Американский вояж

Глава 11 7000 над землей, полет не нормальный

— Что со вторым пилотом? — я постарался задать вопрос помягче.

Вместо ответа девушка разрыдалась, но, что значит школа, слезы по лицу текут, а плачет почти беззвучно, чтобы не услышал никто.

Я бедняжку приобнял, чтобы успокоить. Хорошо хоть пассажиры нас не видят — задний салон пустой. Стюардесса мне к груди прильнула, я ей плечи поглаживаю успокаивающе. Опасался, что истерить начнет, но девушка кремень, быстро взяла себя в руки, отстранилась.

— Так что происходит? — еще раз негромко переспросил.

— Стюардесса опять беззвучно всхлипнула, прерывающимся голосом ответила:

— Второй пилот самолет захватил, требует лететь за границу.

— Но он же не один в кабине, там еще кто-то должен быть? Что с остальными членами экипажа?

— Штурман в туалет пошел, а бортинженер в пассажирском салоне, ему второй пилот сказал, что на кухне что-то не работает, только он вышел, а Рамиль люк закрыл и ножом Вениамину угрожает, говорит, что убьет его, если тот самолет не повернет в сторону границы, — сбивчиво ввела меня в курс девушка.

Ничего себе заявочки. Помню, однажды попался мне в интернете список угонов советских самолетов, так там практически каждый год происшествия были. Но, что сам попаду в такую историю, даже мысли не было. Плохо дело, очень плохо.

— Рамиль — это второй пилот? — решил уточнить.

— Да, Рамиль Амирханов [1].

— А Вениамин?

— Это командир экипажа, товарищ Вениамин Сергеевич Экимян.

— Значит, в кабине только оба пилота?

— Да, я же говорю, а бортинженер и штурман в салоне. И две стюардессы — я и Лида. А вы из КГБ или милиции? Такой молодой?

— Увы, — пришлось мне огорчить стюардессу, — Я корреспондент «Магаданской правды».

Девушка ожгла меня возмущенным взглядом, негодуя на обман, но извиняться я не стал.

— В любом случае потом на земле органы будут разбираться с инцидентом, так что свидетель действий экипажа вам не помешает, — объяснил я свои действия.

Девушка подумала, потом согласно кивнула головой. Значит понимает.

— Где остальные члены экипажа? — продолжил я опрос.

— Штурман и бортмеханик сейчас в тамбуре за кабиной, Лида в кухне.

— Тебя-то как зовут? — улыбнулся я девушке.

— Светлана.

— Света, у второго пилота кроме ножа еще есть какой-нибудь оружие?

Девушка задумалась.

— Точно не скажу, но вроде нет. Но нож очень большой, как маленькая сабля.

— Ты сама видела?

— Да, когда Рамиль дверь в кабину запирал, он у него в руке был, а я в переднем тамбуре как раз стояла.

Час от часу не легче. Из Магадана за границу можно лететь в три страны — В Китай, Японию или на Аляску. Но вот куда собрался угонщик, это вопрос. До Анкориджа, я точно знаю, чуть больше 3100 км, но должны быть военные аэродромы на Алеутских островах. До Японии намного ближе, до Хоккайдо что-то около 2000 км. А вот до Китая намного дальше — почти 3500 км. Я эти данные примерно помню, замерял как-то по глобусу, когда думал про организацию экспортных поставок в Магаданскую область.

Значит, в Китай маловероятно — далеко. Остается или Япония или Аляска. Скорее уж самолет будет прорываться на Хоккайдо — это самый ближний вариант.

— Ты зачем сюда приходила-то? — спросил стюардессу.

— Поплакать.

Ну, понятно, самолет полупустой, поэтому в заднем салоне пусто, еще при посадке пересадили в передний, как сказали стюардессы, для лучше центровки. Так что здесь и пореветь тихонько можно, никто не обратит внимания, особенно, если в одном из туалетов запереться.

— Вот и хорошо. Умойся, только глаза не три, а то красные будут. Потом иди на кухню, будешь заднюю часть салона контролировать. Нам сейчас только паники не хватало. А я в носовой тамбур.

Туалеты на Ту-154 расположены несколько странно — один в носовом тамбуре, еще два — в самом хвосте, из-за этого пришлось пройти через весь самолет. Зашел в носовой тамбур — там у двери в кабин два мужика в летной форме толкутся, а мне наперерез невысокая черноволосая стюардесса бросилась:

— Товарищ пассажир, вернитесь на место.

Я ее мягко отстранил.

— Корреспондент «Магаданской Правды» Гарин. Я же все знаю об угоне. Кто из вас бортмеханик?

— Ну, я, — ответил один из мужчин, — Семен Лапин меня зовут.

Лапин? А похож, крепкий такой, передвигается чуть в развалку, словно косолапя. Но молодой еще, навскидку ему чуть за тридцать, не больше.

— Скажите, заправка на Соколе была полной?

— Да под пробку.

— Плохо. Как, по-вашему, куда мы можем лететь?

— Да, куда угодно. У нас модификация «М», даже с полной нагрузкой дальность до 3900 километров. А сейчас недогруз в половину, мы так и четыре с половиной тысячи пролетим, а то и больше. На рейс продали всего 74 билета и багажа с грузом у нас меньше трех тонн. Всего около 9 тонн нагрузки получается, а полная — 18, — обстоятельно ответил механик.

— Ага, полетит. Только вот куда прилетит? — раздраженно вступил в разговор второй мужчина, лет около сорока на мой взгляд.

— Вы штурман? — уточнил я.

Вопрос, конечно, глупый, видно же, что не пассажир — он в форме, метом исключения никем, кроме как навигатором, он быть не может.

— Да вы мастер дедукции! — съязвил мужчина, похоже, характер у него не из лучших.

— Давайте не будем ссориться, — я даже руки поднял, раскрыв ладони, — Сейчас всем нелегко.

— Ладно, — мужчина взял себя в руки, — Павел Игнатьев, и действительно штурман.

Он усмехнулся, посмотрел на меня, потом произнес:

— Мы сейчас или по направлению к Хоккайдо летим или же на восток — к Аляске. И большая проблема это точно выйти хоть к какому-нибудь аэродрому. Учтите, парашютов у нас нет.

— Как думаете, то, что мы летим не туда, куда нужно, на земле уже знают? — задал я вопрос.

— Конечно, — кивнул Павел, — мы же толком даже отлететь не успели, так что на радаре наши маневры прекрасно видно. Может и командир смог подать сигнал о захвате, для этого кнопка специальная есть.

— Вы можем как-то на ситуацию повлиять? Может, в кабину ворваться? — сам знаю, что нереально, но вдруг.

— Как? — искренне удивился бортмеханик, — Чем дверь взламывать? Хрен ее выбьешь. Да еще и Амирханов этот. Прирежет командира и что потом? Как мы второго пилота заставим с курса свернуть? Еще одного пилота у нас нет.

Приплыли, что тут еще скажешь. Остановите самолет, я здесь сойду! Так тоже не выйдет — парашюта нет. И вопрос — где мы? Внизу облака, так что не понять — то ли мы над тайгой, то ли над морем. В обоих случаях хреново.

А еще и пассажиры. Представляю, какая может подняться паника, если они узнают, что мы неизвестно где и непонятно куда летим. Даже, если нас посадят на советский аэродром, то мало нам не покажется. Будут опросы, проверки, которые продлятся неизвестно сколько. Тут еще и орден. Придется его выбрасывать, вот только куда? Разве что в унитаз? Попадет в бак для отходов, потом в ассенизационную машину закачают. Жалко терять такую ценность, но своя свобода дороже.

Еще и рукопись. Обязательно же кому-нибудь покажется подозрительным, что она на английском. И начнут меня мурыжить на предмет, а не состоите ли вы, гражданин Гарин, в связи со вторым пилотом? А, может, это вы его уговорили на подрывные действия? А рукопись в унитазе не утопишь, никак не выйдет.

— Как думаете, нас наши не собьют? — тихонько спросил мужиков.

— А хрен его знает, — сердито ответил штурман, — Не должны, все же, если иностранная пресса узнает, то какой скандал поднимется, а после того Боинга наши вряд ли решаться. Тот хоть чужой был, а тут свой с людьми не пожалели. Но это в теории, а как на практике оно будет, кто знает. Места глухие, пропали и пропали. А то и американцы собьют, чтобы наших обвинить.

Помолчали, потом штурман, махнув рукой, продолжил:

— Да и так все может быть. Шут его знает, куда этот ненормальный нас выведет, можем и до аэродрома не долететь.

— И если сядем, то неприятностей получим не меряно, — не выдержал я.

— Нам бы сесть, — жалостливо, словно на идиота, посмотрел на меня штурман, — Тогда уже и будем думать о последствиях.

Вот тут он прав, действительно, долететь бы хоть куда и благополучно приземлится.

— Как думаете, пассажиры скоро догадаются о происходящем? — опять обратился я к штурману.

Тот пожал плечами.

— До Якутска полет 2 часа 40 минут, считай, следующие два часа вряд ли кто забеспокоится. Но всяко может быть. Облака разойдутся, к примеру, а под нами море или Ахметов громкую связь включит.

— Твою же налево, нам только паники на борту не хватало, — ругнулся я, — Если что, не из кабины можно к пассажирам обратится?

— Да, у стюардесс есть микрофон.

— И что мы сейчас можем сделать?

— А ничего, — «успокоил» меня штурман, — От нас сейчас абсолютно ничего не зависит, наше дело маленькое — сиди — кури. Амирханов на уговоры не ведется.

— Вот сука, — я опять не сдержал чувств, — Что он хоть за человек?

— А тяжелый, — пояснил штурман, — конфликт у него был с начальством, добивался, чтобы его командиром судна назначили, а оно ни в какую. Видимо, совсем крыша на этой почве поехала.

Игнатьев вытащил из кармана пачку Ту-134, протянул мне. Я отказался, пояснив, что не курю.

Те самые «Ту-134», которые поставляли в СССР болгары, заявляя, что продукция сделана по заказу «Аэрофлота»

— Да я тоже не особо, бросить пытаюсь, — пояснил штурман, — Но бросишь тут, хоть нервы успокоить.

— Ладно, — продолжил он, — Мы сейчас здесь кресла отстегнем, сядем, а ты на передний ряд приземляйся, он свободный.

Действительно, какой смысл в тамбуре стоять? Здесь два складных кресла есть, но на меня сидений не хватит. Я прошел к своему старому месту, забрал рюкзак, пусть под рукой будет. Заодно зашел в буфет, хотел поговорить со стюардессами, попробовать их успокоить, но девушки, как оказалось, в этом уже не нуждаются. Предупредил их, что буду на первом ряду, если что, готов помочь.

Устроился на новом месте, посмотрел в иллюминатор, но густая пелена облаков не позволяла ничего разглядеть внизу. Совершенно непонятно, где летим. Сидел, как на иголках, очень я опасаюсь паники на борту. Среди пассажиров мужчин хватает, могут начать пытаться дверь в кабину вышибить. А если в результате мы останемся без пилотов, то шансов не останется вообще. Так что, как ни крути, а единственное, что сейчас можно сделать — это ждать и надеяться в том числе и на то, что с пилотами все будет благополучно. Так вот сидел, слушал, не раздадутся ли перепуганные вопли и не заметил, как заснул.

Проснулся резко, как бывает, когда во сне услышишь непонятный звук, настороженно замер.

— Мама, смотри, вон же — самолетик, — раздался звонкий детский голос позади.

Обернувшись, посмотрел в щель между креслами, увидел, как мальчик лет шести тычет рукой в иллюминатор. И что там? В иллюминаторе по-прежнему клубился ковер облаков под самолетом, казалось, мы летим практически вплотную с ними, рукой достать. Ничего больше я не заметил, как ни приглядывался. Уже решил было, что ребенок ошибся, но в тучах что-то блеснуло. Присмотрелся — точно самолет, причем, кажется истребитель, хотя с типом определится не получается — далеко слишком.

В салоне начал нарастать гул голосов, пока тихий, люди начали обсуждать появление военной авиации. Как я понял, с обратного борта тоже истребитель показался. Опять взглянул в иллюминатор — боевой самолет приблизился так, что его стало прекрасно видно.

Если не ошибаюсь, то это Су-15. Точно знаю, они как раз в Анадыре дислоцируются. Я там на той неделе был, из случайно подслушанного обрывка разговора узнал, что эти перехватчики стоят на вооружении 171-го истребительного авиаполка. Получается, что летим в Америку, хотя опять проклятая неопределенность, не исключено, что такие же самолеты и на Сахалине службу несут.

Су-15

Истребитель между тем подлетел совсем близко, так что стал виден пилот в кабине и красная звезда на килевом оперении. Самолет занял положение примерно напротив кабины нашего борта. Э-э, да он не один тут, чуть дальше вон подальше еще летит. Пара с левого борта, тогда не исключено, что еще пара и с правого? По спине поползла струйка холодного пота. Похоже, не одному мне стало не по себе, гул в салоне усилился.

Ребенок опять обрадовался:

— Папа, мама, самолетики! Смотрите, какие красивые! Это наши?

— Что это? Почему они летят рядом с нами? — мама явно детской радости от зрелища не разделяла.

— Тише, все нормально. Смотри, стюардессы спокойные, напитки разносят, — принялся успокаивать ее мужской голос.

Сидящая в ряду напротив пожилая женщина, смотря в окно, начала тайком креститься.

— Господи, помилуй, — донеслось до меня.

Потом она повернулась к соседке:

— Вы видите? Что-то нехорошее происходит, — я отчетливо различил ее шепот.

— Тише, не привлекайте внимания. Наверное, учения какие-нибудь, — нервно ответила вторая женщина.

— Что же это? Мы должны были еще двадцать минут назад прилететь? — раздался гневный мужской голос.

Истребители Су-15ТМ на стоянке в аэропорту Анадыря

Ну, вот, началось. Я приподнялся над спинкой, посмотрел на кричащего мужчину. Смахивает на начальника среднего звена. Лет под сорок, с небольшим пузцом, он нервно вытирал лицо большим клетчатым платком, потом обратился в Свете, толкающей тележку с напитками:

— Девушка, что случилось, почему мы не приземляемся?

— Товарищи, — хорошо поставленным голосом ответила стюардесса, — Не беспокойтесь, из-за аварии в аэропорту Якутска, самолет идет на запасной аэродром.

— Да, как же так? — забормотал «начальник», — Меня же ждут, у меня служебная командировка, Савелий Петрович будет в ярости, что же делать?

Стюардесса наклонилась к нему, заботливо забормотала что-то.

— Да-да, — торопливо заговорил мужчина, — Налейте минералки.

В два глотка осушил чашку, протянул ее обратно:

— Еще, пожалуйста.

Чуть дальше от меня расположилась группа студентов в стройотрядовских куртках. До меня донесся быстрый шепот:

— А вдруг захват? Я видел, когда в туалет ходил, что два члена экипажа на откидных креслах сидят, а не в кабине. И стюардесса нервничает.

— Да ну, бред. Может, действительно авария произошла, теперь где-нибудь в Братске сядем или еще где?

— Если что — надо наклониться вперед. Я видел — так в фильмах делают.

Пришлось вставать. Подошел к парням, склонился поближе:

— Ребята, не нагнетайте панику, прошу вас.

Те спорить не стали, закивали торопливо, замолчали.

— Ма-ам, салют! — восторженно взвизгнул мальчишка.

Я бросился к иллюминатору. Твою налево, Су-15 сменил другой истребитель. Да — это Як-28, видел я такой в Анадыре, стоял на рулежной дорожке недалеко от вертолета [2].

Як-28

Внезапно от самолета забила огненная струя, уходя куда-то дальше. «Трассерами бьет», мелькнуло в голове. Самолет подлетел еще ближе, повернулся, показывая висящие под брюхом ракеты.

— Девушка, что вы такое говорите, какой другой аэродром? — послышалось истеричное контральто, — Они же стреляют? В чем дело?

Так, похоже, до паники остался один миг. Ну, не подведи, а то есть риск, что гнев толпы на меня же и обратится. Вышел в проход, забрал у стюардессы микрофон.

— Товарищи, я думаю, многие заочно меня знают. Я Александр Гарин, корреспондент «Магаданской правды», мои статьи вы могли также читать в журнале «Вокруг Света». Товарищи, прошу простить стюардесс. Все, что они говорили, требовалось для сохранения спокойствия на борту. Ситуация сложная, но не критичная. Пилот самолета захвачен угонщиком, сейчас самолет направляется к ближайшему зарубежному аэропорту под конвоем советских истребителей. Сделать мы ничего не можем. Товарищи, я прошу сохранять спокойствие, нам ничего не угрожает.

— Да? — взвизгнуло уже знакомое контральто, — А почему они стреляют? Они же нас собьют!

— Никто никого не собьет, — я повысил голос, надавил способностью, шут с ней, что она почти не работает на толпу, но хоть чуть поможет и ладно, — Они пугают угонщика.

— А что же он не пугается? — ехидно выкрикнул пожилой мужчина в последнем ряду.

— А ему нечего терять уже, — развел я руками, — Вся надежда, что из-за рубежа его не выдадут нашим.

— И кто же это такой, как он попал в кабину? — продолжил допрос мужчина.

— Увы, захват произвел второй пилот, он угрожает убить командира, если тот откажется выполнять его требования. Остальные члены экипажа были им из кабины отосланы.

— Да давайте выбьем дверь в кабину! — поднялся со своего места жилистый парень.

— Товарищи, успокойтесь,- я опять повысил голос, пресекая неуместное предложение, — Выломать дверь быстро у нас не получится, а, скорее всего, вообще не выйдет. И есть риск, что тогда самолетом окажется некому будет управлять. Угонщик может убить или ранить командира, что будем делать тогда? Других пилотов у нас нет.

Парень сел на свое место. Уф, кажется, волну паники я сбил, но не исключено, она не последняя.

— Ой, смотрите, еще самолетики, — опять раздался неунывающий детский голосок.

Посмотрел, ну, вот, час от часу не легче, а вот и американцы появились, двойка F-15.

Истребитель F-15

— Это тоже наши, вон звезды, — сказал чей-то уверенный голос.

— Какие наши, балда, звезда белая, да еще и картинка на носу? Наши такую похабщину не малюют, — осадили его.

Ну, да, точно, на носовом обтекателе полуголая красотка в стиле pin-up изображена, изогнувшаяся в соблазнительной позе. В СССР такие картинки пока непривычны. Это в 2000-х они и у нас популярными станут. У меня даже такой календарь на стене висел.

В это время где-то на земле

— Товарищ полковник, время уходит! Через двадцать минут самолет пересечет нашу границу. Угонщик не реагирует на переговоры. Я считаю, нужно сбивать!

— Сбить? Без прямого приказа? Ты хоть понимаешь, что это будет? А отвечать сам будешь? Там полторы сотни пассажиров — женщины, дети, там наши граждане. Готов принять на совесть такую ответственность? Нет уж, майор, сношать будут меня, причем в любом случае. Без прямого приказа, я такого распоряжения не дам.

— А если он долетит до США? Там его встретят с оркестром, а мы будем отвечать за то, что дали уйти террористу! Это угроза государственной безопасности!

— Угроза — это когда нет приказа, — полковник выдавал слова, словно заколачивал гвозди — размеренно, по одному, — Я е стану брать на себя ответственность за уничтожение советского лайнера. Свяжись с командованием, требуй решение!

— Но штаб молчит!

— Понятно, что молчит. Они тоже не хотят брать на себя ответственность, — если лайнер уйдет, нас в лучшем случае уволят. А если мы его собьем, — полковник замолчал.

— И что тогда? — мрачно поинтересовался майор.

— А тогда нас в лучшем случае посадят, а в худшем расстреляют, как врагов народа. Все на нас спишут.

— Товарищ полковник, на радарах американский AWACS. Он уже в зоне наблюдения. Американцы тоже видят нашу цель, — ожил оператор, ранее предпочитающий не отсвечивать.

— Вот именно! Они же все фиксируют. Если тушка уйдет — это международный скандал. Я настаиваю: применяем ракеты! — майор с размаха ударил кулаком по столу.

Полковник поднял трубку телефона.

— Штаб, это КП‑12. Докладываю: цель 472 (Ту‑154) на курсе 280, высота 7 000, скорость 850. Цель контролируется истребителями. Фиксируем присутствие в зоне АВАКС. Ждем разрешение на уничтожение. Повторяю: ждем приказа!

В трубке долго не отвечали, слышался только шорох помех, потом сухой голос произнес:

— КП‑12, оставайтесь на связи. Ждем подтверждения из Москвы. Ничьих распоряжений не выполнять.

Полковник с каменным выражением лица положил трубку на место:

— Слышал? «Ждем подтверждения». А пока — ждем и смотрим.

— Они там в штабе думают, как бы задницу прикрыть, а мы тут, — майор резко подскочил, — Лейтенант, дайте мне канал на перехватчики! Я сам скажу им готовиться.

— Лейтенант, оставить! — прорычал полковник, — Одно слово, майор, и тебя пристрелят раньше, чем этот самолет пересечет границу. Сядь и жди.

— В зону вошла двойка американских истребителей, — ожил оператор радара.

— Ну, что? Готов расстрелять собственный пассажирский самолет на глазах всего мира? — ехидно спросил полковник, — Крик будет почище, чем после сахалинского Боинга. Тот хоть чужой был, а тут заведомо свой.

Раздавшийся звонок заставил всех присутствующих вздрогнуть.

Прежний сухой голос был категоричен:

— Отставить преследование, наши дипломаты договорились с американцами, пассажирский самолет будет садиться на их базе.

— Ну, вот, — полковник облегченно вздохнул, — Наверху приняли решение, а мы его доблестно выполнили. Отзывайте истребители. И наша совесть будет чиста.

— На чьей-то совести это все равно останется, — пробормотал майор, желая, чтобы последнее слово осталось за ним, потом внезапно даже для себя спросил, — А если бы последовал приказ, вы бы выполнили его?

— Не знаю, — соврал полковник.

По-прежнему на высоте 7000 метров

— Наши уходят! — послышался удивленный возглас.

Глянул в иллюминатор — там уже только американская пара. Один ушел вперед, скрывшись из виду, второй остался сбоку. Ведут нас, похоже. Облака поредели, теперь было хорошо видно, что под нами море. Вроде остров какой-то виднеется вдали, но не очень четко, может просто кажется.

В салоне снова начало подниматься напряжение, ощущаясь на физическом уровне. Гул разговоров стал нарастать.

— Я больше не могу сидеть! Что происходит⁈ — подскочил один из пассажиров в задних рядах.

— Прошу вас, вернитесь на место, сохраняйте спокойствие, — бросилась к нему Лида, и мужчина, помедлив, опустился в кресло.

— Мы упадем? Мы погибнем? — внезапно начала всхлипывать молодая пассажирка.

— Не нужно бояться, — послышался громкий голос бортинженера, — Командир опытный, самолет полностью исправлен, топлива у нас еще хватает.

Вроде опять восстановили спокойствие — большинство пассажиров молчат, вжавшись в кресла. Поскуливающую девушку успокаивает ее соседка. Но шепотки по-прежнему жужжат, кто-то крестится, кто-то судорожно перебирает вещи в ручной клади.

— Нас ведь теперь предателями будут считать?

Не понял, кто это сказал, но такие настроения нам не нужны. Я снова вышел в проход, отстранив бортинженера.

— Товарищи, нашей вины в произошедшем нет, как нет вины и остальной части экипажа. И претензий к нам не будет. Хотя, конечно, опрашивать по возвращению нас будут, — компетентным органам нужно будет выяснить, что происходило на борту во время полета, — признал я, — Но повторяю, к нам претензий быть не может. Случаи угонов самолетов уже были, ни на ком из пассажиров это не отразилось.

— А на мне уже отразилось, — с досадой рявкнул кряжистый мужчина, — Я три года отпуск копил, думал, оттянусь на море, путевку дали в Сухуми. Во, блин, отдохнул. Накрылся мой санаторий медным тазом. И валюты нету, так бы хоть подарков накупил по случаю. Да едришь ты такую удачу.

Он вдруг громко, от души рассмеялся. Напряжение, сгустившееся в салоне, прорвалось хохотом, захватив всех. С удивлением обнаружил, что и сам присоединился к веселью. Но хоть народ расслабился, это уже благо.

Продолжая истерически подхихикивать, посмотрел в иллюминатор. Американский истребитель никуда не делся. Пилот приветственно помахал мне рукой. Еще один шутник, блин.

[1] на самом деле в реальной истории угона Ту-154 в 1985 году не было. Я использовал в качестве прототипа случай, произошедший на борту Ан-24Б, летевшего по маршруту Нерюнгри-Чита в 1985 году. Во время полета второй пилот Шамиль Гаджи-Оглы Алимурадов запер дверь в кабину и, угрожая ножом, потребовал от командира экипажа Вячеслава Сергеевича Абрамяна следовать в Китай

[2] тут, признаться, расхождение с нашим миром, т. к. на аэродроме Угольный (Анадырь) до 1982 года базировался 529-й ИАП ПВО, оснащенный Як-28П, а с 1982 по 1992-й годы — 171-й Тульский Краснознаменный ИАП ПВО на Су-15ТМ. Ну, а в этом мире полки базируются вместе