Звезданутый Технарь 4

Глава 3 Криминальный авторитет

«Искатель» Вэнса неподвижно завис на границе пиратского сектора, напоминая затаившуюся глубоководную рыбину, неподвижно замершую, чтобы не спугнуть более мелкую и зубастую добычу. Космос вокруг был густым и темным, лишь редкие вспышки далеких звезд напоминали о том, что мы еще не провалились в желудок к какому-нибудь космическому левиафану. Я понимал, что с такой «обложкой» мы не пройдем и половины пути до первого бара на Тортуге-9 без того, чтобы нас не попытались разобрать на атомы ради блестящих панелей корпуса.

— Слишком пафосно, Роджер. Нас распилят на сувениры.

Вэнс стоял у перил, скрестив руки на массивном экзоскелете, и скептически разглядывал мой корвет. Его собственный рейдер всегда выглядел как нечто среднее между боевым молотом и старым гаражом, идеально вписываясь в пейзаж космических задворок.

— Согласен, Вэнс. Мы сейчас как мажоры на папиной тачке в самом криминальном гетто галактики. — Я вздохнул, понимая, что впереди нас ждет сеанс экстренного художественного вандализма.

— Нам нужен «пиратский тюнинг», парень. Если сканеры Синдиката увидят эту имперскую полировку, они даже здороваться не станут, сразу пальнут из всех калибров. — Вэнс хмыкнул. — У них там, на Тортуге, аллергия на все, что пахнет уставом и государственным бюджетом. Нам нужно превратить твою «гордость флота» в «кошмар старьевщика», чтобы при взгляде на нас у любого приличного пирата возникало желание не грабить, а подать нам на пропитание из жалости. Это искусство, Роджер, маскировка через деградацию, и здесь нельзя халтурить.

Я бодро кивнул, чувствуя, как внутри просыпается старый добрый мусорщик с Целины.

— Доставай баллончики, Мири! Настало время для косплея «Безумного Макса» в вакууме. Только чур, я рисую зубы акулы на носу!

— Роджер, я высокотехнологичный искусственный интеллект восьмого поколения, а не маляр-самоучка с кризисом среднего возраста! — Голограмма Мири вспыхнула ярким золотом, сложив руки на груди. — Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь? Мы только что получили статус героев Империи, а ты хочешь измазать драгоценную обшивку «Странника» какой-то подозрительной жижей? Это же варварство, это преступление против эстетики и здравого смысла! Я не для того оптимизировала аэродинамические потоки, чтобы ты наклеил на них куски ржавого ведра и обмотал все своей фетишистской синей изолентой!

— Мири, детка, искусство требует жертв, а наше выживание требует, чтобы мы выглядели как кусок летающего шлака.

Я спрыгнул с аппарели и направился к стеллажам с инструментами, где уже гремел какими-то ящиками Вэнс.

Мы принялись за работу с азартом, которому позавидовали бы профессиональные декораторы фильмов блокбастеров. В ход пошло все, баллончики с матовой черной краской, баллоны с технической гарью и, конечно же, мой главный стратегический ресурс — бесконечные рулоны легендарной синей изоленты. Мы не просто красили, мы творили историю упадка, создавая фальшивые пробоины и имитируя следы от попаданий плазменных разрядов там, где еще вчера сверкал свежий хром. Вэнс орудовал газовой горелкой, аккуратно подпаливая края листов обшивки, чтобы они выглядели как результат неудачного выхода из варпа прямо через астероидное поле. Каждое движение было выверено, каждый штрих добавлял «Страннику» возраста и безнадежности, превращая его из боевого корвета в корыто, которое держится исключительно на честном слове и магнитных захватах.

Кира стояла в стороне, прислонившись к переборке, и ее фиолетовые глаза внимательно следили за каждым нашим движением.

— Это… часть человеческого ритуала посвящения в изгои? — Она медленно подошла ближе, разглядывая огромный кусок ржавой сетки, который я пытался примотать к правому борту.

— Вроде того, Кира. Это называется «казаться, а не быть». — Я затянул очередной виток изоленты, чувствуя приятное сопротивление материала. — В мире людей, если ты выглядишь слишком хорошо, у тебя либо много денег, либо много проблем. Мы выбираем третий вариант, выглядеть так, будто у нас нет ничего, кроме долгов и маниакального желания дожить до завтра.

— Логика маскировки через ухудшение характеристик кажется мне… избыточной. — Девушка коснулась пальцем липкой ленты. — Вы тратите ресурсы на то, чтобы имитировать повреждения, которых нет. Разве это не снижает вашу эффективность в случае реального столкновения? На моем родном языке нет слова, которое бы адекватно описывало этот процесс, кроме, пожалуй, «саморазрушение ради обмана». Но ваше упорство в этом деле… оно почти завораживает, как если бы вы строили храм из мусора.

— Кира, в этом и фокус! Пират посмотрит на нас и подумает, «Там даже красть нечего, я больше топлива потрачу на захват». Это лучшая броня.

Вэнс тем временем закончил рисовать на фюзеляже огромный, белый череп, который больше напоминал грустный картофель с зубами.

— Отлично, теперь это похоже на транспортник контрабандистов, которые промышляют перепродажей использованных фильтров для туалетов. — Старик довольно вытер руки о ветошь. — Роджер, посмотри на двигатели. Нам нужно добавить туда немного «грязного» выхлопа. Настрой инжекторы так, чтобы они выдавали чуть больше копоти при маневрах. Настоящее пиратское корыто должно кашлять плазмой, как заядлый курильщик.

Я залез в технический люк, чувствуя запах разогретого металла и старой смазки, который всегда действовал на меня успокаивающе.

— Сделаем, шеф. Я еще подкручу стабилизаторы, чтобы нас немного потряхивало при стыковке. Для аутентичности.

Пока мы занимались внешним лоском или, вернее, его отсутствием, Мири наконец-то приступила к самой важной части маскировки, цифровому перевоплощению. Я видел, как на ее голографическом лице сменяются маски, от разочарования до профессионального азарта хакера-виртуоза. Ей предстояло сменить не только позывные, но и всю цифровую подпись корабля, превратив современный исследовательский корвет в старое корыто модели «Жаворонок-2» или что-то столь же древнее и немощное. На экране побежали строки кода, переписывая протоколы безопасности и заменяя официальные сертификаты Империи на ворованные и трижды перекупленные лицензии Торговой Гильдии. Это была филигранная работа, сравнимая с подделкой подписи императора на чеке из столовой.

— Ладно, уговорили. Если мы будем играть в пиратов, то я буду лучшим пиратом в этом секторе! — Мири внезапно исчезла и появилась снова, но уже в образе сурового морского волка с повязкой на глазу и попугаем-дроном на плече. — Сейчас я настрою аудио-фильтры. Как вам такой вариант?

Из динамиков раздался хриплый, прокуренный бас, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Слышь, ты, жестянка недоделанная! Подвинь свою посудину, а то я проделаю в ней лишнюю дырку для вентиляции! — Голос звучал настолько натурально, что я невольно оглянулся в поисках здоровенного наемника с тяжелой судьбой и отсутствием совести.

— Мири, это просто идеально! Ты звучишь так, будто тридцать лет провела в карцере на рудниках.

Искин довольно хмыкнула, продолжая экспериментировать с интонациями и добавляя в голос характерные помехи дешевых радиостанций.

— Я проанализировала записи переговоров в секторе Тортуги за последние десять лет. Сленг, акцент, типичные оскорбления, все включено в пакет обновлений. Я даже добавила в нашу сигнатуру имитацию утечки радиации из реактора, чтобы к нам не лезли с досмотром без крайней нужды. Мы теперь официально, летающее недоразумение «Ржавый Гвоздь», перевозящее партию списанных протезов для ног.

Я закончил копаться в проводах и вылез наружу, вытирая лицо грязным рукавом. Мы с Вэнсом отошли на пару шагов, чтобы оценить результат нашего коллективного творчества.

«Странник» было не узнать. Грязный, пятнистый, обмотанный синей изолентой и увешанный каким-то непонятным хламом, он выглядел как оживший ночной кошмар перфекциониста. Фальшивые заплатки на корпусе создавали иллюзию того, что корабль вот-вот развалится на части, а матовая краска скрывала все изящные линии корпуса. Это было уродливо, это было дико, но это было чертовски убедительно — идеальная маскировка для того, чтобы затеряться среди тысяч таких же отчаявшихся бродяг в самом сердце беззакония.

— Ну что, команда, пора на мостик. Тортуга не любит ждать, а Архив Эмпатии сам себя не найдет. — Вэнс хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, как внутри все сжалось от предвкушения.

Мы заняли свои места в рубке, которая теперь освещалась тусклым, «неисправным» светом, создавая нужную атмосферу. На главном экране появился Вэнс в рубке «Искателя».

— Роджер, помни, на Тортуге не верят словам, там верят только силе и наглости. — Вэнс сел в свое кресло, проверяя системы связи. — Если тебя спросят, кто ты, отвечай так, будто у тебя в кармане заряженный детонатор, а в голове — план по захвату вселенной. И не вздумай использовать свои академические термины. Там говорят на языке кредитов и плазмы.

— Понял, дядя Вэнс. Я уже репетирую свою самую суровую рожу. — Я включил прогрев двигателей, и корабль отозвался натужным, «хриплым» гулом.

— Мири, мы готовы? — спросила Кира, пристегиваясь в кресле второго пилота.

— Вектор на Тортугу-9 рассчитан. Мы выходим из трюма «Искателя» через десять секунд. Приготовьтесь к прыжку в бассейн с акулами, мальчики и девочки. Надеюсь, наши фальшивые плавники их обманут. — Искин в образе пирата лихо козырнула нам.

Мы вылетели в открытый космос. Я положил руку на рычаг гипердрайва, чувствуя, как адреналин снова разгоняет кровь по жилам.

— Поехали. Навстречу приключениям, долгам и очень плохим парням.

Резкий толчок в спину, привычное растяжение пространства, и звезды за окном слились в безумный неоновый туннель. Мы прыгнули.

Когда «Странник» вывалился из гиперпространства, прямо перед нами, занимая добрую четверть обзора, висела Тортуга-9 — архитектурный кошмар, возведенный из обломков цивилизаций, амбиций и чистого, неразбавленного безумия. Она не была станцией в привычном понимании, это был колоссальный ком сплавленных между собой корпусов древних дредноутов, грузовых контейнеров и обломков метеоритов, удерживаемый вместе гравитационными якорями и, я готов был поклясться, тоннами синей изоленты. Мириады неоновых вывесок, от ярко-кислотных до кроваво-красных, пульсировали на поверхности этого металлического чудовища, рекламируя все — от нелегальных имплантов до «самых сочных крыс в этом рукаве Галактики». Даже космос вокруг Тортуги пах гарью и безнадегой!

— Мири, детка, добро пожаловать в самое уютное место во Вселенной, — пробормотал я, невольно вцепившись в штурвал. — Если нас здесь не разберут на запчасти за первые десять минут, я поверю в существование высших сил. Видишь тот мигающий сектор на три часа? Там, кажется, только что взорвался очередной склад контрабанды, а местным даже лень повернуть голову в ту сторону.

— Капитан, я уже фиксирую триста двенадцать источников открытого огня и примерно столько же попыток взломать наш навигационный компьтер, — отозвалась Мири, чья голограмма теперь щеголяла в косухе с заклепками. — Тортуга-9 напоминает мне мой старый жесткий диск, на котором я хранила вирусные мемы, все блестит, все опасно и все пахнет ошибкой сегментации. Кира, ты как, готова к прогулке по этому заповеднику анархии? Твои системы защиты не выпадут в осадок от местного колорита?

Кира подошла к обзорному экрану, и ее фиолетовая кожа отразилась в бронестекле, смешиваясь с грязным неоном станции.

— Я готова, Мири, — тихо ответила она. — Это место… оно живое, но в нем нет гармонии. Только хаос и накопленная ярость миллионов существ. Роджер, ты уверен, что Архив Эмпатии может находиться среди этой… свалки? Здесь слишком много шума, я почти не слышу зов Древних через этот металлический скрежет.

— Поверь мне, принцесса, если во Вселенной есть место, где можно спрятать нечто бесценное и «нелогичное», то это именно Тортуга, — я начал маневрировать между обломками, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Здесь всем плевать на логику, закон и здравый смысл. Главное, не светиться.

Но не светиться не получилось.

Едва мы вошли в зону внешнего периметра, как радары «Странника» залились истошным визгом, напоминающим крик чайки, которой наступили на хвост. Из тени огромного, распиленного пополам танкера вынырнули три силуэта. Это были ржавые пиратские корветы класса «Стервятник», обвешанные какими-то шипами, листами брони и пушками таких калибров, которые в приличном обществе считаются неприличными. Они мгновенно разошлись веером, беря нас в «коробочку» и подсвечивая наш корпус лучами захвата.

— База-база, это «Ржавый Гвоздь», у нас тут свежее мясо на горизонте! — Хриплый, прокуренный голос ворвался в наш эфир, заставляя динамики хрустеть. — Слышь, корыто, глуши движки и готовь кредиты. На Тортуге вход платный, и цена тебе не понравится. Если через тридцать секунд мы не увидим подтверждения транзакции, твой корабль станет частью нашего пейзажа.

— Ну вот, началось, — я почувствовал, как ладони вспотели. — Мири, они серьезно? Мы же выглядим как летающее недоразумение!

— Видимо, у них сегодня план по сбору металлолома горит, Капитан, — Мири уже лихорадочно перебирала частоты. — Главарь, некий Громило Джеронимо, мелкая сошка с большими пушками и комплексом неполноценности. Попробовать отстреляться? Шанс выжить при попадании их главного калибра в наш модифицированный реактор составляет примерно… о, я даже не хочу тебе это говорить, чтобы не портить настроение.

— Не надо стрельбы, — я сжал челюсти, глядя на то, как стволы корветов медленно разворачиваются в нашу сторону. — Попробуем мой любимый метод. Мири, запускай «Протокол Легенды». Скинь им наше досье, но приправь его так, чтобы у них искры из глаз посыпались. Пусть знают, с кем связались.

Искин поняла меня без лишних слов. Через секунду в сторону пиратских корветов улетел зашифрованный пакет данных.

В этом пакете была не просто информация — это была квинтэссенция нашего безумия. Мири вывела на экраны пиратов список достижений «Странника», услужливо дополненный кадрами взрыва завода на Зета-Прайм и красочным описанием того, как мы «кинули» Синдикат Черепов, украв у них не только катер, но и достоинство. В досье Роджер Форк значился как «Псих-одиночка, уничтожающий линкоры с помощью изоленты и матерного слова», а Кира была помечена как «Биомеханическое супероружие, завтракающее процессорами искинов».

Тишина в эфире затянулась на мучительно долгие десять секунд.

Я буквально чувствовал, как на тех ржавых корытах сейчас лихорадочно перечитывают присланный бред, пытаясь сопоставить наш побитый вид с репутацией галактических террористов. На тактическом экране было видно, как турели пиратов замерли, а затем начали медленно, почти виновато опускаться. Громило Джо, видимо, решил, что лучше пропустить одного психа, чем стать следующей строчкой в его кровавом списке.

— Э-э-э… уважаемый… господин Роджер? — Голос в динамиках изменился до неузнаваемости, теперь в нем дрожало подобострастие, смешанное с ужасом. — Просим прощения за беспокойство. У нас тут… системы барахлят, автоматика сработала. Мы не знали, что это вы. Знаете, репутация идет впереди вас, как ударная волна от сверхновой.

— То-то же, — я расслабился в кресле, стараясь придать голосу максимум ледяного спокойствия. — Так что там насчет пошлины, Джо? Мне подготовить транзакцию или мне стоит подготовить мои орудийные расчеты к практическим занятиям?

— Какая пошлина! Что вы! — Пират едва не захлебнулся словами. — Для таких… уважаемых людей у нас всегда зеленый свет. Проходите, располагайтесь. Мы сейчас же передадим диспетчерам, чтобы вас не беспокоили, а госпоже Уллис, что пожаловал знаменитый гость. И… это… удачного дня, сэр. Не взрывайте нас, пожалуйста.

Корветы поспешно сдали назад, освобождая путь, словно стая дворовых псов перед матерым волком.

— Обожаю этот момент, — Мири довольно поправила воображаемые очки. — Капитан, ты только что сэкономил нам пять тысяч кредитов и литр адреналина. Репутация, великая вещь, особенно когда она на восемьдесят процентов состоит из моего вранья и твоих неудач.

— Репутация, это палка о двух концах, Мири, — я снова взялся за штурвал, направляя «Странник» вглубь станции. — Теперь за нами будут следить все глаза на Тортуге. Но, по крайней мере, в нас не выстрелили сразу. Диспетчеры уже прислали координаты?

— Да, нам выделили VIP-док номер семь в секторе «Железный Шип», — ответила Мири, выводя навигационный маршрут. — Говорят, это самое престижное место. Там даже мусор выносят раз в неделю, а не раз в год. По меркам Тортуги, это практически королевский люкс.

Мы скользили сквозь хаос трафика, пролетая мимо гигантских рекламных голограмм, которые обещали вечную жизнь и мгновенное удовольствие. Вокруг роились сотни мелких судов, от юрких челноков-курьеров до тяжелых барж, груженных ломом. Тортуга-9 пульсировала жизнью, как огромная гнойная рана, но в этой пульсации была своя странная, дикая красота. Я видел, как внизу, под нами, в глубоких каньонах станции, вспыхивают огни сварок — там тысячи существ пытались собрать свои мечты из чужих обломков.

VIP-док номер семь оказался чуть менее ржавым, чем все остальное. Это была массивная платформа, выступающая из корпуса древнего имперского транспорта. Здесь стояли корабли побогаче, кастомизированные рейдеры с золочеными обтекателями и яхты, которые явно принадлежали тем, кто в этой иерархии беззакония занимал верхние строчки. Я осторожно подвел «Странник» к стыковочному узлу, чувствуя, как магнитные захваты мягко принимают наш корабль. Гул двигателей затих, сменяясь шипением выравнивающегося давления.

— Приехали, — я откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. — Мири, следи за системами. Если кто-то попытается лизнуть обшивку или открутить гайку, бей током без предупреждения.

— Будет сделано, босс, — Мири начала сворачивать свои окна. — Я настроила внешние сенсоры на режим «злая собака». Кстати, Кира, пора надевать твой праздничный прикид. Твоя кожа светится ярче, чем вывеска местного борделя, а нам нужно хотя бы попытаться не выглядеть как экспонаты из музея Древних.

Кира молча кивнула и набросила на плечи тяжелый плащ из грубой ткани с глубоким капюшоном. Она затянула шнурки, скрывая свое лицо в тени, но ее светящиеся фиолетовые глаза все равно проглядывали сквозь мрак, словно два далеких пульсара. Я проверил свой пояс, убедившись, что бластер на месте, а в кармане лежит заветный рулон синей изоленты — мой талисман и универсальное решение всех проблем.

— Готова? — спросил я, глядя на нее.

— Готова, Роджер, — ее голос прозвучал глухо из-под капюшона. — Я чувствую, что Тортуга это ключ, но я также чувствую, что этот ключ может больно укусить. Нам стоит быть осторожными.

— Насчет укусов, это по моей части, — я усмехнулся, хотя в животе все еще крутило от напряжения. — Пошли. Тортуга-9 ждет своих героев, или хотя бы тех, кто сможет заплатить за выпивку и не получить нож в спину в первом же переулке.