Беспощадный целитель. Том 3

Глава 15

Карен Миллер стояла за кулисами и привычно считала. Но сегодня она вновь считала не учеников — она и так знала имя каждого из них. Не секунды до начала турнира, то, что Виктор подготовил всё, она уже знала. Сегодня в её голове были лишь деньги. Впрочем, как и большую часть времени с тех пор, как она заняла пост директора этой клоаки.

Двести тысяч кредитов. Именно столько Баррет-старший вкладывал в школу каждый год. Тренировочное оборудование, ремонт зала стихий, страховка для учеников, зарплаты тем преподавателям, которых не могло покрыть министерство. Без этих денег сорок седьмая протянет от силы полгода, а потом чиновники поставят крест на очередной «нерентабельной» школе, и сотня детей окажется на улице. Или хуже — в Гильдии, на самых грязных и опасных контрактах, куда отправляли тех, за кого некому заступиться. И конечно же, это будет подано как помощь для потенциально перспективных учеников, но она прекрасно знала всё подкорковое дерьмо, что творилось в их кулуарах.

Не пойдёшь обучаться — значит, не получишь образования, и имперская система ставит метку нелояльности, а это вежливые люди в штатском, и прости-прощай, мама и папа. Ладно, Е-ранг — они не нужны никому, но школы обязуют их принимать: вдруг при инициации они получат более высокий ранг и тогда станут полезны государству? Основная масса — это D и C-ранги, B-ранг тут же заберут в хорошую школу, да ещё и стипендию дадут. А вот что делать тем, кто не дотягивает до высоких стандартов? Ответ прост: идти на кабальные условия Гильдии. Её школа давала шанс всем этим детям.

Глубоко вздохнув, она потянулась к фляжке, но удержала себя и стянула волосы в тугой узел, проверила сетку турнира в третий раз и спрятала планшет в карман пиджака. Сетка была идеальной. Каждое имя на своём месте, каждая группа выверена так, чтобы сильные не столкнулись с сильными раньше времени, а слабые послужили фоном для тех, кого нужно показать. Жеребьёвка? Случайная?

Карен усмехнулась. Случайность — роскошь, которую она не могла себе позволить. За двадцать лет в этой системе она усвоила одно: если хочешь выжить — контролируй всё, что можешь контролировать. В остальном случае стоит молиться и может быть тебе повезет. Но чаще нет.

Хант стоял рядом, прислонившись к стене. Пустой левый рукав, ниже локтя привычно подколот. Он жевал незажжённую сигарету и смотрел в зал через щель в занавесе. От него пахло дождём и табаком. Как обычно. Как когда-то раньше. Они никогда не были слишком близки, но когда-то их сближала общая цель, а теперь — попытка выжить в этом дерьмовом мире.

— Баррет в ложе, — сказал он негромко.

Карен подошла и выглянула. VIP-ложа на втором этаже — единственное место в зале, которое не выглядело так, будто вот-вот развалится. Мягкие кресла, стол с водой и фруктами, даже цветы — всё это появилось вчера вечером, вместе с бригадой рабочих и прямым указанием Баррета-старшего. Он сидел в центре: дорогой костюм, уверенная улыбка, помощник с планшетом по левую руку. Смотрел на арену внизу с выражением человека, который пришёл забрать то, за что уже заплатил.

— Он ждёт шоу, — тихо сказала Карен.

— Не беспокойся, он его получит. — Хант сплюнул табачную крошку. — Но у нас гости поинтереснее, и не уверен, что я их рад видеть.

Она проследила за его взглядом и сразу поняла, о ком он говорит. Третий ряд. Мужчина в сером пиджаке. Невзрачный, как канцелярская скрепка. Блокнот на коленях, ручка в руке. Ничего примечательного, если не знать, что именно такие невзрачные люди решают судьбы школ. Одна строчка в их отчёте могла означать увеличение финансирования вдвое. Или закрытие.

— Рейнхарт?

— Он самый. Аттестационный отдел. — Хант перекатил сигарету из одного угла рта в другой. — Рейнольдс предупредил, что пришлют кого-то. Не ожидал, что самого Рейнхарта. Обычно на школьные турниры отправляют стажёров.

Карен почувствовала, как сжался желудок. Если Гильдия прислала не стажёра, а аттестатора из основного состава, значит, кто-то наверху проявил интерес. Это могло быть хорошо. Или очень плохо.

— Улыбайся, Карен, — сказал Хант. — Делай вид, что всё идёт по плану.

— Всё и идёт по плану. По твоему плану, Виктор. Если он провалится, это будет на тебе.

— Когда это было иначе?

Она не стала отвечать. Повернулась к залу и окинула взглядом семьдесят одного ученика, рассаживающихся на скамейках вокруг арены. Гул голосов, нервный смех, кто-то разминается в проходе, кто-то обсуждает ставки. Двое парней из старшего класса едва не подрались из-за места в первом ряду. Для большинства этот турнир — приключение. Школьный праздник с синяками и хвастовством.

Для некоторых — шанс вырваться.

Для неё — выживание, ценой судьбы одного паренька, которому и так не повезло.

Двести тысяч кредитов. Новое оборудование. Ремонт крыши, которая течёт с октября. Страховка, без которой первая же серьёзная травма обернётся судом. Зарплата медику, который работал на полставки, потому что полную ставку школа не тянула. Всё это зависело от того, увидит ли Баррет-старший нужное ему шоу.

И от того, что напишет в блокноте невзрачный человек в третьем ряду.

Карен одёрнула пиджак и расправила плечи. Двадцать лет. Она справлялась двадцать лет. Справится и сегодня.

— Пора, — сказала она и вышла на сцену.

Зал гудел, как улей перед грозой.

Семьдесят один ученик, от хилых Е-рангов до Эйры и Дэмиона, набились в помещение, рассчитанное от силы на пятьдесят. Скамейки расставлены полукругом вокруг арены — бетонная площадка десять на десять метров, огороженная низким барьером с защитными артефактами. Артефакты старые, и не факт, что полноценно функционируют: слишком неровно мерцают. Зная эту школу, половина работает на честном слове или вообще отключены. Впрочем, для D-рангов хватит, а для тех, кто посильнее, барьер всё равно не спасёт.

Я сидел в последнем ряду. Привычка. Спина к стене, обзор на весь зал, два выхода в поле зрения. Алиса сидела справа, одетая в толстовку на молнии, под которой скрывался впечатляющий топ, что они вместе с Эйрой выбрали для турнира. Её новое оружие и на мой взгляд не только эффектное, но и очень эффективное.

За прошедшую неделю у неё изменился взгляд. Похоже, она окончательно приняла правила игры, и теперь её взгляд напоминал взгляд охотника. Спокойный, цепкий, считывающий любое действие потенциального противника. Она сидела так, как я учил: руки расслаблены, дыхание ровное, глаза двигаются, а голова — нет. Мышонок, который начал понимать, что у него есть зубы. Очень острые зубы.

Дэмион сидел один, на другой стороне зала, и места по соседству пустовали. Никто не хотел находиться рядом с ним. Люди — те же звери, и они ощущают опасность, идущую от него. А внутри этого парнишки с платиновыми волосами жил настоящий зверь, который осознал, что ему нравится выходить из клетки.

Эйра сидела в самом центре, расслабленная, словно всё происходящее её совершенно не касалось. А рядом пара девушек из старшего класса что-то заискивающе ей рассказывали. Ледяная королева слушала вполуха и смотрела на арену. Её пальцы лежали на колене, расслабленные, но я заметил лёгкое постукивание указательным. Нетерпение. Она хотела драться, и я почти ощущал её возбуждение от предстоящего боя.

Карен Миллер вышла на сцену. Строгий пиджак, волосы в узле, планшет в руке. Директор школы выглядела так, будто не спала двое суток, но голос был ровным и командным.

— Добро пожаловать на ежегодный отборочный турнир школы номер сорок семь. Победители получат доступ в Зал Стихий сроком на один месяц, а пятёрка лучших представит школу на турнире графства Вэйхолл.

Ропот в зале. Зал Стихий действительно достойный приз, ради которого стоило драться. Час там равнялся неделе обычной тренировки. Для школьников это было как найти золотую жилу. Я видел, как загорелись глаза у половины зала. Жадность. Самый надёжный двигатель.

— Жеребьёвка проведена случайным образом, — продолжила Карен. — Десять групп по семь-восемь участников. Два лучших из каждой группы проходят в основную сетку.

Случайным образом. Я поймал микровыражение на её лице. Едва заметное сужение глаз при слове «случайным». Ложь, но очень убедительная. Эта женщина умела врать. Не идеально, но достаточно хорошо для зала, набитого подростками, которые думали о предстоящих боях, а не о политике.

Она начала зачитывать составы групп. Первая. Вторая. Третья — Эйра Чен. Когда прозвучало её имя, по залу прокатился уважительный гул. Ледяная королева. B-ранг. Лучшая ученица школы. Те, кто попал в её группу, заметно поскучнели, осознавая свои перспективы.

Четвёртая. Пятая — Алиса Грейс. Никакой реакции. D-ранг, тихая девочка, которую большинство даже по имени не знало. Идеально, то, что в её группе почти не было серьёзных бойцов.

Шестая. Седьмая — Дэмион Кросс. Тут реакция была другой: не уважение, а настороженность. Его боялись. Не как Эйру — уважительно и издалека, — а с тем инстинктивным отторжением, которое вызывает человек, способный на что угодно. Разведены с Эйрой по разным секторам. Грамотно. Если бы они столкнулись в групповом этапе, один из козырей выбыл бы слишком рано. Карен тоже умела расставлять фигуры на доске.

— Группа девять.

Я чуть подался вперёд.

— Алекс Доу…

Пауза. Карен перевернула страницу на планшете.

— … Кайл Баррет…

Зал ожил. Смешки, шёпот, локти в бока соседей. Я чувствовал их взгляды. Десятки глаз, впившихся в меня.

— Калека и Баррет? Это же избиение.

— Ставлю пять кредитов, что Доу сдастся до начала.

— Да ладно, он даже щит поставить не может, какой бой.

Кайл Баррет ухмыльнулся через весь зал. Широкая, самодовольная ухмылка мальчишки, который привык получать всё и считает это нормой. Он повернулся к своим дружкам, те засмеялись и начали хлопать его по плечам. Маленький принц в окружении свиты. Наслаждается моментом. Пусть мечтает о победе — тем приятнее будет макнуть его носом в жестокую правду.

Я посмотрел на VIP-ложу. Баррет-старший довольно кивнул и что-то сказал своему помощнику. Папочка купил сыночку бой с калекой, чтобы тот красиво победил на глазах у всей школы. Какая трогательная отцовская забота.

Мой взгляд скользнул к стене, где стоял Хант. Руки… рука в кармане, а во рту незажжённая сигарета. Он смотрел ровно, без малейшего выражения. Но я читал в этом пустом взгляде: «Ты знаешь, что делать. Размажь Баррета».

Будет выполнено, господин учитель. Разбить лицо этому выродку мне будет очень приятно, особенно после того, как я вспомнил, что он сделал с Алисой. Если его не остановить сейчас, из него выйдет редкостный ублюдок, считающий, что ему позволено всё.

А если вспомнить о том, что ограничители сняты и Хант получил предоплату в десять тысяч кредитов, из которых тридцать процентов уходило мне. Бедный, бедный Кайл. Папа заплатил за шоу, но он и представить не мог, какое именно шоу получит.

Алиса тихо тронула меня за локоть.

— Это подстроено, — прошептала она.

— Конечно. Но не так, как все думают.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло понимание, что я знал это ещё до начала турнира. Понимание стало уверенностью, когда ученица начала думать так же, как её наставник.

Умница, ты сможешь достичь очень многого.

Госпожа директор заканчивала объявление последней группы, когда человек в сером пиджаке неожиданно встал и спокойно, дождавшись паузы, начал говорить:

— С вашего позволения, госпожа директор. — У этого человека был спокойный, уверенный голос того, кто привык к тому, что его слушают и прислушиваются.

Карен на мгновение замерла, и я понял, что Рейнхарта не было в её сценарии. Я видел, как побелели её пальцы на планшете, что говорило о её нервозности, но этой женщине стоило отдать дань уважения — она умела держать себя в руках.

— Конечно. Прошу вас, — она отступила на полшага, уступая трибуну. Вот что значит долгие годы работы директором: почти совершенный контроль эмоций. И несмотря на внутренний гнев, она вела себя идеально.

Рейнхарт поднялся на сцену. Невысокий, худощавый, волосы цвета мокрого песка, зачёсаны назад. Лицо из тех, что забываешь через минуту после встречи. Идеальный чиновник или наблюдатель, но у меня он вызывал брезгливое ощущение мерзкого насекомого, которого хочется тут же прибить тапком.

— Добрый день, дамы и господа. Позвольте представиться: меня зовут Альберт Рейнхарт, и сегодня я представляю аттестационный отдел Гильдии охотников. — Голос был негромкий, но хорошо поставленный — или же у него был артефакт, усиливающий его слова. Каждый звук доходил до последнего ряда без малейших усилий. — Гильдия с большим интересом следит за вашей школой и рада поддержать этот турнир.

Он выдержал паузу ровно в одну секунду. Профессиональная пауза человека, который знает, что следующая фраза изменит всё.

— Мы хотели бы внести небольшое дополнение к формату соревнований и сделать его более динамичным. Каждый участник перед началом группового этапа вытянет камень из мешка, что уже подготовил мой ассистент. — И вот от его помощника исходила уверенность опытного бойца. Мне не нравились его манеры: он смотрел на нас как на мясо, и меня это раздражало. Стоило мне представить, как его гортань ломается под моим ударом, как его голова мгновенно развернулась в мой сектор. Ого, а у него, оказывается, всё очень хорошо с чувствительностью. — Серый камень означает, что боец проводит свой обычный бой. Белый камень — автоматический проход в следующий раунд без боя. И раз у нас уже есть базовые сетки, именно в группах мы и начнём. А дальше пусть всё будет по воле света. Госпожа Карен и господин Хант, уверен, смогут оперативно контролировать сбор новых пар бойцов.

Пока народ начал роптать, я смотрел только на Ханта и его незажжённую сигарету. Однорукий поймал мой взгляд и медленно прикрыл веки, отвечая на мой незаданный вопрос. Этот старый жулик знал о смене формата и, похоже, успел договориться с гильдейцем. А вот Карен точно не знала — слишком сильно нервничает. Всё становится куда интереснее, и Хант играет в свою игру. Вопрос только: действительно ли ему нужен я и моя победа? Или же нет?

Но сейчас это было не так важно. Какая разница, с кем сражаться? Парни передо мной начали ругаться вполголоса, а я увидел, как Баррет-старший в своей ложе нахмурился. Похоже, этому нуворишу не нравилось, что появилась переменная, которую он не контролировал. Он заплатил за конкретную сетку. Непредвиденные элементы его не устраивали.

Интересный ход. Зачем Гильдии вмешиваться в формат школьного турнира? Белый камень — не просто лотерея. Возможно, это тест. Или же я слишком привык к многоуровневым проверкам моего старого мира?

Но если они проверяют реакцию того, кто вытянет белый? Обрадуется — есть вероятность, что участник просто слаб и ищет лёгкий путь. Откажется — значит, горд и глуп. Примет спокойно — следовательно, умеет работать с тем, что есть. Но при этом камень всего один. Всё это странно, но я чувствовал, как глаза Рейнхарта сканировали каждого из участников. Он смотрел за нашими реакциями и что-то искал.

— Чтобы вы не расстраивались таким неожиданным изменениям, Гильдия предоставит дополнительный призовой фонд для финалистов, — продолжил Рейнхарт. — Детали будут объявлены во время объявления победителей, и, поверьте, они вам понравятся. Удачи всем участникам.

Он вернулся на своё место в третьем ряду, спокойно открыл блокнот и, щёлкнув ручкой, приготовился записывать.

Представление начиналось. Участники подходили к столу по одному, когда их имя называл Хант. Рядом с ним и Карен стоял помощник гильдейца с холщовым мешком, и я очень хотел, чтобы белый камень вытащили до меня. Всё моё естество просто кричало, чтобы я держался от этого человека подальше.

Серый. Серый. Серый. Ещё один серый. Зал постепенно терял интерес — лотерея оказалась скучнее, чем изначально звучала. Эйра сунула руку в мешок, вытащила серый, равнодушно положила его на стол. Ей не нужны были подачки. Рейнхарт черкнул что-то в блокноте. Я считал его реакцию: мимолётная заинтересованность — он прекрасно знал, кто такая наша ледяная королева.

Наступила очередь Алисы подойти к столу. Она протянула руку в мешок. Закрыла глаза на долю секунды и зашевелила губами. Со стороны это выглядело, что она молится. Пальцы скользнули по камням. Секунда, вторая — и вот она достала камень и, раскрыв ладонь, радостно взвизгнула. На ней лежал белый камень.