Американский вояж

Глава 2 Прогулки по Москве в советском антураже

Нам Андрюха составил обширную культурную программу. Оно, конечно, в Москве музеев масса, но обойти их за три дня нереально, да и смысла нет, поэтому он всего три выбрал, но каких! Третьяковскую галерею, Исторический музей и музей Вооруженных сил. Мало того, он решил, что быть в Москве и не посетить ВДНХ — пребывание в столице на ветер. А по-хорошему, нам одной Третьяковки за глаза бы хватило, там же медленно нужно ходить, вдумчиво, рассматривая и наслаждаясь. А мы так, галопом по Европам. Начали с Исторического музея, потом пошли окультуриваться в Третьяковку.

Нет, поймите меня правильно, я люблю картины, люблю музеи и с удовольствием их посещаю, но в ударных дозах мозг перегружается. В свое время шутил после каждой поездки в Петербург, что обожаю приезжать в этот город, хочется все посмотреть, но выдерживаю только дня три или четыре, потом наступает пресыщение, слишком уж много всего, где хочется побывать. Кончается всегда одинаково — уже ничего не желаешь, только сидеть на балкончике и глинтвейн или что-нибудь прохладительное попивать (смотря по времени года), бездумно разглядывая панорамы города. Вот и сейчас произошло что-то подобное.

В час дня я решительно запротестовал, заявив, что культура культурой, а обед по расписанию. Предложения посетить вареничные, бульонные или столовые я решительно отверг, сказав, что мы пойдем другим путем и возглавил движение нашей группы. Вышли на Большую Ордынку, перешли по мосту Москву реку и очутись на Красной площади. Ребята даже с чего-то решили, что я веду обратно их в Исторический музей, но до него мы не дошли, свернув на улицу 25-го Октября, больше известную мне по названию Никольская. Когда мы уже почти добрались до проспекта Маркса, он же в прошлом и будущем Театральный проезд, до Андрея дошло, куда я веду всю честную компанию.

— Ты что, там же дорого? — запротестовал он, — И все равно не пустят, там всегда занято.

— Это вечером народа полно, сейчас должны быть столики, — заявил я.

— Я не пойду, — насупился Андрей.

— На улице что ли ждать будешь? — делано удивился я, — Пошли. Мне по карману, я пару дней назад аванс за повесть получил.

Швейцар у входа в ресторан «Славянский базар» осмотрел нас оценивающим глазом и… пустил, услужливо распахнув двери. Ну, а чего бы ему не прогнуться, если я Майклу на английском начал как раз объяснять, куда мы идем. Я как раз в «Славянском базаре» хотел побывать, а то опять сгорит в начале 90-х и все, а место историческое, больших людей здесь кормили. Шаляпина, Бальмонта, Чайковского, графьев всяких вообще без счета, не говоря уж про примкнувшим к ним царским и советским чиновникам.

— Я пить не буду, — пошел в отказ Андрей, едва мы сели за столик, похоже, парень все же смирился, что платить буду я.

— Никто не будет, — успокоил его.

Ну, что я вам скажу, место действительно замечательное. Красиво, интерьеры исторические, дореволюционные, чувствуешь в таком окружении себя значительным человеком. И кормят вкусно, может и похуже, чем до революции, но утверждать не берусь, мне сравнивать не с чем.

Официант был немного удручен тем, что алкоголь нам впарить не удалось. Но с этим прискорбным фактом его примирили чаевые, которые я незаметно для Андрюхи в конце обеда вложил в меню. Потом подумал, и тихонько попросил разрешения меню экспроприировать. За денюшку, конечно. Пусть на память останется, в российские времена народу будет интересно. Хоть попробовал рыбную солянку из разных пород осетровых. Вкусно, ничего не скажешь. На второе скоблянка, а еще картофель «Пушкин», до золотистой корочки обжаренный. Впрочем, я такой несколько раз сам делал, не зная, как это блюдо называется.

Покушали, кофе выпили и решили ехать на ВДНХ. Военный музей оставим на завтра, а то и так слишком много получается. Нам еще в театр ехать.

Без происшествий, конечно, не обошлось, хоть и не употребляли. Вышли на улицу из ресторана, Андрей пачку сигарет из кармана вытащил, перекурить, говорит, надо. Мы-то с Майклом не курим, я так вообще эту привычку не одобряю. Но нынче рассказывать о вреде курения бесполезно, смалят почти все мужчины, тезис про каплю никотина, убивающего лошадь, так и вообще, как анекдот воспринимается. Обычно начинают ржать, что люди — не лошади, не такие нежные или вообще про хомяка вспоминают, которого от той же капли разрывает в клочья, так, что даже шкурки не остается.

Ладно, стоим рядышком, но так, чтобы на нас дымом не несло. Подваливает компания из трех человек, красивые такие, мордатые, у всех повязки дружинников на рукаве, как тот номер из песни Цоя. Не понравилось им, вишь, что мы из такого пафосного ресторана выходим. Решили, что мы спекулянты, тунеядцы и прожигатели жизни. Нужный пункт, как говорится, подчеркнуть.

Андрей заметно напрягся, Майкл смотрит, не понимая в чем дело, а я спокоен, как удав. Ну, нечего в данном случае нам предъявить, право посещать заведения общепита неотъемлемо принадлежит каждому советскому гражданину. А что заведение пафосное, так и что с того?

Майклу сказал тихо, чтобы он говорил только по-английски, потом Андрея попросил по возможности помалкивать. Сам стою, наблюдаю как трое полублюстителей порядка к нам, набычась, подходят. Небось, думают, что убегать будем? Нет, ребята, не на тех нарвались. Ну, точно, как и ожидал, не успели подойти, как сразу же наехали.

— Товарищи, постойте. Предъявите документы, — строгим тоном начал представительный блондин, похоже, старший в этой живописной группе. Два других — рыжеватый бугай и брюнет с быстрыми глазами встали по бокам белобрысого, настороженно поглядывая на нас.

— А в чем дело? — миролюбиво поинтересовался я, сделав знак Андрею, открывшему было рот, захлопнуть его и не отсвечивать.

— Вы студенты? — проигнорировав мой вопрос, задал свой блондин.

— Именно так, — дружелюбно улыбнулся я, — Студенты. Но вы не ответили на вопрос, в чем дело. Мы, вроде, ничего не нарушаем. Или к нам есть какие-то вопросы?

— Советские студенты в учебное время не ходят по ресторанам, тем более по таким дорогим, — последовала очередная отповедь.

Тут Майкл подключился, с недоумением спросив у меня:

— What’s happening? What do these people want from us? (Что случилось, это эти люди хотят от нас?)

— Everything’s fine, don’t worry, — ответил я американцу. (Все в порядке. Не волнуйся)

Английская речь только еще более насторожила бдительных комсомольцев. Как бы они нас в измене не заподозрили, как жена Семен Семеныча, нашедшая в кармане мужа пистолет и деньги [1].

— О чем вы говорите?

— Он спрашивает, что случилось, и почему вы пристаете к людям, которые просто зашли поесть. А я его успокаиваю, что все в порядке, — любезно пояснил я, — Ребята, напоминаю вам, что совершать юридически значимые действия вы вправе только в присутствии действующего сотрудника милиции. Проверка паспортов относится к таким действиям. Задерживать граждан дружинники могут только в случае явного нарушения закона. Мы, напоминаю, закон не нарушаем никоим образом, ни нахождение на улице, ни обед в заведении общепита не относятся к сфере криминальных деяний, не одобряемых уголовным кодексом, а равно кодексом об административным нарушениях.

Вот в упор не знаю, какое у дружинников права, но сомневаюсь, что они сами их толком помнят, обычно никто к обязательному инструктажу в милиции не прислушивается.

— Вы находитесь в присутствии иностранца из капиталистической страны, — решили ребята не сдаваться.

— Также не наказуемо, тем более, что задание сопровождать прибывшего по студенческому обмену американца мы получили от руководства института. В течение трех дней мы должны показать нашему иностранному другу столицу нашей Родины. Сегодня мы посетили Третьяковскую галерею, Исторический музей, осмотрели Кремлю и центр Москвы. А сейчас мы пообедали и готовы к продолжению нашей экскурсии.

— Обедать — это одно. А ресторан — совсем другое. Наши студенты в такие места не ходят. Там цены не для студенческой стипендии. И иностранец, он же гость нашей страны. Вы должны понимать: у нас иные традиции, их и надо показывать. А вы… здесь. Это не по-нашему — с уксусным скепсисом выдал мне белобрысый, бросив презрительный взгляд на ресторан.

— Вам стоит задуматься. Молодежь — будущее страны. А будущее строится на принципах, а не на роскоши, — продолжил пафосно читать нам мораль старший дружинник.

— Вы ошибаетесь. Во-первых, в советских ресторанах днем нет наценки, поэтому, если не брать дорогих блюд и алкоголя (а мы его не брали), то по цене выходит практически так же, как в столовой. Во-вторых, я лично живу не на стипендию. В настоящее время я помимо учебы работаю журналистом, кроме того, буквально два дня назад я получил аванс в редакции «Вокруг Света» за публикацию мой новой повести и статьи о Колымской трассе. Так что деньги у меня есть, причем законно заработанные. И, наконец, о принципах. Вам не кажется, что даже у студентов должна быть нормальная жизнь? Мы не требуем лишнего или особой роскоши, просто хотим иногда пообедать в красивом месте, где вкусно готовят и уютно находиться. По-вашему, мы должны были вести человека в какую-нибудь дешевую забегаловку, блинную, бульонную или, вообще в «Яму»? [2] Естественно, что мы выбрали для нашего гостя в заведение с национальной кухней, рассматривая это посещение как демонстрацию одной из достопримечательностей столицы нашей Родины.

— Я вовсе не это имел ввиду, — завилял блондин, и опять включил ехидство, — А теперь в какой шалман вы его поведете?

— Ну, если вы считаете Выставку Достижений народного Хозяйства и театр «Ленком» шалманами, то у меня нет слов. В нашей программе значатся именно они. Вы, если хотите, можете поехать с нами на ВДНХ и проверить мои слова, — парировал я слова дружинника.

— Just having lunch with my friends, — опять влез Майкл, We’re just having a meal. It’s perfectly normal in my country. (Просто пообедали с друзьями. Мы только поели. Это совершенно нормально в моей стране).

— Что он сказал? — опять переспросил блондин.

— Что просто пообедал с товарищами, — любезно пояснил я, — Он дома вместе со своими друзьями обедают в ресторанах, у них в стране это нормально и не вызывает никаких вопросов.

— А вы можете доказать ваши слова, что вы журналист и получили деньги за повесть?

Вот же упрямый какой.

— Да, без малейших проблем. Но сначала предъявите мне свое удостоверение народного дружинника. Я должен быть уверен, что вы те, за кого выдаете, а не хулиганы, нацепившие повязки. Такие случаи, знаете ли, бывали, это даже в кино отражение получило. А то покажу вам справку из бухгалтерии, а вы меня заведете в пустой переулок, ограбите и убьете.

Удостоверение и значок, которые выдавались народным дружинникам

— А в каком кино отражено? — впервые подал голос рыжий здоровяк.

— Ну, как же, в «Операции Ы».

Спутники белобрысого вожака начали откровенно ухмыляться, ну, точно, вспомнили, как Моргунов в роли Бывалого на вопрос Шурика «Вы кто?» браво отвечает, что он дружинник и в доказательство показывает повязку на руке, после чего переходит к обличению морального облика Никулина, заявляя про него, что он «проклятый расхититель социалистической собственности».

— Вы кто?

— Дружинник!

Кадр из кинокомедии Леонида Гайдая «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика», снятой в 1965 году

С грустным вздохом вожак народной дружины вытащил удостоверение, предъявил в раскрытом виде.

— Степан Кожокару, — прочитал я, — Спасибо, я удостоверился, остальные можно не показывать.

Тоже вытащил бумажник, у меня все документы с собой. Вынул справку из редакции журнала. Точно также в руки не дал. Затем раскрыл корочки журналиста.

— Постой, тут написано, что ты корреспондент «Магаданской Правды»?

— Да, а что в этом такого? — резонно спросил я, — Нахожусь в столице в командировке. Живу в гостинице «Университетская» при МГУ. Меня и направили встретить иностранного студента, попутно показать Москву, а в воскресенье мы с ним вылетим в Магадан. Кстати, «будете у нас на Колыме, милости просим» [3].

Похоже, не хотят они к нам на Колыму ехать, блондин, тот уж точно. Вон, как поскучнел, а его спутники, наоборот, посмеиваются в кулачок, переглядываются весело. Попал белобрысый, теперь этот прокол ему долго будут вспоминать. Еще и кликуху повесят какую-нибудь, вроде Капитан Пронин или Джульбарс.

— Извините, ребята, но, — я понизил голос, чтобы Майкл не слышал, — Бдительность — это, несомненно, правильно, но нельзя же придираться ко всему, что не нравится. Сейчас вы своими действиями дискредитируете нашу страну. А потом иностранцы рассказывают у себя, что у людей на улицах арестовывают и прочие небылицы. А источник — вот такая ретивая исполнительность не по уму.

Буркнули мне ребятки нечто, что при большой фантазии можно принять за вежливое прощание и удалились. «Мы разошлись, как в море корабли», как сказал Остап Бендер, расставаясь со зной женщиной, мечтой поэта. Впрочем, мне больше нравится цитата из песни: «Районы, кварталы, жилые массивы, я ухожу, ухожу красиво» [4]. Вот ребята и ретировались, но сделали это красиво.

Я предложил на ВДНХ на метро поехать, пусть Майкл посмотрит, каким оно должно быть. А то видел я их метрополитен в Нью-Йорке, ну, никакого сравнения. Нет, там тоже есть красивые станции, но их мало, а основная часть скорее напоминает старые и основательно поюзаные общественные туалеты. Тем более, пованивает там нередко изрядно.

До станции «Площадь Ногина» (будущей «Китай Город») всего минут десять идти, а там по Калужско-Рижской линии, на шестой остановке сходить. Пока шли до метро, ко мне Андрей пристал:

— Слушай, а ты правда, что ли, в «Вокруг Света» публикуешься?

— С чего бы я врал? Так и есть.

— А что за повесть и когда выйдет?

— Повесть фантастическая, называется «Марсианин», обещали, что уже в следующем месяце начнут печатать. Но тут гарантировать не могу. Выйдет, захочешь, сам прочитаешь, — пресек я дальнейшие вопросы о сюжете произведения.

Метро Майклу понравилось, сказал, что даже не думал, что можно такой дворец под землей отгрохать. Пообещал ему покататься по центру завтра, сегодня уже некогда. Состав оказался практически пуст. Ну, понятно, рабочее время, до часа пик еще долго.

Пока ехали в поезде, Майкл ко мне склонился, тихонько спрашивает:

— Алекс, а что это было рядом с рестораном?

— Это патруль добровольных помощников полиции из студентов. Они следят за порядком, пресекают хулиганство, смотрят, чтобы молодежь не пила и не сквернословила, — начал я объяснять.

— А почему они к нам подошли, мы же не пьяные были?

— Понимаешь, это дорогой и престижный ресторан, а мы студенты. У нас большинство молодых людей не могут себе позволить ходить с такие заведения. Да это и не одобряется обществом. Считается, что студенты должны учиться, а на рестораны у них нет денег. К тому же время сейчас учебное. Вот нас и заподозрили, что мы прогуливаем занятия и проматываем деньги, полученные от родителей или криминальным путем. Я объяснил, что хорошо зарабатываю, и они отстали от нас. В целом это положительное явление, потому что пресекает мелкие правонарушения, но вот иногда бывает, что ребят немного заносит. Ничего страшного.

Не знаю, что подумал американец, но от меня отстал, зато уже к нему привязался Андрей.

— Майкл, а ты где, кроме своей Аляски бывал? — задал вопрос наш гид.

— Ну, много где, — протянул американец, — В Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Сиэтле. Потом в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне. Это все с отцом, мама редко из Аляски выезжает, а дед с бабушкой вообще никогда. Потом мы еще бывали в Техасе в Новом Орлеане, во Флориде отдыхали. Даже на Гавайи ездили. Вот за границей почти не бывал. Маленьким с отцом в Токио летал дней на десять, но он занят сильно был, я в основном в отеле сидел. Вот, на Гавайях на пляже купались и серфинг осваивали, хотя это тоже США. А в Европе сейчас в первый раз. В Лондоне пересадку делал, у меня часов десять было свободных, немного город посмотрел. А, еще в Канаду ездил, в Торонто. Там в городе самая длинная улица в мире находится — Янг-Стрит, у нее длина 1170 миль. По вашему это около 1900 километров. Ее даже в книгу рекордов Гиннеса внесли.

— Почему по-нашему? — удивился Андрей.

— Потому что в ЮэСЭй расстояния меряют в футах и милях, — пояснил американец.

— Нет, врет ваша книга Гиннеса, — вмешался я в разговор, — Самая длинная улица находится в Советском Союзе, в городе Сталинград.

— Да ну? — тут даже Андрюха удивился.

— Вот и да ну. Мне рассказывали, как один немец, к нам в плен попавший, жаловался. Говорил, что в 42-м году оказались в начале небольшой улочки. Целых три месяца по ней шли, а до конца так добраться и не смогли. Длинная очень оказалась.

Парни притихли, переваривая сказанное мною.

— А, понимаю, это шутка такая, — наконец отмер Майкл.

Я плечами пожал. На то и шутка, чтобы в ней была только доля шутки, а остальное — все правда.

— Станция Щербаковская. Следующая станция ВДНХ, — прозвучал в динамиках приятный женский голос.

— Так парни, нам на следующей выходить. Приготовьтесь, — я на минутку решил поиграть в капитана Очевидность. А что, все в него любят играть, я чем хуже?

ВДНХ — конечно, выставка грандиозная. Тут столько всего, что, наверное, за год не пересмотришь. Мы зашли в центральное здание, а потом я предложил отправиться на экскурсию в 32-й павильон, посвященный освоению нашей страной космического пространства. Там, правда, под космическую технику оказалась отведена только половина территории, остальное занимала экспозиция, демонстрирующая успехи советского машиностроения.

Но все равно, много интересного нашлось: спускаемый аппарат «Востока», луноход, спутники, даже полноразмерная копия состыкованных вместе кораблей «Союз» и «Аполлон».

Ходили втроем, слушали рассказ гида, по сторонам глазели, как очарованные окружающим дети. Я себя совсем мальчишкой почувствовал. Так-то я и так сейчас не больно-то взрослый, а здесь такое ощущение появилось, будто я еще больше помолодел и мне теперь не восемнадцать, а всего двенадцать, не больше.

Мы бы долго еще лазили по выставке, но в театр было отправляться. Нашли по пути какое-то кафе, я особо не вникал какое, по-быстрому перекусили. В театре должен быть буфет, но мало ли — наплыв посетителей, например, а урчать животами, мешая другим зрителям — не комильфо.

Поехали опять на метро. Так же до «Площади Ногина», там пересели на Таганрогско-Краснопресненскую линию и доехали до станции «Пушкинской». Отсюда до «Ленкома» рукой подать.

Я сразу к кассе побежал. Протиснувшись среди страждущих, обратился к кассирше:

— Извините, Александр Гавриилович должен был на имя Гарина оставить три контрамарки.

— Александр — это вы?

— Да, собственной персоной.

Пришлось еще и документ показать, что я именно тот, за кого себя выдаю. Зато вернулся с добычей в три контрамарки, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Что тебя так развеселило? — удивился Майкл.

— Да вспомнил, как Остап Бендер в театр «Колумб» контрамарки получал. «Два места, — сказал Остап очень тихо, — в партере», — процитировал я.

— Это книга такая? — спросил Майкл, — Не читал.

— Ну, не удивительно. Это советская классика, плутовской роман о похождениях искателей за сокровищами в 20-х годах. Замечательная вещь, очень смешная, тебе обязательно нужно эту книгу прочесть, чтобы лучше понять Советский Союз, я попробую в Магадане ее достать.

— А что за спектакль?

— Думаю, он будет тебе особенно интересен — «Юнона» и «Авось». История про экспедицию камергера Николая Резанова в Калифорнию и про его любовь к дочери испанского коменданта Сан-Франциско Кончите.

— Я читал про эту историю. У нас дома есть книги по истории Аляски и Форт-Росса и на русском и на английском. Но причем тут «Авось»? Резанов оправился в Калифорнию на «Юноне».

— Я знаю, но так спектаклю назвали. И это мюзикл, в котором играют одни из лучших советских артистов. Думаю, тебе понравится. Еще и сюрприз небольшой после представления обещаю.

Классно, что на «Юнону» попали, да еще с таким составом: Караченцов, Шанина, Абдулов, Ширяев. Мне всегда нравилось как Абдулов и Караченцев поют. Особенно последний нравился в «Собаке на сене». Помните: «венец творенья, дивная Диана»? Шикарно, сколько раз смотрел этот фильм, столько и наслаждался. Все же советская киноклассика не приедается. Как же удачно у меня получилось завести знакомства в театральной среде.

Во время антракта ко мне театральный служитель подошел, сказал, что проведет за кулисы. Ага, я Абдулова просил, а он не отказал. Надо только в гардероб забежать, забрать подарок, он у меня в рюкзаке.

— Ну, что, ребята, — говорю, — А вот и сюрприз, нас приглашают посетить изнанку театра. Как вам?

[1] ну, классика же:

'- Сеня! Сеня! Успокойся! У тебя есть выход.

— Да? — обливая слезами Надин халат, говорит Горбунков.

— Да! Есть! Ты должен пойти и признаться сам. Сам!

— В чем? — спрашивает он, приподняв голову.

— В измене!'

Сцена из «Бриллиантовой руки», комедии режиссера Леонида Гайдая, снятой на «Мосфильме» в 1969 году

[2] наверное, самый известный пивной бар в центре Москвы того периода. Внутри стояли автоматы, наливающие пенный напиток то ли за 15, то ли за 20 копеек кружка. Находилось заведение в подвале здания по адресу ул. Пушкинская, 13/8. Это угол Столешникова переулка и Пушкинской улицы

[3] фраза, ставшая настоящим мемом, произносится Евгением Николаевичем Ладыженским в фильме «Бриллиантовая рука». Вторая знаменитая фраза оттуда же и его же — «Ты зачем усы сбрил, дурик?»

[4] группа «Звери», «Районы-кварталы», 2003 год