Звезданутый Технарь 4

Глава 21 Все за одного…

Резким движением я обрубил связь. В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь натужным гулом варп-двигателя, закачивающего энергию в накопители. Корабль вибрировал, словно живое существо, охваченное лихорадкой, а индикаторы на панели начали светиться ярко-желтым, предупреждая о критической перегрузке систем.

— Мири, всю энергию на щиты! — скомандовал я, вцепляясь в рычаги управления. — Перебрасывай резервы с кухни, из жилых отсеков, даже с кофеварки! Нам нужен каждый джоуль, если мы хотим пережить первые секунды этого безумия.

— Энергосистема работает на пределе возможностей. Вероятность выхода из строя основных узлов, 24 %. Рекомендуется немедленная сдача в плен и молитва Императору. Кофеварка протестует, но подчиняется.

— Заканчивай пороть чушь и считай! Мы прыгаем вслепую! — я чувствовал, как капля пота медленно стекает по виску. — Никаких расчетов координат, просто рвем пространство в клочья и надеемся на лучшее. Если мы останемся здесь, нас распылят на атомы раньше, чем ты успеешь сказать «синяя изолента».

— Накопление энергии, 70 %. Внешние гравитационные лучи крейсеров активировались, пытаются ухватить наш корпус. Это как пытаться взлететь, когда тебя держат за ноги три гигантских краба. Мы никуда не уйдем, Роджер. Физика, суровая штука, и она сейчас против нас.

Я обернулся к Кире, которая стояла позади моего кресла. Ее фиолетовая кожа светилась ровным, глубоким светом, а серебристая нейросеть пульсировала в такт работе Ключа на запястье. Она выглядела напуганной, но в ее взгляде не было обреченности. Новые чувства, полученные в Архиве Эмпатии, горели в ней ярким пламенем, давая силы бороться с холодной логикой машин.

— Принцесса, мне нужна твоя помощь! — я схватил ее за руку, чувствуя тепло, исходящее от кожи. — Соберись. Вспомни то, что ты чувствовала в Храме. Тебе нужно противодействовать их гравизахватам. Используй силу «Эгиды», толкни пространство в ответ! Если ты не разожмешь эти тиски, нам не свалить.

Она закрыла глаза, и я увидел, как воздух вокруг нее начал дрожать от колоссального напряжения. По рубке прошел гравитационный импульс, от которого у меня заложило уши, а мелкие детали на полу начали медленно подниматься вверх. Кира превратилась в живой проводник древней энергии, которая резонировала с системами корабля, усиливая их мощность в десятки раз.

— Я… я пробую, Роджер… — прошептала она, и ее голос звучал как хор тысячи голосов. — Гравитационные поля такие тяжелые… Они давят, словно горы. Но я вижу нити, которые нас держат. Я попробую их… обрезать.

На мостике дредноута «Правосудие» Шким в этот момент наверняка орал на своих подчиненных. Я видел, как орудийные порты крейсеров вспыхнули ослепительным изумрудными огнями— имперцы начали накачку плазменных пушек. Время растянулось, превращаясь в вязкий сироп, в котором каждое движение стоило невероятных усилий. Мы замерли на пороге между жизнью и окончательным небытием.

Первые пробные залпы прорезали космос. Пространство вокруг «Странника» взорвалось каскадом ослепительных вспышек. Первые залпы имперских орудий ударили в наши щиты, заставляя корвет содрогнуться от чудовищной кинетической энергии. Перед глазами все поплыло, искры посыпались из-под потолка, а запах горелой проводки мгновенно заполнил кабину. Корабль жалобно стонал, металл переборок деформировался под давлением плазмы, но щиты, подпитываемые волей Киры, пока держались.

— Держись, малышка! Еще немного! — я кричал, почти не слыша собственного голоса из-за завывания сирен. — Накопление энергии, 95 %. Мы почти готовы! Кира, ты молодец! Гравитационные лучи начинают слабеть, ты буквально вырываешь нас из их хватки! Еще пять секунд, и мы совершим самый безумный маневр в истории мусорного флота!

Я вцепился в рычаг варп-перехода, чувствуя, как реальность вокруг начинает сворачиваться в тугую спираль. Звезды на экране превратились в длинные белые линии, а очертания имперских крейсеров исказились, становясь похожими на сюрреалистические картины сумасшедшего художника. Весь мир сузился до этой маленькой рубки, до сияющих глаз Киры и золотистого света Мири. Мы стояли на самом краю бездны, готовые сделать шаг вперед.

— Щиты на пятнадцати процентах и падают быстрее, чем мои акции на бирже Тортуги! — Голос искина дрожал от статики. — Правый маневровый двигатель превратился в груду бесполезного шлака, а реактор грозится устроить нам персональную сверхновую! Твоя синяя изолента здесь бессильна, Роджер!

— Критическое повреждение внешнего контура. Потеря герметичности в третьем отсеке. Шанс выживания стремится к статистической погрешности.

— Прекрати сеять панику, я еще не все сказал этому накрахмаленному индюку! — я крутанул штурвал, закладывая безумный вираж, от которого в глазах потемнело.

Имперцы стреляли слаженно, методично выжигая пространство вокруг нас. «Каратели» действовали как единый организм, сжимая кольцо и не оставляя ни единого шанса на маневр. Я видел в иллюминаторе, как очередная порция плазмы прошла в считанных метрах от кабины. Металл жалобно стонал, деформируясь под ударами, и я буквально кожей ощущал, как мой корабль разваливается на части.

Внезапно огромная тень заслонила обзор, отсекая нас от смертоносных лучей.

Тяжелый рейдер Баронессы Уллис, сверкающий золотом и малиновыми полосами, совершил невозможное. Эта железная леди, только что продавшая нас со всеми потрохами, резко развернула свой корабль, подставляя бронированный бок под массированный обстрел имперцев. «Золотой Коготь» принял на себя основной удар, предназначенный «Страннику», и я увидел, как роскошная обшивка пиратского судна мгновенно превратилась в оплавленное месиво.

— Роджер, слушай меня! — Голос Уллис прорвался в эфир, перекрывая шум боя. — Я не привыкла оставлять долги, даже если они касаются наглых мусорщиков. Тортуга выстоит, а ты должен увести девчонку! Считай это моим последним подарком, сладкий. Только попробуй сдохнуть раньше времени, я сама тебя из ада достану!

— Уллис, что ты творишь⁈ — я замер, глядя на то, как ее корабль содрогается от попаданий.

— Делаю выбор, Форк! Помни об этом! — Ее изображение на экране мигнуло и окончательно пропало в каскаде помех.

Рейдер Баронессы окутался облаком взрывов, теряя куски конструкции, но продолжал стоять незыблемой стеной между нами и смертью. Она давала нам секунды, оплаченные кровью своих наемников. Я чувствовал, как внутри что-то оборвалось — предательница оказалась человечнее многих героев, которых я встречал в своей жизни. Но даже этого самопожертвования не хватало, чтобы вырваться из капкана.

В этот миг «Искатель», дрейфующий неподалеку, внезапно вспыхнул ослепительным синим светом. Черная громада линкора Вэнса, казавшаяся мертвой секунду назад, ожила с пугающей мощью. Старый лис все это время притворялся, накапливая энергию в поврежденных реакторах. Рейдер совершил короткий, ювелирный варп-прыжок, буквально прыгнув на пару километров. Громадная туша «Искателя» возникла прямо перед носом «Странника», окончательно закрывая нас от имперского флота. Это выглядело как маневр из старых учебников по тактике, который считался невыполнимым для судов такого класса. Вэнс встал живым щитом, принимая на себя ярость дредноута «Правосудие», который как раз закончил накачку своего главного калибра. Перед глазами застыла панорама обугленной, но все еще гордой стали.

— Вэнс! Ты с ума сошел⁈ — закричал я, ударив кулаком по панели связи.

— Вали отсюда, пацан! Спасай девочку! — Картинка не появилась, но голос старого пилота прозвучал на удивление спокойно, почти буднично. — Я задержу этих идиотов.

— Мы не можем тебя оставить! — Кира подалась вперед, ее глаза светились от напряжения.

— Можете и сделаете, принцесса! — Вэнс слабо усмехнулся. — Ты будущее, а я, просто кусок ржавого прошлого, который нашел отличный повод напоследок повеселиться. Роджер, прыгай немедленно! Это приказ старшего!

На мостике дредноута «Правосудие» советник Шким, кажется, окончательно потерял самообладание. Главный калибр вражеского флагмана изрыгнул колоссальный сгусток энергии. Этот выстрел предназначался нам, но он врезался в борт «Искателя», превращая мощнейшие щиты в слабое мерцание. Броня линкора начала плавиться, стекая раскаленными каплями в пустоту, но старик даже не шелохнулся. Он удерживал позицию, вцепившись в пространство мертвой хваткой своего мастерства и воли.

— Кира, делай что-нибудь! — я лихорадочно переключал тумблеры, пытаясь выжать из двигателей невозможное.

Девушка закрыла глаза, и ее пальцы замелькали над сенсорами с нечеловеческой скоростью. Она вошла в прямой нейроконтакт с системами «Странника», став частью корабля, его нервной системой. Я увидел, как серебристая сетка на ее коже вспыхнула ярким фиолетовым светом, а по рубке пронеслась волна статического электричества, от которой волосы встали дыбом. Она взламывала реальность вокруг нас, пытаясь обмануть имперские системы наведения.

— Я… я путаю их сенсоры… — прошептала она, и из ее носа потекла тонкая струйка крови. — Но они слишком сильны. Роджер, нам нужно больше времени!

— Мы берем его у Вэнса, — я закусил губу до крови, глядя на то, как «Искатель» буквально испаряется под огнем.

Тяжелый рейдер содрогался от внутренних взрывов. Один из двигателей Вэнса сдетонировал, вырвав огромный кусок кормы, но махина продолжала висеть в пустоте, закрывая нас своим израненным телом. Это была самая величественная и страшная картина, которую я когда-либо видел. Старик отдавал свою жизнь и свой любимый корабль за нас, за мусорщика и древнего андроида, просто потому что верил в правильность нашего пути.

Мири на панели превратилась в золотистый вихрь цифр и векторов.

— Роджер, варп-ядро готово! — закричала она, перекрывая скрежет разрываемого металла. — Прыгай сейчас, или нас затянет в гравитационную воронку от взрыва «Искателя»! Десять секунд до коллапса их щитов! Прыгай, черт бы тебя побрал!

Я посмотрел на индикатор готовности. Он горел ровным, безжалостным зеленым светом.

— Прощай, старик, — выдавил я, чувствуя, как горло перехватило от непролитых слез.

Мой палец лег на массивную клавишу прыжка. В иллюминаторе я увидел последнюю вспышку на борту «Искателя» — это сдетонировал какой-то из энергетических отсеков, превращая центральную часть рейдера в пылающий кратер. Вэнс выполнил свое обещание. Он дал нам те самые десять секунд форы, которые отделяли жизнь от окончательного небытия под гусеницами имперской машины.

Я со всей силы ударил по клавише, и в ту же секунду реальность взорвалась миллионами ослепительных искр. Мир вокруг «Странника» начал искажаться, сворачиваясь в тугую, вибрирующую спираль. Мощный толчок вжал меня в кресло с такой силой, что я услышал хруст собственных ребер, а легкие отказались вдыхать раскаленный воздух. Корабль издал звук, похожий на крик раненого зверя, и рванулся в открывшийся зев подпространства, оставляя за собой пепел «Искателя» и яростные проклятия советника Шкима.

Смерть опоздала всего на мгновение. Огромные лепестки варп-поля начали раскрываться вокруг носа корвета, искривляя свет звезд и превращая далекое солнце в вытянутую каплю ртути. Мы уже почти чувствовали этот сладостный толчок перехода, когда реальность внезапно содрогнулась от удара невидимого молота. Дредноут «Правосудие Императора» не собирался отпускать добычу так просто. Из носовых излучателей флагмана вырвался ослепительный, мертвенно-белый столб энергии. Мощный тяговый луч, эта невидимая удавка имперского правосудия, настиг нас в самый момент инициации прыжка, вцепившись в обшивку «Странника» с грацией голодного спрута.

Звук стал невыносимым. Это не походило на шум двигателей или скрежет металла. Казалось, сама ткань мироздания рвется с треском гигантского полотна, не выдерживая издевательства над законами физики. Пространство за панорамным стеклом пошло трещинами, превращаясь в безумный калейдоскоп из обрывков звездного неба, фиолетовых сполохов и абсолютной, непроглядной тьмы. Математические модели пасовали перед тем хаосом, который мы сотворили, пытаясь сбежать из капкана.

— Геометрия нарушена! Топология пространства летит к чертям! — Мири сорвалась на механический крик, который резал уши не хуже плазменного резака. — Мы падаем в подпространственный карман! Роджер, это воронка! Нас затягивает в изнанку!

— Делай что-нибудь, железная леди! — я ударил ладонью по аварийной панели.

— Я не могу! Физика вышла из чата! — Мири в последний раз вспыхнула ярким золотом и внезапно погасла. — Иджис уходит в экстренную перезагрузк…

Тишина, наступившая после исчезновения голоса искина, напугала меня сильнее любого взрыва. Свет в рубке мигнул и переключился на тусклое, кроваво-красное аварийное освещение. «Странник» совершил последний, отчаянный рывок, и я услышал, как тяговый луч Империи лопнул. Это прозвучало как выстрел из гигантской пушки — резкий, сухой звук разрывающейся гравитационной связи, который эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

Нас выплюнуло из нормального мира. Корвет исчез с радаров имперского флота, но вместо гладкого скольжения по гиперпространственным тоннелям мы провалились в бездну хаоса. Корабль подхватило потоком сырой, необработанной энергии, закрутив в безумном танце. Гравитация на борту начала меняться каждые несколько секунд, меня то вжимало в кресло с силой многотонного пресса, то подбрасывало к потолку, заставляя внутренности совершать неприятные кульбиты.

— Мама родная, — пробормотал я, пытаясь поймать уплывающий из-под рук штурвал.

Вокруг бушевал шторм из чистой информации и несформированной материи. За окном проносились причудливые тени, похожие на призрачные очертания городов или огромных существ, которых никогда не видела природа. «Странник» кувыркался, теряя ориентацию, а системы жизнеобеспечения захлебывались, выдавая порции горького, сухого воздуха. Кира закрыла лицо руками, и я видел, как ее плечи мелко дрожат.

— Мы умираем? — ее шепот едва пробился сквозь грохот бьющихся в трюме ящиков.

— Не в мою смену, Кира! — я попытался придать голосу уверенности, хотя сам чувствовал себя как муха в миксере. — Мы просто… срезаем путь! Немного экстремально, согласен, но зато без пробок и налоговой инспекции!

Шутка получилась жалкой, но она помогла мне не впасть в окончательный ступор. Я лихорадочно щелкал тумблерами, надеясь найти хоть какую-то опору в этом океане энтропии, но приборы молчали. Питбой на моем запястье выдавал лишь бессмысленный набор символов, похожий на проклятия пьяного программиста. Мы оказались в ловушке между мирами, в кармане реальности, который не должен был существовать.

Внезапно все вокруг залило ослепительным, нестерпимым белым светом. Он проник сквозь закрытые веки, заполнил черепную коробку и, казалось, выжег все мысли, оставив лишь первобытный звон в ушах. Корабль совершил последний, самый мощный кувырок, и я почувствовал, как сознание медленно ускользает, растворяясь в этой сияющей пустоте.

А потом наступила темнота. Плотная, тяжелая и абсолютно безмолвная.

Прошло вечность или пара секунд — я не знал. Сознание возвращалось неохотно, по кусочкам собирая разбитую картину мира. В нос ударил резкий запах гари и химикатов. Я открыл глаза и тут же зашелся в мучительном кашле — кабина наполнилась густым сизым дымом, который выедал легкие. Руки слушались плохо, пальцы онемели, а голова раскалывалась так, словно по ней сплясал чечетку боевой голем.

— Кхе-кхе… Мири? — позвал я в пустоту.

Ответа не последовало. Питбой на руке оставался темным, лишенным жизни куском пластика и металла. Золотистое сияние моей напарницы исчезло, оставив меня один на один с тишиной и разрухой. Я попытался отстегнуть ремни, но замок заклинило. Пришлось доставать из-за голенища нож и просто резать плотную ткань, которая теперь казалась мне петлей на шее.

Корабль не двигался. Вибрация двигателей исчезла, сменившись едва слышным потрескиванием остывающего металла. Мы где-то приземлились или просто зависли в пространстве, лишенном звезд.

— Роджер… ты здесь? — голос Киры донесся из темноты справа. Он звучал слабо, надтреснуто, с интонацией испуганного ребенка.

— Здесь я, принцесса, — я наконец освободился и сполз на пол, чувствуя под ладонями битое стекло. — Живой, если это можно так назвать. Руки-ноги на месте, голова вроде тоже, хотя за последнее не ручаюсь.

Я нащупал фонарик в кармане комбинезона и щелкнул выключателем. Тонкий луч света разрезал дымную завесу, выхватывая из темноты искореженные панели, свисающие провода и Киру, которая сидела в своем кресле, обхватив плечи руками. На ее лице виднелись порезы, а фиолетовые глаза расширились от шока, отражая свет моего фонарика.

— Где мы? — прошептала она, озираясь по сторонам.

Я направил луч света в панорамное окно. За толстым стеклом не было ни звезд, ни планет, ни туманностей. Там расстилалось нечто серое, бесконечное и абсолютно неподвижное, похожее на застывшее море ртути под невидимым небом. Мы находились в месте, которого не было на картах, в ловушке неизвестности, куда не заглядывал свет ни одного солнца.

— Понятия не имею, — честно ответил я.