Беспощадный целитель. Том 3

Глава 6

Мне хотелось истерично смеяться. Жизнь та ещё сука: только что я думал, что всё позади и мы победили, но багровая молния рассекла небо как клинок, а следом грянул гром, от которого задрожала земля под ногами. Сейчас резонанс почуял каждый одарённый в радиусе пары километров.

Худшее, что может произойти после кровавой бойни — это пробуждение разлома. Кровь, смерть, страх и ещё тёплая плоть — всё это притягивает трещины между мирами, как гнилое мясо притягивает мух. А мы только что залили это поместье кровью от подвала до крыши. Добавьте болотную некроэнергию, копившуюся здесь столетиями, и получите идеальный рецепт для маленькой локальной катастрофы, которую есть шанс не пережить.

Стальные Волки непонимающе замерли. Секунду назад они деловито собирали трофейное оружие, пара бойцов отправилась в подвал за пленным Альфредом и ноутбуком, а теперь стояли как вкопанные, глядя туда, откуда пришёл удар. В километре от нас, за старым парком поместья, в воздухе висела трещина. Не большая, можно сказать, маленькая. Всего-то метра три в высоту, но пульсирующая багровым светом и медленно расширяющаяся. И из неё сочилась древняя мерзость, что разъедает саму ткань реальности. Первобытная, голодная, пропитанная запахом гнили и разложения. Та, что открывает тварям ворота в наш мир.

— Какого хрена тут происходит, — Клык первым нарушил молчание. Его голос был жёстким, но я уловил в нём то, что не уловил бы никто другой, — нотку страха. Не за себя. За своих людей. Похоже, он носил командирские нашивки не только когда стал президентом отделения, но и когда носил военную форму.

— Разлом, — я произнёс это слово так же спокойно, как мог. — Только что пробудился.

— Я вижу, что это разлом, Мертвец. — Клык скрипнул зубами. — Вопрос в том, что из него полезет.

Чёрное солнце в груди пульсировало в такт с трещиной, считывая энергию по ту сторону барьера. И то, что оно мне передавало, не радовало совершенно. Это был не стандартный разлом Е-ранга, из которого вылезают мелкие твари, которых мы могли играючи остановить, такие годны лишь для тренировки курсантов. Болотная некроэнергия, десятки смертей, литры пролитой крови — всё это усилило разлом, сделав его нестабильным.

— По ощущениям это D-класс, — сказал я, усмехнувшись. — Но нам очень повезёт, если это будет база, скорей всего оттуда может вылезти и полноценный C-ранг. А учитывая, где мы находимся, стоит ждать крайне мерзких тварей.

— Умеешь ты порадовать старика. Говоря без всей этой зауми, нам хана.

— Не торопись нас хоронить. Шансы есть.

В моём мире разломы классифицировались иначе, но суть оставалась неизменной. Е-ранг — мелочь, учебный материал для новичков. D-ранг — серьёзная угроза, требующая подготовленного отряда. C-ранг — катастрофа регионального масштаба, после которой на картах появляются мёртвые зоны. И то, что пульсировало в трёхстах метрах от нас, балансировало на грани между D и C. Я чувствовал это своим мёртвым ядром, как опытный целитель чувствует болезнь в теле пациента с помощью своей энергии.

Энергетический фон за разломом был плотным, тяжёлым, и в нём шевелились десятки голодных сознаний. Они чуяли кровь по ту сторону трещины и рвались наружу.

Молот, стоявший ближе всех ко мне, побледнел. Этот здоровяк, который мог согнуть подкову голыми руками, выматерился и удобнее перехватил свой дробовик. Несмотря на нервы, он был готов драться, как и все Волки.

— D-класс? Сюда нужна Гильдия. Егеря. Армия, мать её.

— У нас нет времени ждать ни Гильдию, ни армию, ни кого-либо ещё. До ближайшего поста егерей — час езды, это если они вообще выедут среди ночи. Гильдия пришлёт оценочную группу, которая будет три часа составлять протокол, пока нас здесь жрут заживо. — Я повернулся к Дэмиону. Ледяной барс стоял чуть в стороне, и в его глазах я уже видел знакомый холодный расчёт. — Дэмион, сколько у тебя осталось энергии?

Он ответил не сразу. Прислушался к себе, как делают все одарённые, когда оценивают состояние ядра. Потом усмехнулся — криво, без веселья.

— Процентов пятнадцать. Может, двадцать. На долгую драку не хватит.

Пятнадцать процентов. Парень с ядром, которое в разы мощнее моего, выжег почти всё за один бой. Я покачал головой. Типичная проблема молодых одарённых с большим резервом. Они привыкли, что энергии всегда хватит, и тратят её как наследники богатых домов тратят золото — щедро, широко и бездумно. Его тьма наверху была впечатляющей, спору нет. Красивой, мощной, убийственно эффективной. И чудовищно расточительной.

Там, где хватило бы точечного удара, он залил целый этаж непроглядным мраком. Там, где достаточно было игл, он формировал полноразмерное копьё. Мой старый учитель выпорол бы его за такое бамбуковой палкой до крови, а потом заставил бы лечить себя самостоятельно, чтобы запомнил урок. Впрочем, этот урок он усвоит и так, если, конечно, мы переживём ближайший час.

Зато я точно знал, как использовать то, что у нас есть. Даже на пятнадцати процентах его ядро излучало энергию, которую я ощущал на расстоянии. Для тварей из разлома это был маяк. Самый яркий источник силы в радиусе километра. Они пойдут на него, как мотыльки на огонь. Только эти мотыльки весят по полтонны и могут разорвать человека пополам одним ударом.

Первый звук, долетевший из разлома, заставил Волков вскинуть оружие. Низкий, утробный вой, от которого по коже побежали мурашки. Не один голос — десятки. Твари чуяли кровь и смерть, разлитые по поместью, и рвались сюда, как голодные псы к мясной лавке.

— Клык, — я подошёл к нему вплотную. — У нас есть десять, может, пятнадцать минут, прежде чем они начнут продираться. Есть идея, как спасти наши задницы.

Он внимательно посмотрел на меня. Взглядом командира, который слушает разведчика, принёсшего дурные вести, но у которого есть безумная идея, как спастись.

— Говори. — Начал он, но тут его прервала Мира.

— Когда меня допрашивали, — она запнулась на мгновение, — я слышала, как охранники переговаривались. В поместье есть арсенал с тяжёлым вооружением. Он закрыт на электронный замок. Если я доберусь до ноутбука из подвала и подключусь к внутренней сети здания, то смогу его взломать.

— Тяжёлое оружие? — Клык резко повернулся к ней. — Насколько тяжёлое?

— Они говорили про «тяжёлый калибр». Похоже, Штайнер готовился к осаде, вроде как его вычислил кто-то из конкурентов, а это место по какой-то причине очень важно. — Мира чуть скривилась от боли, но её голос не дрогнул.

Клык и я переглянулись. Если в арсенале есть крупнокалиберные пулемёты или, Небо помилуй, гранатомёт — это полностью меняет расклад.

— Действуй, — сказал я. — Гремлин, идёшь с ней. Если на пути встретится тварь…

— Не учи учёного, Мертвец, — хромой механик похлопал по кобуре на поясе. Его лицо было серым от боли, но глаза горели, а внутри этого хромого человека я снова видел того самого дроновода, что корректировал огонь гаубиц. — Доведу твою красотку до арсенала и обратно. Слушаем брифинг и идём, девочка. — Я ободряюще ей улыбнулся, она вернула мне улыбку, но по её глазам было видно, что она уже занята работой.

— Говори свой план.

— В моём плане всего два ключевых момента, и они оба не очень приятные, но если получится с арсеналом, то всё станет проще. Первый — это ты, Дэмион. У тебя самое мощное ядро из всех присутствующих. Даже при текущем запасе оно фонит энергией сильнее, чем у любого из нас. Когда твари только выходят из разломов, они идут на самый яркий источник. Он становится маяком и стягивает тварей на себя. Волки прикрывают его огнём с позиций. — Я посмотрел на Дэмиона. — Не нравится идея?

— Я был бы полным психом, если сказал иное. Но, как я понимаю, у нас нет особого выбора? — Я кивнул, и он пожал плечами. — Значит, мне надо стоять и ждать, пока они подойдут? Вот это мне не нравится особо сильно.

— Не думаю. Работай как считаешь нужным, но главное — держи их внимание на себе и экономь энергию, не бей ничем ресурсно затратным.

— Годится, Алекс.

Клык уже оценивал поместье новым взглядом. Я видел, как его глаза скользят по стенам, окнам, подъездам.

— Здание — настоящая крепость, — произнёс он. — Толстые стены, узкие окна, одна подъездная дорога. Распределим стрелков по этажам, организуем секторы огня. Трофейные стволы из арсенала этих ублюдков идут в дело. — Он повернулся к своим людям. — Молот, бери пятерых и занимай второй этаж! Остальные — первый, окна, двери! Кто умеет обращаться со штурмовой винтовкой — берите, остальные оставайтесь с тем, что есть! Бегом, если хотим жить, то не стоит расслаблять булки.

Волки зашевелились. Военное прошлое их лидера передалось стае — они действовали быстро, без лишней суеты. Бывшие солдаты хватали трофейные винтовки, проверяли магазины, занимали позиции. Те, кто не служил, подчинялись тем, кто служил. Никакой паники, только жёсткая эффективность. В моём мире так действовали пограничные гарнизоны, когда тревожные колокола оповещали о приближении орды с мёртвых земель. Каждый знал своё место, каждый знал свою задачу. Смерть можно обмануть, если действовать как единый механизм. И Клык, надо отдать ему должное, создал именно такой механизм из разношёрстной банды байкеров.

Молот вернулся с ящиком патронов на плече, словно тот весил не больше подушки. Три Волка уже заняли позиции на втором этаже, их стволы торчали из узких окон, как шипы дикобраза. Ещё двое разворачивали импровизированные баррикады у входа, используя мебель и трупы охранников Штайнера. Мёртвые ублюдки наконец-то принесут хоть какую-то пользу.

— Второй момент, — я набрал воздуха в грудь, приняв важное решение. — Я иду к разлому. Он только пробудился и ещё не стабилизировался. Есть окно, может, полчаса, может, меньше, когда его можно закрыть, не заходя внутрь. Я смогу перенаправить поток, возможно, поглотить часть энергии и схлопнуть трещину, пока она не стала постоянной.

Дэмион внимательно посмотрел мне в глаза и негромко произнёс:

— Алекс, ты идиот? Закрыть разлом D±класса в одиночку? Такое делается слаженной группой егерей, и то не всегда получается. Я видел отчёты, Доу и читал статистику. Знаешь, какой процент выживания у одиночных попыток закрытия D±класса одарённым равного уровня?

— Не хочу знать, — ответил я.

— Десять, мать его, процентов, Алекс. Почти все, кто пробовал, попросту сдохли, а ты даже не D-ранг. — Мира молчала, но в её глазах я видел страх за меня.

— А у нас есть другой выбор? — Я обвёл их взглядом, одного за другим. Клык, Молот, Гремлин, Дэмион, Мира. Двадцать с лишним Волков за их спинами. Люди, которые доверили мне свои жизни, даже если не все это осознавали. — Разлом D±класса и притом так близко от поместья, где пролито столько крови. Вокруг куча трупов. Запах смерти и свежей крови для тварей из разлома — это как для шакалов запах падали, только в тысячу раз сильнее. Их будет притягивать сюда как магнитом. Они полезут сплошным потоком, и этот поток будет только нарастать. Час, два — и здесь будет столько тварей, что никакие стены не спасут. Они проломят стены и сожрут всех до единого. На тварей из новорождённого разлома у нас просто не хватит сил.

Я посмотрел прямо на Гремлина.

— Убежать на мотоциклах? Тоже нет. На открытой болотной местности, ночью, по этим дорогам? Твари D-ранга, усиленные аурой разлома, будут быстрее любого мотоцикла на бездорожье. Они догонят и разорвут на части, одного за другим. У нас попросту не будет шанса.

Гремлин молчал. Его глаза буравили меня, взвешивая каждое слово. Бывший дроновод, умевший считать вероятности быстрее, чем большинство людей складывают двузначные числа.

— Мертвец прав, — неожиданно сказал Клык. Его голос был тяжёлым, как камень. — Я видел, что бывает, когда разлом открывается рядом с полем боя. На границе, семь лет назад. Из ста двадцати человек выжили только одиннадцать, и то потому что рядом оказался отряд егерей. — Он помолчал. — У нас нет отряда егерей.

— Зато у нас есть Мертвец, — сказал Молот, и в его голосе не было насмешки. Только тяжёлая, солдатская уверенность. — Этот парень вытащил Гремлина из могилы, вытащил свою девчонку, убив кучу вооружённых охранников, и если он говорит, что может закрыть разлом, то я ему верю.

Клык посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом коротко кивнул, принимая мой безумный план.

— Держим периметр и прикрываем Мертвеца. — Его голос загремел на всё поместье. — Слушайте все! Мертвец идёт закрывать разлом! Наша задача — не пустить ни одну тварь к нему! Стреляйте во всё, что не человек! И если кто-то побежит — пристрелю лично!

Волки ответили коротким, хриплым воем. Стая не отступает, она принимает бой даже на таких дерьмовых условиях.

И на волчий вой, вырвавшийся из человеческих глоток, разлом ответил своим. Голодный рев тварей разнёсся по болотам, говоря всем вокруг о том, что им предстоит умереть. Первые силуэты начали проступать в багровом свечении трещины. Тёмные, угловатые, неправильные до безобразия. Эти твари были не похожи ни на одно нормальное существо.

Но самое плохое, что я их узнал. Болотные искажённые, корявое подобие людей, скрещённых с лианами и поросших на ветках мхом. Я чувствовал их некроэнергию, густую и отвратительную, как прокисшая кровь. D-ранг, без сомнений. Крупные и быстрые, с шкурой, больше похожей на гнилую кору, отливающей тёмно-зелёным, и с длинными конечностями, созданными для стремительных рывков по мягкому грунту. Идеальные болотные хищники, рождённые в симбиозе некроэнергии и гнилой воды. Как же я ненавижу болота.

Первая тварь продралась сквозь барьер и замерла, принюхиваясь. Точнее, это выглядело словно она принюхивалась, но у этих созданий не было носа в привычном понимании, как и лёгких. Безглазая морда, покрытая мелкими хитиновыми щитками, вибрировала, улавливая потоки энергии. Она ощущала нас. Ощущала пролитую кровь, людской страх, мёртвую плоть, рядом с которой были такие сладкие, живые люди.

Острые, похожие на кривые косы, передние конечности скребли по земле, оставляя глубокие борозды в размокшей болотной почве. Тварь была размером с человека, но двигалась не как зверь, а скорее как насекомое. Рывками, на шести суставчатых лапах, с той нервной, дёрганой грацией, которая обманывает глаз и не даёт предугадать следующее движение.

Вторая появилась за ней. Третья. Из разлома тянуло холодом и вонью, от которой слезились глаза. Твари выстраивались полукругом, не атакуя. Пока. Они ждали, оценивали, как стая хищников оценивает добычу перед нападением. Умные. Это плохо, значит, у них есть вожак. Лишь он улучшает их интеллектуальные способности, которые обычно, мягко говоря, не фонтан.

Дэмион вышел вперёд, прямо на открытое пространство перед поместьем. Его силуэт выделялся на фоне освещённых окон, как живая мишень. Головы тварей задергались, они почуяли энергию его ядра, которое даже будучи почти пустым, пульсировало энергией, которая для тварей была как фонарь в ночи. Самый яркий, самый сочный, самый желанный кусок добычи.

Безглазые морды дёрнулись одновременно, словно кто-то потянул их за невидимые верёвки. Все три твари повернулись к Дэмиону и издали низкий клокочущий звук, от которого завибрировал воздух. Они почуяли его ядро и забыли обо всём остальном. Маяк работал.

— Давайте, — прошептал Дэмион. — Идите ко мне. Все идите.

— Алекс. — Голос Миры за моей спиной. Я обернулся.

Она стояла, прижимая к груди ноутбук. Бледная, избитая, с запёкшейся кровью на лице и безумно красивая.

— Не смей умирать, — сказала она.

А потом шагнула ко мне и, обхватив мою шею свободной рукой, крепко поцеловала. На её губах ощущался вкус крови от разбитых губ. Такой вкусной крови, которую не попробует ни одна из этих тварей.

Я почувствовал, как чёрное солнце в груди вспыхнуло, откликнувшись на её поцелуй, и ядро заполнилось разом почти на процент. Эта женщина напоминает мне о том, что я всё-таки человек. Этот поцелуй будет моим якорем, который не даст мне сорваться, когда мне придётся пить отравленную энергию разлома.

Мира отстранилась первой. Её глаза были сухими и злыми. Глаза женщины, которая не собирается плакать, пока не увидит, что все живы.

— Иди, — сказала она. — Я открою этот чёртов арсенал.

— Я знаю. И поверь, я не собираюсь сдохнуть от лап этих уродов.

Эта фиолетоволосая девочка была истинным тяньцзы. Только такие могут, пережив пытки и плен, поцеловать своего мужчину, покрытого кровью с головы до ног, и пойти взламывать арсенал. Мой второй принц отдал бы за такого агента вес золотом. Вот только я бы не отдал. Она моя.

Гремлин тронул её за плечо, и они двинулись внутрь поместья. Механик всё ещё сильно хромал, но шёл твёрдо, а его рука лежала на рукояти пистолета. Вторая рука опиралась на тяжёлую трость, которую он достал из коляски.

Первый выстрел раздался, когда Мира с Гремлином скрылись в дверях.

Тварь рванулась к Дэмиону на чудовищной скорости, и раздался грохот стрельбы. Волки открыли огонь из окон первого и второго этажей. Пули впивались в хитиновую броню, высекая искры и осколки, но тварь лишь пошатнулась, не останавливаясь.

Дэмион не побежал. Он стоял и терпеливо ждал подходящего момента для атаки. Настоящий ледяной барс. И когда передняя тварь сорвалась с места, покрыв десять метров за долю секунды, в его руке сформировалось его любимое ледяное копьё.

Грохот стрельбы обрушился со всех сторон. Волки открыли огонь из окон первого и второго этажей. Пули впивались в хитиновую броню атакующей твари, высекая искры и осколки, замедляя её, отклоняя траекторию рывка. Тварь взвизгнула, мотнула безглазой мордой, но продолжала переть вперёд. Хитин держал пули мелкого калибра, лишь крупные оставляли трещины и вмятины.

Но Дэмиону хватило этих секунд. Короткий шаг вперёд, разворот корпуса, и он в длинном выпаде достал тварь. В его движениях сквозила точность прирождённого хищника, вся жизнь которого была одним долгим ожиданием момента, когда можно наконец ударить по-настоящему. Копьё вошло в стык хитиновых пластин на шее твари — туда, где броня была тоньше. С влажным хрустом оно пробило плоть, прошло насквозь, и тварь рухнула почти вплотную, заскребла конечностями по земле в агонии. Дэмион даже не отшатнулся. Только посмотрел на мёртвое тело и рывком выдернул своё копьё, чтобы тут же ударить вновь, окончательно добивая чудовище.

Две оставшиеся твари замерли. Гибель сородича на мгновение заставила их остановиться. Но голод был сильнее осторожности, а из разлома уже лезла четвёртая. И пятая. Багровое свечение трещины усиливалось, и с каждой секундой из неё тянуло всё сильнее.

Пора.

Я повернулся к разлому. Почти километр через парк. Километр сквозь ночь, заполненную воем тварей и грохотом выстрелов. Километр метров до трещины, которую я должен закрыть, пока из неё не хлынул поток, который захлестнёт нас всех. Обожаю такое веселье.

Чёрное солнце в груди пульсировало, отзываясь на зов разлома. Некроэнергия притягивала некроэнергию, и моё ядро рвалось к трещине, как компас рвётся к полюсу. Тридцать процентов энергии. Мало, но я не собирался закрывать разлом грубой силой. Грубая сила — удел идиотов, которые не умеют думать. А я всё-таки был целителем и владыкой духов. Двести лет я лечил людей, зверей, отравленные земли и заражённые колодцы. Разлом — это всего лишь рана на теле мира, а зашивать раны я умею отлично.

Если повезёт, то всё пройдёт гладко. Если нет… Никаких «нет». Я справлюсь.

— Алекс. — Раздался голос Дэмиона. Я обернулся.

Он стоял на открытом пространстве перед поместьем, с копьём в руке и мёртвой тварью у ног. Он был словно последний страж цитадели, которую штурмуют враги.

К нему уже спешили две новые твари, Волки поливали их огнём, но пули рикошетили от хитина, и весь двор перед поместьем превращался в хаос из вспышек, рёва и визга. Но лицо Дэмиона оставалось спокойным, холодным, и на нём играла та самая улыбка хищника, которую я видел перед штурмом. Улыбка ледяного барса, который наконец-то вышел из клетки и делает то, для чего рождён.

Он поднял руку с копьём, приветствуя моё безумие, а я ответил ему поднятым ножом, на котором всё ещё была запёкшаяся кровь.

Его губы что-то тихо шептали, но я и так прекрасно знал, что он говорит:

«Мы сегодня не сдохнем. Только не сегодня.»