Звезданутый Технарь 4

Глава 4 Огромная паучья свалка

Едва мы сошли с аппарели «Странника» на палубу VIP-дока седьмого сектора, как на нас обрушился Тот Самый Запах. Если вы думаете, что космос пахнет стерильной пустотой и озоном, то вы либо рекламный агент Корпорации, либо никогда не вылетали за пределы обжитых миров дальше первой заправки. Тортуга-9 благоухала как гремучая смесь из подгоревшего синтетического масла, залежалых пряностей с окраин Туманности Андромеды и немытых тел тысячи существ, которые решили, что гигиена, это буржуазный пережиток прошлого. Я невольно поморщился, поправляя воротник своего изрядно помятого комбинезона, который после нашего импровизированного «художественного тюнинга» выглядел так, будто я в нем спал внутри работающей бетономешалки. Мой верный «Странник» за спиной сиротливо поскрипывал остывающей обшивкой, напоминая огромный ржавый гвоздь, вбитый в это нагромождение металлолома, которое пираты гордо именовали элитной парковкой.

Кира шла рядом со мной, и я чувствовал ее напряжение, которое буквально вибрировало в воздухе. Она максимально плотно закуталась в тяжелый плащ из грубого брезента, но даже эта броня из ткани едва справлялась с ее внутренним сиянием. Ее фиолетовая кожа под капюшоном отсвечивала мягким неоновым пульсом, делая ее похожей на очень дорогую и очень опасную лампу, которую кто-то забыл выключить. Она двигалась с грацией, которая выдавала в ней супероружие Древних быстрее, чем любой сканер, и я постоянно ловил себя на мысли, что мы выглядим как типичная парочка из низкобюджетного боевика эпохи видеокассет, потрепанный жизнью авантюрист и его таинственная спутница, за которую назначена награда в половину обитаемой галактики.

— Принцесса, постарайся не делать таких резких движений, — шепнул я, косясь на ее скрытый капюшоном профиль. — На Тортуге плавность, это признак того, что ты либо очень крутой наемник, либо очень дорогая девка. Нам ни то, ни другое сейчас не на руку.

— Я стараюсь имитировать твою походку, Роджер Форк, — ее голос из-под капюшона прозвучал так бесстрастно, что мне захотелось споткнуться. — Но она мне кажется мне крайне неэффективной и избыточной. Ты постоянно переносишь центр тяжести так, словно ожидаешь подвоха от собственного пола. Это и есть та самая «харизма», о которой упоминала Мири в своих лекциях по антропологии?

Мы вышли за пределы дока и сразу попали в бурлящий котел улицы, которую местные называли «Ржавым проспектом». Это было место, где киберпанк встретился с пост-апокалипсисом и они решили не заводить детей, а просто вместе спиться. Вокруг нас, в свете мигающих голограмм, рекламировавших «вторичные почки с гарантией две недели» и «квантовый самогон от деда Пахома», копошилась самая пестрая толпа, которую мне доводилось видеть. Здесь были все, от чешуйчатых рептилоидов в обносках имперского флота до киборгов ранних моделей, чьи гидравлические суставы издавали звуки, похожие на предсмертные хрипы старой стиральной машины. Воздух дрожал от криков зазывал и запаха жареных крыс на палочках — деликатес, который на Тортуге считался верхом кулинарного искусства.

— Роджер, смотри на ту витрину! — голос Мири в моем наушнике заставил меня вздрогнуть. — Там продают нейролинки «Эппл-Империал» двенадцатой серии! Если верить архивам, они должны были отозвать эту партию еще в двадцать втором веке из-за того, что пользователи начинали видеть сны с рекламой, без возможности пробуждения до ее окончания. Какая прелестная свалка истории! Я чувствую себя здесь как дома, только без пыли и с кучей потенциальных покупателей на мои услуги по взлому всего, что шевелится.

— Мири, уймись, мы здесь не за покупками, — я старался говорить, почти не шевеля губами. — У нас миссия по спасению галактики, помнишь? Архив Эмпатии, Король Пыли и все такое.

— Ой, зануда! — ИИ картинно вздохнула в ухе. — Можно подумать, спасение мира исключает возможность обзавестись парой винтажных чипов памяти. Кстати, за нами следят. Те три парня в кожаных куртках у лотка с имплантами глаз уже прикинули стоимость твоего бластера и, судя по их жадным взглядам, они не в курсе в твоей истории про «Психа с изолентой».

Станция напоминала мне мою родную Целину, но возведенную в абсолют и обернутую в неоновую обертку от дешевой конфеты. В стенах коридоров то и дело угадывались очертания старых остовов крейсеров, которые когда-то бороздили просторы космоса, а теперь служили фундаментом для лавок торговцев. Все вокруг было покрыто слоями копоти и технической грязи, а из щелей в потолке капал подозрительный зеленый хладагент. Я невольно сжал рукоять пистолета в кармане, чувствуя, как адреналин начинает медленно закипать в жилах. На Тортуге нельзя расслабляться ни на секунду, иначе твой следующий вздох может стать платным.

— Эй, красавчик, не хочешь обновить прошивку? — какой-то оборванец с тремя глазами, два из которых явно были вставными, преградил нам путь. — У меня есть патчи для совести, наборы для удаления памяти о бывших и отличная программа для взлома торговых автоматов. Дешево!

— Моя совесть и так в глубокой коме, приятель, — я оттолкнул его плечом, продолжая идти вперед.

Мы углубились в район «Железного Шипа», где толпа стала еще гуще, а звуки громче. Из открытых дверей баров неслась какофония звуков, которые местные считали музыкой, а я, попыткой пытки ультразвуком. Внезапно я почувствовал, как кто-то аккуратно, почти профессионально, скользнул рукой к моему боковому карману, где лежал старый мультитул и пара кредитных чипов. Невысокий киборг с ржавым манипулятором вместо левой руки и лицом, которое явно собирали из запчастей от разных моделей в условиях полной темноты.

Он действовал быстро, как молния.

Но Кира была быстрее. Я даже не успел моргнуть, как ее рука, скрытая широким рукавом плаща, метнулась вперед и перехватила металлическое запястье воришки. По улице разнесся сухой, отчетливый хруст, это ломались дешевые сервоприводы и гнулась сталь. Киборг взвизгнул, как раненый поросенок, и рухнул на колени, пытаясь вырвать свою раздробленную конечность из железного захвата девушки. Зеваки вокруг на мгновение замерли, а торговцы притихли, глядя на эту сцену с тем самым смесью интереса и ужаса, которую обычно вызывают гладиаторские бои.

— Не трогай его, — ее голос был холодным, как вакуум между звездами. — В следующий раз я отделю твой манипулятор от центральной нервной системы.

— Ой-ой-ой, все, понял, осознал! — запричитал киборг, хватаясь здоровой рукой за искалеченную конечность. — Больше не буду, мадам! Честное слово, бес попутал! Только отпустите, ради всех святых транзисторов!

Кира разжала пальцы, и воришка мгновенно растворился в толпе, прижимая сломанную руку к груди и что-то невнятно бормоча про «сумасшедших с окраин». Остальные карманники и попрошайки, которые уже начали было стягиваться к нам, как мухи на мед, резко передумали и занялись изучением своих собственных ботинок или очень важных трещин на стенах станции.

— Принцесса, мы же договаривались! — я схватил ее за локоть и потащил дальше, ускоряя шаг. — Мы пытаемся не привлекать внимания, помнишь? «Тише воды, ниже травы», «инкогнито», «невидимки»! А ты только что устроила шоу с ломанием конечностей на главной улице!

— Он пытался тебя обокрасть, Роджер, — Кира даже не повернула головы, продолжая сканировать пространство перед нами. — Я оценила его действия, как угрозу первого уровня. Статистическая вероятность того, что он привлек бы сообщников, составляла семьдесят восемь процентов. Теперь же, вероятность нашего преследования снизилась до двенадцати.

— И на сто процентов выросла вероятность того, что нас запомнят как «того парня с фиолетовой бабой-терминатором»! — я почти бежал, лавируя между прохожими. — Нам нужно добраться до резиденции Баронессы раньше, чем новости о твоем «мастер-классе по мануальной терапии» достигнут ее ушей. Хотя, кого я обманываю, на этой станции слухи распространяются быстрее, чем вирус в операционной системе Windows.

— Капитан Изолента снова в деле, — ехидно прокомментировала Мири. — Расслабься, Роджер. На Тортуге уважают только два языка, язык кредитов и язык силы. Кира только что бесплатно перевела нашу визитку на второй вариант. Смотри, даже тот громила с плазменным резаком у входа в переулок решил, что ему срочно нужно пойти и купить себе пару крыс на перекус.

Мы свернули в узкий технический проход, где освещение сводилось к редким искрам из оголенных проводов. Здесь было тише, но гораздо опаснее — именно в таких местах на Тортуге решались вопросы жизни, смерти и перераспределения собственности. Я видел камеры слежения, которые провожали нас своими красными зрачками-объективами. Это были глаза Картеля, глаза Баронессы Уллис. Они уже знали о нашем прибытии, и я кожей чувствовал, как ситуация накаляется.

— Мы почти на месте, — я остановился перед массивной дверью из затемненного титана, над которой горел скромный, но очень дорогой знак в виде золотой короны, скрещенной с костями. — Мири, проверь наши коды доступа. Нам нужно зайти туда как деловым партнерам, а не как смертникам.

— Коды подтверждены, Роджер. — Голограмма Мири на долю секунды возникла в моем поле зрения, сменив пиратскую шляпу на строгую фуражку офицера безопасности. — Но имей в виду, за дверью нас ждут три боевых дроида серии «Центурион» и пара турелей, которые явно настроены не на дружеские обнимашки. Будь паинькой, не пытайся шутить про ее прическу или количество имплантов.

— Когда это я неудачно шутил? — я поправил воротник, стараясь унять дрожь в руках. — Кира, капюшон пониже. Сейчас начнется самое веселое. Главное, не стрелять первым, если только они не начнут предлагать нам чай с цианидом.

Двери начали медленно разъезжаться в стороны с тяжелым гидравлическим гулом, открывая вид на роскошный, по меркам этой дыры, вестибюль. Воздух здесь был стерильно чистым, а на стенах висели настоящие картины, что вне планет считалось признаком запредельного богатства. Охрана в виде массивных дроидов со спаренными пулеметами вместо рук не шелохнулась, но я чувствовал, как их сенсоры ощупывают нас, ища любую зацепку, чтобы нажать на гашетку. Я сделал глубокий вдох, шагнул внутрь и приготовился к самому сложному блефу в моей жизни.

Подъем в лифте на вершину шпиля Баронессы напоминал полет на ракете, которую заправили не топливом, а чистым адреналином и плохими предчувствиями. Пока кабина неслась вверх, за панорамным стеклом разворачивалась панорама Тортуги-9, от которой у любого нормального человека случился бы приступ агорафобии, смешанный с тошнотой. Станция выглядела как гигантский металлический салат, в который вместо зелени накрошили старые дредноуты и неоновые вывески. Мири в моем наушнике вела себя как заправский гид из ада, подсвечивая наиболее злачные места и комментируя количество нарушений техники безопасности на квадратный метр.

— Смотри, мы приближаемся к уровню «Золотой Коготь». Здесь даже воздух пахнет так, будто его предварительно отфильтровали через пачку стодолларовых купюр и побрызгали слезами налоговых инспекторов.

Лифт замер с таким мягким шипением, что я едва не пропустил момент остановки. Двери разошлись, и мы оказались перед двумя громилами, которые выглядели так, словно их вырастили в спортзале, кормя исключительно протеином и ненавистью к человечеству. У одного вместо глаза был вмонтирован массивный сенсор, который сейчас бесцеремонно сканировал мой внутренний мир на предмет наличия скрытых пушек.

— Оружие на стол, мусорщик, — пробасил тот, что был покрупнее.

— И запчасти от твоего тостера тоже, — добавил второй, кивнув на Киру.

Я послушно выложил свой старый добрый бластер, который после всех модификаций больше напоминал деталь от пылесоса, чем смертоносное оружие. За ним последовал нож, пара отмычек и мой стратегический запас синей изоленты, который вызвал у охранника искреннее недоумение. Кира же просто стояла неподвижно, сложив руки на груди, и я видел, как под ее капюшоном опасно вспыхнул фиолетовый огонек. Один из громил попытался было протянуть руку к ее плечу, но я вовремя перехватил его взгляд.

— Не советую, приятель, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Она не любит, когда нарушают ее личное пространство. А восстанавливать твою руку будет дороже, чем просто согласиться.

Охранник хмыкнул, но руку убрал, ограничившись лишь злобным взглядом. Процедура досмотра закончилась, и нам позволили пройти дальше. Мы пересекли вестибюль, уставленный антикварными штуками, которые на Земле стоили бы целое состояние, мраморные статуи, картины маслом и даже настоящий рыцарский доспех, который выглядел здесь так же уместно, как я на балу у императора. В конце зала возвышались массивные двери из темного дерева — настоящая роскошь в мире, где все делается из композитов и переработанного пластика.

Двери распахнулись сами собой, впуская нас в святая святых Баронессы.

Кабинет был огромным, с потолками такой высоты, что там могли бы летать небольшие дроны-разведчики. Все освещение сводилось к мягкому сиянию огромного аквариума, в котором плавали светящиеся медузы, и панорамному окну, выходящему на сверкающий хаос Тортуги. В центре этого великолепия, за столом из черного обсидиана, сидела Баронесса Уллис. Она выглядела именно так, как я и представлял, хищная красота, малиновые волосы и взгляд, способный прожечь дыру в обшивке линкора без всяких лазеров.

— Роджер Форк, — ее голос был похож на дорогой виски, терпкий, обжигающий и вызывающий мгновенное привыкание. — Мастер на все руки, любитель синей изоленты и человек, который умудрился выжить после встречи с Королем Пыли. Признаться, я ожидала увидеть кого-то более… внушительного. А ты выглядишь так, будто только что вылез из мусорного бака.

— Стиль «техно-бомж» сейчас в моде, Баронесса, — я отвесил шутливый поклон. — А вы выглядите просто ослепительно. Эти нано-инъекции действительно творят чудеса, или это ваш природный шарм?

Она рассмеялась, и в этом смехе было больше угрозы, чем в рычании дроида.

— Дерзость, это хорошо, Роджер. На Тортуге это валюта, которая ценится почти так же высоко, как и информация. Садись. И свою… подругу тоже можешь пригласить. Она молчалива, как могила, и пахнет древними технологиями. Любопытно.

Я уселся в глубокое кожаное кресло, которое сразу же попыталось меня обнять и не выпускать. Кира осталась стоять за моей спиной, превратившись в неподвижную тень. Баронесса отпила из бокала ярко-синюю жидкость и постучала золотым когтем по столу. Звук был сухим и отчетливым, словно метроном, отсчитывающий секунды до начала большой игры.

— Я знаю, зачем ты здесь, мусорщик. Тебе нужен проход к Мертвым Джунглям. Ты ищешь что-то в тех руинах, что не дает покоя даже имперцам. Но ты же понимаешь, что сектор заминирован так плотно, что там не проскочит даже атом, если у него нет пропуска от меня.

— Не знал где точно, но готов полностью довериться вам, что мне нужно именно к Мертвым Джунглям, — я подался вперед, стараясь игнорировать ехидные замечания Мири в наушнике. — Мне нужны координаты чистого коридора. Я не собираюсь задерживаться в ваших владениях, просто пролечу мимо, сделаю свои дела и исчезну. Обещаю даже не трогать ваши любимые мины-пауки.

Уллис насмешливо выгнула бровь, и ее кибернетический глаз сверкнул красным.

— Ты просишь слишком многого, Роджер. Информация о коридорах стоит миллионы кредитов. А бесплатный сыр бывает только в мышеловках, которые я лично расставляю для слишком любопытных пилотов. Ты талантлив, я признаю. Твоя афера на «Вавилоне» была… изящной. Но талант должен приносить прибыль. Мне не нужны твои деньги, Форк. У меня их столько, что я могу обклеить ими твой корабль в три слоя.

— Тогда чего вы хотите? — спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Только не говорите, что вам нужно спасти котенка с дерева. На этой станции деревьев нет, а котят съели еще в прошлом веке.

Баронесса встала и подошла к окну, глядя на пролетающие мимо грузовозы. Ее плащ-чешуя переливался всеми цветами радуги, отражая огни Тортуги.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что украл. Через два дня мимо Тортуги пройдет корпоративный конвой «Арасака-БиоТех». Они везут партию новых квантовых катушек восьмого поколения. Эти малышки нужны мне для модернизации систем защиты станции. Корпораты слишком самоуверенны, они думают, что их эскорт отпугнет любого. Но они не знают о тебе и твоей способности превращать «Странник» в невидимку.

— А вы то откуда об этом знаете? — я едва не подавился воздухом. — И я должен напасть на боевой конвой корпорации? Это же чистое самоубийство! У них там наверняка охрана из десяти корветов и системы наведения, которые попадают в муху на расстоянии парсека!

— Пять процентов вероятности на успех, Роджер, — встряла Мири. — Если мы используем твою теорию о «слепой зоне», то, возможно, поднимем до шести. Но это если я буду в настроении.

— Замолчи, Мири, — прошептал я, а затем обратился к Баронессе. — Это очень опасная работа. Корпорации не прощают таких вещей. Если они нас вычислят, нам негде будет спрятаться во всей галактике.

Баронесса обернулась, и на ее лице заиграла хищная улыбка.

— Именно поэтому ты это и сделаешь. Ты, никто. Жалкий пират, на побитом корыте. Никто не сопоставит героя сражения с Королем Пыли и дерзким пиратом, обнесшим «Арасаку». Достань мне катушки, и ты получишь свои координаты. Более того, я дам тебе ключ доступа, который проведет тебя через все наши посты без единого вопроса. И, возможно, я добавлю в сделку кое-что для твоего корабля.

— Я хочу аванс, — отрезал я, понимая, что отступать некуда. — Мне нужны новые фазовые эмиттеры и пара ящиков высокооктанового топлива. «Странник» сейчас держится на добром слове и моей любви к технике, а для такого дела мне нужно, чтобы он пел, а не кашлял.

Уллис задумчиво постучала когтем по подбородку, ее взгляд переместился на Киру. Девушка под капюшоном не шелохнулась, но я почувствовал, как воздух вокруг нее стал холоднее. Баронесса явно ощущала скрытую в ней мощь, и это ее одновременно пугало и восхищало.

— Идет, — наконец сказала она. — Список деталей скинешь моему интенданту. Но учти, Форк, если ты попытаешься сбежать с грузом или провалишь задание, я лично прослежу, чтобы твой череп украсил мой рабочий стол. Я не люблю, когда мои игрушки ломаются или ведут себя плохо.

— Договорились, Баронесса. Но не ждите, что я буду докладывать о каждом своем шаге и запрашивать разрешение на действия.

Я встал, чувствуя, как на плечи давит груз новой задачи. Кира бесшумно последовала за мной. Мы уже были у самой двери, когда голос Уллис заставил нас остановиться.

— И еще одно, Роджер. Твоя… спутница. Береги ее. Такие артефакты встречаются раз в тысячелетие, и многие коллекционеры в Империи отдали бы правую руку, а некоторые и обе, чтобы заполучить ее в свою коллекцию. Не надейся, что капюшон спасет вас от лишних глаз. Но, пока ты преследуешь текущую цель, я даже не подумаю лишать тебя ее поддержки. И я говорю не о катушках.

— Она сама о ком угодно позаботится, — буркнул я через плечо. — До встречи, Баронесса. Надеюсь, ваш синий напиток не закончится к нашему возвращению.

Мы вышли из кабинета, и двери за нами захлопнулись с тяжелым, окончательным стуком. В вестибюле охранники вернули нам наши вещи, причем мой бластер они отдавали с таким видом, будто это была заразная вещь. Я быстро засунул его в кобуру, проверил на месте ли изолента и поспешил к лифту. Мне нужно было как можно скорее покинуть этот шпиль и вернуться на борт «Странника». В голове уже крутились сотни планов, как обхитрить корпоратов и при этом не превратиться в облако атомов.

— Ну что, Капитан Сорвиголова, поздравляю с новым контрактом на самоубийство! — Мири радостно засияла на экране моего питбоя, как только мы зашли в лифт. — Я уже начала скачивать планы корпоративных транспортов. Знаешь, у них там такие системы безопасности, что мне даже немного страшно. Шучу, мне просто дико интересно их взломать!

— Рад за тебя, Мири. А вот мне совсем не весело, — я прислонился к стенке лифта, чувствуя, как уходит напряжение. — Кира, ты как? Что-то ты совсем притихла там, у Баронессы.

Она медленно откинула капюшон, и ее фиолетовые глаза светились тихим, задумчивым светом.

— Эта женщина… она пахнет металлом и кровью, Роджер. Она опасна, но она дала нам путь. Я поняла о каком месте она говорит. И да, Мертвые Джунгли содержат одну из самых древних точек в истории нашей нации. Я чувствую, как Архив Эмпатии зовет меня. Нам нужно получить эти катушки. Если это цена за вход в Мертвые Джунгли, я готова ее заплатить. Мои боевые системы в норме, я смогу защитить корабль.

— Вот и славно, — вздохнул я, глядя на пролетающие уровни станции. — Значит, план такой, возвращаемся на «Странник», забираем аванс и начинаем готовиться к самому наглому ограблению, совершенному мусорщиками. Нам понадобится много кофе, еще больше изоленты и здоровая бочка везения.

Лифт достиг нижнего уровня, и мы вышли в шумный, вонючий и такой родной хаос Тортуги. Док номер семь ждал нас, и я почти бегом направился к своему корвету. Впереди была работа, опасная и безумная, но именно такая жизнь мне и нравилась. Мы были мусорщиками, авантюристами и героями поневоле, и у нас была цель. А когда у тебя есть цель и верная команда, даже целая корпорация кажется всего лишь досадной помехой на пути к великим открытиям.

Мы запрыгнули на борт «Странника» быстрее, чем призовой пес на любимую лежанку, и я с облегчением услышал привычное шипение герметизации шлюза. Тортуга снаружи продолжала выть, скрежетать и вонять жареным маслом, но здесь, в моем личном королевстве ржавчины и высоких технологий, пахло исключительно озоном и старыми надеждами. Я скинул помятую куртку прямо на пол, чувствуя, как напряжение после разговора с Баронессой медленно стекает по позвоночнику, уступая место рабочему азарту. Кира, напротив, даже не запыхалась, она замерла посреди коридора, как изящная статуя из фиолетового мрамора, только ее пальцы нервно перебирали край плаща.

— Мы дома, — выдохнул я.

— «Странник» странно пахнет сегодня, Роджер, — заметила Кира, принюхиваясь к ароматам подгоревшей проводки.

Я проигнорировал критику моего интерьера и направился в кают-компанию, где на тактическом столе уже вовсю резвилась Мири, сменившая образ пиратского капитана на строгий костюм аналитика из фильмов про ограбления казино.

Голограмма Мири приветственно мигнула, и над обшарпанной поверхностью стола развернулась такая детальная трехмерная проекция, что у меня на секунду зарябило в глазах от обилия красных векторов угрозы. В центре этого цифрового великолепия величественно плыл конвой «Арасака-БиоТех» — гигантская туша транспортника класса «Мастодонт», окруженная роем мелких, но крайне кусачих охранных ботов. Силовые щиты транспортника пульсировали ровным голубым светом, создавая вокруг него непроницаемую для обычных пушек сферу, а палубы были утыканы турелями так густо, что свободного места не осталось даже для логотипа корпорации. Глядя на эту летающую крепость, я почувствовал себя муравьем, который решил украсть сахарницу со стола спящего великана.

— Какая гадость, — резюмировал я.

— Это не гадость, Роджер, это приговор, — Мири увеличила масштаб охранного корвета.

Мири начала методично подсвечивать уязвимости, которых было примерно столько же, сколько честных политиков в секторе Целины, то есть ноль. Она вывела данные о реактивных двигателях эскорта, показывая, что их время реакции на внешние раздражители составляет доли секунды, а нейросеть управления огнем способна вести до пятисот целей одновременно. Любая попытка приблизиться к конвою на дистанцию выстрела закончится тем, что «Странник» превратится в очень дорогое облако ионизированного газа еще до того, как мы успеем крикнуть «сдаемся». Корпораты не любят шутить с безопасностью своих грузов, особенно когда везут экспериментальные катушки, способные запитать небольшую лунную колонию или одну очень жадную Баронессу.

— Прямая атака, это суицид, — констатировала Кира.

— Согласен, воевать с ними — плохая идея.

Я прищурился, вглядываясь в тепловую карту выхлопа «Мастодонта», которая тянулась за ним, как шлейф от очень дорогого и очень вонючего одеколона. Огромные маршевые двигатели транспортника создавали в пространстве колоссальные возмущения, и именно там, в самом центре этого огненного ада, я заметил крошечное пятнышко относительного спокойствия. Это была акустическая и тепловая каверна, возникающая из-за интерференции волн от нескольких сопел — идеальная слепая зона, куда не заглядывал ни один радар, потому что там все фонило, как в микроволновке на максималках. Если подойти к ним с кормы, прикрываясь их собственным шумом, мы сможем прилипнуть к брюху этой махины, как рыба-прилипала к киту, и нас никто не заметит.

— Смотрите сюда, девчонки, — я ткнул пальцем в экран.

— Ты хочешь лезть в сопло? — ужаснулась Мири.

— Почти. Мы зайдем в тень их выхлопа, используя маневровые на микровыхлопе.

План начал обретать плоть, становясь все более безумным и в то же время удивительно логичным, как все, что я когда-либо придумывал под давлением обстоятельств. Мири ворчала, что ее датчики сойдут с ума от такой близости к плазме, но послушно начала рассчитывать вектор сближения, учитывая турбулентность и гравитационные ямы от соседних астероидов. Мы не могли позволить себе электронный взлом, потому что у «Арасаки» стоят такие файрволлы, что при первой же попытке коннекта их искин-ищейка выжжет Мири мозги за три наносекунды. Нам нужно было действовать по старинке, используя грубую силу и законы физики, которые, в отличие от корпоративного софта, не имеют лицензионных соглашений и не обновляются по понедельникам.

— Никаких вирусов, только хардкор, — заявил я.

— Роджер, ты предлагаешь механический демонтаж? — Кира склонила голову набок.

— Именно. Мы найдем нужный модуль, заглушим его маяк локальным полем и просто отрежем его от основной станины, как кусок пиццы.

Я представил, как мы подкрадываемся к этому левиафану, цепляемся за него магнитными захватами и начинаем вскрывать корпус, пока охрана наверху скучает и обсуждает свои корпоративные бонусы. Главное, это тишина и точность, один неверный маневр, одна лишняя искра, и слепая зона превратится в нашу братскую могилу, освещенную прожекторами эскорта. Мири вывела на тактический стол схему грузовых отсеков «Мастодонта», помечая нужный нам контейнер с катушками, который крепился к внешним направляющим с помощью мощных гидравлических замков. План был прост как дважды два, подойти, заглушить, отрезать, утащить, и при этом постараться не обделаться от страха, когда мимо нас будут пролетать патрульные боты.

— Мири, каковы шансы? — спросил я с надеждой.

— Четыре с половиной процента, — ответила она безжалостным голосом.

— О, прогресс! Обычно ты даешь четыре.

Мири демонстративно закатила глаза и подсветила красным цветом примерно 96 % нашего маршрута, указывая на зоны вероятного обнаружения и места, где нас может просто расплющить давлением плазмы. Она начала перечислять возможные причины нашей гибели, от отказа магнитных захватов до случайного чиха пилота, который приведет к столкновению с корпусом транспорта. Ситуация выглядела безнадежной, как попытка купить новый корабль на зарплату мусорщика, но именно в такие моменты я чувствовал, что живу по-настоящему. Кира смотрела на красные зоны с холодным спокойствием профессионального убийцы, ее совершенно не пугали цифры, ведь она была создана для того, чтобы превращать невозможное в повседневное.

— Цифры не учитывают мои возможности, — заметила Кира.

— Изоленту они тоже не учитывают! — подмигнул я ей.

Я с грохотом вытащил из-под стола свой старый, видавший виды ящик с инструментами, в котором среди гаечных ключей и горелых транзисторов покоился мой главный артефакт — рулон синей изоленты. Этот рулон прошел со мной через огонь, воду и канализацию Целины, и я свято верил, что именно он является тем самым пятым элементом, который удерживает эту вселенную от окончательного распада. С помощью изоленты и инженерного гения я планировал собрать такую глушилку, которая заставит датчики «Арасаки» верить, что их контейнер все еще на месте, даже когда мы будем тащить его в сторону Тортуги. В глазах Мири промелькнуло нечто среднее между сочувствием и обреченным согласием, ведь она знала, что переубедить меня в такие моменты невозможно.

— С помощью этого мусора мы поднимем шансы до пяти процентов!

— Ты сумасшедший, Роджер Форк, — вздохнула Мири.

— Зато я, единственный сумасшедший с планом и изолентой.

Мы решительно направились в сторону ангара, где наш побитый жизнью «Странник» затаился в ожидании новых приключений, которые вполне могли стать для него последними. В воздухе висело предчувствие большой драки, и каждый мой нерв натягивался, словно струна перед концертом, на котором все обязательно пойдет не по нотам. Нам предстояло собрать самодельный гарпун из обломков погрузчика и сконструировать мощную глушилку.

— Кира, бери сварочный аппарат. У нас мало времени.

Мы зашли в трюм, где повсюду валялись запчасти, шланги и какие-то непонятные железки, которые я тащил на корабль по принципу «а вдруг пригодится». Сейчас все это барахло должно было превратиться в инструмент величайшего ограбления в истории «Арасаки», способного затмить даже мои подвиги на «Вавилоне». Впереди был тяжелый труд, бессонные часы над чертежами и постоянный риск подорваться на собственной самоделке, но это была именно та цена, которую я был готов заплатить за свободу. Я посмотрел на своих напарниц, одну цифровую и одну фиолетовую, и понял, что с такой компанией я готов пойти на абордаж даже личного линкора Императора.

— Пора показать этим корпоратам, на что способны настоящие мусорщики!

— Я начну греть паяльник, Капитан, — Мири исчезла.

Я открыл ящик и достал еще один моток изоленты. Работа началась.