Беспощадный целитель. Том 4

Глава 11

Дверь за Хантом ещё не успела закрыться, как Лина тут же двинулась к выходу. Она шла быстрым шагом, подбородок опущен, руки в карманах. Но на полпути резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену, и, повернувшись к Алисе, едва слышно бросила:

— Извини.

Наша колючка всё-таки имеет понятие о хороших манерах. Вот только посмотреть в глаза той, кого она поранила, у неё не хватило смелости.

— Я не хотела.

И тут же вышла, не дожидаясь ответа. Дверь хлопнула за ней, оставив в зале запах озона от развеявшихся плетей и тишину, в которой было слишком много невысказанного.

Алиса потёрла плечо. Я был уверен, что под кофтой красное пятно на коже уже наливается неприятной синевой. Больно, но не опасно. Плеть скользнула по касательной и не попала в сустав. Будем считать, что нашей зрячей повезло, а заодно она начнёт понимать: в группе нужно действовать слаженно.

— Ну что, — сказал я, оглядывая троих оставшихся, — понравилось получать взбучку от однорукого калеки?

Тут я, конечно, перегнул палку, называя Ханта калекой. Такой калека может дать фору любому из нас, и теперь, когда я видел, как он может сражаться, я осознал: все мои уловки по сокрытию своего реального уровня для него были открытой книгой. И что профи его уровня забыл в этой школе?

Ответом мне была тишина. Эйра стояла у стены, скрестив руки на груди. Привычная маска была на месте, но под ней горели угли возмущения. Дэмион привалился к дальнему углу — вот у кого было поистине ледяное лицо, без эмоций. Алиса сидела на полу, прислонившись спиной к мишени, и спокойно разминала ушибленное плечо. Ученица чувствовала меня лучше остальных и понимала: я хочу использовать их эмоции против них же. У зрячих есть и минусы, особенно когда ты пытаешься воздействовать на них.

— Шесть секунд, — продолжил я. — Ему понадобилось всего шесть, мать его, секунд, чтобы выиграть у четырёх здоровых одарённых и одного калеки. Мы не смогли даже выбить у него сигарету из-за уха. Кто-нибудь хочет обсудить, почему?

— Потому что некоторые не выполняют приказы, — Эйра бросила взгляд на пустое место, где стояла Торн, а потом на Дэмиона.

— Потому что, ледышка, мы не бойцы тонги Чен. Там ты отдаёшь приказы по праву крови, а здесь у тебя нет права их отдавать, — ровно ответил Дэмион и очень чётко попал в цель.

Я увидел, как Эйра напряглась, но если продолжить в том же духе, будет полный бардак, наполненный взаимными обидами. Некоторые слова лучше не говорить.

— Ребят, хватит.

Я сказал это негромко, но оба замолчали. Привычка командира — говорить тише, когда нужно, чтобы услышали.

— Хант только что сказал вам всё, что нужно. Но вы услышали только то, что хотели. Эйра услышала, что она лучший тактик. Дэмион — что умеет работать в команде. Оба пропустили мимо ушей главное.

— И что же, по-твоему, самое главное, Доу? — Эйра чуть наклонила голову. Жест хищника, оценивающего, стоит ли тратить энергию на атаку.

— Что поодиночке мы слабы. Просто пять мишеней, которые выбьют за десять секунд.

Я прошёлся по залу, переступая через лужу талой воды, оставшуюся от техник Дэмиона.

— Давайте начистоту. Без масок, без поз, без этого дерьма с «кто тут главный». Хант дал нам две недели. Либо мы за эти две недели научимся работать вместе, либо он нас снимет. А он снимет — я верю, что он говорил всерьёз. И если снимет — каждый из вас потеряет то, что ему дороже всего. В частности, для меня и Алисы это единственный социальный лифт наверх. Как и для Торн, хотя ей всё же попроще.

Я остановился напротив Эйры и посмотрел ей прямо в глаза. Эта ледяная хищница была действительно красивой и опасной, но в первую очередь она хищница, которую пытаются запереть в золотую клетку.

— Госпожа Чен. Графство — это не турнир школы, и ты лучше меня это знаешь. Они подготовлены лучше нас, и если мы проиграем в первом же бою, ты не встретишь своего жениха на арене. Не будет Права Меча и Чаши. Не будет свободы. Будет свадьба с человеком, который смотрит на тебя как на породистую кобылу.

Удар попал точно в цель. Я видел, как дрогнули её пальцы. Едва заметно, но дрогнули, а потом маска вернулась, но трещина уже была. Она умная, очень умная девочка и прекрасно всё понимает, но привычка командовать у неё в крови.

— Ты ходишь по тонкому льду, Алекс.

— Так сделай его толще, союзница. Ты права, я не Лян, и вдвоём мы не протащим команду к победе. Для победы придётся использовать способности каждого из нас. Нравится тебе это или нет.

— Ты играешь в шахматы, в этом Хант прав. Но шахматы работают, когда фигуры слушаются. А в жизни фигуры — это люди, у которых свои шрамы, своя боль и свой собственный голод. Ты не сможешь ими управлять, пока не поймёшь, что ими движет. Это не слабость, Эйра. Это другой уровень тактики, и если ты хочешь стать настоящим лидером, то ты должна научиться ему.

Она молчала, обдумывая мои слова. Эйра Чен не из тех, кто отвечает сгоряча. Её мозг работал как вычислительная машина, и сейчас он перебирал варианты: отвергнуть, принять, проигнорировать. Я ждал. Мастер Чжан Вэй из академии столицы говорил: «Не торопи реку. Она сама найдёт путь к морю».

— Допустим, — наконец сказала она. — И что ты предлагаешь?

— Для начала — перестать командовать и начать разговаривать. Только разговоры помогут нам понять друг друга.

Я помолчал, подбирая слова. Не для Эйры, а для Дэмиона, который стоял у стены и слушал каждое.

— У каждого в этой комнате есть причины не доверять. У каждого свои шрамы. Я не буду лезть в чужие, и вам не советую. Но есть разница между «знать чужие секреты» и «принять, что они существуют». Чтобы драться спина к спине, не нужно знать историю жизни напарника. Нужно знать одно: он не побежит.

Эйра чуть повернула голову в сторону Дэмиона. Не посмотрела, а просто обозначила направление мысли.

— А он не побежит? — В её голосе не было ни капли враждебности.

— Кросс, — я повернулся к нему. — Ответь ей сам.

Дэмион стоял неподвижно, одетый в броню ледяного безразличия. Под которой жил парень, месяцами живший в аду и на отлично выучивший одно правило: не доверяй, не привязывайся, не подставляйся. Хорошее правило. Для одиночки. Для команды — смертный приговор. Я не собирался раскрывать его историю. Не моя тайна, не мне её озвучивать. Но я мог создать пространство, в котором он сам решит, что сказать. В прошлой жизни так работали лучшие дипломаты при дворе — не вытаскивали признания, а открывали двери. А человек уже сам выбирал, войти или нет.

— Я залил тьмой ползала, — сказал Дэмион ровно. — Знаю, моя ошибка. Привычка действовать в одиночку.

— Привычка, которая появилась не просто так, — я кивнул ему, показывая, что прекрасно понимаю. — Ты привык работать один. Привык, что рядом нет никого, кому можно повернуться спиной. Эта привычка не раз спасала твою шкуру, но на графстве она убьёт всю пятёрку. Не тебя — с твоими способностями ты, скорей всего, выживешь, — а вот остальных. Кто знает?

Не знай я, насколько он крепок, то никогда бы не осмелился так сильно давить на него. Но его внутренний кодекс чести и стойкий характер позволяют ему выдержать.

Мышцы на его челюсти дрогнули. Единственный признак того, что слова попали в цель. Но тут главное не переборщить, и я не стал давить дальше. Не стал упоминать ни усадьбу, ни кровную клятву, ни Элис. Тем более при Эйре и Алисе. Эти вещи — между нами, и они останутся между нами, пока Дэмион сам не решит иначе.

— Я как-то читал про одного полководца, — сказал я. — Он учил новобранцев работать в парах. Первое, что делал, — заставлял их стоять спиной к спине с завязанными глазами. Час. Два. Иногда всю ночь. Без слов. Просто чувствовать чужое дыхание за спиной. И знаете, что он говорил? «Мне не нужно, чтобы вы дружили. Мне нужно, чтобы ваше тело запомнило: тот, кто сзади, не ударит. Остальное придёт само».

Хуже всего было бы, если бы они спросили, где это парень из приюта раздобыл трактаты Железного генерала, которого в этом мире никогда и не было. Но эти слова вызвали лишь тишину. Хорошую, рабочую тишину, в которой каждый обрабатывал услышанное по-своему.

Дэмион смотрел на Эйру, а она — на него. Между ними висело два года молчания. Два года, в которые он ушёл за стену, а она не знала почему. Не знала про Кайзера, про сестру в заложниках, про долг, превративший свободного парня в цепного пса. И я не собирался ей рассказывать. Но я видел, как что-то сдвинулось в их молчаливом диалоге. Микрон. Не больше. Но микрон — это уже не ноль.

— Ледышка, — едва слышно сказал Дэмион. — У меня были свои причины. Для всего. Я не могу рассказать сейчас, но даю тебе слово, что не побегу. Это я могу пообещать с чистым сердцем.

Эйра молчала. Три секунды. Пять. Потом её плечи чуть опустились — микроскопическое изменение, которое я уловил только благодаря опыту. Напряжение, которое она держала с того момента, как Дэмион вошёл в зал, отпустило. Не полностью. Но первая трещина в её собственной стене окончательно появилась. Значит, всё-таки то, что он провожал её домой, позволило им чуть сблизиться.

— Когда сможешь — расскажешь. — Это был не вопрос, а скорее утверждение или условие. — И я пойму.

Дэмион не ответил. Но его подбородок чуть опустился. Для того, кто два года держал голову задранной, чтобы никто не видел страха в глазах, — это был почти поклон.

Между ними протянулась нить. Не та звенящая, что была между Торн и Чен. Другая. Старая, потрёпанная, но не оборванная. Два ледяных мага, которые когда-то делили тренировочный зал и привычки закалки в ледяной воде. Связь, которую два года молчания не уничтожили, а лишь заморозили. Сейчас лёд начал подтаивать. По капле. Но начал.

Хорошо. Первый узел завязан. Не туго, не крепко — но достаточно, чтобы не развалиться при первом натяжении. При дворе Второго Принца наш главный шпион говорил: «Людей связывает не клятва. Людей связывает общая тайна». Здесь тайна не была раскрыта. Но было раскрыто её существование, и это уже немало. Эйра приняла неизвестность без давления, без попытки вытащить больше. Сразу видно — в семье Чен умеют обращаться с чужими секретами. Возможно, потому что своих у них не меньше.

Тишину нарушила Алиса.

— Я не хочу стоять позади.

Мы все повернулись к ней. Она по-прежнему сидела на полу, но в её голосе не было ни обиды, ни вызова. Она просто констатировала факт.

— Хант сказал, что я вижу удар раньше, чем он родится, и это правда. Но какой смысл видеть, если я стою там, откуда не могу ничего сделать? Если я буду находиться в тылу, то я полностью бесполезна. А впереди смогу стать вашими глазами. Плюс запутать противника иллюзиями.

Я улыбнулся. Мой маленький котёнок окончательно показал зубы.

— Ты права. Но есть разница между «впереди» и «на линии чужого огня». Сегодня ты вышла вслепую. Не знала, где Торн, не знала, куда пойдёт её плеть. Глаза команды должны видеть всё поле. Для этого нужна позиция, с которой ты читаешь каждого из нас, а не только противника. Плюс иллюзии лучше использовать так, чтобы противник не понимал, что это иллюзия. Например, уйдя в тьму Дэмиона.

Алиса задумалась, а потом кивнула. Она приняла мою логику без малейшей обиды. Приняла, обработала и согласилась с ней. Эта девочка росла куда быстрее, чем любой другой ученик. Да что уж тут говорить: объективно она впитывала стратегию и тактику войны лучше, чем я в её возрасте.

— Есть ещё кое-что, — добавил я. — Твоё чутьё. На турнире ты уклонялась от ударов, которые ещё не прилетели, и Хант это видел. Я это видел. Назови как хочешь — инстинкт, реакция, шестое чувство. Для команды важно другое. Ты чуешь опасность раньше, чем она приходит. Не только от врага, а вообще. Если кто-то из нас собирается рвануть вперёд, ты это почувствуешь первой. Одно слово — и Эйра открывает коридор. Одно слово — и я закрываю фланг. Без тебя мы реагируем на уже случившееся. С тобой — на то, что ещё не произошло. Если Эйра наш тактик, то ты — координатор.

Алиса сидела на полу, но я видел, как выпрямилась её спина. Не слова «держись позади» — а «ты наши глаза». Разница между «ты не нужна» и «без тебя мы слепы». Одна и та же позиция на поле, но совершенно другой смысл. Иногда достаточно сменить рамку, чтобы бесполезная фигура превратилась в ключевую.

— Хорошо, — я обвёл их взглядом. — Теперь слушайте мою идею. Если есть возражения — говорите. Сейчас самое главное убрать все недомолвки.

Я присел на корточки и начертил на влажном полу круг. Внутри отметил четыре точки.

— Эйра — наша голова. На ней тактика и контроль территории льдом. Она задаёт каждому из нас направления. Но это не приказ. Разница в том, что приказ не обсуждается, а направление оставляет место для инициативы. Дэмион, ты — ударный кулак. Мощь, давление, прорыв. Но точечно, а не ковровой бомбардировкой. Помни об экономии ресурсов. Ты в первую очередь острие атаки, как использовать твою тьму, будем решать позже, когда поймем, что научились работать все вместе.

Черноволосая и платиновая головы одновременно кивнули, соглашаясь с моими словами.

— Алиса, ты станешь нашим сканером. Твоя позиция — за основной линией, но не в тылу. Скорее чуть сбоку, чтобы иметь обзор. Используй своё чутьё и предупреждай нас в случае проблем. Также используешь иллюзии для отвлечения в критический момент. Но они не для постоянного боя. Я — ближний бой. Именно там я хорош. На мне — разведка боем и точечное уничтожение тех, кого вы отсекли.

— А Торн? — спросила Эйра.

— Торн, — я выпрямился, — если согласится работать по плану, станет нашим вторым ударным элементом. Плети с фланга, когда я вяжу с фронта, а Дэмион давит по центру — это клещи, из которых не выбраться. Хирург, работающий синхронно с кувалдой.

— А если не согласится?

Я посмотрел на Эйру. В её вопросе не было враждебности. Всего лишь чистый расчёт, наш тактик уже просчитывает варианты.

— Тогда она уйдёт. У Торн лишь один шанс выбраться из задницы, в которой мы все находимся. Кроме тебя, разумеется. Ей придётся засунуть своё эго туда, где солнце не светит, и стать частью команды. Если мы вчетвером будем работать как единый механизм, она увидит это и либо захочет стать частью, либо нет. Я не собираюсь её ломать. Ломаный боец — это половина бойца. Но и нянчиться не буду. Шанс один, и Хант ясно дал это понять.

Дэмион криво усмехнулся, показывая, что прекрасно понял меня.

— У нас два дня выходных, — сказал я. — И Хант дал их не просто так. Он явно хочет, чтобы каждый из вас решил для себя: готовы ли вы побеждать? Не лично, не в одиночку, не на красивых плетях и не на расточительных копьях. Побеждать вместе. Потому что на графстве нет одиночных медалей. Есть команда, которая прошла, и команда, которую вынесли на носилках. Лично я готов драться вместе с вами. А вы?

Ответом была тишина, но уже не та, что была после разгрома. В этой тишине было что-то живое. Зерно, которое я бросил в землю, и теперь оставалось ждать: прорастёт оно или сгниёт.

— Уберите лишние эмоции. Всё, что не помогает побеждать — злость на Торн, обиду за «позади», гордость, которая мешает слышать чужой план, — засуньте в ящик и заприте. Достанете потом, когда у вас будет значок победителя графства. Если сможете работать вместе, то мы выиграем, это я вам обещаю.

Эйра первой протянула руку в центр круга, нарисованного на полу. Жест из боевых фильмов, банальный до зубной боли, но иногда банальные вещи работают лучше сложных. И тут же, без малейшего колебания, Алиса положила свою ладонь сверху.

Дэмион смотрел на них три секунды, а потом улыбнулся, и его рука присоединилась. А я накрыл их руки своей.

Четверо из пяти. Маловато для победы, но это всего лишь начало.

Эйра ушла первой, молча кивнув мне и бросив Дэмиону: «Жду тебя у ворот». Алиса задержалась на секунду, посмотрела мне в глаза и тихо сказала: «Я справлюсь». Потом тоже вышла, придерживая ушибленное плечо.

Дэмион дождался, пока девушки выйдут, и негромко произнёс:

— Алекс, Лидия в больнице, — сказал он, изучая мою реакцию. — Вчера вечером прооперировали. Пуля попала в правое лёгкое. Доктора сказали: ещё бы немного — и она бы отправилась на встречу с Озарённым.

Чёрное солнце в груди шевельнулось. Лёгкий импульс, едва уловимый, который ещё не требовал действия. Это было больше похоже на разведку. Лидия Вейн — координатор нападения на Алекса. Женщина, которая позже отдала приказ задушить мальчишку подушкой, а теперь она валяется на больничной койке с дыркой в лёгком. Как удобно. На мгновение во мне проснулся инстинкт царедворца, который говорил: а не скармливает ли Дэмион мне эту информацию намеренно, чтобы загнать в ловушку?

Дэмион прочитал мой взгляд мгновенно, но понял иначе:

— Даже не думай, Доу. — Он качнул головой. — Туда лезть нельзя.

— Объяснишь? — Все-таки всего лишь показалось.

Он кивнул и начал говорить:

— Я сам знаю не все подробности, но, по моим сведениям, на Кайзера и Лидию напали вчера вечером. Вроде как два кулака Синдиката Теней. Засада была в промзоне восточного сектора, когда они возвращались с переговоров с северянами. — Он говорил ровно, почти без эмоций. — Трое людей Кайзера, включая Лидию, ранены. Ещё двое отправились в могилу. Лидия разминулась с ней едва-едва.

— А Синдикат?

— Мёртвые. Все десять.

Я поднял бровь. Десять профессиональных наёмников. Бывшие солдаты, работающие жёстко и качественно, по словам Миры. Два кулака звучали как серьёзная сила. И все мертвы, интересно как.

— Кайзер, — коротко сказал Дэмион. В его голосе слышалось одновременно и восхищение, и ненависть. — Хромой напился и рассказывал эту историю по десятому кругу. Он говорил: когда Лидия упала, Кайзер… — Кросс замолчал, подбирая слова. Редкость для человека, который обычно не утруждает себя подбором. — Кайзер встал в полный рост под перекрёстным огнём и активировал два стихийных щита — одновременно и звук, и огонь. Синдикат забил на всех, кроме него, а потом… — Дэмион сглотнул. — Потом всё, что было впереди от него, перестало существовать. Кирпич оплыл. Асфальт превратился в стекло. От людей остались тени на стенах. Буквальные тени, выжженные на кирпиче.

Великое Небо, а этот Кайзер действительно серьёзный противник. Двойная стихия рождается лишь в сильных телах. Я поймал эту мысль и неожиданно понял, что никогда не смотрел на Алекса Доу с этой стороны. У Кайзера были огонь и звук, у Дэмиона — тьма и лёд. Эйра — чистый лёд, но, судя по тому, как она контролировала им пространство, я бы сказал, что её лёд имел просто две грани. Но это все мелочи, которые сейчас не имеют значения. Ведь у Алекса были свет и астрал. Что прямым текстом говорило: его ядро должно было быть в худшем случае С-ранговым. Плевать на Кайзера, мне срочно надо выяснить прошлое Алекса, чтобы понять, почему у него такое слабое ядро и при этом две стихии.

Я не слышал, что говорит Дэмион, но когда он вновь сказал, что Лидия в реанимации, моё внимание переключилось на него.

— Кайзер в бешенстве. Не лезь к Лидии, Доу. Послушай меня, я серьёзно. К ней уже посылали наёмного убийцу.

— И как?

— Он лишился головы. Прямо в коридоре больницы. Кайзер выдернул кого-то из своих бывших сослуживцев, которые ему должны. Не местных. Там серьёзные парни, притом настолько, что я бы предпочёл никогда не встречать их в тёмном переулке. Так что палата Лидии сейчас охраняется так, что туда мышь не проскочит. А ещё в дело включились парни из специального отдела и полиция бегает так словно их в задницу накусала стая диких пчел. Так что к Кайзеру сейчас лучше не лезть.

Я молчал, обрабатывая информацию. Чёрное солнце тлело ровно, переваривая мой азарт. Лидия ранена, но недосягаема. Кайзер потерял людей, но в ответ превратил десять наёмников в пепел и развязал войну.

— Это ещё не всё, — сказал Дэмион, и его голос стал ещё тише. — За ночь убиты больше двадцати человек. Все — люди Штайнера. Охранники, курьеры, мелкие шестёрки. Все, про кого было известно, что они работают на Штайнера. У каждого отрезана голова.

Двадцать голов за одну ночь. Я мысленно присвистнул. Штайнер нанял Синдикат Теней, чтобы убрать Кайзера. Кайзер выжил, потерял людей, чуть не потерял Лидию — и ответил не просто ударом, а бойней. И это была не бессильная ярость, это была чёткая и спланированная военная операция. Классический принцип асимметричного возмездия — за одного своего забери десять чужих. Командиры пограничных гарнизонов империи использовали его против степных орд. За каждый сожжённый караул — десять кочевий. За каждого убитого офицера — сожжённый город. Жестоко и эффективно. Очень в духе Кайзера. Но теперь мне нужно быть просто ниже травы. В таком маленьком городе такое массовое убийство — это однозначное привлечение полиции и спецотдела. И тут до меня дошло, что сделал Кайзер, и когда я понял его план, то по-настоящему начал им восхищаться, несмотря на ненависть.

— Головы, — повторил я привлекая внимания Кросса.

— Думаю, это послание. Кайзер из тех, кто разговаривает такими знаками. Штайнер нанял убийц — получил головы своих людей. Красивая, пусть и кровавая симметрия.

— Ты не прав, Кросс. Он не просто показал свои возможности и то, насколько он жесток. Это холодный, военный расчёт бывшего охотника, который знает: после засады ты не прячешься. Ты атакуешь. Быстро, жестоко и по возможности непропорционально жестоко. Чтобы враг понял — следующий удар обойдётся ещё дороже. Но куда важнее то, что Синдикат пришёл к нему домой, на его территорию. Насколько я слышал, они мастера маскировки?

— Да, но к чему ты клонишь?

— Ещё не понял?

— Нет. — Дэмион мотнул головой.

— Наш город не очень большой, но и людей у Кайзера не так много. Синдикат может прятаться где угодно, а кулак — это серьёзная угроза. Устроив такую акцию, город наводнят копы и спецы из отдела. Понимаешь?

И тут дошло и до Дэмиона.

— Их тут будет полно, а начальство будет требовать результаты, поэтому они начнут рыть все норы, и Синдикату придётся вылезти из норы. А Кайзер будет уже их ждать.

Мой план сработал. Но не совсем так, как я предполагал. Я рассчитывал на медленную войну на истощение. Вместо этого получил настоящую мясорубку. Штайнер ударил первым — и теперь Кайзер резал его людей, как мясник режет туши. Хищники грызли друг друга. А я, как и планировал, сидел на ветке и наблюдал.

Вот только ветка начинала трещать.

Информация, которую Дэмион скормил ему неделю назад, теперь превратилась в двадцать отрезанных голов. Штайнер потерял низовую сеть за одну ночь. Людей, которые служили ему глазами и руками. Без них его операции на этой территории прекратятся.

Но есть и обратная сторона. Кайзер, на которого я рассчитывал как на медленно тлеющий конфликт, превратился в лесной пожар. Он больше не осторожничает. И когда пожар погаснет, победитель обернётся и начнёт искать, кто его разжёг. И Дэмион — первый в очереди подозреваемых. А за ним маячит и моя тень.

Значит, нужно закончить свои дела до того, как дым рассеется.