Звезданутый Технарь 4

Глава 9 Герой должен быть один!

Посадочная палуба выглядела как съемочная площадка фильма-катастрофы, где режиссер слегка переборщил с пиротехникой. Дымящийся истребитель «Ураган» я кое-как притер к магнитному захвату, чувствуя, как протестующе скрипит каждая заклепка на его корпусе. Правое крыло держалось на честном слове. Системы пищали о десятке критических повреждений, но я их игнорировал. Мы сели. Остальное — лирика.

— Роджер, мне нужна толика твоего внимания, ситуация экстренная, — снова возникла в наушнике Мири.

— Не сейчас, не порти мой момент славы! — отмахнулся я, откидывая фонарь кабины и отстегивая шлем.

В спертый воздух, пропитанный химикатами и горелой проводкой, ворвалась какофония звуков Тортуги-9. Станция жила. Она стонала, скрипела, но продолжала функционировать, а значит, моя маленькая увеселительная прогулка имела смысл. Я выключил питание, и рев двигателей сменился звенящей тишиной в ушах. Перегрузки выжали из меня все соки, оставив вместо пилота мокрую тряпку в воняющем потом комбинезоне.

Пора было выбираться.

Едва я поставил ногу на трап, как толпа, собравшаяся в ангаре, взорвалась ревом. Десятки глоток, привыкших орать пиратские песни и угрозы, теперь скандировали что-то одобрительное. Суровые бородатые мужики в ржавых экзоскелетах и девицы с кибернетическими руками махали мне, вскидывая вверх кулаки и трофейное оружие. Кто-то даже запустил в воздух сигнальную ракету, которая с шипением отскочила от потолка и упала в ящик с ветошью, вызвав локальное возгорание и новую волну веселья.

— Да, я такой, — пробормотал я, пытаясь изобразить героическую улыбку, но вместо нее получилась кривая гримаса усталости.

Спустившись на палубу, я пошатнулся. Комбинезон прилип к телу, будто вторая кожа, а в ботинках хлюпало. Казалось, я потерял пару килограммов исключительно за счет обезвоживания. Ко мне тут же подскочил какой-то здоровяк с лицом, напоминавшим карту астероидных полей, и с энтузиазмом хлопнул меня по плечу. Я чуть не сложился пополам, но устоял, вцепившись в леерное ограждение.

— Ты видел, как он зашел им в хвост? Чистая поэзия! — орал он своему соседу. — Я бы за такой маневр отдал свою лучшую плазменную винтовку!

Толпа расступилась, пропуская вперед фигуру, от которой даже у самых отмороженных корсаров начинали дрожать коленки. Баронесса Уллис шла ко мне медленной, хищной походкой королевы, ступающей по палубе своей личной яхты. Ее малиновые волосы ярко контрастировали с серым металлом дока, а золотой коготь лениво поблескивал, отражая аварийные лампы. Она остановилась в шаге от меня, и ее живой янтарный глаз смерил меня с головы до ног, не скрывая насмешливого любопытства. Красная линза кибер-импланта, казалось, сканировала мой пульс и уровень адреналина.

— Ты псих, Форк, — ее голос звучал как дорогой бархат, в который завернули стальной клинок. — Но ты полезный псих.

Она сделала еще полшага, сокращая дистанцию до неприличной.

— И начинаешь мне нравиться.

В воздухе повисло напряжение. Пираты затихли, ожидая моей реакции. Я чувствовал себя мышью, которую кошка не съела, а решила оставить поиграть на потом. Я открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную наглую остроту, сохранить лицо и, возможно, жизнь, но в этот самый момент в моем наушнике раздался ледяной голос Мири, мгновенно вымораживая остатки триумфа.

— Капитан, закругляйся с автограф-сессией. У меня новости, от которых твоя идиотская ухмылка сползет с лица.

Я замер, пытаясь сохранить невозмутимое выражение, хотя внутри все похолодело. Уллис заметила перемену в моем взгляде и чуть склонила голову набок, ее живой глаз изучающе сузился. Она чуяла обман, как хищник чует кровь за километр. Я заставил себя улыбнуться еще шире.

— Всегда приятно слышать комплименты от красивой женщины, Баронесса, — произнес я, пока Мири продолжала тараторить в ухо.

— Роджер, я отследила вектор отхода последнего Стража! Он не ушел в гиперпрыжок. Он просто… выключил двигатели и ушел в тень. У них тут гнездо, понимаешь? Локальная база!

Мой взгляд метнулся на экран питбоя на запястье. Под прикрытием рукава я активировал тактический дисплей. Мири вывела на него траекторию полета уцелевшего дрона — тонкая пунктирная линия вела вглубь соседнего астероидного поля, усеянного крупными обломками древних кораблей. Линия обрывалась в точке, где не числилось ни одной станции, ни одного известного объекта. Пустота. Идеальное укрытие.

— Они пришли не из ниоткуда, — шептала Мири, ее голос дрожал от смеси ужаса и научного восторга. — Они пришли отсюда. У них передвижной завод. Инкубатор.

На экране моего наручного компьютера появилось изображение, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Среди искореженных остовов линкоров дрейфовала структура, похожая на гигантское осиное гнездо, собранное из черного металла и пульсирующих органических кабелей. Эта махина медленно вращалась, периодически извергая из шлюзов-сот новых, только что собранных Стражей. Отвратительное сочетание высоких технологий и больной биологии. Настоящий кошмар инженера.

Я смотрел на Баронессу, на радостные лица пиратов, на дымящиеся развалины станции, и пьянящее чувство победы испарялось, как лужа на раскаленном асфальте.

Они праздновали выигранную битву. А я только что увидел армию, готовящуюся к войне.

— Роджер, ты меня слышишь? — голос Мири стал жестким, отрезвляющим. — Чертов Инкубатор штампует бронированных ублюдков в промышленных масштабах. Судя по темпам производства, которые я могу рассчитать, они соберут флот, втрое превышающий нынешний. Если мы не уничтожим этот завод, они раздавят Тортугу завтра к обеду. И нас вместе с ней.

Отдых официально закончился, так и не начавшись. Праздник отменялся. Я поднял глаза на Уллис, которая все еще ждала моего ответа, и понял, что сейчас мне придется превратить ее триумф в подготовку к диверсии. И убедить самую опасную женщину в секторе, что ее единственный шанс на выживание — довериться грязному, уставшему мусорщику, который только что угнал и разбил один из ее истребителей.

Баронесса Уллис, заметив мою заминку, прищурила свой кибернетический глаз, и красная линза опасно блеснула. Она чуяла подвох.

— Проблемы, Форк? — спросила она, и в ее голосе пропал бархат, остался только холодный металл.

— Есть разговор, Баронесса, — я кивнул в сторону выхода на станцию. — Не для ушей твоих преданных подданных. Касается нашего общего выживания.

Ее живой глаз окинул меня с ног до головы, потом скользнул по ликующей толпе. Она уловила серьезность в моем тоне. Без лишних слов Уллис развернулась и пошла к шлюзу, ведущему в ее личные апартаменты — святая святых Тортуги. Я поспешил за ней, игнорируя недоуменные взгляды пиратов. Внутри ее командного центра царил порядок, резко контрастирующий с внешним хаосом. Голографические экраны показывали состояние станции, на тактическом столе крутилась модель сектора. Чисто, функционально, смертоносно.

— Говори, — бросила она, опускаясь в кресло, больше похожее на трон.

Я дал отмашку и Мири развернула перед Уллис все, что мы узнали. Пунктир полета последнего дрона. Скрытый в астероидах объект. И, наконец, кошмарное изображение пульсирующего Инкубатора. Баронесса молча смотрела на вращающееся осиное гнездо, и ее лицо превратилось в каменную маску.

— Значит, они не просто варпнулись из ниоткуда, — прошипела она. — Они здесь поселились.

— Именно. И они не остановятся. Судя по скорости производства, завтра они вернутся с армадой, против которой ваши пушки покажутся детскими хлопушками, — я ткнул пальцем в голограмму. — Нужно вырезать опухоль, пока она не дала метастазы. И сделать это нужно сейчас.

— Империя? — она подняла на меня вопросительный взгляд.

— Империя сюда не сунется, — я горько усмехнулся. — Для них Тортуга, просто гнойник на заднице галактики. Они скорее дождутся, пока Пыль вас сожрет, и зачистят остатки. А твои ребята… Они отличные бойцы, когда нужно взять на абордаж торговое судно, но штурмовать гнездо машин-убийц? Они передерутся еще на подлете. Слишком неорганизованны. Хаос против порядка всегда проигрывает.

Она молчала, обдумывая мои слова. Правда была жестокой, но очевидной. Я видел, как в ее янтарном глазу отражается пламя обреченности.

— Значит, я полечу, — сказал я тихо, но твердо. — Один. Незаметно проберусь внутрь и устрою им большой бада-бум прямо в сердце.

Уллис медленно подняла голову. Взгляд ее кибер-глаза сфокусировался на мне. Она видела перед собой не просто наглого мусорщика. Она видела единственное, пусть и безумное, решение.

— Ты прав, Форк, — ее голос звучал ровно. — Ты единственный псих, которому я могу это доверить. Я даю тебе полный доступ к складам. Мой интендант выдаст тебе все, что попросишь. Абсолютно все.

Мири тут же материализовалась рядом в виде сурового прапорщика с планшетом в руках. Ее голограмма мерцала от напряжения. Она уже составила список. Список того, из чего можно собрать маленький персональный армагеддон. Она отправила файл интенданту Баронессы, и через секунду тот отозвался в вокселе Уллис, его голос дрожал от изумления и ужаса перед запрошенными компонентами. Но приказ есть приказ.

Мастерская, которую мне выделили, напоминала личный ад для перфекциониста и рай для такого, как я. Горы запчастей, сварочные аппараты, висящие на проводах лампы и стойкий запах машинного масла. Интендант, одноглазый киборг по имени Грыжа, с недоверием выгрузил на верстак все по списку. Три промышленные батареи от шахтерского бура, несколько военных детонаторов, моток оптоволокна и целая куча мелких механических и электронных деталей. Он смотрел на меня так, будто я собирался приготовить из всего этого завтрак для Ктулху.

— Если эта штука рванет здесь, я лично соберу твои атомы в баночку, и развею над местной звездой, — проворчал он и удалился, качая головой.

— Не волнуйся, Грыжа, все под контролем! — крикнул я ему в спину.

Работа закипела. В первую очередь, я вытащил из кучи тостер «Прожар-мастер 3000» и вскрыл его корпус, как хирург — грудную клетку, извлекая его сердце — чувствительный датчик движения, который должен был сработать, когда я подброшу бомбу к реактору. Мири, уже в образе инженера в защитных очках, выводила на стену трехмерную схему. Я соединял компоненты, переплетая провода, спаивая контакты и щедро укрепляя конструкцию синей изолентой.

— Так, датчик от тостера соединяем с платой детонатора, а ее, в свою очередь, запитываем от батарей, — бормотал я себе под нос. — Мири, рассчитай мощность.

— Оптимальный заряд, семьдесят пять килотонн в тротиловом эквиваленте. Достаточно, чтобы пробить органическую защиту ядра и запустить цепную реакцию в их реакторе, — отчеканила искин. — И достаточно, чтобы разнести половину этого астероидного поля, если ты активируешь бомбу раньше времени. Вероятность самоподрыва при неаккуратной сборке — сорок два процента.

— Отличные шансы! — я ухмыльнулся, приматывая последний детонатор. — Главное, верить в силу инженерной мысли и не чихать с паяльником в руке.

Через два часа на верстаке лежало нечто, напоминающее плод больной любви уборщика и древнего кассетного магнитофона. Уродливое, асимметричное, но смертоносное. Моя маленькая «хлопушка».

— Я пойду с тобой, — раздался за спиной тихий голос.

Я обернулся. В дверях мастерской стояла Кира. Ее фиолетовые глаза горели решимостью, а руки были сжаты в кулаки. Она была одета в свой облегающий костюм, и серебряная нейросеть под кожей едва заметно пульсировала.

— Нет, — отрезал я, даже не раздумывая.

— Мои боевые алгоритмы и физические показатели дают мне больше шансов на успех, — она шагнула вперед. — Я могу пробиться сквозь любую охрану. Я быстрее и сильнее тебя, Роджер. Логика на моей стороне.

— А на моей стороне здравый смысл, принцесса, — я подошел к ней и положил руки ей на плечи. — Та штука, Инкубатор… Он часть сети твоего Отца. Его продолжение. Как только ты приблизишься, он почувствует тебя. Твои импланты, твой код — для него это открытая книга. Он сможет перехватить контроль. Представь, что он заставит тебя сделать. Нет. Ты остаешься на «Страннике», защищать наш единственный путь к отступлению. Это приказ.

Она смотрела на меня долгую секунду. В ее глазах боролись холодная логика машины и что-то новое, человеческое. Упрямство. Беспокойство. Она видела, что я не шучу. Я не просто запрещал, я защищал ее.

— Хорошо, — наконец кивнула она. — Но если ты не вернешься через два часа, я разнесу этот улей по кирпичику. Вместе с тобой внутри. И это не угроза.

— Договорились, — я улыбнулся и отпустил ее. — Два часа. И ни минутой больше.

Она развернулась и ушла, оставив меня наедине с моим творением. Прощание получилось коротким и деловым. Именно таким, каким и должно быть перед подобной вылазкой. Я взял бомбу. Она оказалась тяжелее, чем я думал. Словно сам вес ответственности давил на мои руки.

Путь к ангару, где меня ждал верный «Странник», показался мне вечностью. Пираты расступались, провожая меня молчаливыми, уважительными взглядами. Слухи просочились наружу и я больше не был для них залетным мусорщиком. Я стал их сумасшедшей надеждой. В рубке я натянул на себя старый, потертый, но тысячу раз проверенный скафандр «Пустотник-7». Шлем герметично щелкнул, и мир за пределами визора стал глухим и немного искаженным. Я пристегнул бомбу к бедру с помощью магнитных захватов. Она мешала, неудобно оттопыривала комбинезон и выглядела как чужеродный нарост.

Идеально.

— Мири, готова к тихому полету? — спросил я, садясь в пилотское кресло.

— Системы в режиме «стелс», реактор на минимуме. Мы будем тише, чем совесть политика, — отозвалась она в наушнике. — Только постарайся на этот раз вернуть казенное имущество в целости. Особенно то, в котором сейчас сидишь.

— Постараюсь, — я положил руки на штурвал. — Полетели спасать мир. Опять.

Шлюз «Странника» с шипением выпустил меня в бархатную пустоту. Космос встретил привычным безмолвием, нарушаемым лишь хрипом моего дыхания в динамиках шлема. Наш побитый корвет, управляемый твердой рукой Киры, замер на границе тени гигантского астероида — идеальная точка для начала партизанской вылазки. Впереди, в хитросплетении каменных глыб, таилась цель моего визита. Инженерный ранец, одолженный у Баронессы, недовольно пыхтел, выбрасывая короткие струи плазмы. Штуковина явно видала лучшие дни и управлялась так, словно ее проектировал пьяный орк.

— Кира, прием. Как слышно? — произнес я, скорее для порядка.

— Слышу тебя, Роджер. Визуальный контакт стабилен, — ее голос звучал ровно, но я уловил в нем нотки напряжения. — Держу корабль наготове. Не задерживайся.

— Постараюсь не злоупотреблять гостеприимством, — пробормотал я, направляя ранец к цели. — Мири, веди.

— Курс проложен, капитан. Прямо по курсу — обитель зла и дурного вкуса, — отозвалась искин. — Рекомендую не стучать в парадную дверь. У них там, кажется, не очень любят гостей.

Огромный Инкубатор медленно вырастал из темноты, закрывая собой звезды. Силуэт напоминал кошмарное творение больного энтомолога, скрестившего осу и линкор. Отвратительная громадина, затерянная среди мертвых скал, жила своей жуткой, противоестественной жизнью.

Чем ближе я подлетал, тем отчетливее становились детали. Поверхность Инкубатора тускло поблескивала, покрытая слоем органической слизи, которая переливалась в свете моего шлема, пока я его не отключил. Структура мерно пульсировала, словно гигантское больное сердце. От металлического гнезда тянулись сотни толстых кабелей, до жути похожих на пуповины. Они уходили в полупрозрачные коконы, внутри которых в питательном растворе медленно формировались новые дроны. Их угловатые, бронированные силуэты уже угадывались в мутной жиже.

— Какая мерзость, — не сдержался я. — Архитектурный стиль «биопанк на минималках».

— Анализ показывает высокую концентрацию белковых соединений и регенерирующих нанитов, — деловито сообщила Мири. — По сути, Король Пыли выращивает своих солдат, как фермер — космическую капусту. Только данная капуста умеет стрелять плазмой.

Пришлось сделать крюк, облетая особенно крупный кокон, в котором почти готовый дрон дернул своей металлической клешней. Зрелище вызывало тошноту. Моя задача состояла в том, чтобы устроить этому инкубатору принудительную стерилизацию.

Я нашел то, что искал, узкую щель в обшивке, вероятно, технологический люк или последствие столкновения с астероидом. Размером она едва превосходила мой скафандр. Отключив двигатели ранца, я аккуратно втиснулся внутрь, цепляясь за рваные края металла. Мгновение и чернота космоса сменилась еще более густой темнотой внутренних коридоров. Здесь царила зловещая, давящая тишина, какая бывает только в гробницах.

Немедленно. Выключил. Свет.

— Мири, я внутри. Давай карту, — прошептал я, и голос гулко отозвался в шлеме.

— Переключаюсь на внутренние сканеры. Вижу сеть тоннелей. Очень похоже на муравейник, — ответила искин. — Будь осторожен, Роджер. Энергетические сигнатуры нестабильны. Стены буквально… живые.

Пришлось передвигаться в полной невесомости, мягко отталкиваясь от склизких стен и стараясь не производить ни звука. Каждый толчок сопровождался неприятным хлюпаньем.

Неожиданно впереди мелькнул тусклый огонек. Я замер, вжавшись в какой-то органический нарост, напоминавший гигантский гриб. Мимо, плавно изгибаясь, прополз охранный дрон. Небольшая, юркая тварь, похожая на металлическую многоножку с красным оптическим сенсором. Она методично сканировала пространство, и ее луч прошелся в сантиметре от моего ботинка. Я не дышал. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая похоронный марш.

— Дрон движется по стандартному маршруту патрулирования, — прошептала Мири, когда тварь скрылась за поворотом. — Следующий появится через тридцать семь секунд. У тебя есть окно. Двигайся в левый коридор. Сейчас.

Я оттолкнулся от стены так плавно, как только мог. Путь лежал вглубь этого отвратительного улья, и с каждым метром я все сильнее ощущал себя персонажем дешевого хоррора, который зачем-то разделился с основной группой.

Стены шахты начали вибрировать. Низкий, утробный гул нарастал, проникая сквозь обшивку скафандра и заставляя зубы ныть. Я приближался к сердцу Инкубатора. Коридор расширился, и я выплыл в огромную полость. Зрелище, открывшееся передо мной, заставило забыть о страхе, сменив его ледяным ужасом. Вдоль стен, уходя в бесконечную темноту, висели сотни готовых дронов. Идеальные ряды машин-убийц, подключенных к энергомагистралям, готовых проснуться по первому сигналу. Они просто висели в невесомости, молчаливые и смертоносные.

— Мири, посчитай их, — выдавил я.

— Подсчет не требуется, Роджер, — голос искин звучал необычно серьезно. — Их слишком много.

Биомеханическая структура вокруг пульсировала, перекачивая по светящимся венам-кабелям энергию. Все здесь вызывало глубинное отторжение, первобытный страх перед чем-то чуждым и неправильным. Приходилось пробираться между рядами спящих монстров, чувствуя себя лисой в курятнике, где каждая курица вооружена до зубов. Я направлялся к самому центру данного металлического организма, к источнику его жизни.

Я достиг цели. Центральная шахта представляла собой гигантскую пещеру, в центре которой висело оно. Сердце. Огромное, органическое, размером с мой «Странник», оно медленно пульсировало, окутанное сетью древних металлических конструкций. С каждым ударом по кабелям пробегала волна ярко-алого света, питая весь улей. Отвратительное и в то же время завораживающее зрелище. Эта штуковина перекачивала энергию во все сектора, давая жизнь новым чудовищам.

Это был главный нервный узел.

Идеальная цель для моего маленького подарка.

— Мири, мы на месте. Начинаем операцию «Вивисекция», — прошептал я, отстегивая от бедра свою кустарную бомбу. Уродливое творение из тостера и военных батарей казалось неуместной шуткой на фоне вселенского кошмара. Но именно данной шутке предстояло поставить точку в этой истории.