7 дней до катастрофы

Глава 9 16.06.1941 полдень полный разбирательств. Часть 1

— И да, по телефону важные дела не обсуждай. Немцы, оказывается, ещё с 39-го года прослушивают всю телефонную сеть Белоруссии, — под конец огорошил своего собеседника Павлов, некогда, ещё будучи пенсионером Григорьевым, обнаруживший сей «занимательный» факт опять же на просторах интернета. И хоть верить всему, что там было размещено, уж точно не следовало, в этом вопросе он решил перестраховаться. — Так что пользуйся лишь курьерами или, в крайнем случае, телетайпом. Но всё, что не имеет особого значения, продолжай обсуждать по телефону, чтобы никто не насторожился раньше времени. А то если ты вдруг резко вовсе прекратишь пользоваться им, это может вызвать слишком нездоровый интерес, что у немцев, что у ряда наших товарищей, любящих следить за всеми остальными, да подслушивать чужие разговоры.

— А раньше ты не мог предупредить меня об этом? — поджав губы, поинтересовался первый секретарь уже собирающийся покинуть вездеход, в котором он проговорил с командующим округа свыше трёх часов без перерыва, обсуждая те или иные моменты их будущего сотрудничества и взаимоподдержки.

— Раньше и сам не был в курсе такого откровенного провала наркомата связи и НКВД. Так что мы и тут с тобой в одной лодке, — развёл руками Дмитрий Григорьевич. — Я ведь тоже много чего по телефону обсуждал до последнего времени. Теперь вот гадаю, насколько сильно это нам аукнется с началом боевых действий.

На этом встреча двух самых больших начальников БССР подошла к концу, и каждый из них отправился дальше решать гору возникших у них новых неотложных дел. Пантелеймон Кондратьевич — обратно в Дом правительства, а Дмитрий Григорьевич — в штаб округа.

Ночью Павлов размышлял не только о том, как принудить к сотрудничеству Пономаренко, но и о том, как с максимальной выгодой использовать факт свершившейся авиационной катастрофы. Всё же то множество проблем, что с первого взгляда стояли перед ним непреодолимой стеной, одновременно создавали немало возможностей, которые требовалось лишь рассмотреть, да поставить себе на службу. Теперь наставало время начинать претворять это дело в жизнь.

— Ну что скажешь, товарищ майор государственной безопасности? — После приезда в штаб, Павлов вызвал к себе ряд своих подчинённых, а пока назначенное им время встречи не наступило, быстро подготовил несколько черновиков будущих рапортов, да постарался разобраться с накопившимися документами, требующими его визирования. И вот настало время непростой беседы, которую командующий ЗОВО начал с обращения к главе контрразведки округа. — Каковы первоначальные выводы по поводу вчерашней катастрофы?

— Кхм, — прочистив горло, начальник 3-го отдела штаба кинул быстрый взгляд на находящихся тут же авиаторов и «строителей», причину присутствия которых не понимал, отчего едва заметно поморщился, но, тем не менее, начал свой доклад. — Следствие, конечно, только началось. И немалый объём информации ещё требует тщательной проверки. Но предварительные данные таковы, что авария стала результатом случайного совпадения целого ряда негативных факторов. Ни пилоты разбившегося немецкого самолёта не могли знать, что именно в этот день на аэродроме соберётся высший командный состав округа. Ни пилот нашего истребителя, не мог видеть, что уже во время его взлёта в небе неожиданно появится заходящий на посадку самолёт.

— То есть, виновных, по вашему мнению, нет? — на всякий случай уточнил Дмитрий Григорьевич.

— На сегодняшний день пока нет, товарищ генерал армии, — слегка помотал головой Павел Георгиевич Бегма.

— А вот товарищ Сталин с вами не согласен, товарищ майор госбезопасности, — пойдя сразу с джокера, очень так спокойно произнёс в ответ Павлов, не забывая при этом бурить своего собеседника тяжёлым взглядом. — Товарищ Сталин очень мудро и прозорливо считает, что у каждой ошибки есть имя и фамилия. С каковым его высказыванием я солидарен на все сто процентов. Может, просто плохо искали?

— Кхм. Как я только что сказал, следствие лишь началось, и большой объём информации до сих пор досконально не изучен. А потому, конечно же, будем работать и искать вплоть до получения нужного результата! — с трудом сдержавшись от того, чтобы предпринять попытку расстегнуть пуговицу резко ставшего слишком уж тугим воротника, майор ГБ постарался убедить хозяина кабинета, что он ни в коем разе не собирается противоречить мнению аж самого товарища Сталина. Но что-то командующему ЗОВО подсказывало, что результат будет именно такой, какой нужен партии! И никак иначе!

— Ага. Главное при этом не выйти на самих себя. Так? — откинувшись на спинку своего кресла, хмыкнул Павлов.

— Что вы имеете в виду, товарищ генерал армии? Я не совсем понимаю, — нахмурился начальник контрразведки округа.

— Я имею в виду то, что у нас тут имеет место быть системная ошибка, приведшая к печальному итогу. Вот с причинами её возникновения и надо разбираться в меру сил и возможностей. Пусть мы своей властью, к примеру, не можем взять и перекрыть пролёт иностранных самолётов по утверждённому международному авиационному маршруту, в то же самое время никто не мешает нам устранить вторую причину произошедшей катастрофы. Во избежание повторения чего-либо подобного вновь. Как вы уже можете догадаться, я говорю о передислокации наших истребительных авиаполков на другие аэродромы, — под конец Дмитрий Григорьевич уточнил для всех собравшихся в его кабинете, что же он имел в виду.

— Так, товарищ генерал армии, а куда же я их дену? — мигом отреагировал доселе тихо сидевший и внимательно слушавший, что скажут, генерал-майор авиации Копец, у которого от обилия сыплющихся на него со всех сторон шишек уже вся голова должна была представлять собой одну сплошную опухоль. В переносном плане, конечно. — Сами ведь знаете, что у нас в округе с аэродромами творится!

А творился в Западном особом военном округе, впрочем, как и в соседних, сущий кошмар. Мало того, что в начале весны в больших верхах решили, что по всей территории СССР требуется построить 254 новых военных аэродрома, 61 из которых обязаны были появиться в ЗОВО, так ещё и почти все существующие «приговорили» к реновации.

Так из 62 основных и 151 оперативного аэродрома ВВС РККА в БССР, авиаторам для «передержки» сохранили лишь 11 и 42 штуки соответственно. Со всех остальных же их попросили споро удалиться и возвращаться обратно не ранее сентября-октября. А где-то и не раньше ноября-декабря.

С одной стороны, это было менее четверти от изначального количества, отчего подобное уплотнение со стороны выглядело излишне жёстким.

С другой же стороны, даже с учётом тех 13 новых истребительных и штурмовых полков, что должны были появиться в строю в июне-июле текущего года, 53 аэродромов должно было хватить на всех с лихвой. Ещё и парочка пустующих остались бы.

Но это всё в теории.

На практике же полки, будучи выпнутыми с родных аэродромов, вынужденно искали местно преткновения недалеко от расположения штаба своей дивизии, который в свою очередь ориентировался на конкретный район авиационного базирования или сокращённо РАБ со всеми его управлениями авиабаз, гарнизонами, ротами связи, множеством БАО и аэродромно-технических рот, не говоря уже о складах и мастерских. Нельзя было просто взять и перелететь в чужой район авиационного базирования, так как никакого снабжения или же обслуживания в подобном случае предоставлено быть не могло. Во всяком случае, не могло быть предоставлено достаточно оперативно. Что и можно было воочию наблюдать в том же Лошице днём ранее.

К тому же вопрос наличия нескольких запасных площадок являлся для авиаторов жизненно-важным. Мало того, что это позволяло рассредоточить технику и тем самым способствовало избеганию уничтожения всех самолётов того или иного авиаполка на земле всего парой-тройкой вражеских налётов, как это произошло в истории известной «обновлённому» Павлову. Так ещё вдобавок с изрытого множеством воронок от разорвавшихся авиабомб лётного поля осуществлять вылеты становилось невозможно. А бомбовые удары по ВПП как раз являлись одним из основных приёмов борьбы с авиацией противника. С теми же англичанами немцы пытались проделать нечто подобное в 1940 году. Но силёнок чуть-чуть не хватило.

И вот тут уже начинались те самые мелочи, в которых скрывался Дьявол.

Так в результате начатой массовой стройки некоторые дивизии полностью лишались всех своих основных аэродромов, отчего их полки были вынуждены куковать на тех оперативных площадках, что оставались не затронутыми строительным бумом.

При этом следовало понимать, что оперативный аэродром старого формата, построенный до утверждения в 1940 году новых норм к взлётно-посадочным полосам, зачастую представлял собой относительно ровное поле размером максимум 900×900 метров, где не имелось ровным счётом ничего для корректной эксплуатации авиационной техники и жизни людей.

Ни жилья, кроме вырытых наскоро землянок или же палаток. Ни удобств, за исключением выкопанной в земле ямы для отправления естественных потребностей. Ни складов — всё располагалось под небом или в лучшем случае под сенью деревьев близлежащего лесочка, если таковой имелся. Ни ёмкостей под топливо, которых из 800 штук, заказанных специально для оперативных аэродромов вообще всех военных округов, к июню изготовили около полусотни. Ни мало-мальски должных обслуживающих мощностей — выходило забирать с собой только то, что имело колёса и могло быть переправлено своим ходом.

Питьевую воду и ту приходилось возить в бидонах из ближайших деревень!

Вдобавок, из всех сохранившихся 42 оперативных аэродромов лишь полдюжины имели телефонную связь со штабами своих дивизий, которые в свою очередь как раз со своих постоянных мест базирования никуда не перемещались.

Про радиосвязь же, с которой в ВВС КА творился откровенный ужас и кошмар, хотелось просто промолчать!

Единственной же 43-ей истребительной авиадивизии округа в этом плане «повезло» особо. Её самолёты «выгнали» отовсюду — вообще со всех её «родных» аэродромов, в результате чего два её полка — 160-й со 162-ым, и оказались временно в Лошице, как щенки на передержке, пока в штабе ВВС ЗОВО решали, куда же их приткнуть. Что, среди прочего, и привело к катастрофе.

И, судя по словам командующего авиацией округа, окончательного решения по этим двум полкам пока ещё не было принято.

— А вот это очень правильный вопрос! — ткнул в его сторону пальцем Павлов. — Потому вот тебе мой приказ, — достав из ящика стола недавно написанный им документ, Дмитрий Григорьевич продвинул тот Копецу. — Насколько я помню, аэродромы у всей 43 дивизии забрали всего-то пару дней как.

— Да. В конце прошлой недели как раз перелетали на новые места, — оторвавшись от чтения текста приказа, тут же подтвердил Иван Иванович.

— Вот пусть назад на свои аэродромы пока и возвращаются. Я, как командующий округом, сдвигаю начало всех работ на тех аэродромах вплоть до ввода в строй никак не меньшего числа новых или же иных ныне реконструируемых, — одним росчерком пера вернул он в работу сразу 4 основных аэродрома. — Мы ведь там, надеюсь, не успели много чего сотворить? — и лишь после предъявления уже принятого им решения уточнил у присутствующих на совещании «строителей» статус работ. — Всё же, учитывая то, с каким безумным скрипом идут работы на прочих подобных объектах, мне даже как-то не верится, что там начали делать хоть что-то.

И говорить так ему было с чего. Катастрофическая нехватка рабочих рук, строительных материалов, обычной и специализированной техники самым пагубным образом сказывались на сроках исполнения работ.

В приграничных округах параллельно велось строительство столь огромного количества объектов, да к тому же службами и управлениям совершенно разного ведомственного подчинения, что неразбериха в строительной отрасли БССР творилась страшнейшая.

Пока одни цементные заводы с карьерами работали в 3 смены и даже так не успевали поставлять требуемые объёмы продукции, прочие подобные предприятия простаивали без дела из-за отсутствия необходимых согласований между ведомствами. Что в итоге приводило к вечному дефициту всего и везде на фоне… повсеместной безработицы.

— Не успели, товарищ генерал армии, — поднявшись со своего места, не сильно-то радостно отрапортовал капитан государственно безопасности Баламутов — начальник строительного управления округа, выступавший этаким связным звеном между армией и НКВД, силами строительных батальонов которого и должно было вестись это строительство. — Должны были начать работы ещё 15-го числа, но контингент, приговорённый к исправительно-трудовым работам, на места всё ещё не прибыл. Местных-то сидельцев мы уже давным-давно всех выгребли подчистую. Теперь вот ожидаем прибытия заключённых из России.

Наверное, при этом никто не удивился бы, узнай они, что работы на указанных аэродромах не начнутся даже к началу войны. Так они и простоят пустыми, пока туда не начнут слетаться жалкие остатки разгромленных авиаполков.

Только знать это совершенно точно не мог никто из присутствующих. В том числе и Павлов, обладавший определённым объемом лишь самой общей информации о грядущем и уж точно вовсе не знакомый с сотнями миллионов тех или иных деталей, что складывались в окружающую его ныне действительность.

— А наши там нигде не участвуют? — кивнув «чекисту-строителю» и махнув тому рукой, чтобы тот садился, уточнил генерал армии у начальника военно-строительного управления — военинженера 1-го ранга Дворкина, что «рулил» армейскими стройбатами и инженерными полками не занятыми на возведении оборонительных укреплений.

— Нет, товарищ генерал армии, — сверившись со списком указанных в приказе Павлова аэродромов и споро порывшись в своих рабочих бумагах, ответил он спустя минуту. — У нас и сил-то на ведение новых строек нет никаких. Уже половину запасников, которых призывали на двухмесячные военные сборы в апреле и направляли в стройбаты, пришлось отпустить по домам. И время сборов подошло к концу, да и… роптал народ много.

— Хмф! Роптал! — то ли фыркнул, то ли горько усмехнулся Павлов, прекрасно поняв, о чём именно так обтекаемо и немногословно говорит Дворкин. — Я бы на их месте тоже… роптал, — не сумев подобрать правильного слова, сыграл он той интонацией, которой было произнесено последнее слово. — Как там, кстати, движется расследование хищений и злоупотреблений при реконструкции аэродрома в Барановичах? — тут же уточнил командующий у своего главного контрразведчика, вынужденного заниматься ещё и борьбой на данном фронте.

Конкретно этот аэродром, как и ещё несколько площадок, начали переделывать и расширять ещё в прошлом году. Однако процесс изрядно затянулся по времени. И вот, наконец, случилось счастье. В первый день июня его вновь ввели в строй, собираясь сделать центральным местом базирования для новой 60-ой истребительной авиадивизии, окончательное формирование которой тормозилось лишь отсутствием техники, тогда как все структуры управления и даже пилоты уже сидели на низком старте.

Плюс там уже вовсю обживался один из двух отдельных разведывательных авиаполков ЗОВО, поскольку именно неподалёку от Барановичей был построен многоэтажный подземный бункер запасного командного пункта штаба округа.

Вот указанные авиаторы и должны были обеспечивать самое высокое военное начальство, как свежей разведывательной информацией, так и защитой от вражеских бомбардировщиков.

Но сколько же грязи вскрылось, когда на него в марте месяце заявилась ревизионная комиссия в лице заместителя Копца и собственно начальника контрразведки округа.

— Трое уже осуждены. По остальным фигурантам пока что идёт следствие, — на память ответил майор ГБ практически мгновенно.

— Трое — это те, кто отгрохал себе дачи, которым и царские генералы могли бы позавидовать? — уточнил Дмитрий Григорьевич, в памяти которого всплыли некоторые частные моменты данного дела.

— Они самые, — тут же подтвердил Бегма.

В будущем бывшему пенсионеру Григорьеву часто приходилось слышать фразу — «Сталина на них нет!». Так вот, попав в шкуру Павлова, знавшего на сотни порядков больше простого советского обывателя, он мог смело говорить, что Сталина и сейчас на всех, кого надо, катастрофически недоставало.

Сколько за последние 10 лет набралось репрессированных, посаженных в тюрьмы или отправленных в лагеря! Сколько было вовсе приговорённых к смертной казни! Но даже это всё не смогло искоренить главную беду человечества — беспредел полагающих себя неприкосновенными и неподсудными начальников всех мастей.

Ведь среди тех осужденных на разные сроки отбытия наказания или же расстрелянных немалую долю составляли именно что проворовавшиеся в край чиновники, директора заводов, руководители всевозможных баз и высокопоставленные военные. О чём после «развенчания культа личности Сталина» большую часть информации постарались замазать, скрыть или вовсе изъять, дабы многократно увеличить количество безвинно наказанных, которых, справедливости ради следовало отметить, тоже хватало в избытке. Всё же многие власть имущие подобным образом — через подведение человека под статью, сводили свои личные счёты, либо же освобождали пути построения карьеры для своих родных, близких, друзей. А уж сколько квартир с домами поменяли своих жильцов именно таким способом! Просто жуть!

Только вот нередко выходило так, что на место одних осужденных воров зачастую приходили точно такие же, только более наглые, самоуверенные и, конечно же всё ещё голодные, которые сходу начинали искать, как бы сделать свою личную жизнь максимально комфортной и сытой за чужой счёт.

А уж когда речь заходила о строительных организациях, что могли распоряжаться огромным количеством дефицитных в СССР строительных материалов, у многих вовсе срывало все клапана, включая даже аварийные.

Не обошла эта беда и 449-й строительный батальон как раз работавший в Барановичах. Выделяемый на строительство аэродрома цемент, кирпич, лес кругляк и пиломатериалы исчезали целыми железнодорожными составами, так сказать, в пути. С заводов или лесопилок материал уходил, а в работу так и не поступал по причине непоставки. Отчего лишь на один этот аэродром в итоге ушло почти 25 миллионов рублей, тогда как на весь 1941 год на строительные работы по всем армейским аэродромам суммарно отрядили всего 150 миллионов рублей. Что называется, прочувствуйте масштаб свершившихся хищений!

Про снабжение же бойцов батальона всеми необходимыми видами довольствия хотелось просто промолчать, так как ничего, кроме ненависти к советской власти вообще и к Красной Армии в частности, оно вызвать у людей не могло.

Так две роты из четырёх не были обеспечены, ни исподним, ни тёплой одеждой, ни обувью. Люди месяцами вкалывали во всяком изгвазданном и пованивающем псиной рванье и лаптях! В лаптях! Ибо никакой иной обувки не имелось, так как половина поставленных в батальон сапог оказались совершенно негодны к носке и мгновенно были отправлены на ремонт, да так назад и не вернулись.

Пищу же, которой там кормили призванных из запаса красноармейцев, члены прибывшей комиссии наотрез отказались пробовать, опасаясь подхватить какую-нибудь заразу. Тогда как людей подобной гадостью потчевали месяцами.

— Ещё где-нибудь вскрылись схожие факты? — Проверку, понятно дело, назначили по всем стройкам округа. Только вот людей на всё банально не хватало, ведь много где вместо намеренного преступления законов имело место быть обычное головотяпство. То цемент не того качества подадут. То этот самый цемент оставят под открытым небом без какого-либо навеса, и летний дождик превращал его из ценного стройматериала в трудно убираемый мусор. А уж припомнив доклад о том, как на стройках получали щебень, Павлов вовсе внутренне схватился за голову. Так как механизированных камнедробилок много куда поставлено не было, люди, словно в доисторические времена, кувалдами и кирками вручную дробили камни. И вот подобной неустроенности имелось повсеместно вагон да маленькая тележка.

— К сожалению, вскрылись, — меж тем кивнул головой командующий контрразведкой. — По командованию ещё четырёх стройбатов идут схожие разбирательства. Но там масштабы хищений оказались всё же поменьше. Хотя красноармейцев обкрадывали с не меньшим рвением, сволочи. Последним, впрочем, много где грешат в той или иной мере. Если мой отдел на все такие случаи станет отвлекаться, то некому будет выполнять нашу основную работу.

— По основной твоей работы мы ещё поговорим, — многообещающе посмотрел на того не сильно добрым взглядом Павлов. — А пока давайте разберёмся, какие ещё аэродромы мы можем вернуть обратно в эксплуатацию в ближайшие 3–4 дня, и откуда можно будет перебросить дополнительные силы с материалами на те, до сдачи которых остаётся неделя-две, чтобы ускорить и их ввод в строй тоже. Уж извините, товарищи строители, но, как командующий военным округом, я не согласен ждать результата аж до середины осени.