Беспощадный целитель. Том 4

Глава 16

А Хант любитель развлекаться. Такое ощущение, что он хочет очень жестко обломать Торн. Как бы она не была хороша, но против Дэмиона у нее просто нет шансов, а уж если он начнет работать копьем, то и подавно. Слишком большая разница не столько в классе, сколько в философии боя.

Лина вышла вперёд очень уверенно и тут же заняла центр — стандартная привычка территориального бойца, которому нужно пространство для маневра. И стоило прозвучать команде «начали», как она мгновенно атаковала.

Выбросила первую плеть — короткую, тугую, с оттяжкой прямо по запястью. Тот самый хирургический стиль, которым она развалила Фокса за двадцать две секунды на турнире. Всё как в учебнике: суставы, сухожилия и связки — это те места, которые нельзя укрепить без потери подвижности.

Вот только на Фоксе это работало, а на Дэмионе — нет. Она просто не поняла, кто стоит против неё и это был ее первый шаг к поражению. Кросс не школьный хулиган, которого можно испугать парой жестких ударов. Ледяной барс настоящий воин.

Плеть хлестнула по тыльной стороне ладони, а Дэмион даже не дёрнулся. Просто посмотрел на неё — и у Торн что-то дрогнуло в лице, потому что глаза Дэмиона были абсолютно чёрными. Тьма внутри него растеклась по радужке, превращая его в чудовище из детских сказок и давая ему возможность с лёгкостью оценивать дистанцию и скорость противника. Сейчас он выглядел как зверь, который прикидывает, сколько шагов нужно сделать, чтобы допрыгнуть до горла противника и убить его одним движением.

Боль говорит нашему телу, что оно ещё живое, что мы можем продолжать драться. Он спокойно и почти лениво шагнул вперёд. Вторая плеть свистнула, пытаясь отбить ему щиколотку. Дэмион принял удар на голень, не замедлив движения. Боль? Какая боль? Парень, который говорил мне «мы не сдохнем» и стоял как приманка для монстров, давая мне шанс закрыть разлом. Он думал, это невозможно, и всё равно стоял словно нерушимая скала. Этот боец давно перестал считать боль серьёзным аргументом, а ещё он, как и любой практик тьмы, инстинктивно умел использовать страх словно оружие.

И Торн начала его чувствовать на себе. Она выбросила третью плеть и одновременно сформировала воздушный кулак, надеясь его отбросить. Блажен кто верует.

Дэмион лишь отклонил голову на два сантиметра — и плеть прошла мимо уха. Кулак принял на жёсткий блок плечом, усиленным льдом. Защитная корка хрустнула и осыпалась мелким крошевом, но он уже был внутри радиуса поражения. Рывок вперёд — и тонкие запястья Торн оказались в его руках словно в наручниках. Дёрнул на себя, и его лоб остановился в сантиметре от её носа.

Торн замерла и от страха просто не дышала. Она прекрасно поняла, что доведи он свой удар — и её лицо превратилось бы просто в кровавое месиво. Дерзкая девочка, решившая, что она может справиться с кем угодно, осознала, что такое настоящая жестокость.

— Стоп, — сказал Хант.

Дэмион отпустил запястье, отступил на пару шагов, одновременно убирая тьму из глаз, и улыбнулся уголком рта.

— Хороший бой, — сказал он вежливо, будто не он только что чуть не превратил её лицо в кашу.

А Торн стояла с побелевшим лицом. Она не боялась — такие не умеют бояться по-настоящему, но она осознала. Лина только что увидела разницу между турнирным бойцом и человеком, который привык убивать. Её хирургический стиль — прекрасный, выверенный, смертоносный против тех, кто боится боли. Против того, кто боль игнорирует, он практически бесполезен.

— Торн, — Хант жевал сигарету. — На графстве будут люди, которым плевать на твои плети. Хороший мастер усиления проигнорирует такую боль, а ещё есть мазохисты, и не исключено, что тебе попадётся такой противник. Тебе нужен план Б. Начинай думать уже сейчас.

Лина Торн кивнула, понимая, что он прав. Важно было другое: она не сломалась от осознания, что вся её фехтовальная техника — ничто в сравнении с грубой и жестокой работой Дэмиона. Мы еще сделаем из нее бойца, главное у нее уже есть внутренний стержень.

— Торн, хватит рефлексировать. Ты против Доу, в круг.

Ну что ж, проверим, что она сумела понять из моих боёв.

Торн снова вошла в центр первой. Всё ещё считает, что это её территория. А я всего лишь дышал, прокачивая лёгкие. Эта девчонка умная и быстрая, но в ней нет понимания боли. Эти тонкие запястья и узкие плечи просто кричали, что один серьёзный удар — и она сломается, но острый, злой взгляд говорил, что даже сломанная она будет драться, и это меня радовало. Лина только что получила суровый урок от Дэмиона, и это делало её опаснее. Разозлённая Торн — быстрая Торн, вот только я не собираюсь соревноваться с ней в скорости. Моя задача — научить её пониманию боли, и тогда она сможет стать намного сильнее.

Я встал напротив, расслабил плечи и чуть ссутулился — ровно настолько, чтобы выглядеть калекой, который чудом попал в пятёрку. В отличие от остальных мне было плевать на подавитель, и моё чёрное солнце пульсировало в стандартном режиме. Лао Бай всегда говорил, что по настоящему ты живешь лишь когда твои клыки вонзаются в горло врага или когда твоя лапа ломает ему хребет. Лишь чувствуя как чужая жизнь медленно вытекает из тела можно осознать ценность своей и снова радоваться вкусной еде, теплому солнцу и верному голокожему брату. Это жестокое чудовище во многом право, но не всегда обязательно убивать соперника, чтобы почувствовать наслаждение от поединка. Я прямо сейчас слышал, как этот комок шерсти презрительно фыркает. Бой только с врагом или добычей, все остальное лишь игра. Пусть так мой брат. Пусть так, значит пора немного поиграть.

Торн смотрела на меня иначе, чем на Дэмиона. Его она сразу признала опасным, но я — другое дело. Она видела мои бои на турнире. Видела, как я ломал руку Баррету. Но она также видела, что я пропускал удары. Много ударов — и решила, что это моя ключевая слабость, так что рассчитывала просто забить меня бесконечными ударами. Куда какому-то калеке справиться с великолепной Линой. Удачи, девочка, сейчас мы будем тебя учить. Может чуточку жестоко, но так будет куда доходчивее.

Когда у тебя за спиной десятки лет жестоких схваток, мысли таких новичков можно читать даже не обладая способностями Зрящей. Маленькая колючка сделала выводы, вот только у них была неправильная основа.

— Начали.

Голос Ханта прозвучал как удар хлыста, и одновременно с ним Торн начала разведку боем.

Ветряная плеть хлестнула в моё правое колено. Туго спеленутый воздух звучал как настоящая плеть из выделанной кожи с вплетёнными в неё стальными нитями.

Я отступил. Чуть медленнее, чем мог. Чуть неуклюжее, чем следовало. Тело сопротивлялось, рефлексы орали «ДВИГАЙСЯ!», а я давил их, заставляя мышцы работать вполсилы. Пусть поверит в себя.

Следующий удар — в запястье. Я убрал руку, но «не успел» до конца. Кончик плети чиркнул по костяшкам. Умничка, видела, что происходит с теми, кто попадает в мои захваты, и решила, что безопаснее будет ослабить меня с расстояния. Кожу обожгло резким ударом — кто-то щёлкнул раскалённой проволокой. Разве что запаха горелого мяса не хватало.

Хороша. Нет, серьёзно, она действительно была хороша. Отличный боец-тактик. В отличие от меня и Дэмиона она работала аккуратно и очень быстро. Воздух в её руках был действительно оружием, но она использует его слишком однообразно — впрочем, это беда всех учеников внешнего круга, им просто не хватает знания. Ей бы добавить техник Кайла для ускорения атак и быстрых отходов, тогда она была бы намного опаснее. Но чего нет, того нет.

Третья плеть была уже серьёзной атакой. Тугая, с оттяжкой прямо в колено. Её любимая мишень, её коронный удар. Тот самый, которым она подрубила Фокса.

Ноги знали, что делать. Стопа начала уходить — два пальца вправо…

И остановилась, повинуясь моей воле. Плеть врезалась в колено, и моё сознание затопила волна боли. Такая яркая и сочная. Спрессованный воздух ударил точно по внешней стороне сустава. Нога подогнулась. Я охнул — громче, чем нужно, потому что именно такую реакцию она ждала.

— К демонам…

«Зачем?» — ядро дёрнулось, как обеспокоенный зверь, и Владыка Металла вылез из своего логова.

А затем урод, что меня учил, одной простой вещи: лучшая ловушка — та, в которую жертва входит с чувством победы. Торн повелась и теперь она в моей власти.

Я это видел не по её глазам, а по тому, как кричит её тело. Микросдвиг центра тяжести вперёд, буквально на три сантиметра. Расширившиеся зрачки. Чуть приоткрытые губы. Она почуяла кровь. Почуяла слабость. Тело само подалось в атаку, как собака на запах страха. Умничка, ты всё делаешь правильно — и поэтому ты уже проиграла.

Четвёртая плеть била в висок, и одновременно она сформировала воздушный кулак в солнечное сплетение. Две техники, да ещё так уверенно и быстро, что мне хотелось ей аплодировать.

Кулак прилетел в грудь. Я отлетел на шаг, выдохнул с хрипом. Рёбра загудели, принимая на себя её атаку, почти как струна гуциня, которую дёрнули слишком резко.

— Доу! — раздался испуганный голос Алисы, но я уже поймал ритм Лины, которая наращивала скорость, думая, что добивает меня.

В меня летело ветровое лезвие, горизонтальное, на уровне бёдер. Идеальный тайминг, быстро и красиво. Она выдала свой максимум и не поняла главного: всё, что было до этого, — театр, в котором я играл свою роль, а теперь пора открыть ей глаза.

Ядро запело от предвкушения. Словно оно чувствовало, что я скучал по этому. По моменту, когда противник вкладывает всё — каждую каплю энергии, каждый процент контроля, — и ты видишь, как мир замирает на выдохе, и знаешь: сейчас. Именно сейчас нужно нанести удар.

Лао Бай называл это «тишина перед прыжком».

Нырок. Вперёд и вниз, прямо под лезвие, чтобы оно прошло над спиной. Я почувствовал, как оно срезало кончики волос, взметнувшихся от моего движения. Всё вокруг было пропитано её энергией, и я вдохнул этот воздух полной грудью, чтобы ощутить вкус победы.

Торн отшатнулась, но было слишком поздно. Я уже был внутри. Внутри её мира, её пространства, того уютного кокона из дистанций и углов, в котором её плети были оружием. Здесь, на расстоянии ладони, они были бесполезным хламом.

И вот тут я окончательно позволил себе перестать притворяться и взорвался.

Мне хватило одного удара ладонью снизу вверх прямо в солнечное сплетение. Без всех этих картинных замахов, только правильный разворот бедра, скручивание корпуса и лёгкий удар на выдохе. Будь я жестоким, она бы уже улетела с переломанными рёбрами, но она нужна мне для победы, поэтому мой удар был мягким и почти нежным.

Торн согнулась от боли, и её лёгкие рефлекторно пытались поймать воздух, но не могли. Я поймал себя на том, что улыбаюсь от чистого кайфа. То, за что мне когда-то в прошлой жизни ругали наставники. «Целитель не должен сражаться. Дело целителя — спасать, а не убивать». Да пошли вы все, столь высокомудрые, слушай я вас — духи моего племени до сих пор маялись непогребённые и неотомщённые. Плевать, праведный путь или демонический, я буду его использовать, если вижу, что он мне подходит. И сейчас я ощутил, как ядро напитывалось от этого чистого, тёмного кайфа, который получаешь только от того, что тело слушается, что удар лёг идеально, что годы практики не пропали зря, несмотря на чужие мышцы и дрянные каналы.

Лина была действительно хороша. Без доступа к кислороду, с болью, застилающей голову, она пыталась разорвать дистанцию, одновременно создавая новую плеть. Прости, детка, но не сегодня. Короткий удар ребром ладони по предплечью, точно по нерву, что на три сантиметра выше запястья. Кисть её правой руки онемела мгновенно, и плеть, которую она формировала, рассыпалась недоплетённым вихрем.

Подшаг, подсечка и контролируемый бросок, чтобы она оказалась на полу, а мои пальцы, сложенные в лапу, легонько коснулись её горла. Так коты играют с добычей, когда они сыты и довольны. Ибо нет лучших убийц, чем коты, а тигры — лучшие из лучших. Бедная девочка, на секунду мне даже стало её немного жалко, но лучший клинок получается из хорошо прокованной стали.

— Дыши. Через нос, медленно. Не стоит напрягать лёгкие.

Торн подняла голову, и в её глазах я читал бешеную ярость. Её побелевшие пальцы впились в пол. Она же лучшая, так какого хрена два этих мужика показательно её деклассировали? Но она не сдалась, и мне это нравилось.

— Какого… — начала она, но закашлялась. — Какого хрена ты…

— Пропустил? — я протянул ей руку, и через мгновение она её взяла, принимая мою помощь. — Потому что ты била правильно и красиво. Идеальная техника, отличные связки, точные удары по суставам. Реально круто.

— Но ты слишком веришь первому попаданию. Один пропущенный удар — и ты решила, что ведёшь. Ты слишком увлеклась и поверила, что Доу — жалкий слабак, которого можно остановить болью. Ты смотрела и не видела. А надо было вспомнить мой финальный бой на турнире.

— Я начала атаковать всё быстрее, не оставляя себе возможности подумать, — Торн выдохнула, ярость всё ещё не ушла из глаз, но там стало видно понимание.

— Именно.

«Изящно, — шепнул Владыка Металла со дна сознания. Голос этого ублюдка звучал вкрадчиво, как шёлк по стеклу. — Сломать и починить. Ранить и утешить. Ты не меняешься, целитель. Ты такой же, как мы».

Заткнись.

«Как грубо».

Хант молчал, но я чувствовал на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд. Он рефлекторно достал сигарету из-за уха и сунул в рот, но потом понял, что сделал что-то не так, и убрал её обратно.

— Доу. Откуда ты знаешь, куда бить по нерву?

Я посмотрел на него, сделав максимально тупое лицо.

— Взял в библиотеке медицинский атлас.

Он усмехнулся и произнёс:

— Хорошая идея. Ладно. — Он повернулся к остальным. — Все видели?

— Торн, расскажи, что ты поняла.

Наша колючка оглядела нас с Дэмионом и начала говорить, глядя на Эйру:

— Чен, ты назвала этого отморозком. — Она кивнула на Дэмиона. — Ты не права, они оба долбаные отморозки. Нормальные люди так не дерутся.

— А кто сказал, что они нормальные, Лина? — Ого, а тут вступила Алиса. — Алекс помог мне понять, как побеждать, и вот я среди вас, хотя слабее любого. Может, мы перестанем тешить своё эго и признаемся, что каждому из нас нужна эта победа? Никто из нас не настолько крут, чтобы в одиночку добиться победы, другие школы круче нас, но разве это повод прогибаться под них?

Хант с улыбкой смотрел на Алису, и я читал его мысли. Единственный, кто может воздействовать на Торн, — это Алиса. С Эйрой — классовая ненависть, мы с Дэмионом — грубые мужланы-отморозки, а Алиса слабее её, но при этом всё равно не сдаётся.

— А знаешь, Четырёхрукая, ты права. Я готова драться вместе с вами…

— Прекрасно, детишки. Вы наконец-то осознали, что можете победить только вместе. Среди охотников есть традиция давать каждому позывной. Так что начнём.

— А что тут начинать, всё понятно и так. — Торн перебила Ханта, но тот спокойно это позволил. Девочка только что почувствовала себя частью команды, и это надо поддерживать. Связь только сформировалась, и сейчас главное — ничего не испортить.

Лина указала на Эйру:

— Ледышка, по мне идеально подходит. Как и Отморозок для Дэмиона.

— Тогда ты Колючка? — с лёгкой улыбкой ответила Эйра.

— Колючка? — Торн на мгновение задумалась. — Меня частенько звали занозой, но Колючка мне нравится больше. Годится. С Четырёхрукой всё понятно, а кто у нас Доу?

Ответом ей была улыбающаяся Эйра, которая произнесла лишь одно слово:

— Мертвец.