Беспощадный целитель. Том 4

Глава 15

Я возвращался в школьный флигель в некоторой задумчивости. Мы проговорили с механиком до самого вечера. Поняв, что я его земляк, он открылся с совершенно другой стороны и куда проще стал относиться ко мне. Я проверил его ногу и сделал чистку раны, в которой снова пыталось начаться нагноение, но немного некроэнергетики в правильной пропорции — и воспаление спало. А Гремлин в это время продолжал рассказывать.

Как оказалось, марки не едины. Каждая из них — совершенно отдельная вселенная, со своими правилами. Но, как сказал Гремлин, я точно из его родовой марки. На мой вопрос, почему он в этом так уверен, он ответил очень просто: имя. То, как оно произносится; в каждой марке сохранился древний язык, и он влияет на то, какой акцент у людей. Гвендолин говорила как уроженка Пен-Искаров, что ещё больше сокращает круг поисков. И теперь мне понятно, что просить найти Миру, но это лучше всего сделать лично. К тому же кроме приятного общения с моей рыжеволосой красоткой в столице графства меня ждёт ещё одно свидание, на которое я просто обязан явиться.

От этих мыслей мои губы искривились в хищной ухмылке, когда я поднялся на второй этаж флигеля. Нужно было приготовить поесть: пиво, конечно, калорийно, но питательная база у него так себе.

Кухня флигеля была позором, от которого у любого повара из дворцовых кухонь случился бы удар. Одна конфорка, одна сковорода с отломанной ручкой, кастрюля с вмятиной на боку и набор ножей, которые тупились от взгляда. Надо будет купить себе кухонных ножей; использовать сталь разлома для готовки — то ещё кощунство, но голод — не тётка, а целитель, который не ест, — целитель, который скоро сам станет пациентом.

Я разобрал пакет с продуктами, купленными по пути домой, и промыл рис на семь раз. Не просто прополоскал водой на раз, как делают тут, а сделал всё правильно. Сначала залить водой, дать постоять, потом руками тщательно промыть и слить мутную воду, и так семь раз, пока вода не станет прозрачной. Целитель Гэ однажды закатил скандал на кухне военного лагеря, когда увидел, что рис промыли всего лишь дважды. «Ты хочешь, чтобы я ел крахмальную кашу, как свинья⁈ Промоешь семь раз! Или я промою твои кишки столько же!» Повар после этого промывал рис десять раз — на всякий случай, потому что старый пьяница виртуозно владел не только скальпелем, но и мечом.

От воспоминаний о своём бывшем учителе на душе стало теплее. Гэ был один из немногих, кто сразу понял, что из меня будет толк, и поэтому нагружал меня куда больше остальных учеников. Гэ давно покоится в склепе, который новый император воздвиг ему, чтобы почтить память. Ностальгия — удел стариков, Линь Ша, а ты в новом молодом теле, которое может прожить ещё две сотни лет, а то и больше, хотя местные одарённые живут не так уж и долго, всего-то лет на двадцать дольше обычных жителей. Интересно, почему? Но всё это потом, готовка не любит лишних мыслей. Тряхнув головой, я отогнал воспоминания и залил рис водой на два пальца выше уровня зерна. Не больше и не меньше. Идеальная пропорция, которую я выучил в пять лет и которая не менялась двести лет. Рис должен дышать, а не тонуть, — лишь тогда он будет по-настоящему вкусным. Поставил на слабый огонь и накрыл крышкой.

Курицу порезал тонкими полосками поперёк волокна. Нож был тупым настолько, что им безопаснее было бить, чем резать. В прежней жизни за такой нож выпороли бы и повара, и того, кто этот нож точил. Я потратил минуту, чтобы подправить лезвие о край керамической чашки — старый приём полевых хирургов, когда под рукой нет точильного камня, а твой скальпель уже тупой. Да, не идеально, но хотя бы более-менее прилично режет, а не рвёт волокна.

Зелень мелко нашинковал. Укроп — чужая трава, которую не встретишь ни в одном рецепте Небесной Империи, просто потому что там его не знают, но его вкус мне нравится. Лук порезал наискосок, кольцами в палец шириной. Тоже не тот лук, что нужен. Мне бы зелёный стрелковый, тонкий, с белым корнем, который хрустит на зубах и отдаёт лёгкой сладостью. А этот — вялый, как настроение Дэмиона в понедельник утром.

Одна из причин, за которую я люблю деньги, — это возможность. Когда у тебя есть ресурсы, ты можешь покупать самое лучшее, а не вот это. Я посмотрел на набор специй и тяжело вздохнул.

Специи. Вот тут начиналась настоящая трагедия. Соль, чёрный перец и сушёный чеснок — весь арсенал. Вот и как с этим готовить по-настоящему вкусные блюда? В прежней жизни у меня был доступ к тому, что я могу назвать действительно специями, но где тут найдёшь острый перец, который отнимает язык и возвращает его другим человеком? Имперская кухня для меня очень пресная. Имбирь, анис, кассия, гвоздика. Соус из ферментированных бобов, тёмный как ночь и густой как кровь. Устричный соус, рисовый уксус, масло из семян кунжута. Ничего этого тут попросту не найти, лишь извечные чеснок, соль, перец и подсолнечное масло, которое тоже было не самым лучшим.

К демонам перфекционизм, мне приходилось жрать и куда более дерьмовую еду. Я разогрел сковороду, плеснул масла, дождался, когда оно раскалится, и бросил туда курицу. Стоило мясу зашипеть, как следом в дело пошли те специи, что были под рукой. Помешав, тут же добавил лук, а через минуту — зелень.

К этому времени уже дошёл рис, который я тут же снял с огня. Ему нужно дать постоять, чтобы он окончательно дошёл до нужной кондиции. Открыв крышку, я вдохнул и усмехнулся: это, конечно, не длиннозёрный рис, сваренный в росе лотоса бессмертия, который подавали к столу второго принца, но по сравнению с тем, что подавали в местной столовой, это уже была пища богов.

Горка риса, посыпанная зеленью, и рядом готовая курица, которая пахла вполне прилично. Наколов кусок вилкой, я отправил его в рот. Вполне прилично, но надо обзавестись палочками: эти вилки портят волокна и не дают тебе насладиться структурой еды. Как говорится, варварский инструмент для варварской эпохи, но такова моя судьба.

Будем честны: в прошлой жизни я бы приказал выпороть повара за такую еду, но по меркам голодного восемнадцатилетнего парня с кадавр-ядром на семидесяти трёх процентах это была лучшая еда в мире. И она напоминала мне о том времени, когда у меня был настоящий дом.

Я ел и думал о том, что когда-нибудь у меня будет нормальная кухня. С тяжёлым чугунным воком, на котором масло не горит, а поёт. С хорошими ножами, которые режут мясо как масло. С кладовой, полной специй, от запаха которых кружится голова.

Когда-нибудь, Алекс Доу, но не сегодня. Клянусь Небом, когда-нибудь ты будешь носить титул не ниже того графа, что заставил заткнуться того воспитателя.

Поев, я прибрал за собой и рухнул в кровать, достав из кармана кольцо. Тёплая бронза лежала на ладони, а я рассматривал спиральные узоры, что переплетались в рисунок, который менялся при каждом повороте, — ветви, корни, змеи, реки. Мастерство, которое в моём прежнем мире оценили бы в стоимость небольшого поместья. Внутри кольца — гравировка, слишком мелкая для тусклого света лампы. И сделана она на языке, который я не понимал. Какие-то палочки, черты…

Осколок Алистера на дне ядра тянулся к кольцу. Тихо, настойчиво, как щенок тянется к руке хозяина. Не больно, не агрессивно — это было больше похоже на безраздельную тоску. Я вполне мог его понять, но ты проиграл свою битву, Доу. Теперь вместо тебя приходится сражаться мне, и, поверь, я не проиграю.

В первый раз, когда я коснулся кольца в монастыре, мир взорвался видением, а сейчас от него исходило лишь тепло. Я мысленно воспроизвёл, что видел. Женщина с колыбельной. Горящий город. Разлом А-ранга. Мать, которая сжигала себя, чтобы спасти сына. Видение длилось два удара сердца, а я после него валялся на полу с кровью из носа. Небо, кто бы ни придумал этот артефакт (а то, что кольцо — артефакт, не вызывало у меня никаких сомнений), он явно был гением, с которым я бы с удовольствием пообщался.

Кольцо молчало, или, точнее, спало. Возможно, ждало правильного момента. Я поднёс его поближе к свету и ещё раз попытался разглядеть гравировку на внутренней стороне. Всё равно не понимаю. Пустил нить энергии — осторожно, на сотую процента. Гравировка откликнулась лёгким теплом, но не раскрылась. Закрытый замок, к которому нужен конкретный ключ.

Придётся делать так, как сказала Гвендолин. После разговора с ней называть её Еленой было попросту кощунство. Капля крови на старую бронзу в полнолуние, когда луна сильнее всего. Кровь — самый древний вид магии, существовавший до ядер, до рангов, до всего, и самый опасный. Все пути крови, что мне были известны, вели к демонам, но это были пути моей родины, возможно, местные смогли как-то обойти этот момент.

Ладно, до полнолуния осталось меньше двух недель, и тогда я разберусь с этой загадкой, а пока нужно отдохнуть. Уверен, что Хант заставит нас выложиться по полной.

Житьё во флигеле позволяло мне куда больше времени тратить на себя, ведь в отличие от остальных мне не нужно добираться до школы. Разминочный комплекс, завтрак — и без пяти семь я был уже на месте, готовый работать в полную силу. Большой зал пах мелом и застарелым потом. Я стоял у стены, разминая запястья и прислушиваясь к тому, как здание просыпается. Трубы гудели, отопление кашляло, где-то этажом выше уборщица двигала стулья.

Больше всего меня радовало, что ядро стабильно продолжало восполнять мои затраты, что позволяло мне сохранить запас наличности. Эйра и Дэмион пришли вместе и, увидев, что я разминаюсь, тут же начали свою разминку. Следом забежала Алиса, крикнув:

— Всем привет! — Я молча отсалютовал ей, как и Эйра, а вот Дэмион приветливо улыбнулся. Нашему отморозку понравилась Алиса? Но эту мысль мне не дали додумать: в зал вошла Торн и сразу же за ней Хант, который скомандовал:

— В центр. Все.

Мы встали полукругом. Хант стоял перед нами и внимательно смотрел на нас.

— Раз вы все здесь, значит, решили, что потянете и будете тренироваться. Мне плевать, что творится в ваших головах. Лично мне от вас нужна только победа. Всем всё понятно? — Увидев наши синхронные кивки, он улыбнулся, и мне, мягко говоря, не понравилась эта улыбка.

— Забудьте про честный бой и правила. Сегодня мы поработаем в полный контакт. Работаете в подавителях, стандарт D-ранг. — Он обвёл нас взглядом. — Задание простое. Каждый из вас. Против каждого. Один на один. Три минуты. Проигравший делает двадцать бёрпи после тренировки.

Дэмион хмыкнул. Для него подавитель — как поводок на волкодава: формально ограничивает, но попробуй потяни. Этот парень может сломать человека и голыми руками, как и все мы, за исключением Алисы и, скорее всего, Торн.

Эйра промолчала, она стояла чуть впереди остальных — привычка лидера, которую она даже не замечала. Волосы собраны в низкий узел, кошачий макияж нанесён идеально, несмотря на семь утра. Серебряная цепочка мягко светилась голубым у ключиц.

— И, да, Эйра, сними накопитель. Все сражаются в равных условиях, насколько это возможно. — Когда ледяная королева сняла цепочку, однорукий ухмыльнулся и сказал:

— Начинаем, — Хант кивнул. — Эйра, Дэмион. В круг.

Они стояли друг напротив друга, и в зале словно стало холоднее. Два мага льда — и такие разные, но куда важнее, что каждый из них был настоящим хищником. Эйра — дочь своей криминальной семьи, и Дэмион — парень, которому пришлось очень быстро научиться выживать там, где слабый просто бы сдох. Этот парнишка по-настоящему хорош.

Эйра атаковала первой в своей излюбленной манере. Скользнуть по тонкой плёнке инея. Чёткая и экономная серийная атака: голень в колено — замедлить противника; ускориться, вбивая локоть в лицо, и открытой ладонью в печень. Идеальная геометрия. Каждое движение срезало лишнее, как скальпель — жир. Вот только Дэмион дрался так же, как и жил, — максимально жёстко.

Голень влетела в защиту из льда, созданную на автомате, а локоть он просто заблокировал предплечьем и рванул вперёд, в зону ближнего боя Эйры. Сквозь её удар, который вместо печени ударил просто в бок. Даже с подавителем на запястье он двигался так, будто не боялся получить. Потому что не боялся. Человек, который вырос под Кайзером, который сражался против тварей почти без энергии и продолжал убивать тварей своим копьём даже когда сил уже не было. Такой человек воспринимает боль несколько иначе.

Именно поэтому я его понимал. Он, как и я, воспринимал боль как валюту, которой можно заплатить за позицию.

Эйра поняла это мгновенно. Её тело отреагировало раньше разума — скольжение назад, ледяная корка под ногами Дэмиона, и тут же ещё один жёсткий боковой в печень. Интересно, раньше она так не била. Так обычно работают бойцы ближней дистанции, которую она всегда избегала. Тренируется с Ляном?

Дэмион дёрнулся от удара. Выдохнул сквозь зубы и оскалился. Вот теперь я снова видел того самого Дэмиона, который наслаждается тем, кто он есть. Потому что для него бой — единственное место, где маска падает.

Он рванулся вперёд, игнорируя наледь, и его кулак прошёл в сантиметре от виска Эйры. Она ушла — красиво, текуче, буквально на чистых рефлексах. Я видел, как на долю секунды расширились её зрачки от осознания, что ещё чуть-чуть — и она бы упала.

Дэмион бил так, будто это не спарринг. Будто за меловой чертой — не зеркала и мишени, а темнота, в которой бойцы Штайнера пытаются его убить, но он доберётся до них первым. Каждый удар нёс в себе простое обещание: я готов сдохнуть, лишь бы ты упала первой.

Если судить спортивный поединок, то Эйра была откровенно лучше. Технически и тактически чуть лучше, по контролю просто на голову выше. Её удары ложились точно и экономно, без лишних движений, но Дэмион был страшнее. В настоящем бою он бы её убил, пусть и ценой травм.

Когда Хант поднял руку на третьей минуте, у Эйры на скуле наливался синяк, а Дэмион сплюнул кровь из разбитой губы. Оба тяжело дышали. Формально — ничья.

По сути это было предупреждение для всех, кто будет стоять напротив Дэмиона на графстве. Техникой можно набрать очки, но лишь готовность умереть выигрывает бои.

— Дэмион, — Хант даже не повысил голос. — Резерв. Ты жрёшь энергию, как дикий кабан, дорвавшийся до желудей. Научись бить так же, но тратить вдвое меньше — и будешь почти непобедим.

Дэмион кивнул. Вытер кровь тыльной стороной ладони. Оскал уже погас, спрятанный обратно под привычную спокойную маску, а однорукий продолжал:

— Эйра. Хорошая работа, но в следующий раз — не отступай после попадания в печень. Он хотел, чтобы ты отступила. Ты ему это дала, и он перехватил инициативу. Такие, как он, будут продолжать бой даже с травмами.

Эйра кивнула, а потом чуть помолчав негромко сказала:

— Ты серьёзно изменился, отморозок.

— Ледышка, ты просто не представляешь, на сколько.

Алиса против Эйры продержалась почти сорок секунд — своеобразный рекорд для моей Зрячей. Она продержалась на чистом предвидении, уклоняясь от всех серий, но почувствовала, что может перейти в атаку, и поплатилась за это. Эйра не купилась на призрачные руки и мгновенно перехватила её движение, подсекла опорную ногу, и Алиса уже лежала на полу. Эйра с улыбкой протянула Алисе руку, и, так крепко сжав её, помогла подняться. Всё-таки сразу видно, что Ледяную королеву учили работать с людьми. Один разговор, понимание мотиваций — и она полностью перестроила взаимодействие с моей ученицей. Протянутая рука — это не покровительство, а показатель братства, и Алиса это оценила.

— Алиса, — Хант наклонил голову. — Призрачные руки хороши как внезапная атака, но ты показала их слишком рано. К тому же теперь о них знают, и именно от тебя это будут ожидать. Придумай, как ты сможешь использовать иллюзии в бою.

Алиса кивнула и спокойно ответила:

— Спасибо за совет, тренер. Я подумаю.

— Даже не сомневаюсь. Торн против Дэмиона.