Звезданутый Технарь 4

Глава 17 Доза человечества

Ребра ныли так, словно по ним прошлись отбойным молотком, а потом заставили танцевать чечетку на раскаленных углях. Я сплюнул вязкую пыль, перемешанную с горелым пластиком, и оперся на плечо Киры. Позади нас, в облаке оседающей пыли и едкого сизого дыма, затихла туша Хозяина Джунглей — это нагромождение органики и имперского металлолома больше не представляло угрозы, превратившись в памятник собственной глупости и моей безбашенности.

Прямо перед нами возвышались врата Архива. Никаких заклепок, никаких потеков масла или следов грубой сварки. Массивные створки отливали перламутром, плавно изгибаясь и создавая узор, напоминающий крылья гигантской бабочки или схему распределения темной материи в далекой галактике. Металл казался живым, он едва заметно пульсировал под светом далекого солнца, словно дышал вместе с этой странной планетой.

— Ну что, принцесса, ключ в замок и погнали? — я выдавил из себя кривую ухмылку, стараясь не морщиться от боли. — Надеюсь, там внутри не выскочит сообщение о необходимости вставить диск номер два или оплатить подписку на облачный сервис.

— Это не игра, Роджер, — тихо ответила Кира, и в ее голосе я уловил странную вибрацию, похожую на гул высоковольтных проводов. — Я чувствую, как системы комплекса узнают меня. Они… они зовут меня домой.

Она медленно подняла правую руку, на которой тускло мерцал Ключ Защитника. Как только наруч оказался в паре сантиметров от поверхности врат, перламутровый металл отозвался глубоким, низким гулом, от которого завибрировали даже мои внутренности. Серебристая нейросеть на висках Киры вспыхнула ярким неоном, синхронизируясь с замком Архива. Врата, не издав ни единого скрипа или лязга, бесшумно разошлись в стороны, открывая проход в неизвестность.

Из проема хлынул мягкий, золотистый свет, мгновенно вытеснив мрачную зелень джунглей и запах гнили. Это не напоминало стандартное освещение имперских баз, которое обычно выедало глаза своей стерильной белизной. Свет казался густым, почти осязаемым, он мягко обволакивал нас, принося с собой неожиданное чувство покоя и безопасности. Воздух внутри пах озоном, свежестью после грозы и чем-то неуловимо домашним, как бабушкины пирожки в старых фильмах про докосмическую эру.

Мы зашли внутрь.

— Обнаружен доступ к локальной сети Архива Эмпатии. Попытка несанкционированного копирования данных… Ошибка 403. Доступ запрещен. Роджер, эта штука смотрит на меня так, будто я пытаюсь украсть серебряные ложки на королевском приеме. — прозвучало из питбоя, сама проказница даже не появилась.

— Веди себя прилично, Мири, — шепнул я, озираясь по сторонам. — Мы здесь в гостях, а не в налете. Постарайся ничего не взламывать, пока нас не попросят.

Интерьер Архива поражал воображение. Вместо привычных коридоров с кабелями и вентиляционными шахтами нас встретили гигантские залы, стены которых состояли из полупрозрачного материала, за которым медленно перетекали потоки светящейся энергии. Это место напоминало не военный объект или базу данных, а скорее храм или музей высшего искусства. Тихая, едва уловимая музыка, состоящая из звуков падающих капель и шелеста листвы, заполняла пространство, заставляя забыть о боли в ребрах и сломанном бластере.

— Смотри, — Кира замерла, указывая в центр первого зала.

Вокруг нас внезапно ожили голограммы. Прямо в воздухе разворачивались целые сцены из жизни цивилизации Древних. Я увидел величественные города, парящие над океанами из жидкого золота, и детей, которые играли со световыми существами в парках, где деревья достигали облаков. Каждая проекция дышала жизнью, передавая мельчайшие детали, блеск в глазах, движение одежды, звуки смеха и тихие разговоры на языке, который казался мне набором мелодичных колокольчиков.

— Так и есть, они не всегда были машинами, — прошептала Кира, касаясь кончиками пальцев голограммы маленькой девочки. — Они любили, страдали, создавали красоту ради самой красоты.

— Выглядит круто, почти как Диснейленд на максималках, — я попытался разрядить обстановку, хотя комок в горле мешал говорить. — Только без очередей и пережаренного попкорна.

— Отец стер это, — Кира резко обернулась ко мне, и в ее глазах я увидел настоящую человеческую ярость, смешанную с глубокой печалью. — Король Пыли решил, что эмоции, это баг, системная ошибка, которая мешает эффективности. Он превратил своих людей в холодные алгоритмы, чтобы они могли бесконечно воевать и расширять свою власть. Он уничтожил искусство, чтобы освободить место для чертежей линкоров.

— Классическая ошибка диктатора, — я кивнул, вспоминая учебники истории из Академии. — Сначала убираешь стихи, потом музыку, а в итоге получаешь армию болванчиков, которые не знают, ради чего они вообще стреляют.

Мири в моем питбое на этот раз промолчала. Видимо, даже ее цифровой мозг переваривал масштаб трагедии целого народа, превращенного в вирусный код. Мы двигались вглубь Архива, проходя сквозь галереи памяти. Голограммы сменяли одна другую, свадьбы, научные открытия, тихие закаты над инопланетными горами. Каждая сцена буквально кричала о том, что Древние ценили жизнь во всех ее проявлениях, прежде чем их поглотило цифровое безумие Шаттеринга.

Центральный зал. Помещение имело форму сферы, а в самом центре, в поле нулевой гравитации, парило нечто невероятное. Сфера Эмпатии представляла собой шар из переливающегося материала, внутри которого постоянно двигались яркие краски, напоминая шторм в стакане с радугой. Свет от нее заливал весь зал, создавая причудливые тени на стенах, украшенных барельефами из серебра и кости.

— Никаких терминалов, — я обошел зал по кругу, ища хоть какой-то разъем для своего универсального кабеля. — Ни одной кнопки. Даже синей изоленте не за что зацепиться. Похоже, здесь работают другие принципы.

— Здесь нужен контакт, — Кира подошла к краю гравитационной площадки. — Прямой доступ к ядру через Ключ.

Она остановилась и посмотрела на свои ладони, которые начали мелко дрожать. Я подошел ближе и увидел на ее лице страх — неподдельный, липкий страх, который не имел ничего общего с расчетливой оценкой угрозы боевого андроида. Она боялась не боли или смерти, она боялась потерять ту версию себя, которую она открыла в себе в бесконечных стычках и перелетах. Эта Кира была мне дорога именно своей несовершенностью.

— Роджер, если я приму это… если я загружу Архив Эмпатии… я изменюсь, — ее голос сорвался. — Та Кира, которая спорила с тобой из-за температуры кофе, которая училась шутить и злилась на Мири… она может исчезнуть. На ее месте появится кто-то другой, кто-то более… древний. Или просто программа с набором чужих чувств. Я не знаю.

— Эй, посмотри на меня, — я взял ее за руки, чувствуя холод металла под кожей. — Ты не исчезнешь. Ты просто получишь патч, который должен был быть у тебя с самого начала. Король Пыли пытался сделать тебя инструментом, а это место вернет тебе право быть личностью.

— А если я не справлюсь? — она заглянула мне прямо в глаза, и ее фиолетовые зрачки расширились от волнения. — Если этот объем памяти выжжет все, что есть во мне сейчас?

— Тогда я буду рядом, чтобы напомнить тебе, кто ты такая, — я сжал ее ладони чуть крепче. — Я буду твоей резервной копией, принцесса. Давай, загружай эту чертову человечность. Галактика сама себя не спасет, а у меня уже заканчиваются тузы и запасные аккумуляторы для резака.

Кира глубоко вздохнула. В этот момент она выглядела удивительно беззащитной, несмотря на свою способность гнуть стальные балки голыми руками. Она сделала шаг вперед, и гравитационное поле мягко подхватило ее тело, потянув к сияющей Сфере. Шар Эмпатии отозвался на ее приближение, его краски стали ярче, а гул внутри сферы превратился в многоголосый хор, звучащий прямо в сознании.

— Ты лучший напарник, Роджер Форк, — произнесла она, зависая в нескольких сантиметрах от артефакта. — Даже если ты постоянно используешь изоленту не по назначению.

— Эй! Она всегда по назначению! — возмутился я, но в душе понимал, что это ее способ попрощаться с прежней собой. — Давай уже, подключайся. Я жду здесь, и никуда не уйду, даже если сюда ворвется целая армада Короля Пыли.

Кира медленно протянула руки к переливающемуся шару. Как только ее пальцы коснулись поверхности Сферы, зал вспыхнул ослепительным светом, заставив меня зажмуриться и закрыть лицо локтем. Мири в наушнике выдала серию неразборчивых предупреждений, которые заглушил нарастающий гул пробуждающейся мощи Древних. Я стоял там, в центре этого золотистого безумия, и чувствовал, как меняется сама ткань реальности, готовясь к рождению чего-то нового.

— Ну, удачи, принцесса. Постарайся не превратиться в тостер с самосознанием, — пробормотал я, стараясь унять дрожь в руках.

Кира обернулась и едва заметно кивнула. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескалось нечто совершенно человеческое — первобытный трепет перед неизвестностью. Она медленно протянула руки и погрузила ладони в саму сердцевину светящейся массы. На мгновение время остановилось. Звуки джунглей за стенами Архива смолкли, сменившись торжественным, почти органным рокотом, который исходил от стен, пола и самого пространства вокруг нас.

Это выглядело эпично. Прямо как в тех старых фильмах, где герой находит Грааль, а потом у него лицо плавится от избытка святости.

Сфера мгновенно среагировала на контакт. Идеально гладкая поверхность шара пошла трещинами, а затем рассыпалась на миллионы тончайших светящихся нитей. Золотистые жгуты энергии, похожие на живых светлячков, с жадностью впились в нейросеть на теле Киры. Она вскрикнула, но звук потонул в нарастающем реве энергии. Зал заполнился шквалом образов, которые проносились мимо меня с безумной скоростью, оставляя после себя лишь призрачные тени давно исчезнувшей цивилизации.

Я зажмурился, прикрывая лицо ладонью, но картинки возникали прямо перед мысленным взором. Города из белого камня, парящие в небесах цвета индиго. Дети, играющие с механическими птицами. Прощальные взгляды влюбленных на перронах вокзалов, уходящих в бесконечную пустоту. Это не напоминало сухие исторические хроники или чертежи. Это напоминало океан чувств, чужую радость, обжигающую ярость, горькую обиду и всепоглощающее одиночество. Архив Эмпатии буквально выплескивал на нас всю душу своей расы, накопленную за тысячи лет.

— Мири, что происходит⁈ — заорал я, пытаясь перекричать шторм.

— Системная перегрузка! Когнитивные фильтры Киры трещат по швам. Ее мозг пытается обработать терабайты эмоционального шума одновременно. Это как заставить калькулятор выучить все стихи мира за одну наносекунду! — Мири приняла облик паникующей аниме-девочки на моем экране, ее голограмма мерцала и распадалась на пиксели.

Золотистый свет теперь заполнял каждый дюйм пространства, стирая границы между реальностью и воспоминаниями Древних. Кира выгнулась дугой, ее ноги оторвались от пола, удерживаемые лишь пучками энергетических нитей. Ее крик, полный нечеловеческой муки, полоснул по ушам, заставляя мое сердце пропустить удар.

Она сгорала. Буквально. Синтетические ткани ее тела начали дымиться, а из разъема на шее посыпались искры.

— Прекрати это! Отключай ее! — я бросился к краю гравитационной площадки, но невидимая стена отшвырнула меня назад.

— Я не могу! Доступа нет! — голограмма Мири картинно заломила руки. — Сфера заблокировала все внешние сигналы. Она считает ее своим законным владельцем и проводит полную инсталляцию обновлений. Если процесс не замедлить, она просто превратится в овощ с очень богатым внутренним миром!

Кира упала на колени прямо в воздухе, ее голова безвольно откинулась назад. Данные продолжали вливаться в ее нейронные цепи, игнорируя все протоколы защиты. Ее кожа подернулась серебристым инеем, а глаза закатились, светясь мертвенным белым огнем. Я осознал, что еще минута и от моей подруги останется только пустая оболочка, набитая чужими призраками. Логика и инженерия тут пасовали, нужно было действовать на инстинктах.

— Держись, принцесса! Я иду! — я рванулся в самый центр ослепительного сияния.

На этот раз я не пытался пересилить гравитацию. Я просто выставил плечо вперед и протаранил барьер, вложив в этот рывок всю свою злость и отчаяние. Энергетический разряд ударил в грудь, выбивая воздух из легких и поджаривая кончики волос. Перед глазами поплыли круги, а в ушах зазвенело, как после близкого взрыва гранаты. Но я устоял. Каждый шаг давался с трудом, словно я пробирался сквозь густой кисель, состоящий из жидкого свинца.

— Слышишь меня⁈ — я перехватил Киру за плечи, чувствуя, как через нее проходят чудовищные токи. — Возвращайся, черт тебя дери! Мы еще не допили ту паршивую коробку кофе «Адмиральский»!

Удары тока колотили по моему телу, превращая мышцы в натянутые струны. Костюм пах горелой синтетикой, а в голове пульсировала одна единственная мысль, не отпускать. Я обхватил ее, прижимая к себе, пытаясь создать хоть какой-то противовес этому безумному потоку информации. Мое присутствие в этом кругу смерти выглядело нелепо — обычный мусорщик против технологий богов.

Но я был реальным. Я был здесь и сейчас, а Сфера предлагала ей лишь тени прошлого.

— Слушай мой голос! — закричал я ей прямо в ухо, игнорируя жжение в ладонях. — Не пытайся сожрать весь торт сразу! Выбирай что-то одно! Фокусируйся на мне! Я твой якорь, поняла⁈ Я твоя база, к которой ты всегда можешь вернуться!

Кира судорожно вздохнула. Ее пальцы, впившиеся в мои предплечья, сжались с такой силой, что я услышал хруст собственных хрящей. Энергетические нити запульсировали в такт моему бешено бьющемуся сердцу. Я делился с ней своим спокойствием, своей уверенностью и даже своим идиотским оптимизмом. На мгновение мне показалось, что я сам вижу эти города, но уже не как сторонний наблюдатель, а через призму ее восприятия.

— Роджер… — ее шепот едва пробился сквозь гул Архива.

Энергетические жгуты начали тускнеть. Ослепительное сияние сменилось мягким золотистым мерцанием, которое медленно втягивалось обратно в Сферу. Нити одна за другой отцеплялись от тела девушки, исчезая в глубине артефакта. Гравитационное поле дрогнуло и отключилось, обрушивая нас обоих на холодный пол. Мы рухнули на пол, тяжело дыша и не в силах пошевелить даже пальцем.

Тишина, наступившая после этого шторма, давила на перепонки своей абсолютностью.

— Ты как? — я с трудом приподнялся на локтях, чувствуя, как мелко дрожат колени.

Кира лежала на спине, глядя в потолок Архива отсутствующим взглядом. Ее дыхание выравнивалось, а неоновое свечение на шее почти погасло, оставив лишь легкий серебристый след. Она медленно повернула голову в мою сторону. В ее глазах больше не было того холодного блеска, который пугал меня с самого момента ее пробуждения в криокапсуле. Там появилось нечто новое. Глубина, которую невозможно имитировать никаким кодом.

— Я видела… все, — тихо произнесла она, и ее голос дрогнул. — Роджер, они не были просто данными. Они были настоящими. Столько боли… и столько тепла. Я не знала, что мир может быть таким… цветным.

— Добро пожаловать в клуб страдающих от избытка чувств, — я вытер сажу с лица и попытался улыбнуться. — Теперь ты официально одна из нас. Жалобы на несправедливость жизни принимаются по вторникам в письменном виде.

— Капитан, кажется, мы только что превратили идеального солдата в человека. — вставил свои пять копеек мой искин. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь она будет спорить с тобой в десять раз чаще?

— Переживу как-нибудь, — я протянул Кире руку. — Главное, что ее мозги не превратились в яичницу. Мири, проверь периметр. Чувствую, наше маленькое световое шоу не осталось незамеченным.

Кира ухватилась за мою ладонь. Ее рука больше не ощущалась как холодный манипулятор, она была теплой и живой. Девушка медленно поднялась, пошатываясь от слабости, и оглядела пустой зал. Сфера Эмпатии теперь выглядела тусклой и безжизненной, словно выполнила свое предназначение и теперь просто ждала, когда ее поглотит пыль веков.

А потом, кто-то выключил свет. Ослепительный золотистый шторм, только что разрывавший реальность на лоскуты, схлопнулся мгновенно, оставив после себя лишь звон в ушах и пляшущие перед глазами черные пятна. Величественный зал Архива, секунду назад сиявший ярче сверхновой, провалился в густую, липкую тьму, которую лишь спустя мучительно долгие секунды начали прорезать тусклые алые сполохи аварийных ламп. Тишина воцарилась такая абсолютная, что я услышал собственное бешеное сердцебиение, колотившее в ребра изнутри, словно испуганная птица в тесной клетке.

Тьма сожрала все величие момента.

Я покачнулся, чувствуя, как мир под ногами норовит провернуться вокруг оси, и едва не загремел на скользкий пол, вовремя упершись рукой в какую-то непонятную конструкцию. Воздух, пропитанный озоном и жженой синтетикой, казался слишком густым, чтобы им дышать, но я жадно хватал его ртом, пытаясь осознать, что мы все еще существуем.

— Мири, докладывай! — мой голос прозвучал натужно, словно я только что пробежал марафон по поверхности планеты с двойной гравитацией. — У нас тут системная ошибка или просто выбило пробки на всей планете?

— Капитан, мои поздравления, мы официально выжали из этого места все соки. — Мири появилась в виде голограммы офисного бухгалтера, с доисторическим калькулятором в руках. — Сфера пуста, как кошелек студента после выходных. Наблюдаю массовый отказ систем обеспечения комплекса. Советую закругляться, пока нас тут не замуровало в темноте на следующие пару тысяч лет.

Кира обмякла в моих руках внезапно, превратившись из сосредоточенного воина в неподъемный груз из плоти и металла. Ее тело навалилось на меня всей своей массой, заставив мои колени предательски подогнуться под тяжестью экзоскелета и ее собственных имплантов. Я едва успел подхватить ее под мышки, не давая голове девушки встретиться с жестким краем гравитационной площадки, которая теперь тоже отключилась.

— Эй, принцесса, только не вздумай сейчас уходить в глубокий ребут! — я осторожно опустил ее на холодные плиты пола, стараясь не задевать поврежденные участки ее костюма.

Она не отвечала. Лицо Киры в тусклом свете аварийных ламп казалось гипсовой маской, неподвижной и пугающе бледной, без единого намека на то фиолетовое сияние, что обычно искрилось под ее кожей. Я судорожно содрал с себя тяжелый шлем «Пустотника-7», отшвыривая его в сторону с гулким лязгом. Спертый, сухой воздух Архива пах пылью веков и чем-то металлическим, но он все равно воспринимался лучше, чем фильтрованная смесь из баллонов.

Дыхание едва угадывалось.

Я схватил ее за плечи, начиная трясти, аккуратно, но настойчиво, словно пытался разбудить старый, заевший проектор. Ее голова безвольно моталась из стороны в сторону, а пальцы, еще минуту назад сжимавшие мои предплечья с силой гидравлического пресса, теперь лежали на камне безжизненными плетями. Паника, до этого момента сидевшая где-то в подкорке, начала холодными щупальцами пробираться к моему горлу.

— Кира! Очнись, слышишь⁈ — я приложил ладонь к ее щеке, надеясь почувствовать хоть какое-то тепло. — Это я, Роджер. Тот самый парень, который вытащил тебя из консервной банки. Ты не можешь просто так выключиться после того, как мы устроили этот грандиозный фейерверк!

Она молчала, затерянная где-то в бесконечных лабиринтах только что загруженного Архива Эмпатии. В полумраке зала ее фигура выглядела хрупкой, почти прозрачной, окруженной густыми тенями, которые, казалось, тянулись к нам из углов, желая поглотить последних свидетелей величия Древних. Я чувствовал себя полным идиотом, сидя на полу заброшенного храма с отключенным суперсолдатом на руках, пока снаружи бесились джунгли и ждали пираты.

— Мири, сканируй ее немедленно! — заорал я в пустоту, зная, что ИИ услышит меня через встроенные динамики скафандра. — Что с ней? Почему она не просыпается?

— Спокойно, Капитан! Не нужно так орать, у меня от твоих децибелов микросхемы вибрируют. Пульс в норме, хоть и замедлен, дыхание стабильное. Ее мозг сейчас напоминает серверную стойку во время DDoS-атаки, там столько новых данных, что логические цепи просто ушли в защитный сон. Она не умерла, она дефрагментируется. — Голос Мири прозвучал с заметной дрожью, которую она безуспешно пыталась скрыть за привычным сарказмом.

Я заметил, как ее голограмма на моем питбое на секунду превратилась в медсестру с огромным шприцем, прежде чем вернуться в стандартный облик миниатюрной брюнетки.

— Сколько это продлится? — я вытер пот со лба, размазывая по лицу копоть и смазку.

— Откуда мне знать? Я ИИ, а не гадалка на кофейной гуще! Представь, что в твой старый плеер закачали всю библиотеку Конгресса вместе с видеоархивами. Ей нужно время, чтобы понять, кто она теперь, Кира или коллективный разум вымершей расы с тяжелой депрессией. Просто жди и надейся, что она не проснется с желанием всех нас аннигилировать.

Я тяжело выдохнул и опустился на пол рядом с девушкой, чувствуя, как усталость наваливается на плечи неподъемной плитой. Все тело ныло от пережитых разрядов, а в голове крутились обрывки тех образов, что успели просочиться в мое сознание во время контакта. Мы сделали это, нашли Архив, активировали его, передали Кире ключи от эмоционального наследия ее предков.

— Только вернись, — прошептал я, касаясь ее руки. — Нам еще галактику спасать, помнишь?

В глубине комплекса что-то глухо ухнуло, и пол под ногами мелко задрожал, посыпав нас пылью с высокого потолка.