Американский вояж

Глава 20 Золотые ворота

В понедельник старший Стафф заявил, что нечего больше ждать и повез меня в свой банк. Я-то думал, что нужна постоянная водительская карточка, но оказалось, что ничего подобного — достаточно временного документа. Все, что нужно банку для открытия счета — это водительское удостоверение и доказательство того, что я действительно проживаю по указанному адресу. Стафф объяснил, что в принципе можно взять оплаченный счет на кварплату, этого достаточно. Но мы поступили еще проще — в отделение банка подъехал дядя Фома и как хозяин дома засвидетельствовал, что я действительно живу в принадлежащем ему доме.

Интересно, что потом переехать мне ничего не мешает. Сообщать об этом в финансовое учреждение не нужно, просто счета и уведомления из него будут приходить по указанному ранее адресу.

Стоило открыть счет, как словно прорвало какие-то шлюзы. На домашний телефон дяди Фомы позвонили из нашего посольства. Я даже растерялся — это что же в лесу такое интересное издохло, что советские дипломатические работники соизволили сами зашевелиться. Изначально предусматривалось, что я им сам буду периодически названивать. Крайне недовольным голосом с того конца провода мне посетовали, что паспорт мой пришел, пора забирать. Причем ждут меня как можно быстрее — мне необходимо подписать договор. Сроку дали до четверга, но желательно прибыть уже вчера, потому как посольских из СССР дергают.

Я ничего не понял, пошел со Стаффом советоваться. Оказалось, в Москве подписали договор об издании Марсианина. Мои выплаты, как переводчику срезали до 2200 долларов. Чтобы не тянуть время, договор передали в калифорнийское консульство, так что мне нужно его завизировать. Как я понял, никого мои желания не интересуют — прямо, как в темном переулке, «жизнь или подпись». Да и шут с ним, главное, чтобы деньги на валютный счет зачислили. Через границу много подарков не провезешь, а так в Москве, если что в «Березке» докуплю. Все же у меня сейчас и родственников и друзей хватает, обижать их невниманием нельзя. Ладно бы в средствах стеснен был, тогда ладно, а когда денег полно, то нечего и жмотничать.

Кстати, о птичках, точнее о лисах, еще точнее об одной лисе, той самой, которую Алиса зовут. Пока не замотался, не отходя от кассы, спросил у Стаффа, можно ли из США позвонить в Магадан. Оказалось, запросто, но разговор нужно заказывать. Оказывается, тут целая система — отсюда оператор дозванивается до СССР, сообщает, когда будет звонить и уже тогда можно разговаривать. Просто по коду связаться нельзя, нет пока такой возможности.

Так, мне нужно позвонить Алиске, но у нее телефона нет, он только на вахте. Думал, звонить в общагу или нет. Потом подумал, что наглость — не то, чтобы грех, а, скорее, счастье, так что решил заказать разговор с Урбанами, а их уже попросить сообщить, что со мной все в порядке Селезневой и Ксанычу. Ну, а с моими родителями уже Алиса сама свяжется.

Время между Аляской и Магаданом различается не очень сильно, просто у нас на день позже из-за того, что по границе «линия перемены дат» проходит. Надеюсь, мне Урбаны голову за заграничный звонок не оторвут? Очень надеюсь. В общем, заказал на вечер разговор, авось, да побеседуем.

Тут, в окно увидел, что почтальон свежую почту привез. Почтовые ящики тут на улице стоят — положили в них корреспонденцию, и специальный флажок вверх поднимают — сразу видно, что-то пришло.

Спустился забрать — газеты, пара журналов и добрых пять конвертов, счета, небось. Посмотрел — точно, счета, но один из конвертов на мое имя из транспортного департамента Анкориджа. Распечатал — точно, карточка пришла. Не соврал инспектор — сделали с невероятной оперативностью.

Опять пришлось отвлекать Стаффа, но он оказался не в претензии и сказал, что отлично, теперь мы может полностью оформить наши деловые отношения. Тут же при мне он позвонил в аэропорт и заказал билеты в Сан-Франциско.

Как ни ждал вечернего звонка, а прозвучал он все равно неожиданно, резанув, словно по оголенным нервам. Схватил трубку, и отлегло сразу от сердца — знакомые голоса.

— Сашка, ты? — услышал я Василия Петровича.

Надо же, как чисто, обычно по межгороду в СССР орать приходилось так, что порой казалось, еще чуть-чуть и телефона не понадобится — и так докричишься. На почтах переговорные кабинки стояли, так иной раз невозможно было разговаривать — со всех сторон вопят так, что не разобрать слова, которые тебе в трубку пытаются сказать, вообще не слышно, даже плотно закрытые дверки в кабинке не спасали. А тут прямо идеальная связь, несмотря на огромное расстояние.

— Я, я, — рассмеялся счастливо, — Василий Петрович, извините, что к вам позвонил…

— Все нормально, — прервал меня Урбан, — Правильно сделал.

Тут в трубке послышалась какая-то возня, похоже, телефон у мужа Ирина Сергеевна отобрала, потому как теперь я ее голос услыхал:

— Молодец, что позвонил! У тебя там нормально?

— Лучше всех, — я засмеялся, — Ирина Сергеевна, вы Алисе передайте, что у меня все хорошо, очень ее люблю, скучаю. Пусть не обижается, так получилось, наверное, до Нового года задержусь. Зато приеду с подарками.

— Да мы про все знаем, не переживай, я ей даю трубочку.

— Сашенька! — и рев такой знакомый, да взахлеб.

Ох, ты же, получается, Урбаны сообщили Селезневой о звонке и она к ним примчалась. Что тут скажешь — я еще раз убедился, что нашел себе настоящих друзей.

Кое-как девушка с рыданиями справилась, начала рассказывать, как они все за меня волновались. Слушал и думал, какая же я скотина, мог бы и раньше позвонить. Но ведь можно все исправить?

— Так, — рявкнул в трубку, — Алиса, прекращай реветь, со мной все нормально, приеду и после Нового года ты больше не будешь Селезневой.

— П-почему? — послышался вопросительный лепет.

— Как насчет стать Гариной?

Вот так, пусть привыкает, что в семье должен все решать мужчина. Как говорится, «а, если я сказал к маме, значит — к маме» [1].

— А мы все слышали, — весело вклинился в разговор Урбан.

— А Алиса куда пропала? — я ведь еще не закончил с ней.

— Она не может отвечать, — сдал текущую диспозицию хозяин квартиры.

— Почему? — затупил я.

— Ревет, — последовал короткий ответ, — Я точно не уверен, но, кажется, от счастья и надолго.

От счастья можно, хотя, или я не знаю женщин, или впоследствии мне обязательно выскажут претензию, за излишнюю категоричность, ну, вроде «а меня ты спросить забыл?».

— Ой, Василий Петрович, пожалуйста, передайте Звягину, что у меня все ровно и скажите ему, чтобы позвонил на Сокол, он знает кому. И еще, выясните, что с сессией, перенесут мне сдачу экзаменов или нет? А то даже не знаю, что делать, учебников у меня нет, про лекции даже не говорю.

— Не беспокойся. Коменданту передам, а с сессией не беспокойся, все уже почти решено. В сентябре я передам конкретную информацию. Когда опять позвонишь?

— Через пару недель, я завтра в Сан-Франциско лечу, в наше консульство вызвали. Василий Петрович, где там Алиса?

В трубке тонко тренькнуло и пошли гудки. Все, разговор прервался. Что-то я такой счастливый.

— Ты чего в темноте сидишь? — в гостиную вошел Майкл, щелкнул выключателем.

Да, не сказал бы, что прямо ничего не видно комнате, все же пока лето, даже ночью светло. Наверное, тучи нагнало, вот сумерки и настали. Подошел к окну — действительно, дождь собирается. Север — тут погода неустойчивая, порой по несколько раз на день меняется. А что я так улыбаюсь?

В Сан-Франциско летели на Боинге 747. Стафф не поскупился, взял билеты бизнес-класса. В прошлой жизни этим самолетом я пару раз пользовался, но в экономе. Ну, что тут скажешь — первый класс, есть первый класс. Кресла удобнее, есть куда ноги вытянуть, кормят лучше. Еще можно выпивку заказать, но не мне. Америка — никто мне тут не нальет, потому как молодой еще. Как там, «стыдись, Белое Перо, ты еще не отпраздновал свою шестнадцатую весну» [2].

Аэропорт местный оказался огромным, но с компактным расположением терминалов. Но, как оказалось, приземлились мы в Окленде, до самого Сан-Франциско километров пять через залив. Сразу же сели на такси и поехали на север — в город Ричмонд, где находится особняк Стаффа.

Пробудем здесь два или три дня, потом полетим во Флориду. Пытался узнать, зачем так далеко, бизнесмен только улыбнулся, заверив меня, что мне понравится. Ну, ладно, не буду забегать вперед.

Вилла, конечно, шикарная, даже странно, зачем Стафф прохлаждается на Аляске, когда у него такие хоромы в куда более приятном климате. Погода тут, действительно, шикарная. Несмотря на юг, не жарко, но и не холодно, самое оно.

Первым делом позвонил в консульство, время еще ранее, должны работать. Дозвонился не сразу, пару раз было занято, наконец, трубку сняли. Быстро объяснил, что я должен получить паспорт и подписать договор. Голос был женский, моя собеседница сначала пыталась записать меня в очередь на посещение через пару дней, причем поняв, что я соотечественник, сразу же изменила тон на неприступный, мол, понимать должен, звоню занятым людям и трачу их время. Кое-как растолковал, что со мной связывался помощник консула и требовал, чтобы я как можно быстрее явился к нему на прием. Только тогда меня попросили немного подождать, после чего уже более дружелюбным тоном сообщили, что меня ждут. Договорился, что подъеду через два часа.

Увы, везти меня никто не согласился, так что я получил в свое распоряжение шикарный Oldsmobile 98 и карту, заодно и напутствие — «давай, парень, сам езжай, тут недалеко». Но машинка классная, даже кондиционер есть.

Судя по карте, тут действительно близко. Можно поехать через Окленд или же перебраться через залив на Сан-Рафаел. В этом случае я проеду через мост «Золотые ворота». В принципе, бак полный, деньги есть, предупредил, что могу появиться только вечером и отправился в путь. Решил все же через Окленд отправиться. Дорога отличная, идет прямо по берегу бухты. Сначала осторожничал, приноравливаясь к автомобилю, но потом притопил, добавив скорости. Нашел радиостанцию с зажигательной музыкой — лепота. Ехать не жарко, так что кондиционер не включал, только чуть приоткрыл окно. Воздух с моря, свежий и приятный, никакой загазованности.

Трасса плавно свернула направо, пересекая залив. Проехал через довольно большой остров. Подальше справа показался другой островок, скорее даже скала, но с хорошо различимыми на фоне неба зданиями. Посмотрел на карту — ого, да это же знаменитая тюрьма Алькатрас. Интересно, а сейчас туда экскурсии организуют? Интересно было бы посмотреть.

Все же, плохо без навигатора. То ли дело, когда тебе командуют «поверните налево, поверните направо» и карта сразу же перед глазами, причем именно то место, где ты сейчас находишься.

Я, чтобы не плутать, решил лучше крюк дать, поэтому поехал прямо, затем свернул на Сентрал Фриуэй, а с него на Авеню Ван-Несс. Я этот путь сразу себе наметил. Теперь главное, не пропустить Бродвей. Заметил указатель, вздохнул облегченно, теперь еще один переулок и будет улица Грин, на которой наше консульство находится.

Свернул и припарковался у тротуара. Нужно с картой свериться. Определился с направлением и поехал дальше. В общем, двух часов не понадобилось, через час уже был на месте, так что время есть. В самолете я завтракал, но так, слишком легко, а время уже ближе к обеду. Спешить не стал, вместо этого немного проехал по улице, нашел симпатичный, но без особых претензий ресторанчик. Мне без пафоса, мне пообедать.

Набил желудок, сразу и настроение появилось. До здания консульства пешком дошел. А прилично так народу, даже не думал, что в Калифорнии так много людей, которым так срочно потребовалось посещение советского учреждения. Все же не развивающаяся страна какая-нибудь, где много наших специалистов.

Сообщил о себе, в ответ меня попросили подождать. Ну, конечно, мало ли что я предварительно о времени встречи договорился. Позвали минут через 20, я даже немного задремал, похрапывать начал на сидении.

Но ничего, провели в кабинет, где меня встретил знакомый мне помощник консула и еще один мужчина, важный такой, представительный. Поздоровался первый, не стал ждать приглашения, сел в кресло для посетителей.

Помощник поморщился, но замечания делать не стал. Да он вообще особо не разговаривал, даже не поздоровался в ответ. Вместо него в разговор вступил второй мужчина, сообщивший, что Союз Писателей от моего имени заключил договор на издание «Марсианина» в США. Текст согласован, от меня требуется только подпись.

Проглядел документ, не обнаружив ничего для себя нового. Пункт о переводе книги присутствует, как и сумма вознаграждения за него. А вот за остальной гонорар пришлось подписать отказ от оплаты в валюте — ее заберет государство. Мне же причитающуюся сумму зачислят на инвалютный счет во 'Внешторгбанке.

Поинтересовался, как я могу получить мои 2200 долларов. Оказывается, выплатят наличными в кассе консульства. Заодно помощник пояснил, куда нужно обратиться за получением паспорта. А ведь мог бы и сам выдать… я так думаю.

Думал, что все, но нет, так и не представившийся мне второй мужчина вышел, а помощник консула сообщил, что основная группа прибудет в Анкоридж ориентировочно пятого сентября, точную дату заранее сообщат. Мне поручается встретить ее в аэропорту, обеспечить перевозку в кампус университета, ну, и остальные вопросы взаимодействия между нашей делегацией и университетской администрацией возлагались на меня. Естественно, делать все я должен за свой счет, никаких средств на эту же встречу мне никто даже не подумал выделить. Покивал головой и пообещал приложить все усилия, не став заострять вопрос. Не с руки мне с дипломатами ссорится, а то потом до начала 90-х не выпустят из страны. Наконец, был милостиво отпущен вместе со справкой, которую нужно предъявить в кассу.

Сначала отправился решать вопрос с паспортом. У окошка уже человека три стояло, так что занял очередь. Странные какие-то посетители. Ну, не похожи эти люди на наших граждан. Наших завсегда за границей видно, как ни оденься. А тут — натуральные американцы. Вон, парень передо мной стоит, он даже говорит с явным таким акцентом, сразу видно, что для человека русский, может, и родной, но пользуется им он нечасто и повадки у него местные. И, тем не менее, на моих глазах он советский паспорт получил. Непонятно это, чего-то я не понимаю.

Дождался своей очереди, заполнил заявление, отдал внутренний паспорт. В ответ получил загранпаспорт и справку о сданном документе. Открыл красную корочку — ага, виза уже стоит. Получается, все сделали сами. Ну, вот, с этого момента я нахожусь за рубежом совершенно законно с точки зрения, как США, так и Советского Союза.

У кассы пришлось задержаться — обед у них. Но ничего, через полчаса окошко открылось, и я смог получить причитающиеся мне деньги. Ну, вот, совсем другое дело.

Можно, конечно, ехать домой, но зачем, если есть возможность посмотреть окрестности? Первым делом решил побывать на «Русской горке». Читал я про нее в свое время у Ильфа и Петрова в их «Одноэтажной Америке». Нет, я знаю, что русских сейчас в этом районе практически нет, но до войны там концентрировалась немалая община эмигрантов из России.

Райончик оказался симпатичный. Сначала думал, что кроме названия, ничего русского тут нет, но наткнулся на небольшой сувенирный магазинчик с нарисованной матрешкой на вывеске. Зашел, но оказалось, что основная часть сувениров вполне себе американские. Впрочем, тут солнце жаркое, так что приобрел себе неплохой стетсон. Посмотрел в зеркало — ну, чем не ковбой. Русские сувениры все-таки нашлись — штук пять матрешек, одинокая балалайка и стойка с футболками с надписью «СССР».

М-да, всегда иронизировал над нашими туристами, которые в подобных одежках щеголяют за границей. Но нет, взыграло и во мне ретивое, купил и натянул. Пусть знают наших. Еще раз себя в зеркало критично оглядел — а ничего, мне идет.

Полазил немного по району, побывал на Ломбард-стрит. Плакат, стоящий на улице, гласил, что она «самая извилистая в мире». Серьезно сомневаюсь, что хоть кто-то проверял, но у американцев такой обычай — у них все «самое лучшее в мире». По-сути, им на весь остальной мир плевать. А вообще тут даже на крохотной придорожной забегаловке можно увидеть хвастливое сообщение, что именно здесь и нигде иначе, подают лучшие в мире оладьи. Кстати, я проверял, соврали — у моей мамы они вкуснее.

Но улочка живописная, я виды пощелкал, потом с берега Алькатрас поснимал, а потом поехал к мосту «Золотые ворота». Как-никак визитная карточка Сан-Франциско или Фриско, как называют город местные жители.

Вырулил на стоянку рядом с обзорной площадкой. Мост, конечно, впечатляет, красивое сооружение. Сфотографировал его, потом подошел к прилично выглядящей паре, попросил снять меня на фоне моста. В качестве благодарности тоже пощелкал супругов. Оказалось, что они из Канзаса, лет им по сорок, решили на отдыхе побывать на западном побережье. Мужчина предложил спуститься вниз, сфотографироваться еще там.

В принципе снизу сооружение будет выглядеть еще величественнее. Пешком карабкаться не нужно, можно съехать по спуску на машине, а потом поставить ее на стоянку у Форт-Пойнта, расположенного на самой оконечности мыса, прямо под полотном моста.

Только вышел из машины, хлопнул дверью, как послышался отчаянный визг.

— О май гад! — женщина вытянула руку, показывая на ближнюю опору моста.

Ничего себе у нее зрение, если бы не знал, куда смотреть, ни за что не заметил маленькую фигурку на самом краю полотна. Мгновение и черная точка понеслась вниз. Народ на площадке, привлеченный визгом, дружно вздохнул.

А у меня сработал инстинкт репортера, успел поймать в видоискатель летящего самоубийцу и нажать на спуск. М-да, тут высота, как у 25-этажки, с такой высоты что вода, что бетон — практически без разницы. Да, еще, говорят, тут течение холодное быстрое. Не зря «Золотые ворота» еще и мостом самоубийц называют — тут выживших почти не бывает.

— Смотрите, смотрите, — опять закричала туристка из Колорадо.

Что за? Блин, тот тип, что прыгал, выжил и теперь загребает к берегу. А у берега волны разбиваются сильные, убьют беднягу. А, нет, он загребает так, чтобы подальше от мыса выбраться на берег, там прибой не такой сильный.

Однако помочь человеку надо. Я побежал по направлению к небольшому молу, на который явно держал пловец. Пришлось зайти в море, намочив штаны. Подал руку мальчишке лет 16-ти, но весьма накачанному на вид. Вытянул его на берег, спрашиваю:

— Парень, с тобой все в порядке?

— Я ничего не могу сделать, как следует [3], — отвечает, — Даже разбиться не смог.

Не пойму, то ли он морскую воду утирает с лица, то ли рыдает.

— Посторонитесь, сэр.

О, а вот и полиция подоспела. Отошел от несостоявшегося самоубийцы. На всякий случай еще раз щелкнул камерой. Вполне можно будет продать снимки какой-нибудь местной газете. Какая-никакая, а сенсация.

Что-то мне надоело мост рассматривать, вернулся к машине. Неприятно в мокрых джинсах щеголять. Хорошо еще, успел кроссовки и носки скинуть, а то бы сейчас хлюпал при ходьбе.

Через мост рванул на север. Хочется мне посетить Форт-Росс. Напишу статью о нем для «Вокруг Света». Я туда уже отослал материалы про охоту и рыбалку на Аляске, думаю, история и современность старейшего русского поселения в Калифорнии читателей журнала тоже может заинтересовать.

Форт-Росс оказался совсем небольшим поселением. Несколько изб, обнесенных частоколом и все. Но поддерживаются строения в хорошем состоянии, экскурсии проводят. Я купил билет, послушал гида, но осмотр много времени не занял. Как понял, подлинным остался только дом коменданта форта, все остальное — уже новодел. Настоящих вещей внутри не сохранилось, это жаль.

Сделал несколько фоток, чтобы было из чего выбрать, немного прошелся по окрестности и подумал, что пора и честь знать. Посмотрел по карте — вернуться в Ричмонд можно через Санту-Розу. Мне интересно побольше увидеть, поэтому поеду по новой дороге.

Однако поразительно — около моря местность практически не освоена людьми, а перевалил узкий горный хребет и въехал в живописную долину с зеленеющими полями и виноградниками на склонах.

На спуске в глаза бросился пикап, стоящий на обочине и копающийся в его моторе парень. А вроде я его видел? Вернулся назад.

— Помощь не нужна? — спросил по-русски.

— Похоже, датчик топлива сломался, в баке сухо, — на том же языке грустно ответил парень, ничуть не удивившись вопросу.

— У меня вроде в багажнике была канистра, если что, смотаюсь до заправки, — сказал я, открывая багажник.

Да, действительно, есть. Запасливый человек, этот мистер Стафф, наверное, жизнь на Аляске научила держать запас топлива. О, тут даже плещется что-то. Литров десять точно будет. Я так и сказал парню, обрадовав его.

— О! Отлично. Я смотрю, ты из Союза? — он посмотрел на надпись на моей груди.

— Да, но футболку брал здесь, купил в сувенирной лавчонке во Фриско.

— Забавно, не думал, что здесь можно встретить настоящего советского, кроме как в консульстве.

Удивил он меня.

— Мне кажется, я недавно видел тебя именно там и у тебя загранпаспорт был как раз советский.

Парень расхохотался, потом протянул руку:

— Даниил Завойков, по-здешнему Дэн Завойкофф, советский гражданин, но не совсем.

— Это как?

— Я советский гражданин, постоянно проживающий за рубежом, — улыбаясь, пояснил Даниила.

— Не понимаю разницы, — признался я.

Оказывается, все просто. Иванов — внук нашего чиновника, оставшегося на западе после Гражданской войны. Выехал он туда в свое время, а тут Первая Мировая. А уж в СССР возвращаться не стал, осел с Нансеновским паспортом во Франции. Его сын в движении сопротивления состоял, воевал вместе с княгиней Тамарой Волконской, которую очень уважали советские солдаты [4]. И что характерно, все поколения этой семьи жили по советскому паспорту.

Оказывается, СССР выдает их бывшим гражданам Российской империи, не получивших другого гражданства. Но только загранпаспорта, в которых ставится отметка о постоянном пребывании за рубежом.

Очень Иванов меня удивил, всегда думал, что наши эмигранты получили гражданства других стран, а оно вон как оказывается. По словам Даниилы таких «зарубежных» граждан у СССР много.

Пока разговаривали, залили бензин в бак. Даниил подкачал бензонасос и пикап, пару раз чихнув, зарычал двигателем.

— Заедешь к нам? Поужинаем. У нас здесь винодельческая ферма, миль десять всего.

В принципе, почему нет? Время всего шестой час, еще на пару могу задержаться. Стафф сказал, что летим или завтра вечером или послезавтра с утра. Опять же — могу позвонить ему и предупредить, что задерживаюсь, номер у меня есть. А познакомиться с интересным человеком хочется.

— А поехали! — улыбнулся я, подхватывая с земли пустую канистру.

[1] прямая отсылка к старому рекламному ролику, рассказывающему о мужском диктате в семье https://yandex.ru/video/preview/3288840159283720538

[2] сцена из советской кинокомедии «Человек с бульвара Капуцинов», снятой в 1987-м году, в которой молодому сыну вождя категорически отказывают в посещении синема по причине «детям до шестнадцати вход запрещается», а он, бедный жалуется: «да, мал, как на тропу войны, так не мал, а как на фильму…»

[3] совершенно реальный случай, единственный, когда самоубийца, спрыгнувший с моста, не только остался жив, но и избежал травм. Как раз в 1985 году 16-летний рестлер сам доплыл до берега после прыжка. Свидетели утверждали, что первое, что он сказал, была фраза: «Я ничего не могу сделать, как следует»

[4] героиня русского и советского сопротивления во Франции, была уважаема настолько, что советские солдаты в 1944-м году освободили ее из-под ареста, напав на французскую комендатуру. Про этот случай можно прочитать здесь: https://author.today/reader/461671/4364496