, значит, ты использовал слишком мало изоленты.

Я принялся за работу. Сначала пришлось аккуратно очистить обгоревшие концы проводов от нагара и остатков изоляции. Медь под слоем копоти оказалась еще живой, хотя и изрядно потускневшей от времени. Я соединил два хвоста кабеля, сплетая их в тугую, надежную косичку. Это была классическая скрутка, метод, который пережил ядерные войны, экспансию в другие галактики и создание искусственного интеллекта. Магия рук и никакого мошенничества.

Затем наступил самый ответственный момент. Я отмотал кусок синей изоленты, и характерный звук отклеивающегося полимера прозвучал над поляной как божественный аккорд.

— Смотрите и запоминайте, молодежь, — я начал плотно обматывать место соединения.

Слой за слоем синяя лента ложилась на провод, создавая герметичный и прочный кокон. Я чувствовал себя жрецом, совершающим таинство освящения. Когда скрутка скрылась под надежным слоем синего пластика, я еще раз проверил прочность соединения и удовлетворенно хмыкнул. Теперь оставалось только вернуть панель на место и надеяться, что реактор «Аква-Пульса» не решит самоликвидироваться от такого неуважения к техническим регламентам.

— Ну, с богом механики, — я с силой хлопнул ладонью по корпусу устройства. — Перкуссионный ремонт, старая школа!

Глухой удар отозвался внутри машины металлическим звоном. На секунду ничего не происходило. Я уже начал придумывать оправдание для вождя, но вдруг где-то в недрах Тотема что-то щелкнуло. Раздался тихий, нарастающий гул, похожий на ворчание старого деда, которого разбудили ни свет ни заря. Вибрация передалась на мои подошвы, заставляя мелкие камешки на траве мелко подпрыгивать. Вентиляционные решетки выплюнули остатки пыли, и аппарат задышал.

— Он живой! Мири, скажи, что он не взорвется!

— Система охлаждения активирована. Процесс конденсации запущен. Роджер, ты каким-то чудом угадал с фазировкой. Уровень шума в пределах нормы… для трактора тридцатого века.

И тут это случилось. Из ржавого, покрытого известковым налетом крана в нижней части аппарата сначала вылетела пробка из грязи, а затем потекла тонкая, прозрачная струйка воды. Она с тихим звоном ударилась о каменную чашу, которую ушастики заботливо подставили под сопло. Вода была прохладной, чистой и сверкала на солнце, как россыпь бриллиантов. Аромат свежести мгновенно вытеснил запах прелых джунглей вокруг нас.

На поляне воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Сотни аборигенов смотрели на льющуюся воду, раскрыв рты. Вождь первым сделал шаг вперед, дрожащей лапкой коснулся струи и поднес ее к лицу. Он лизнул воду, и его глаза расширились до размеров чайных блюдец. Зверек издал такой пронзительный и радостный вопль, что стая птиц с шумом сорвалась с ближайшего дерева.

— Уррр-ааа-клик! Хррр-визз!

В ту же секунду вся толпа пала ниц. Ушастики бились лбами об изумрудную траву, что-то выкрикивая на своем языке и указывая на меня лапками. Я стоял в центре этого безумия, сжимая в одной руке мультитул, а в другой — остатки рулона изоленты, и чувствовал себя как минимум императором вселенной, ну или очень удачливым сантехником.

— Поздравляю, Роджер, — Кира подошла ко мне и тихо коснулась моего плеча. — Ты только что стал божеством для целого вида, использовав кусок липкой ленты. В этом вся суть человечества, чинить божественное простыми и нелепыми методами.

— Главное, что теперь они не захотят меня съесть, — я вытер пот со лба. — Мири, запиши в лог, «Статус бога подтвержден. Изолента рулит».

Началось подношение даров. Аборигены, придя в себя, бросились к своим закромам. Ко мне потянулась вереница пушистых существ, каждый из которых нес что-то «ценное». Перед моими ногами быстро росла куча из блестящих медных гаек, обрывков кабеля, сочных плодов, пахнущих медом, и каких-то странных орехов в полосатой скорлупе. Вождь лично притащил мне старую эмблему имперского флота, изрядно поцарапанную, но все еще узнаваемую.

— Принимай подношения, о Великий Исцелитель Железяк, — Мири хихикнула в наушнике. — Кажется, теперь тебе полагается личный гарем из самых пушистых лемурок и пожизненный запас сырных шариков.

— Хватит и моих инструментов, — я начал собирать свои вещи из Мусорной Горы. — О, вот и мой резак! И запасные батареи. Отлично. Теперь мы упакованы по полной программе.

Я чувствовал странный подъем. После ржавчины и вечных поломок на «Страннике», после бесконечных побегов и перестрелок, этот маленький триумф над старым влагоуловителем вернул мне веру в собственные силы. Я был инженером, пилотом, авантюристом. И никакие древние машины или биомеханические монстры не могли устоять перед моим упрямством и синей изолентой.

— Нам пора двигаться дальше, — Кира посмотрела в сторону густых зарослей, за которыми скрывался путь к Архиву. — Ушастики благодарны, но время работает против нас.

Я кивнул, убирая мультитул в поясной чехол. Подойдя к вождю, который теперь смотрел на меня с благоговейным трепетом, я вывел на питбое голограмму входа в комплекс Древних, того, где мы достали Ключ. Белые линии чертежа запульсировали в воздухе, привлекая внимание аборигенов.

— Эй, главный, — я указал на голограмму, а затем на лесную чащу. — Нам нужно туда. Понимаешь? Храм. Архив. Большая-большая база данных. Где это?

Вождь мгновенно переменился в лице. Радость на его мордочке сменилась чистым, первобытным ужасом. Он задрожал всем телом, прижал уши так плотно, что они стали почти незаметны, и начал отчаянно махать лапками, преграждая мне путь. Его цоканье стало тревожным и резким, словно он пытался предупредить меня о чем-то настолько страшном, что у него не хватало слов для описания.

— Кажется, я наступил на больную мозоль, — пробормотал я, глядя на паникующее племя. — Кира, похоже, наш путь к знаниям будет не таким уж и гладким.