Беспощадный целитель. Том 3

Глава 18 Интерлюдия Хант

За два дня до турнира

Рейнольдс ждал у чёрного хода школы, привалившись к стене с бумажным стаканчиком кофе. Годы не пощадили бывшего напарника: седина добралась до висков, под глазами залегли тени, а левое колено он берёг, перенося вес на правую ногу. Старая травма из разлома под Норткрестом, когда они оба были молодыми и думали, что бессмертны. Мир показал, что это не так.

— Виктор, — Рейнольдс протянул руку.

Рукопожатие было всё ещё крепким, но, судя по тому, что оно было коротким, он сюда пришёл не разговаривать о старых воспоминаниях.

— Паршиво выглядишь, старик.

— Ты не лучше, — Хант перекатил незажжённую сигарету в угол рта. — И что такого случилось, что ты приехал в эту дыру лично, Том? По телефону нельзя было?

— Можно было, но лично будет проще решить эту ситуацию.

Одна фраза. Никаких тебе улыбок, никаких воспоминаний о старых временах. Рейнольдс отпил кофе, поморщился и вылил остатки в лужу.

— Дерьмовый у вас тут кофе. Как школа?

— Как видишь, ещё стоит. Твоими молитвами.

— А твои ученики?

Хант посмотрел на него долгим взглядом. Том Рейнольдс никогда не интересовался чужими учениками. Аналитический отдел Гильдии занимался статистикой разломов, прогнозами появления и оценкой рисков. Школьные турниры были ниже их радара.

— Том, — сказал Хант ровно. — Мы двенадцать лет работали в одной команде. Я знаю, как ты выглядишь, когда собираешься сказать гадость. Так что давай без прелюдий, я тебе не девственница, которую хотят поиметь.

Рейнольдс смял стаканчик. Сложил пополам, потом ещё раз — старая привычка, руки заняты, пока голова работает. Значит, нервничает и понимает, что информация не понравится.

— Ваш турнир привлёк внимание. И, как ты понимаешь, не моё внимание, мне в целом было бы срать на всю вашу движуху, если не учитывать то, что ты увяз во всём этом болоте. Он интересен кой-кому повыше. — Он кивнул на север, и было непонятно, то ли он говорит о столице графства, то ли об Имперской.

— Ты серьёзно? Обычный школьный турнир, где участвует семьдесят один студент, из которых почти все статисты?

— Ну, статисты — не совсем то слово, которое используют наверху. Но, как я выяснил, у вас тут есть свои таланты, а Гильдия всегда любит, когда таланты встают под её знамена.

— И что же ты выяснил?

— Например, есть некая Эйра Чен. А кто такие Чены, известно всем в этом графстве, и то, что они торчат в этом болоте, тоже говорит о многом. Академия графства ждёт её с распростёртыми объятиями, как только её условка закончится. А есть ещё Дэмион Кросс, чей реальный ранг, скажем так, вызывает вопросы. И парень с разрушенным ядром, который каким-то чудом до сих пор не сдох и успел отметелить хулиганов. Отличное видео, жаль только концовки не видно, но сколько ты знаешь школьников, которые используют техники узкоглазых мастеров Цинлань? — Он сложил пальцы в клюв журавля.

Хант ничего не ответил. Сигарета перекочевала из одного угла рта в другой, а потом обратно.

— Это не просто внимание, Виктор. Есть нюанс, и его придётся разрешить. Сейчас подойдёт мой коллега. Выслушай его, прежде чем начнёшь рычать.

— Коллега из аналитического? — Но Рейнольдс покачал головой.

— К сожалению, нет. Из аттестационного.

Хант медленно выпрямился. Аттестационный отдел — это не статистика и не бумажки. Это люди, которые решали, кто получит лицензию охотника, а кто нет. Люди, имевшие право закрыть школу одним росчерком пера, если результаты проверки их не устраивали.

— Какого демона тут происходит, Том?

— Я предупредил, не рычи. Выдохни и выслушай его. Он вполне разумный человек, и уверен, вы сможете договориться.

Из-за угла появился невысокий худощавый мужчина в сером пальто. Волосы цвета мокрого песка, аккуратно зачёсанные назад. Тонкий блокнот в левой руке, не кожаный и не дешёвый — ровно посередине, как и всё в его облике. Человек, который не привлекал внимания. Не потому что прятался, а потому что умел быть незаметным.

— Альберт Рейнхарт, — он протянул руку. — Старший инспектор аттестационного отдела.

Хант пожал. Ладонь была сухой и крепкой. Не мозолистой, как у бойца, но и не мягкой, как у канцелярской крысы. Где-то между. Хант таких людей не любил. Люди «между» были непредсказуемы.

— Виктор Хант. Но вы это знаете.

— Знаю, — Рейнхарт кивнул без тени смущения. — Четырнадцать лет полевой работы, ранг В+, потеря конечности при закрытии С-разлома в северном секторе, досрочная отставка, три года преподавания. Ваше личное дело весьма содержательно.

— Рад, что вам было интересно. — Хант сплюнул себе под ноги, показывая своё отношение. — Давайте сразу перейдём к делу.

Рейнхарт посмотрел на Рейнольдса. Тот кивнул и отступил на шаг — жест, обозначавший, что он здесь как посредник, не более. Мол, я своё дело сделал, дальше разбирайтесь сами.

— Мистер Хант, я буду присутствовать на вашем турнире. — Рейнхарт открыл блокнот на чистой странице, хотя писать пока не стал. — Официально — плановая аттестационная проверка. Гильдия проводит их в школах раз в три года. Вашу последнюю делали четыре года назад, так что формально мы даже опаздываем.

— А неофициально?

— Неофициально меня интересует качество подготовки выпускников. Гильдия вкладывает средства в страховку вашего турнира. Мы хотим видеть, за что платим. Имеет ли смысл сохранять вашу школу.

Хант хищно усмехнулся и произнёс:

— А может, вы мне скажете честно?

И тут Рейнхарт впервые проявил эмоции.

— А может, вы заткнётесь и выслушаете моё предложение, не перебивая. Я назвал две причины, есть и ещё, но они не в вашей компетенции. Мы и так идём вам навстречу.

Хант посмотрел на бывшего напарника, а тот покачал головой, показывая, что лучше бы ему не спорить с этим невзрачным человеком.

— Мы — это кто конкретно?

— Гильдия, мистер Хант. Вам этого достаточно. Мы друг друга поняли?

Хант кивнул, но в его голове были совершенно другие мысли. Он подумал, что ему этого совершенно не достаточно. Но промолчал, потому что по опыту знал: люди вроде Рейнхарта отвечают на прямые вопросы ровно столько, сколько считают нужным. А если упереться, то они всё равно сделают по-своему, и при этом будет куча проблем.

— Просто наблюдатель на трибуне? — спросил Хант. — Или есть что-то ещё, что вам потребуется?

Рейнхарт закрыл блокнот.

— Всё крайне просто. Я хочу внести два изменения в структуру турнира.

— Структуру утверждала директор Миллер. Формат уже согласован.

— Формат согласован школой. Гильдия, как сторона, финансирующая страховку и предоставляющая призовой доступ к Залу Стихий, имеет право на корректировки. Статья четырнадцать устава, если вам интересен параграф. Впрочем, мои изменения пойдут вам на пользу, а не во вред. К тому же мы добавим от себя дополнительный подарок для финалистов, чтобы никто не был в обиде.

Хант посмотрел на Рейнольдса. Тот еле заметно пожал плечами. Его взгляд говорил: я проверил, он в своём праве.

— Слушаю, — сказал Хант.

— Первое. Группы — это излишняя сложность. У вас семьдесят один участник, мы добавим белый камень, позволяющий одному человеку пройти дальше. — Рейнхарт достал из кармана пальто небольшой мешочек из грубого холста, развязал и высыпал на ладонь горсть чёрных камней, среди которых одиноко белел камень другого цвета. — Один белый камень на весь турнир. Тот, кто его вытянет, получает автоматический проход через первый этап без боя.

— Зачем?

— Элемент случайности. На реальных миссиях охотники не выбирают, с кем и когда столкнутся. Иногда везёт. Иногда нет. Я хочу видеть, как ваши студенты реагируют на чужое везение и на своё невезение. Это говорит о характере больше, чем любой бой.

Хант обдумал это. Белый камень — один на семьдесят одного участника. По сути, мелочь, но эта мелочь создаст шум, зависть и разговоры. И даст Рейнхарту возможность наблюдать за реакциями. В целом выглядит умно. Неприятно, но умно.

— Второе, — продолжил Рейнхарт, ссыпая камни обратно в мешочек. — Так как в конце останется девять человек для финала, я добавляю одного участника. От Гильдии. Вы можете тасовать бои как хотите, мне мало интересна ваша возня и ставки, но мой человек выйдет против того, на кого я укажу.

Хант почувствовал, как его челюсть сжалась сама собой. Ему очень хотелось сломать лицо этому Рейнхарту. Как в старые добрые времена, ударить энергетическим тараном в корпус и тут же пробить ему с ноги в голову, но нельзя. Как бы не хотелось придется соглашаться, но когда начинают придумывать такие мутные схемы, за ними всегда стоит двойное дно, и он был уверен, что это дно ему очень не понравится.

— Поясните.

— В финал выйдет девять ваших учеников и боец, подготовленный по программе Гильдии. Молодой охотник, прошедший стандартный курс. Не элита, не ветеран, просто выпускник нашей новой учебной программы. Его задача — дать вашим студентам ориентир. Показать уровень, к которому они должны стремиться, если хотят получить лицензию.

— Вы хотите выставить профессионала против школьников, — Хант произнёс это без вопросительной интонации.

— Я хочу выставить молодого специалиста против лучших учеников школы, которая претендует на финансирование Гильдии, — поправил Рейнхарт. — Разница существенная. Ему будет не больше девятнадцати. Ранг — не выше С. Опыт — не более года полевой работы. Это не казнь, мистер Хант. Это всего лишь экзамен. Вы посмотрите на своих студентов с другой стороны, а мы получим подтверждение, что наша программа работает как надо. Раз вы знаете Рейнольдса, то дам вам чуть больше сведений, подобная ситуация будет в каждый школе. Мы заинтересованы, чтобы тест не испортили статистические погрешности.

— Экзамен, на который никто не подписывался.

— На лицензионных испытаниях тоже никто не подписывается на конкретного противника. Если ваши студенты не способны выстоять против рядового выпускника Гильдии, возникает вопрос: за что мы платим?

Хант молчал. Ему срочно хотелось выпить. Он смотрел на Рейнхарта, и в его голове крутились десятки вариантов. Отказать — нельзя, статья четырнадцать давала Гильдии право. Согласиться — значит бросить своих учеников против неизвестного. Но всегда есть но. Он был уверен, что Эйра и Дэмион пройдут. И, конечно же, Доу…

Доу — загадка, на которую у Ханта до сих пор не было ответа. И может быть, этот «экзамен» даст ему хоть какую-то подсказку.

— Ваш боец, — сказал Хант. — Стихия?

— Узнаете в день финала. Как и ваши студенты.

— Ограничения по травмам?

— Стандартные турнирные. Медик на арене, право рефери остановить бой. Я не заинтересован в увечьях, мистер Хант. Я заинтересован в оценке.

— Единственное условие: вы не выставите его против девушки.

Рейнхарт улыбнулся и произнёс:

— А вы шовинист, мистер Хант.

— Вы согласны? — Он смотрел на его реакцию.

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Мы договорились? — произнёс он, протягивая руку, которую Хант пожал.

— Договорились.

Хант повернулся к Рейнольдсу.

— Ты знал?

— Узнал вчера, — ответил тот спокойно. — Потому и приехал лично. Хотел, чтобы ты услышал это от Рейнхарта, а не из официального письма за день до турнира.

— Какой заботливый.

— Я серьёзно, Виктор. Это могло прийти факсом. Я попросил Альберта поговорить с тобой лично, потому что ты заслуживаешь… объяснения.

Хант посмотрел на бывшего напарника, и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то тёплое. Тут же погасло.

— Ладно, — сказал он Рейнхарту. — Белый камень и ваш боец. Что-нибудь ещё?

— Мне понадобится место на трибуне, откуда видно всю арену. Третий ряд, если возможно. И комната в ближайшей гостинице. Мой ассистент приедет завтра утром.

— «Белый лев» на соседней улице. Других вариантов в этом районе нет.

— Подойдёт.

Рейнхарт убрал мешочек с камнями в карман, кивнул обоим и ушёл. Тихо, без лишних слов. Его шаги по мокрому асфальту стихли быстрее, чем Хант ожидал.

Рейнольдс стоял рядом, засунув руки в карманы.

— Том, — Хант не смотрел на него. — Что он на самом деле ищет?

— Я не знаю. Честно. Запрос пришёл сверху, через три головы надо мной. Мне сказали обеспечить контакт с тобой. Я обеспечил.

— Через три головы, — повторил Хант. — Для школьного турнира в худшем районе города.

Рейнольдс не ответил.

Они стояли молча, глядя на пустую площадку, где завтра школьники будут бить друг друга, не подозревая, что кто-то наверху решил присмотреться поближе.

— Спасибо, что приехал лично, — сказал Хант наконец.

— Береги своих детей, Виктор.

Рейнольдс ушёл, и Хант остался один у чёрного хода школы, в которой проработал три года и к которой так и не привык. Достал смятую пачку сигарет. Вытащил одну. Покрутил в пальцах и не закурил. Невыносимо хотелось виски, но нужно было решить, что делать…