Звезданутый Технарь 4

Глава 18 Шутка юмора

Кира медленно разомкнула веки. Я же замер, боясь пошевелиться, словно любое неосторожное движение могло спугнуть этот хрупкий момент возвращения из небытия. Раньше ее глаза всегда пульсировали ровным, холодным фиолетовым светом, теперь же этот пугающий цифровой блеск бесследно исчез. На меня смотрели два глубоких, живых океана, в которых вместо строк кода отражалась вся боль и вся красота только что поглощенного ею Архива.

Она вернулась. По-настоящему. Ее первый вздох прозвучал хрипло, надтреснуто, совсем не напоминая безупречную вентиляцию легких киборга. Это оказался звук живого существа, которому внезапно не хватило кислорода в слишком тесном пространстве. Кира судорожно дернулась, ее пальцы впились в ткань моего комбинезона, и из уголков ее глаз выкатились первые крупные капли. Она начала плакать. Сначала беззвучно, лишь вздрагивая всем телом, а затем — навзрыд, выпуская наружу все то, что копилось в ней веками стазиса и холодного машинного существования. Весь этот океан эмпатии, вся эта гигантская лавина чужих чувств теперь искала выход через ее маленькое, едва не сгоревшее тело.

— Тише, тише, принцесса. Все закончилось, — прошептал я, осторожно прижимая ее к себе. — Ты здесь. Мы здесь.

Она уткнулась лицом в мое плечо, и я почувствовал, как горячая влага пропитывает плотную, пахнущую маслом и пылью ткань моего комбинезона. Это ощущалось странно и чертовски непривычно. Еще вчера она могла голыми руками согнуть титановую балку, а сейчас дрожала, как испуганный ребенок в темноте. Я чувствовал себя максимально неловко, как техник, которому вместо ремонта кофеварки поручили калибровку тончайших струн вселенной. Мои руки, привыкшие к тяжелым ключам и грубому металлу, казались мне сейчас слишком огромными и неуклюжими для того, чтобы просто обнять человека.

Слезы продолжали литься потоком. Я судорожно начал шарить по карманам, пытаясь найти хоть что-то подходящее. В голове всплыло воспоминание о том, как Мири вечно ворчала из-за моего привычки забивать карманы всяким хламом. Наконец, мои пальцы нащупали сложенный вчетверо кусок ткани. Я выудил его наружу — это оказался мой запасной платок, который я хранил для особо ответственных случаев, вроде протирки линз шлема или чистки контактов. Он выглядел не слишком презентабельно, со следами старой смазки по краям, но это определенно лучше, чем ничего.

— На, держи, — я протянул ей платок. — Извини, он не первой свежести, но шелка Древних у меня с собой как-то не оказалось.

Кира отстранилась, всхлипывая и пытаясь унять дрожь. Она взяла мой грязный платок тонкими, чуть дрожащими пальцами и прижала его к лицу. Ее взгляд заскользил по залу, и в нем отразилось искреннее изумление. Она смотрела на стены Храма так, словно видела их впервые. Каждая трещина на камне, каждый блик аварийного света теперь обретали для нее новый, почти сакральный смысл.

Мир вокруг нее изменился навсегда. Настройки восприятия сбились к чертям, выкрутив насыщенность и громкость на максимум.

— Роджер… я слышу, — прошептала она, и ее голос вибрировал от избытка чувств. — Я слышу, как гудит камень. Слышу, как капли дождя там, наверху, разбиваются о листья. Это… это слишком громко. Слишком ярко. Цвета… они не просто спектральные данные. Они ранят.

Она попыталась улыбнуться, но губы ее не слушались, складываясь в нелепую, трогательную и очень человеческую гримасу.

— Привыкай, это называется «жизнь», — я усмехнулся, хотя в горле у самого стоял комок. — В ней всегда слишком много шума и слишком мало логики.

— Внимание! Обнаружена активация протокола «Проснись и пой», — голос Мири в моих наушниках прозвучал как ведро ледяной воды, вылитое за шиворот. — Роджер, поздравляю, вы с Кирой только что устроили световое шоу года. Сфера Эмпатии в момент разрядки отправила широковещательный сигнал по всем каналам комплекса. Датчики питбоя фиксируют запредельный уровень шума в недрах Храма. Охранные системы, которые спали здесь последние пятьсот лет, решили, что пора идти проверять билеты.

Я мгновенно подобрался, чувствуя, как азарт выживания вытесняет сентиментальность. Тишина Архива, которая еще минуту назад казалась нам убежищем, теперь наполнилась далеким, нарастающим гулом. Храм просыпался, и он явно не собирался угощать нас чаем с печеньем за то, что мы выкачали всю его энергию.

— Мири, конкретнее! Сколько у нас времени до того, как нас начнут дезинфицировать? — я вскинул свой разряженный бластер, хотя толку от него сейчас было не больше, чем от детской рогатки.

— У тебя примерно три минуты, если ты побежишь как чемпион галактики, и около тридцати секунд, если решишь продолжить свои философские беседы, — искин на моем запястье сменила образ на крошечного сержанта в камуфляже, который яростно указывал на выход. — Сектор безопасности семь-ноль вскрыт. Големы на подходах. И поверь, Роджер, у них нет настроек для объятий.

Я посмотрел на свои ботинки, покрытые толстым слоем липкой грязи и органических остатков той твари, которую мы прикончили у входа. Весь этот величественный зал, полный голограмм и древнего пафоса, теперь казался мне просто очередной западней, из которой нужно было срочно уносить ноги. Я попытался подняться, но затекшие ноги отозвались резкой болью, заставив меня невольно крякнуть.

— Проклятье, — проворчал я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Посмотри на мои ботинки, Кира. Я притащил в этот стерильный рай столько грязи, что Древние, наверное, в гробах переворачиваются. Никакого уважения к вечности.

Кира вдруг тихо рассмеялась. Она вытерла последние слезы моим засаленным платком и посмотрела на меня с таким выражением лица, которого я никогда раньше у нее не видел. В ее взгляде прорезался острый, колючий юмор, который обычно был прерогативой Мири.

— Не переживай так, Роджер, — произнесла она, легко поднимаясь на ноги. — Твои грязные ботинки просто идеально подходят к твоему амплуа профессионального межзвездного бродяги. Было бы странно увидеть тебя здесь в чистых лакированных туфлях.

Я едва не уронил бластер от неожиданности. Мои брови взлетели куда-то в район затылка, а челюсть непроизвольно отвисла. Это был удар ниже пояса, причем нанесенный с такой филигранной точностью, которой позавидовал бы лучший дуэлянт империи. Она не просто ответила на шутку — она использовала иронию, причем сделала это так естественно, словно занималась этим всю свою долгую и не совсем живую жизнь.

— Ого! У кого-то прорезался голос? — я наконец обрел дар речи. — Посмотрите-ка на нее! Три минуты как человек, а уже критикует мой гардероб. Мири, ты слышала? Кажется, у тебя появился серьезный конкурент в отделе язвительных замечаний.

— Я все слышу, Капитан! И я официально заявляю, что горжусь своей ученицей, — Мири в моем питбое довольно хихикнула. — Но если вы сейчас не начнете двигать своими «профессиональными бродяжьими» ногами к выходу, ваши ботинки станут частью интерьера этого Храма навсегда. Пятьдесят секунд до первого контакта!

Я схватил Киру за руку, чувствуя, как ее пальцы уверенно переплетаются с моими. В глубине коридора, ведущего к выходу, вспыхнул первый багровый луч сканера. Звук приближающихся тяжелых шагов стал отчетливым, заставляя мелкие камешки на полу подпрыгивать в такт ритму древней погони.

Мы рванули в темноту коридора, оставляя позади Сферу Эмпатии и пыльный покой Архива. Торжественная тишина Архива, еще минуту назад казавшаяся незыблемой, разлетелась вдребезги под натиском нарастающего гула. Пол под моими сапогами превратился в безумную виброплатформу, решившую вытрясти из меня остатки оптимизма и завтрака. Плиты, веками хранившие покой Древних, теперь ходили ходуном, издавая утробный скрежет трущегося камня. Звук напоминал жалобу старого лифта, в который запихнули целое стадо испуганных слонов, и этот аккомпанемент не предвещал ничего хорошего для двух нарушителей границ.

Мы влипли по самые уши. Древние изваяния, застывшие в глубоких нишах вдоль стен центрального зала, начали свое медленное и пугающее пробуждение. Каменные воины, высотой в два человеческих роста, с хрустом отлеплялись от постаментов, стряхивая с себя пыль тысячелетий. Каждое их движение сопровождалось низкочастотным гулом, от которого мои внутренности вибрировали в такт какому-то жуткому похоронному маршу. Пыль поднималась в воздух плотными серыми клубами, превращая величественный зал в декорации к бюджетному фильму ужасов.

— Роджер, кажется, мы только что активировали режим «Хардкор» без предварительного обучения, — голос Мири в наушнике дрогнул от статических помех. — Это охранные големы серии «Цитадель». Вероятность того, что они хотят пожать тебе руку, составляет ноль целых, ноль десятых процента.

В пустых глазницах каменных гигантов внезапно вспыхнуло багровое пламя. Этот свет не имел ничего общего с привычными нам светодиодами — он казался густым, пульсирующим и бесконечно злым. Големы медленно переставляли свои массивные колонноподобные ноги, перекрывая единственный проход, ведущий к спасительным джунглям. Каменные пальцы сжимались в кулаки размером с мою голову, а воздух вокруг них начал заметно искажаться, словно над раскаленным асфальтом в пустыне.

— Ну, хотя бы глазки у них красивые, — выдавил я из себя, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под скафандром.

Я мгновенно выхватил свой верный бластер и, не тратя времени на прицеливание, всадил три заряда в грудь ближайшего каменного урода. Ярко-синие сгустки плазмы с шипением врезались в серую поверхность, но вместо того, чтобы прожечь дыру, они просто расплылись по камню безобидными кляксами. Энергетический заряд оставил лишь небольшое пятно копоти, которое голем даже не заметил, продолжая свое неумолимое движение в нашу сторону. Мое лучшее оружие сейчас выглядело не эффективнее детской лазерной указки.

Бесполезный кусок пластика.

— Мири, у нас проблемы! Моя пушка для них, как легкий массаж! Есть идеи, кроме того, чтобы начать молиться всем богам космоса сразу? — я отступил на шаг, чувствуя, как пол под ногами продолжает вибрировать от шагов стражей.

— Роджер, обычная плазма не пробьет композит Древних, усиленный гравитационным полем, — донеслось из питбоя. — Это все равно что пытаться проткнуть алмаз зубочисткой. Нам нужно либо что-то потяжелее, либо чудо. И я очень советую поторопиться, потому что ближайший «каменный гость» уже приготовил для нас гравитационную воронку.

Каменные великаны неумолимо сокращали дистанцию, их тяжелые шаги заставляли воздух дрожать. Гравитационные искажения вокруг них становились все сильнее, я видел, как мелкие камни и обломки инструментов начинают медленно парить над полом, затягиваясь в невидимые воронки. Выход из зала оказался почти полностью заблокирован двумя стражами, которые стояли плечом к плечу, напоминая непреступную крепостную стену.

Нам нужен план, и очень быстро.

— Мири, сканируй их на предмет уязвимостей! — скомандовал я, пятясь назад и увлекая Киру за собой. — Должен же у этой каменной чешуи быть хоть какой-то стык или зазоры в полях!

— Ищу, Роджер! Но учти, Древние строили на века. Гравитационные ядра защищены слоями армированного камня. Единственное слабое место, это частота вибрации. Если мы сможем создать резонанс на частоте их ядер, поля на мгновение схлопнутся. Но у нас нет подходящего оборудования, если ты только не решил использовать свой мультитул как ультразвуковую пушку.

Я посмотрел на свой мультитул, затем на Киру, затем на приближающихся големов. В голове начали складываться кусочки безумной мозаики. Если мы не можем пробить их силой, нам придется использовать их собственную энергию против них самих.

— Кира, ты сможешь сгенерировать точечный импульс Эгиды? — я посмотрел ей прямо в глаза. — Не на полную мощность, а коротким всплеском?

— Я… я попробую, Роджер. Но после Архива мои системы нестабильны. Я не могу гарантировать точность, — она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь совладать с новыми ощущениями.

— Точность нам не нужна, нам нужен хаос! — я начал лихорадочно перенастраивать свой бластер, вскрывая заднюю панель прямо на ходу. — Если я закорочу батарею и примотаю ее к твоему Ключу через этот гребаный мультитул, мы получим чертовски нестабильную гравитационную гранату.

— Роджер, это самоубийство! Вероятность взрыва у тебя в руках, девяносто процентов! Твой бластер превратится в маленькую черную дыру раньше, чем ты успеешь сказать «ой»!

— Значит, я скажу «ой» очень быстро! — я уже вовсю обматывал детали синей изолентой, создавая конструкцию, которая заставила бы любого инженера империи упасть в обморок от ужаса. — Кира, готовься! Когда я дам команду, бей импульсом прямо в эту кучу хлама!

Големы были уже в нескольких метрах. Один из них замахнулся массивной рукой, и я почувствовал, как гравитационное поле начало тянуть меня вперед, прямо под этот каменный молот. Время словно замедлилось. Я видел каждую трещинку на поверхности камня, чувствовал запах озона и горелой проводки своего импровизированного устройства.

Это будет либо самый великий триумф, либо самая нелепая смерть.

— Сейчас! — заорал я, протягивая руку с «гранатой» в сторону стражей.

Кира вскинула руку, и Ключ Защитника вспыхнул ослепительным фиолетовым светом. Энергия ударила в мою самоделку, вызывая каскадный резонанс. Пространство между нами и големами на мгновение подернулось рябью, как поверхность воды, в которую бросили булыжник. Раздался оглушительный треск, напоминающий разрыв ткани реальности, и гравитационные поля стражей столкнулись с нашим кустарным импульсом.

Произошло то, на что я надеялся — возникла цепная реакция.

Ядра големов, не рассчитанные на такие грубые помехи, начали издавать визжащий звук. Красные огни в их глазах замерцали и погасли. Огромные каменные туши на мгновение замерли, потеряв опору в пространстве, и начали заваливаться назад, круша все на своем пути. Мощный толчок отбросил нас с Кирой к дальней стене, выбивая воздух из легких, но я видел, как между двумя упавшими гигантами образовался узкий проход.

— Бежим! Пока они не перезагрузились! — я вскочил на ноги, хватая Киру за руку.

Мы рванули вперед, перепрыгивая через обломки колонн и уворачиваясь от медленно двигающихся конечностей поверженных стражей. Позади нас Архив продолжал содрогаться, словно древний механизм пытался переварить нанесенный ему ущерб. Впереди уже забрезжил тусклый зеленый свет джунглей, обещающий свободу, которая еще минуту назад казалась несбыточной мечтой.

— Ноги, Кира! Переставляй ноги, или мы станем частью этого шикарного перламутрового пола! — заорал я, уворачиваясь от куска карниза размером с мой «Странник».

Она бежала рядом, но ее взгляд все еще блуждал где-то в глубинах только что скачанной памяти. Губы девушки шевелились, беззвучно произнося имена, которые превратились в пыль тысячи лет назад. Каменные големы за нашими спинами крушили колонны с грацией пьяных экскаваторов, и каждый удар заставлял воздух резонировать, выбивая из меня остатки самообладания.

— Система Эгида… она просит подтверждения личности, — прошептала Кира, едва не споткнувшись о обломок плиты.

— Да подтверждай хоть теорему Ферма, только не останавливайся! — я рванул ее на себя, когда в паре сантиметров от нас пронеслась каменная длань стража.

Впереди разверзлась бездонная пасть провала — пол в коридоре просто исчез, не выдержав веса пробудившихся исполинов. Гладкий металл плит под ногами превратился в каток. Я притормозил на самом краю, чувствуя, как подошвы скользят к бездне, из которой тянуло холодом и запахом застоявшегося электричества. Прыжок предстоял такой, что любой олимпийский чемпион предпочел бы сразу уволиться и уйти в монастырь.

Нужно прыгать. Сейчас.

— Роджер, учти, если мы не долетим, я удалю твою коллекцию ретро-видео из памяти питбоя перед самым столкновением!

— Мотивация, мое второе имя! — выдохнул я и толкнул Киру вперед, прыгая следом.

Время замерло, как в плохом кино про супергероев, когда бюджет на спецэффекты внезапно закончился. Я видел каждую трещинку на противоположной стороне пропасти, чувствовал, как инерция тянет меня вниз, в объятия гравитационной ловушки Древних. Мои пальцы впились в край платформы с таким отчаянием, что я едва не вырвал кусок композита вместе с мясом. Кира, благодаря своей нечеловеческой реакции, приземлилась кошачьим прыжком и тут же схватила меня за шиворот, затаскивая на твердую поверхность.

— Спасибо, принцесса, — я перевел дух, чувствуя, как сердце выстукивает чечетку о ребра.

— Не за что, бродяга. Твои шутки становятся менее смешными в условиях свободного падения, — она слабо улыбнулась, и эта искра жизни в ее глазах стоила всех пережитых ужасов.

Мы ломанулись в узкий боковой переход, где стены сжимались так плотно, что даже големам пришлось бы сесть на диету ради преследования. Гул погони превратился в глухую вибрацию где-то за стенами. Я уже начал надеяться на легкую прогулку к выходу, но этот Храм явно имел на нас другие планы, подкидывая новые сюрпризы за каждым поворотом. Внезапно из тени впереди вынырнула рыжая молния, заставив меня вскинуть разряженный бластер.

— Стой, Роджер! Это же наш оранжевый камикадзе! — Кира преградила мне путь рукой.

На пути стоял Счастливчик. Наш пушистый проводник не сбежал к своим соплеменникам за добавкой сырных шариков, а торчал прямо посреди опасной зоны с видом заправского спецназовца. В его лапках, которые раньше только и знали, что воровать мои инструменты, теперь красовались светящиеся фрукты из джунглей. Зверек воинственно распушил хвост и издал серию пронзительных щелчков, указывая на приближающиеся тени каменных гигантов в конце коридора.

— Счастливчик, парень, ты либо самый храбрый лемур в галактике, либо у тебя совсем нет инстинкта самосохранения! — я опустил оружие, чувствуя прилив странной гордости за этого воришку.

— Урр-кхрр-клик! — зверек подпрыгнул и со всей силы швырнул фрукт в сторону показавшегося голема.

Плод врезался в каменную голову стража и взорвался снопом ослепительных искр, похожих на магниевую вспышку старой фотокамеры. Гигант, чьи сенсоры были настроены на поиск тепловых сигнатур и движения, на мгновение ослеп, хаотично размахивая руками. Счастливчик не унимался, забрасывая врагов своей «органической артиллерией» с точностью профессионального питчера. Один из стражей, пытаясь увернуться от очередной световой бомбы, зацепил плечом колонну и с грохотом рухнул, перегородив проход своим же товарищам.

— Тактика «Эвоков», работает безотказно! — я не удержался от восторженного крика.

— Бежим, пока они не сообразили, что их побеждает еда! — Кира подхватила Счастливчика на руки, и мы рванули мимо барахтающегося каменного завала.

Маленький герой довольно урчал, прижимаясь к фиолетовой коже моей спутницы, словно это была самая обычная прогулка по лесу, а не побег из взбесившегося музея. Мы пролетели мимо растерянных стражей, чьи багровые глаза теперь бестолково метались по стенам, ослепленные соком фруктов. Счастливчик продолжал выплевывать ругательства на своем языке, явно насмехаясь над неуклюжестью древних машин, которые не могли поймать даже тень.

— Спасибо, Счастливчик! С меня пожизненная подписка на сырные закуски! — я на бегу почесал зверька за ухом.

Впереди забрезжил свет, настоящий, живой свет пасмурного дня на дикой планете. Свежий воздух, пахнущий сыростью и гнилой листвой, ворвался в мои легкие, вытесняя застоявшуюся пыль веков. Мы выскочили из массивных врат, которые за нашими спинами начали медленно сходиться, отрезая Храм от внешнего мира.

— Мы сделали это, Кира. Мы выбрались, — я посмотрел на нее, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает мышцы.

Она стояла рядом, не пытаясь укрыться от дождя. Вода стекала по ее лицу, смешиваясь с остатками слез, и в этом моменте было столько жизни, что я невольно залюбовался. Ее нейросеть больше не светилась яростным серебром, она пульсировала мягко, в такт дыханию планеты. Мы стояли посреди бушующей стихии, два крошечных существа, которые только что украли у вечности ее самые сокровенные тайны.

Дождь усиливался.

— Это только начало, Роджер. Архив Эмпатии… он изменил все, — она протянула руку, ловя ладонью тяжелые капли.

Счастливчик спрыгнул на землю и, издав прощальный свист, растворился в густых зарослях папоротника. Я проводил его взглядом, понимая, что в этой вселенной дружбу можно купить за горсть сырных шариков, а преданность — за искреннее желание починить старый влагоуловитель. Мы двинулись к нашему кораблю, хлюпая по грязи, которая теперь казалась самой прекрасной поверхностью в мире. Путь назад обещал быть мокрым и скользким.

— Мири, грей двигатели! Мы идем домой, и нам очень нужно, чтобы ты не ворчала ближайшие полчаса!