Американский вояж

Глава 6 Бурные воды

— Алекс, просыпайся.

— Что такое? — я потянулся, приподнимаясь в кресле, пытаясь сбросить сонливость.

Ну, вот, только придремал.

— Дорогу впереди размыло, — хмуро объяснил Майкл.

Вот только этого нам не хватало. Сон сразу пропал, медлить некогда. Выскочил из машины, даже дверь не захлопнул. Метров через десять впереди поперек трассы весело журчал ручей, уже успевший углубиться сантиметров на двадцать ниже уровня дороги.

— Как думаешь, проедем? — спросил американца.

Тот сосредоточенно потыкал в нескольких местах поток тонкой жердью (где только нашел?), выдал заключение:

— Пока неглубоко, если поспешим, то вполне.

Эх, и не объедешь ведь. Слева склон, уходящий вниз метров на двадцать под углом градусов в сорок и ныряющий во вздувшуюся от обильно тающих снегов бурную реку, по которой еще идет мелкий лед.

Справа не лучше — десятиметровый обрыв с практически отвесными стенами, выше переходящий в крутой склон сопки. Тут, чтобы вскарабкаться, альпинистское снаряжение нужно. И с этого вот обрыва весьма бодро льется водичка, образуя небольшой, но впечатляющий водопад. Видимо, где-то в распадке выше начал таять снег. Это Колыма, тут порой снег в горных долинах только к августу исчезает. В тех местах, конечно, которые солнце не освещает.

Еще и погода мерзкая — мелкий дожди сеет не переставая. Считай, он еще воды в реках добавляет немало.

— Может, лебедку испытаем? — предложил американец.

— Не стоит, — я пресек инициативу, — Закрепиться не за что, надо пику в грунт вгонять, потом вытаскивать. Возни много. Давай за руль, а я подтолкну.

В принципе, ЗАЗ-968 по грязи и воде гребет, как бешеный. Его даже глубокая вода не особо пугает. Там, где «Жигули» или «Москвич» намертво глохнут, «Запорожец», как настоящий морской катер, задорно прет вперед, разрезая воду носом на два буруна. Был опыт в прошлой жизни, когда город, где жил тогда, буквальным образом затопило после мощнейшего ливня. Даже на возвышенных местах и то по щиколотку было, а в ямах свободно заплывы можно было устраивать. Из легковушек по улицам ездили только «Нивы» и «Запорожцы», которым на глубокие лужи было натурально плевать. Что тут говорить, если во время поездки водитель сидел в машине по щиколотку в воде. Ощущение было, словно в ванне в путешествие отправился навроде тех мудрецов, что избрали своим транспортным средством старый таз.

Запорожец рассекает глубокую грязь

Конечно, в грязи малолитражка может и забуксовать, но чаще всего это происходит из-за шин со слабеньким профилем. Автомобилю в них просто уцепиться не за что, скользит. Мы же шины поменяли, теперь машина может похвастаться агрессивной обувкой, а потому уверенно гребет по раскисшему грунту. Но переплатить мне за комплект пришлось ого-го сколько, да и достать было ой, как не просто.

Вытащил из багажника резиновые заброды, натянул и пошлепал к ручью. Ничего, дно твердое, проедем. Почти и подталкивать не пришлось — доработанный зазик и сам прекрасно справился.

Пока сапоги снимал, сзади внезапно что-то громко зашуршало. Обернулся — ручей как-то рывком углубился на добрый метр. Похоже, переувлажненный грунт не выдержал и под собственным весом съехал вниз по склону. Еще бы минуту и застряли на дороге, дожидаясь, когда ее восстановят. Проехали еще метров сотню — новый ручей течет.

— Рискнем? Или, может, не стоит? — спрашивает меня Майк, а в голосе сомнение.

— Давай лучше ехать, что-то меня предчувствие нехорошее мучает, — отвечаю, — Да, и если и этот глубже пойдет, то ждать часов десять придется, пока дорожники трассу восстановят.

Опять тем же порядком преодолели размыв — Майкл за рулем, а я в роли толкача. И опять чудом успели, пока сапоги стаскивал, на глазах вода целый каньон промыла — хрен через такой проберешься, разве что мост делать. Вот только досок мы не захватили, кто же знал, что могут понадобиться.

— Видал? — говорю, — Если бы не поторопились, куковали бы на прижиме, как на острове.

На этом приключения наши не закончились. Майк только на педаль газа надавил, как тут же и встал, успев выписать на дороге странную загогулю.

— Осторожнее! — только и успел ему крикнуть, реально же, всего метр до обрыва остался.

— Колесо пробили, — деревянным голосом ответил приятель.

Я на него посмотрел — лицо спокойное, зато пальцы в руль вцепились так, что не отодрать. Интересно у нас поездка начинается.

Чтобы поменять колесо, пришлось автомобиль руками переталкивать подальше от обрыва. Хорошо, что я пару алюминиевых клинов для упора колес купил. А то бы и подложить нечего — тут даже камней нет. Приподняли машину домкратом, кусок бруса под нее всунули. Я по старой памяти озаботился, в багажник сунул, а то на домкрате опасно под днищем работать, сложиться может.

Неудивительно, что шина спустила — в ней торчал хорошо проржавевший железный костыль, кованный вручную. Хм, это он, скорее всего, в насыпи дороги был, вода размыла, а мы зацепили, когда через ручей перебирались.

— Эхо тридцатых, — пробормотал я под нос.

— Чего? — не понял американец.

— Дорогу эту в тридцатые годы строили, видимо, тогда этот костыль в насыпь и попал, — решил я объяснить, — Что-то везет нам, как утопленникам.

— Костыль, почему костыль? — опять не понял Майкл, — Это же гвоздь старый?

— Такие толстые костылями называют, видишь, в полтора пальца, да и длина во всю мою ладо….

Мое объяснение внезапно прервало какое-то странное, все более усиливавшееся шуршание, перешедшее в гул. Вот так и седеют люди — за промоиной больше дороги не было — весь стометровый участок ухнул вниз, скрывшись в бурой воде, ярившейся под обрывом. Только волной плеснуло во все стороны.

— А если бы мы там остались ждать помощи? — сдавлено прошептал Майкл.

В четыре руки споро поставили новое колесо и рванули дальше. Находиться поблизости от места обвала не хотелось совершенно. Умом понимаешь, что то, что должно было обрушиться, уже ушло вниз, а вот по спине холодок бежит, опасливо советуя убираться со всей возможной скоростью.

Но если стал журналистом, то это навсегда. Как ни спешил, а камеру вытащил, несколько снимков сделал, прикрывая оптику от дождевых капель ладонью. Опять сел за руль, сообразив, что Майклу нужно хоть немного в себя прийти. Да оно и самому так и слышится воображаемый голос, твердящий:

— Чешите, парни, во все лопатки, коли жизнь дорога.

Я и газанул, стараясь побыстрее миновать прижим, при этом нервно поглядывая в зеркало заднего вида. Оно, правда, в такую погоду все одно больше 40 километров не выжмешь, иначе точно вниз по склону уйдешь. К родителям Алисы в Оротукан заезжать не стали, смысла нет — только время тратить. На обратном пути можно будет завернуть, но тогда и видно будет — стоит или нет.

Ехал, а мысли постоянно возвращались к невероятному спасению. Чудом ведь живые остались. Это Север, как бы ни казалось, что все нормально, а ты всегда недалеко от смерти ходишь. Люди тут только вдоль дороги тонкой цепочкой размазаны. Да вон, произошла авария в котельной при минус 40 на улице и любой поселок встанет на грань выживания. А может, кто-то и не проснется поутру, во сне, говорят, легко замерзаешь, незаметно. Или метели взять. Они тут лютые случаются, снег летит так, что руку вытяни — варежек уже не увидишь.

Было дело, пошел я в прошлой жизни во время метели на другой поселок. Молодой был, без разума. Там, правда, дорога удобная — справа откос, слева обрыв, так что направление куда идти было, не заблудишься. Вот только в одном месте дорогу широкий распадок пересекал. Очень я опасался, что на этом пятачке с направления собьюсь. Проще простого — ориентиров-то никаких, ничегошеньки не видно, собьешься с пути и даже не поймешь этого. Но дошел, поклявшись себе, что больше таких экспериментов делать не стану. Чуть не замерз по пути, даже раздеться дома сразу не смог — воротник примерз к шапке, и на усах сосульки висели, прям какой-то ледяной Тарас Бульба получился. Жуткое дело. А ведь случалось, что во время пурги люди замерзали в нескольких шагах от собственного дома, потому как найти его не смогли.

На отдых остановились, уже переехав Колыму, специально завернули в поселок Дебин. Как раз в столовой перекусить, а заодно и пройтись. Я Майклу говорил, чтобы он сидение разложил. В зазике теперь можно и так делать. Подголовник убираешь, переднее кресло раскладываешь и можно лежа спать, вытянувшись в полный рост. Но парень сказал, что ему и так нормально, только спинку наклонил пониже.

Спешить пока особо не нужно. Островов на реке много, нет смысла проверять все. Приметы того, который мне нужен, я помню — там должны быть два охотничьих балаганчика, сооруженных из всякого хлама старшеклассниками. Вот в школу и заеду, поспрошаю выпускников. Они не знают — пойду к девятиклассникам. Заодно узнаю, как идут поисковые мероприятия. Но это все утром, а уже семь вечера. До Ягодного еще 80 километров, считай полтора часа дороги.

Нет, понятно, что уже каникулы, но в школе все равно кто-нибудь будет. Если повезет, то старшеклассники окажутся на отработке или еще экзамены сдают. В крайнем случае, узнаю адреса, тогда проедемся по ним. Школа всего одна, так что всех подростков там знают. Хорошо быть журналистом, удостоверение большинство дверей отрывает. Да я даже в Поселком могу зайти, предъявив корочки корреспондента «Магаданской правды». И посещу средоточие местной власти обязательно.

Пока ехали, более-менее распогодилось, дождь прекратился, небо очистилось. Не то, чтобы совсем — на горизонте тучи виднеются, а значит, хляби небесные не прекратились, да и сюда опять может принести дождевые облака. Неудивительно, что реки из берегов вышли. Они и так по весне раздуваются из-за тающих снегов, так тут еще ливень почти ежедневно свою лепту вносит.

Майкл снова за руль пересел, давая мне возможность отдохнуть. Дальше дорога по берегу Дебина пошла, так что я, пока ехали, внимательно за рекой наблюдал. Льда вроде уже не видать, но течение мощное, река вздулась. Ума не приложу, как через нее перебираться, но сейчас нужно ввязаться в бой, а маневр сам себя покажет. Кстати, как ни приглядываюсь, а людей на берегу реки тоже не заметил. Похоже, не так чтобы интенсивно ребят разыскивают.

Уже перед самым Ягодным остановился на обочине. Хлопнул дверью, выходя на свежий воздух. Сейчас лето, так что хотя уже поздний вечер, но видно хорошо. Тут река петлю делает, близко подходя к дороге.

— Чего стоим? — бумкнула пассажирская дверь.

Вот же, как ни пытались отладить, но все равно они грохают так, что кажется, будто вот-вот отвалятся.

Майкл подошел ко мне, присмотрелся к бурлящему недалеко от нас потоку.

— И как ты собираешься через него перебраться? — последовал скептический вопрос.

Действительно вода так несет, что о лодке можно забыть. Льда почти нет, разве что мелкие куски плывут, но мусора все равно река кучу несет — ветки, даже пни и целые деревья. Вроде и проплыть всего-то нужно метров 20 по прямой, а не получится, волной моментально захлестнет, да и не выгрести против такого потока, даже мотор не сдюжит.

— Тут вертолетом нужно острова проверять, — резюмировал американец.

А то я сам не знаю. Думал еще, что хорошо бы с мотодельтаплана воздушную разведку устроить. Вот только дельтаплана нет и летать я на нем не умею.

Гостиница оказалась забитой, так что женщина за стойкой только руками развела:

— Некуда, касатики.

Ну, да ладно, нам не привыкать. Посетили удобства в здании, разложили сиденья в машине, включили отопитель (а то ночью температура сильно упала), достали спальники и завалились нормально отдохнуть.

— Юрий Иванович, а теперь давайте еще раз, конкретно, по пунктам. Расскажите, какие меры были предприняты для поиска детей, — я попытался надавить голосом, но бесполезно, капитан вился, как уж на сковородке, пытаясь отделаться от заезжего корреспондента, вот 100 пудов — видел во мне грядущие неприятности.

— Мы, разумеется, отреагировали оперативно — сразу же были задействованы все доступные ресурсы. Ситуация сложная, но мы делаем все возможное, — опять последовал ответ ни о чем.

— Да? Странно, а вот люди говорят, что поиск был организован только с утра понедельника, все воскресенье берега реки обшаривали добровольцы, без руководства, без понимания, что конкретно им нужно делать. Вы вообще можете ответить, сколько человек участвует в поисках? Были ли задействованы вертолеты для осмотра островов? Поисковые партии проходили только по одному берегу реки или по обоим?

Ощущение было, что от меня просто хотят отделаться. Сначала вообще пытались выгнать, ссылаясь на то, что не имеют права разглашать информацию. Пришлось надавить авторитетом. Все-таки в СССР репортер — большой человек, просто так рот ему не заткнешь. Ну, да, выгляжу молодо, только вот это не значит, что на меня можно рявкнуть, и я быстренько заткнусь. Не на того напали, мне лет куда больше, чем думают окружающие.

Но главное я понял — поиски организованы на овяжись. Вроде поисковые партии ходят, что-то ищут, из ружей стреляют, но это все полная лажа.

— Поисково-спасательные работы ведутся в полном объеме. Мы координируем действия различных служб — милиции, вертолетного отряда, добровольцев. Все под контролем, — опять завел свою шарманку капитан.

— Вертолетами острова ниже по течению проверяли? — задал предельно ясный вопрос, устав от словоблудства собеседника.

— Берега прочесывали группы из трех человек. Проверяли все метр за метром. Чтобы привлечь внимание детей кричали в мегафон, стреляли в воздух. Все группы оснащены биноклями, подзорными трубами, рациями. К поискам привлекли служебно-розыскных собак. Река проверена до ее впадения в Колыму. На острова попасть не могли, переправа на лодке в настоящее время невозможна. Производился облет островов вертолетом, но на них следов пребывания людей обнаружено не было.

От такой беспардонной лжи я даже охренел. Ведь в лицо же врет и не краснеет.

— Юрий Иванович, вы что же, думаете, мне неизвестно, что авиаторы только с 4-го июня к поискам присоединились? А также и то, что сначала на просьбы помочь они ответили, что «конец месяца, не выполнены более важные заявки»? Или то, что ни один остров до сих пор не был проверен, как и расположенные по берегам балаганы сенокосчиков и охотников? Скажите, зачем вы меня кормите недостоверной информацией? Вот сейчас конкретно вы можете сказать, сколько вертолетов задействовано, какие специалисты привлечены к поискам, сколько поисковых партий задействовано и по каким маршрутам они движутся?

— Вы ошибаетесь. Острова осматривались, об этом свидетельствуют графики полетов. А по остальному вопросу. Я не располагаю точными цифрами в данный момент. Важно понимать: главное — не количество людей и техники, а эффективность действий. Мы работаем по отработанной схеме, которая доказала свою результативность в подобных ситуациях. Зона поиска определена исходя из гидрологических особенностей реки и траектории движения потока. Мы действуем строго по протоколу — каждый этап согласован и контролируется, — капитан был непрошибаем.

— Графики, говорите? Ну-ну. У вас вообще есть хоть небольшая надежда найти детей живыми? Какие сроки вы закладываете на поисковую операцию? — такое ощущение, что с автоответчиком разговариваешь, еще чуть-чуть и я орать начну.

— Мы не теряем надежды и продолжаем работу. Сроки зависят от множества факторов — погодных условий, особенностей рельефа, динамики течения. Главное — не прекращать поиски и делать все, что в наших силах. Мы полностью понимаем боль и тревогу родителей детей, их близких, соседей, товарищей. Сейчас мы поддерживаем связь с семьями, информируем их о ходе поисков. Мы делаем все, чтобы вернуть детей домой. Это наша главная цель, — и опять, ответ вообще ни о чем.

— Понятно. То есть никаких конкретных данных о том, как идет поисковая операция, вы сообщить не можете? — устало спросил я.

— Сейчас важно не отвлекаться на детали, а сосредоточиться на поиске. Мы работаем круглосуточно, и каждый участник операции отдает все силы. Поверьте, мы делаем максимум возможного.

Нет, тут каши не сваришь, вроде и поиски идут, даже вертолеты летают, но четкое ощущение, что дело пущено на самотек.

— Знаешь, капитан, — я наклонился к милиционеру, — Если окажется, что пацаны все это время буквально под боком у вас погибали, я все сделаю, чтобы тебя вместе с начальником милиции уволили нахрен и больше даже сторожем в зоопарк не взяли.

— Ну, что? — спросил меня Майкл, когда я вышел из райотдела милиции.

— Да ничего, похоже, они твердо уверены, что парни погибли и уже даже не пытаются их искать, просто имитируют поиски. Мне вообще про патрули с собаками затирать пытались.

— Почему затирать? — удивился американец.

— А потому что никаких служебных собак в Ягодном отродясь не было. Сторожевые есть, только какой смысл с ними ходить? Чем они помогут? А из Магадана никто кинолога не вызывал — я это точно знаю.

— Получается, с вертолетом не выйдет?

— Никакого толку. Авиаторы твердят, что все осматривали и лететь отказываются. То же самое и милиция и руководство районное утверждают.

Зря я Майкла взял, ой, зря. Так-то с ним мне много проще, но так бы не хотелось изнанку нашу показывать. Знаю я, как советские чиновники от обращений граждан отделаться пытаются, сам ворчу и ругаюсь порой, но это я, это моя страна, имею право.

— Алекс, не переживай. Думаешь, у нас по-другому? То же самое. Люди разные попадаются. Кто-то на совесть работает, кто-то только вид делает.

— Да, ты прав, — мне от такого понимания даже полегчало, — Ладно, поехали в школу.

— Зачем туда?

— Нужно со старшеклассниками поговорить, парни таежные, они местные окрестности как свои пять пальцев знают. Куда там взрослым.

— Кого-то ищете?

От любой школы всегда ожидаешь гула голосов и шума беготни. Что поделать, детская привычка говорит, в памяти школа именно такой осталась. Но сейчас из-за каникул в фойе оказалось непривычно тихо. Времена советские, непуганые — центральная дверь открыта, заходит, кто хочет. Это через тридцать лет повсеместно появятся вахтеры, турникеты и проход по карточкам, пока такое даже в фантастическом сне никому не привидится.

Подосадовал, что даже спросить некого, где находится учительская, придется искать самому. Впрочем, сразу же подумалось, что здание типовое, так что куда идти, я примерно знаю.

Первый человек попался мне на втором этаже. Невысокая женщина, лет 35 навскидку, судя по строгому виду — одна из учителей. Ничего не поделаешь — постоянная необходимость контролировать детей въедается со временем в сущность. Надеюсь, моя Алиса не разучится улыбаться, а то не позволю ей в школе работать.

— Здравствуйте, корреспондент «Магаданской Правды» Александр Гарин.

Достал корочки, показал.

— Ой, — испугалась женщина, — Наши обормоты натворили что-то?

— Насколько я знаю, нет, — удивился я, — Я, собственно, по другому поводу.

— Вы из-за этого происшествия? — догадалась женщина, — Вся школа гудела, когда дети пропали. Многие старшеклассники ходили искать.

— Вот мне бы со старшеклассниками и поговорить.

— Десятый «А» сейчас на отработке, класс начали ремонтировать, пойдемте.

— Десятый? — удивился я, — Они же выпускники?

— Нет, они же перешли, уже не девятиклассники, все, последний год учиться остался, — улыбнулась женщина.

Поднялись на третий этаж. Тут уже и шум доноситься начал, стук какой-то, возмущенные девичьи вопли. А, понятно, парни из класса столы вытаскивают. Видимо, полы будут красить, а может, и стены с потолком белить.

— Здравствуйте, Анна Васильевна, а кто это с вами?

Хм, а она не такая и строгая, вон как по свойски с ней обращаются, хотя и с уважением, значит, ежели что и ежовые рукавицы умеет применять по назначению.

— Ребята, я корреспондент из Магадана.

— Вы из-за пропажи мальчиков приехали? — вылезла вперед симпатичная блондинка, вот наверняка классная заводила.

— Да, именно так.

— Тогда вам нужно в милицию, они же поисковиков посылают, а мы почти ничего не знаем, — опять вступила в разговор девушка.

— А я уже поговорил практически со всеми. Нет, мне именно к вам. Ребята, мне нужна информация по всем домикам охотников и рыбаков на Дебине ниже Ягодного. Вроде у кого-то из ваших парней есть такой.

— Это вам Володьку нужно спросить, — посоветовал серьезный паренек в очках, — Он сейчас придет.

— Хорошо, подожду. А что вы сейчас собираетесь делать? — понять не могу, зачем парень держит в руках массивный железный скребок.

— Краску с пола будем убирать, — вздохнул парень, — Там такой слой уже, что куски отваливаются. Вот, будем пытаться отодрать.

— Так сделайте проще, надо краску разогреть, за день ее полностью снимете, — посоветовал, как облегчить работу.

— Ага, кто нам горелкой разрешить работать? Скажут, что пожар устроим.

— Да не надо горелку, — начал объяснять я, — Нужна газета и утюг. Кладете газету на пол, на нее утюг. Бумага обязательно, иначе подошву угробите. Пять минут и можно скребком снимать краску, она мягкой станет. Если десяток утюгов принесете, то часов за пять все полы отчистите. Точно говорю, технология отработанная, мы сами так доски в классе обновляли. Все до кусочка отскоблили, потом покрасили, так полы, словно новенькие стали.

— Здорово! Ребята, кто может утюг принести?

— Вы переноски тоже захватите, так удобней работать будет, — посоветовал я.

— А что здесь происходит? — раздался веселый голос.

— А, вот и Володька, — обрадовался очкарик, — Володь, тут у товарища корреспондента к тебе вопросы есть.

— А я тут причем? Я ничего не делал! Я вообще только что пришел, — возмутился темноволосый паренек.

— Да я не о твоих делах хотел узнать, — успокоил я парня и переключился на учительницу, — Анна Васильевна, вы позволите Владимира на десять минут похитить?

— Так это ваш «Запорожец»? — Володе наша машина явно понравилась, — Ну, вездеход прямо. А как по грязи идет?

— Отлично справляется, но Володь, тут такое дело. Можешь рассказать, на каких островах ниже по течению есть домики?

Пришлось объяснить, что пропавших детей, скорее всего, выкинуло на одном из островов, а выжить они могли только в одном случае — если нашли жилье. Парень плечами пожал и начал припоминать, где и что есть из того, что он знает.

— Хорошо, я прямо спрошу, — прервал я его, — Узкий остров, но длинный, с него хорошо просматривается трасса, возможно, даже промка видна. Есть лес. Еще там балаганчик имеется, рядом ручей, в бочку старую оправлен. Вроде еще одна избушка там же есть.

У парня глаза на пол лица стали.

— Откуда вы знаете?

— Знаю, вот только не в курсе, как остров называется и где он.

— Да какое название? Кто их тут называть будет? Давайте лучше съездим, я покажу.

Опять поднялся наверх, упросил учительницу, чтобы выделила Виктора нам на целый день. Смотрю, уже успели утюги притащить, полы газетами застелили, греют.

— Получается? — спросил.

— Нормально выходит, — последовал разноголосый ответ.

Далеко отъезжать не пришлось. На повороте затормозили, Володя рукой показал на остров.

— Это он. Вот там наша избушка, в рощице. Мы там летом часто рыбачим или просто отдыхаем. А вот там еще одна есть.

Спустились к урезу воды. Несет так, что приближаться близко страшно. А до острова не так и далеко, метров 20 всего.

— Только сейчас никак не переплыть, только по воздуху, — сказал Виктор.

Я к американцу обернулся.

— Слушай Майкл, ты вроде с дядей в походы ходил. Переправляются же через реки по веревке?

— Так все равно одному нужно вброд или вплавь.

— А если перебросить? Или там катапультой какой воспользоваться?

— Алекс, ни один человек не сможет за 20 метров так кинуть канат с кошкой, чтобы он надежно зацепился. Это нереально. Ну, а всякие катапульты — это вообще чепуха, ты больше фильмов приключенческих смотри.

— Гадство, придется к авиаторам тогда опять ехать. Только чувствую, меня просто по одному всем известному направлению пошлют.

Майкл кинул в реку ветку, проследив, как ее подхватывает поток.

— Ну, вообще есть два варианта, как попасть на тот берег. Только поработать придется, — задумчиво сказал он.

Мы с Володей уставились на него.

— Ну, не томи уже, говори, — не выдержал я.

— Первый вариант — сделать легкий переход из досок или бревен, а второй — самолет.

— Майкл, ну, какой самолет, с парашютом ты на остров, что ли, будешь прыгать? И даже, если сделаем мост, то, как мы его перекинем через протоку? Тут кран надо подгонять — разочаровал меня американец, ох, разочаровал, от него я как раз такой глупости не ожидал.

— Ты не понял, Алекс, я не про тот самолет, который летает, я про тот, что плавает, — усмехнулся Майкл.