7 дней до катастрофы

Глава 3 15.06.1941 утро, что не бывает добрым. Часть 2

— Ты смотри, всего-то двадцать семь минут пришлось подождать, — сверившись со своими наручными часами, резюмировал Мерецков, глядя в сторону командующего ВВС ЗОВО, спешащего от доставившего его автомобиля вверх по ступеням ко входу в здание штаба. — Плохо! Очень плохо! — буквально гаркнул он, стоило только генерал-майору авиации Копцу Ивану Ивановичу поравняться со скрывающимися за монументальными фронтальными колоннами генералами армии.

Что Мерецков, что Павлов, в ожидании прибытия командования авиаторов, изъявили желание подышать свежим воздухом вместо того, чтобы вдыхать известковую пыль в едва законченном постройкой зале совещаний. Да и вонь всевозможных красок с лаками витала внутри здания такая, что заходить внутрь совершенно не хотелось. Без открытых нараспашку окон голова от всех этих едких испарений начинала побаливать уже минут через 10 пребывания внутри помещений. Вот они и поджидали своих будущих жертв снаружи, не желая травиться лишний раз.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии, — отдал воинское приветствие Павлову мигом сориентировавшийся Копец. — Разрешите обратиться к товарищу генералу армии? — скосил он взгляд на Мерецкова, имевшего то же воинское звание, что и его непосредственный начальник.

— Разрешаю, — отсалютовав в ответ, кратко кивнул головой Дмитрий Григорьевич.

— Товарищ генерал армии, генерал-майор авиации Копец прибыл в расположение штаба округа по учебной тревоге! — Знали они друг друга ещё по боям в Испании, а после пересекались и во время «Зимней войны» с Финляндией, но никакого панибратства в текущей ситуации себе не позволяли. Обстановка, что называется, не располагала. Чай не застолье устраивали. Потому всё общение происходило максимально официально.

— Поздно прибыли, товарищ генерал-майор авиации, — недовольно произнёс в ответ Мерецков, впрочем, не забыв ответить на приветствие. — За прошедшие с момента вашего вызова 27 минут гипотетический противник успел достичь всех приграничных аэродромов и нанести по ним бомбоштурмовые удары. А вы до сих пор не отдали частям ни единого приказа! И вообще! Почему я вижу только вас? Где ваш заместитель? Где начальник вашего штаба? Где начальник отдела связи? Где начальник разведотдела вашего штаба? Мне их тут что, до морковкина заговения ожидать? — принялся снимать он пока ещё тонкую стружку с тянущегося перед ним молодого мужчины, которому только в сентябре должно было исполниться 33 года.

По-хорошему, в таком возрасте Копцу всё ещё следовало быть майором, без приставки «генерал», и командовать, максимум, полком. Но репрессии 1937–1938 годов слишком сильно обескровили командный состав армии, отчего вот такая подающая надежды молодёжь ныне занимала столь высокие должности, которым совершенно не соответствовала, ни знаниями, ни опытом.

Да, как боевой пилот, Иван Иванович некогда проявил себя великолепно. И даже во время войны с Финляндией не чурался лично вылетать на боевые задания, уже будучи комбригом и командуя ВВС целой армии. Однако быть хорошим лётчиком-истребителем и являться хотя бы удовлетворительным командующим ВВС целого военного округа — это две слишком большие разницы. Этот героический лётчик банально не тянул все те задачи, что ныне перед ним стояли, постепенно упуская из своих рук нити управления и контроля над вверенными ему авиадивизиями.

— Не могу знать! — только и оставалось генерал-майору авиации, что признаться в отсутствии у него информации о местах пребывания его подчинённых. — Я лично выехал сразу же после звонка из штаба, и как только к моему дому была подана машина. Полагаю, что все озвученные вами командиры также уже находятся в пути, либо же ожидают прибытия транспорта.

— Бардак! — только и кинул в ответ Мерецков, внешне буквально фонтанирующий недовольством. — Ждём ещё 3 минуты и после выдвигаемся на аэродром. Будем поднимать по учебной тревоге базирующийся там полк. А со всеми, кто к этому сроку не успеет прибыть, у меня впоследствии будет отдельный разговор.

В результате, спустя указанное время они на четырёх машинах, вместе с успевшим присоединиться к ним в самый последний момент заместителем начальника штаба ВВС по тылу — полковником Тараненко, убыли в сторону центрального минского аэропорта близ деревни Лошица, что уже после войны получит наименование «Минск-1».

Поскольку в это самое время повсеместно по всему округу велось масштабное строительство или же реконструкция более чем полутора сотен постоянных и оперативных площадок базирования боевой авиации, городской аэропорт вынужденно совмещал в себе функции, как главной гражданской воздушной гавани Белоруссии, так и одного из основных военных аэродромов округа.

Во всяком случае, помимо ряда вспомогательных авиационных частей — вроде той же 4-ой отдельной санитарной эскадрильи ВВС и пары корпусных авиационных эскадрилий, на его территории временно располагались три истребительных полка — два «старых», как раз согнанных с насиженных мест, и один только-только начатый формированием, ещё не обзавёдшийся собственным аэродромом приписки. Как раз тот, для которого Павлов лично с кровью и мясом вырывал «ишачки» из 124 ИАПа. А потому скученность машин на нём стала неизбежным злом. Что, собственно, и предстало глазам вкатившегося на лётное поле высокого начальства.

Ну а так как в Лошице на постоянной основе базировались учебные машины ОСОАВИХИМа[1], почтовые У-2, С-1 гражданской санитарной авиационной службы БССР, а также сельскохозяйственные и пассажирские самолёты, здесь от нагромождения всевозможной техники яблоку негде было упасть. Ряды стоящих крыло к крылу самолётов уходили вдаль на сотни и сотни метров. Всё же на лётном поле длиной около полутора километров и шириной метров 200 одновременно располагались под четверть тысячи крылатых машин. А ведь при этом всём ещё требовалось оставить достаточное количество пространства для спокойного взлёта и посадки этих самых самолётов!

— Ну что же, товарищ генерал-майор авиации, поднимайте полк по учебной тревоге, — обозрев ближайший к ним ряд истребителей, отдал приказ Кирилл Афанасьевич. — Посмотрим, за сколько ваши орлы справятся с поставленной задачей.

— Какой именно полк прикажете проверить? — тут же уточнил Копец.

— А давайте…

— Все! — прервал собирающегося что-то сказать московского гостя Павлов. — Все базирующиеся здесь полки должны подняться в небо! В полном составе! Учебная задача — отражение массированного авиационного налёта на аэродром, городские ТЭЦ, промзону, склады и штаб округа. От границы до Минска примерно 300 километров по прямой. Полчаса мы ждали вашего прибытия в штаб, ещё 13 минут добирались от штаба сюда. Крейсерская скорость гружёного бомбами бомбардировщика потенциального противника определим в 300 километров в час. Стало быть, у вас осталось 17 минут до того, как на наши головы посыплются сотни бомб. Действуйте!

Миндальничать в складывающейся ситуации Дмитрий Григорьевич не собирался, желая своими собственными глазами узреть, как в условиях реальной обстановки будет происходить выпуск самолётов в воздух. Всё же повторения известного ему уничтожения на земле не менее половины авиации округа в первый день войны, он не желал ни в коем разе. А потому хотел узреть, как реальные возможности, так и существующие проблемы своих авиационных частей. И не абы каких частей, а защищающих небо над Минском!

— Слушаюсь, — как-то даже потеряно ответил Копец, явно пребывая в растерянности от подобной вводной. Видать, уже воочию представлял себе, какой нелепый цирк с конями сейчас предстанет взору всех и каждого.

Что тут началось! Беготня, суета, переезд всевозможных автомобилей туда-сюда по лётному полю, бесконечные звонки по телефону с целью вытаскивания всех, начиная с командиров полков и заканчивая последним лётчиком, из Минска, куда все, окромя дежурных, и убыли ещё вчера в преддверии выходного дня. Хотя, многие лётчики в нарушение сравнительно недавнего приказа наркома обороны об обязательном проживании в пешей доступности от своего места службы и так снимали себе куда более комфортабельное жильё в Минске, дабы не ютиться по углам в близлежащих деревенских хатах. Отчего вынуждено тратили по часу-полтора времени на то, чтобы пешком добраться до аэродрома, ежели не удавалось поймать какую-нибудь попутку.

Впрочем, спустя 15 минут два дежурных звена истребителей в составе трёх И-153 и трёх И-16 всё же пошли на взлёт, начав нарезать круги над родным аэродромом, как бы обеспечивая его охранение.

Но и всё на этом. Полдюжины машин — лишь столько успели поднять в небо целых 3 авиаполка, насчитывающие в общей сложности около полутора сотен истребителей, прежде чем истекло время, отведённое на подготовку к отражению атаки противника.

— Отражение вражеского авиационного налёта. Неудовлетворительно, — переглянувшись с Павловым, который очень недобро поглядывал на стоящего тут же Копца, принялся записывать в свой блокнот первую оценку Мерецков. — Даже дежурные звенья вчетверо превысили норматив взлёта по тревоге. Бардак!

— Почему машины пошли на взлёт с таким опозданием? — стоило только проверяющему закончить выражение своего недовольства, как тут же поинтересовался у своего главного авиатора командующий округа. — Хотя бы дежурные звенья обязаны были уложиться в норматив! Что у них там за задержка случилась?

— Не могли отыскать водителей аэродромных стартеров, — потупив взор и поджав губы, словно не выполнивший домашнее задание нерадивый ученик, вызванный учителем к доске, принялся оправдываться генерал-майор авиации. — Они покинули свои машины и находились в здании аэровокзала.

— Что они там забыли, в гражданском здании? — Павлов кинул быстрый взгляд на единственное капитальное сооружение аэропорта, что недавно было возведено из кирпича и бетона, а не из древесины, как все остальные местные постройки. — Водку в буфете распивали что ли?

— Нет. Спали на стульях в зале ожидания, — совершенно покраснев лицом, отрапортовал о залёте своих подчинённых Иван Иванович. Да, он уж точно не являлся их прямым начальником и уж точно никак не мог лично контролировать каждого красноармейца и краскома, служащих в ВВС округа. Всё же суммарно таковых насчитывалось под 50 тысяч человек. Но именно ему приходилось держать ответ перед большим начальством за все залёты подчинённых.

— И как? Выспались, соколики щипанные? — мило так улыбнувшись, заботливо и даже как-то по-отечески поинтересовался Дмитрий Григорьевич, отчего отчитывающемуся перед ним Копцу стало совсем тошно.

— Не знаю. Не интересовался, — только и оставалось что пробурчать тому в ответ.

— Оно и видно, что не интересовался, — лишь хмыкнул Павлов. После чего добавил, словно дал хлёсткую пощёчину по мордасам. — И не только этим не интересовался, судя по всему.

— Исправлюсь, товарищ генерал армии! — А что ещё оставалось его собеседнику, кроме как пообещать подобное? Во-первых, субординацию пока никто не отменял. А, во-вторых, действительно необходимо было исправляться самому и исправлять много чего во вверенном ему воздушном хозяйстве.

— Ну-ну. То ли ещё будет, — недовольно буркнул командующий, наблюдая за тем, как на аэродроме потихоньку начинается броуновское движение постепенно прибывающих людей и техники. — А обойтись без этих аэродромных стартеров мы никак не можем? Обязательно гнать данные машины к самолётам? — махнул он рукой в сторону промчавшегося мимо них обычного бортового грузовика со смонтированной в кузове неказистой невысокой вышкой, от которой в сторону капота отходил длинный приводной вал, что и крепился к пропеллеру самолёта для дальнейшей его принудительной раскрутки.

— У новейших типов истребителей имеется пневматическая система запуска моторов. Но там надо постоянно держать заряженными сжатым воздухом специальные герметичные баллоны. Да и компрессоры для их наполнения требуются особые. Нам их пока на весь округ прислали считанное количество, потому даже новейшие МиГ-и мы вынуждены всё больше запускать с помощью тех же аэродромных стартеров. Есть ещё несколько модификаций И-16, снабжённых системой ручного запуска моторов. Это как у автомобиля кривой стартер, только ручка вставляется и крутится сбоку, — уточнил данный момент Копец, когда на него с недоумением воззрилось всё высокое начальство. — Но у нас в округе таких машин совсем немного наберётся. С полсотни где-то. А в этих полках их вовсе нет. Вот и приходится надеяться лишь на АС-2[2], — указал он подбородком на очередной пронёсшийся мимо аэродромный стартер, завершив свой небольшой ликбез по проблемам запуска авиационных двигателей.

— Но это ведь, насколько мне известно, по большей части новая техника. Не более года, как с заводов пришла, — обведя рукой заставленное самолётами поле, Дмитрий Григорьевич продемонстрировал наличие у себя хоть каких-то познаний в подчинённой ему авиации. — Почему на них нет столь полезной в эксплуатации системы?

— На серийные И-153, насколько мне известно, ручной запуск вообще никогда не монтировали, — пожал плечами генерал-майор. — А что касается «ишачков». То на старые — И-16 тип 10, с маломощными моторами, — простёр он руку в сторону машин 184 ИАП-а, — их ещё не ставили, чтобы не утяжелять конструкцию. А на самые новые — И-16 тип 29, — на сей раз он уделил внимание машинам 162 ИАП-а, — их уже не ставили. Последним ведь усилили вооружение, добавив один крупнокалиберный синхронный пулемёт прямо под мотором, из-за чего пришлось сильно переделывать всё подкапотное пространство и смещать часть элементов конструкции. В результате места для действительно весьма полезной системы просто физически не нашлось.

— То есть, если вдруг будут уничтожены все эти аэродромные стартеры, у нас не сможет взлететь ни один истребитель? — уточнил для себя Дмитрий Григорьевич, поскольку не был в курсе подобных тонкостей работы авиации.

— Выходит, что так, — пожал в ответ плечами командующий ВВС округа, от которого сей факт уж точно никак не зависел. Не он же принимал участие в конструировании данных боевых машин. Ему лишь оставалось работать с тем, что есть и с тем, что поставляли с заводов.

— И сколько же у нас этих стартеров имеется? — бросив взгляд на лётное поле, генерал армии не насчитал там даже десятка единиц подобной техники.

— По действующему штату на каждый истребительный полк положено иметь 7 штук. Но чаще всего выдают не более 1 машины на каждую эскадрилью. Порой даже меньше. Так что, в зависимости от количества эскадрилий в полку, выходит от 3 до 5 машин на полк, — вступил в разговор находившийся всё это время под боком полковник Тараненко, заметивший как Копец подаёт ему рукой сигналы, так как сам генерал-майор авиации подобной информацией банально не владел. Больно уж часто в последние пару лет менялись штаты авиационных полков, бригад и дивизий, так что отслеживать вообще все тонкости привносимых изменений у него просто-напросто не находилось времени.

— Но, насколько я могу сейчас видеть, все эти машины стоят у каждого самолёта минут по пять, — тут же сообщил о своих наблюдениях Павлов, как раз смотря на то, как под зубодробительный скрежет КПП очередной АС-2 сдал назад от заведённого истребителя. Проехав чуть вперед, водитель спецтехники вновь сдал назад, чтобы оказаться капот к капоту с очередным И-16, после чего начал очень медленно двигаться тому навстречу, явно опасаясь проткнуть выступающим за габариты автомобиля валом нос самолёта, но в то же время, выгадывая расстояние так, чтобы не оказаться слишком далеко от него. А после того, как удовлетворился должным положением в пространстве своего ГАЗ-ика, подобно обезьянке полез на капот грузовика, чтобы уже оттуда откинуть специальную площадку, и, взгромоздившись на ту, приняться подстраивать кончик вала или как было принято говорить в авиации — вилку хобота, под приёмную часть храповика, смонтированного на авиационном двигателе. — Это сколько же необходимо потратить времени, чтобы запустить моторы всех самолётов полка?

— Копаются, — недовольно дёрнул щекой Копец, внимательно наблюдая за тем же самым процессом. — Так-то им положено тратить не более двух минут на каждый пуск.

— Но даже если брать в расчёты 2 минуты, это же выходит минимум полчаса! — ужаснулся открывающейся ему неприглядной картиной командующий ЗОВО. — Да за это время потенциальный противник, разбомбит аэродром и ещё на свой успеет вернуться!

— Нет, товарищ генерал армии. За полчаса весь полк мы в воздух не поднимем, — опять дал о себе знать заместитель начальника штаба ВВС по тылу. — Самолёты ведь ещё требуется зарядить патронами, заправить топливом и маслом. А тех же бензовозов, бензо- и водомаслозаправщиков у нас такой же некомплект, как и аэродромных стартеров. К тому же бензовозу придётся сделать 3 рейса от стоянки самолётов к топливохранилищу, чтобы заправить топливом все 15 самолётов эскадрильи, включая резервное звено. И за полчаса он точно не управится. В лучшем случае, потребуется час. Да и то лишь после того, как старший инженер полка проверит подготовленную топливную смесь и даст добро на её применение.

— Что ещё за топливная смесь? — потерев пальцами внезапно занывшие виски, как-то даже устало поинтересовался Павлов, всё так же наблюдая за поползновениями водителя ближайшего АС-2, что, стоя на цыпочках и максимально вытянув вверх руки, до сих пор прилаживал вал к винту самолёта.

— Нам под каждый тип двигателя всегда необходимо подготавливать свою уникальную топливную смесь на основе одной из четырёх доступных нам марок бензинов и особых присадок. К примеру, топливо, что подойдёт старым «ишачкам», быстро и с гарантией убьёт моторы новых И-16. Да и не смогут они нормально летать на нём, если вообще взлетят, — продолжил просвещать генералов об особенностях эксплуатации авиатехники полковник Тараненко.

— А заранее её подготовить нельзя что ли? — уточнил молчавший всё это время Мерецков.

— Почему же нельзя? Можно, — подражая своему непосредственному начальнику, пожал плечами полковник. — Но тогда придётся очень быстро всё это топливо потратить, иначе эффект от присадок со временем сильно упадёт и октановое число топлива понизится, тем самым сделав его неприемлемым для применения. Потому, чтобы не терять дефицитное топливо, мы вынуждены каждый раз изготавливать потребную смесь только непосредственно перед вылетом. Ну и замешивать его сразу в аэродромном топливохранилище, конечно же, нельзя ни в коем случае. Максимум — в бензовозе. После чего уйдёт ещё с четверть часа на проверку результата и выдачу разрешения на заправку.

— Это что же выходит? На заправку машин всего полка уйдёт, — что-то подсчитав в уме, московский гость выдал, — почти два часа?

— Больше, — не согласился с ним Копец, имевший богатую практику полётов и потому хорошо знакомый именно с этой кухней. — Проверку ведь топлива придётся делать для всех бензовозов полка, а не одной какой-либо отдельной эскадрильи. А это время. Много времени. Лаборатория-то у нас одна на полк. Так что рассчитывайте на 4 часа минимум. Ну, или же мы точно будем знать, что гарантированно потратим абсолютно всё топливо, заправляя им лишь один определённый тип самолётов. Тогда выйдет замешать требуемую смесь сразу во всём топливохранилище.

— Вот… правильная у тебя фамилия товарищ генерал-майор авиации. Правильная! Соответствует моменту! — непонятно для всех окружающих молвил Павлов, прежде чем едва слышно выругаться.

Чего-чего, а таких проблем с банальнейшей заправкой самолётов он совершенно точно не ожидал повстречать на своём пути к избеганию грядущего разгрома. Зато теперь ему становилось совершенно ясно, с чего это советские ВВС в начале войны, да и после тоже, зачастую летали столь малыми группами — звеном или же максимум одной эскадрильей, а не всем полком. Наличествующими силами и при существующих порядках все имеющиеся самолёты банально невозможно было выпустить в небо до того, как у первых взлетевших машин топливо уже подойдёт к концу.

[1] ОСОАВИАХИМ — общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству. Предшественник ДОСААФ.

[2] АС-2 — аэродромный стартер модель № 2. Чаще всего изготавливался на базе грузовика ГАЗ-АА и ГАЗ-ММ