Беспощадный целитель. Том 4

Глава 19

Для зачистки второй купол был куда хуже первого. Радовало то, что сегодня я работаю не один и мои напарники способны за себя постоять, главное — их направить. Мне нравилось, как разлом действовал на каждого из них, но интереснее всего это смотрелось на Дэмионе. Если остальные становились просто собраннее и внимательнее, то Кросс ощущал это место словно давно забытый дом. Хищный блеск в глазах и лёгкая улыбка говорили о том, что он кайфует от того, что тут можно не скрываться и проявлять свою истинную натуру.

Купол был забит стеллажами в три яруса, и на каждом ярусе было полно мха, в котором скрывался блеск янтарных глаз тварей, решивших сделать из нас закуску. Тень вычислил три стаи, но не факт, что их не больше. Хуже было то, что на самом верху прятался вожак, который контролировал младших вожаков стай, и он был словно генерал, командующий армией. Как же я ненавижу стайных тварей.

— У нас там просто отличная компания: минимум пятнадцать голов и большой босс наверху, — озвучил я данные, полученные от Тени. — Скорее всего, они будут выжидать и атакуют с трёх направлений, когда мы войдём в центр. Классическая засада: пропустить вглубь, отрезать выход, а потом навалиться всем скопом.

— Значит, надо не дать им это сделать. — Эйра обернулась к команде. — Отморозок, сможешь залить купол льдом? Тогда они поймут, что их раскрыли, и атакуют.

Дэмион посмотрел на неё, прикидывая масштаб. Купол был метров тридцать в диаметре. Полноценно залить его льдом — задача, мягко говоря, не тривиальная.

— Три четверти, — сказал он. — Центр и проходы. Углы не достану.

— Хватит. Торн, когда пол замёрзнет — кулаки по стеллажам. Сбей верхние полки. Хочу видеть всё, что прячется наверху.

— С удовольствием, — Торн оскалилась, и я подумал, что разрушение — стихия, которую ей забыли вписать в личное дело. И тут на лице Дэмиона возникла жуткая улыбка. Так улыбаются твари тьмы, когда добираются до добычи.

— Есть идея интереснее. Колючка, а ты сможешь создать вихрь внутри?

— Потенциально да, но он максимум сдерёт мох. Моих сил не хватит, чтобы сделать полноценный вихрь, срывающий шкуру. Это чистая работа со стихией, а это не моя сильная сторона.

— Поражающие свойства твоего вихря оставь на меня. — Дэмион создал на руке небольшое ледяное лезвие, покрытое тьмой. — Тьму эти выродки не любят ещё больше, чем лёд.

Я смотрел на Дэмиона и искренне восхищался. Он на ходу придумал, как скомбинировать стихии и техники. В закрытом и влажном пространстве его лёд будет охлаждать воздух, с одной стороны чуть ослабляя вихрь, а с другой — капли воды превратятся в ледяное крошево, которое будет рвать тела тварей, заставляя их пытаться сбежать, и тогда его лезвия, отравленные тьмой, будут окончательно убивать. Жестоко и очень красиво.

— Тогда начну по твоей команде.

Какая-то неделя — и мы стали похожи на команду. Да, никуда не ушла зависть Торн к Эйре, но она видела, как Ледяная королева выкладывается на каждой тренировке, и начала понимать, что Ледышке не всё досталось просто по праву рождения. Чтобы подтвердить это право, Эйра каждый божий день тренировалась словно проклятая, и это ещё Колючка не знает о том, что госпожа Чен не может выбирать себе мужа самостоятельно.

Пока я размышлял, Дэмион вышел вперёд и встал на границе купола, расставив ноги шире плеч. Закрыл глаза, вздохнул — и тут же лёд начал расползаться от его ступней, но не сплошной волной, как в первом куполе, а медленно и вдумчиво, словно он рисовал карту на полу. Белая плёнка ползла по перегною, по плитке, по корням и осколкам горшков, забираясь под стеллажи и проникая в каждую щель. Температура в куполе начала стремительно падать, и я почувствовал, как из пор тварей, прятавшихся в зелени, пошёл пар. Тёплые тела на холодном полу — они демаскировали себя быстрее, чем хотели.

Я чувствовал, как Дэмион старается работать максимально экономно, и даже при таком подходе он сумел закрыть весь центр и основные проходы. Лёд лёг толстым матовым слоем, от которого мох на стенах побелел и начал отслаиваться хлопьями. Гончие заворочались в своих укрытиях, и я видел, как шевелится зелень на стеллажах. Десятки янтарных глаз зажглись в полумраке — настороженные и злые. Инстинкт требовал сорваться в атаку, но они ждали команды вожака, который сидел наверху и тоже ждал, оценивая новую угрозу. Умная тварь.

— Колючка, — сказал Дэмион, не открывая глаз. — Давай.

Торн шагнула вперёд, вскинула обе руки и начала призывать свою стихию. Работа с чистой стихией сложна и требует большого запаса сил. В то время как техники оптимизируют затраты энергии для получения конкретного результата, они ограничены формой, в отличие от живой стихии, которая может стать чем угодно, лишь бы у практика хватало воли, воображения и энергии. Я видел, как напряглись жилы на шее Лины и побелели костяшки — словно она руками тянула тяжёлые потоки воздуха, заставляя его закручиваться.

Вихрь рождался медленно, как разгоняется тяжёлый маховик, но с каждой секундой набирал обороты. Воздух в куполе пришёл в движение: сначала — лёгкий сквозняк, от которого качнулись мёртвые лианы на потолке. Потом — ветер, подхвативший ошмётки мха с пола и закруживший их в столбе между стеллажами. Через десять секунд — настоящий вихрь, рычащий, грязно-зелёный от спор и трухи, шириной в три метра и высотой до самого потолка.

Горшки полетели с полок, как снаряды из катапульты. Стеллажи задрожали, и один рухнул с грохотом, погребя под собой двух гончих, которые не успели отпрыгнуть. Остальные твари завыли, вжимаясь в свои укрытия, потому что вихрь рвал мох с их шкур, обнажая серую кожу, а без мха они были голыми и беззащитными, как раки, вытащенные из панциря.

Но Торн была права — её вихрь сдирал лишь мох, а не шкуру. Для убийства не хватало режущей кромки. Уверен, пройдёт несколько лет, и ей не понадобится чужая помощь, чтобы подобным ветром снять шкуру с врага, но сейчас подобная мощь ей недоступна.

И тут Дэмион открыл глаза, и я увидел, что его глаза снова заполнила тьма. Он вскинул обе руки, и из его ладоней полетели ледяные осколки. Десятки, может быть, даже сотни. Не копья, не лезвия, а мелкое крошево размером с ноготь с кучей острых, как бритва, граней, где каждый осколок был покрыт чёрной плёнкой тьмы, от которой воздух вокруг них мерцал, как масло на воде. Осколки влетели в вихрь Торн и закружились внутри, разгоняясь до скорости, при которой ледяная крошка превращалась в шрапнель.

И тогда этот вихрь стал убивать.

Сначала изменилось рычание ветра — оно превратилось в визг. Высокий, хищный, от которого закладывало уши и начинала болеть голова. Ледяное крошево с прожилками тьмы рвало всё, чего касалось: мох, кожу, плоть, хитин. Зелёная труха смешалась с красным, потом с чёрным, и вихрь стал бурым, как торнадо из крови и льда. Гончие, которых сорвало с укрытий, крутились внутри, как тряпичные куклы в стиральной машине, и с каждым оборотом от них оставалось всё меньше. Тьма на осколках делала своё дело — там, где лёд резал плоть, тьма её разъедала, и твари переставали чувствовать боль раньше, чем умирали.

Работа ребят была крайне эффектной и в каком-то смысле эффективной. Четыре, нет, уже пять тварей были мертвы внутри вихря. Ещё три отброшены к стенам и оглушены. Маскировочный мох содран, а шкуры превратились в сплошную рану. Ещё две спрятались за рухнувшим стеллажом в дальнем углу, куда лёд Дэмиона не достал. А вожак продолжал оставаться наверху, вцепившись когтями в стеллаж, который трясся от ветра, но держался. Красные глаза горели яростью, но тварь не двигалась — ждала, когда вихрь ослабнет, чтобы нанести свой удар.

Умная сволочь. В прежней жизни я бы оценил его как командира — терпеливого, расчётливого, готового пожертвовать солдатами ради позиции. Но что бы он ни думал, сегодня он — мишень, на которой моя команда будет учиться убивать.

Торн начала сдавать. Я видел это по её дыханию — слишком частому и рваному. Руки дрожали, мышцы на шее выступили канатами. Поддерживать вихрь такого масштаба на C-ранге — предел для девчонки, которая предпочитала точность плетений их мощи. Её каналы горели, я чувствовал это даже без диагностики. Ещё тридцать секунд — и она рухнет. Один такой вихрь сожрал не меньше тридцати процентов её ядра, и ещё несколько минут она будет бесполезна как боец, пока каналы не восстановятся.

— Эйра, — сказал я, оказавшись к ней почти вплотную. — Торн на пределе.

Ответом мне был короткий кивок. Эйра всё видела сама. Её взгляд метался между вихрем, Торн и стеллажами, просчитывая варианты с той скоростью, которую давали годы тактических тренировок семьи Чен.

— Колючка, гаси вихрь через десять секунд! — крикнула Эйра. — Все слушайте: когда ветер стихнет, работаем в свободном режиме. Далеко не расходиться, дистанция видимости. Добиваем всё, что шевелится.

Каждая секунда казалась вечностью. Вихрь выл, бурая масса из крови, льда и мёртвой зелени кружилась всё медленнее, постепенно теряя силу. Осколки тьмы тускнели и выпадали из потока, стуча по ледяному полу, как горсть монет, брошенных в миску для подаяния. Торн держала, стиснув зубы и выжимая из себя последние капли. Она умница: ничто не укрепляет каналы, как подобные вещи, но завтра ей будет плохо. Точнее, не так: завтра она пожалеет, что не сдохла от клыков этих тварей.

На счёт «десять» вихрь рухнул. Торн выдохнула и согнулась, упёршись руками в колени, когда столб ветра развалился, выплёвывая содержимое во все стороны: ошмётки мха, ледяные осколки, куски тварей и облако зелёных спор, от которого все закашлялись.

— Свободная охота! — сквозь кашель приказала Эйра. Вот это по-нашему.

Дэмион рванул влево, туда, где за рухнувшим стеллажом скулили две уцелевшие гончие. Его движение было текучим и быстрым, а в руке уже формировалось ледяное копьё с чёрными прожилками тьмы. Первую тварь он достал копьём на бегу — удар в бок, сквозь содранную шкуру прямо в печень. Она захрипела и попыталась даже подыхая его укусить, но тяжёлый удар ботинка в голову оборвал её жалкую жизнь. Вторая бросилась на него сбоку, разинув двойные челюсти, но Дэмион даже не повернул головы. Ледяной щит на левом предплечье принял удар, и челюсти гончей сомкнулись на льду вместо плоти. Раздался хруст. Зубы внешней челюсти сломались о лёд, и тварь попыталась отпрянуть, воя от боли, но не успела: из щита выросли острые лезвия-сосульки, разорвавшие голову твари на части.

Эйра работала по центру, где три оглушённые вихрем гончие пытались встать на ноги, скользя по ледяному полу ободранными лапами. Ледяная королева сражалась, словно танцевала на коньках, скользя по льду так же легко, как опытные фигуристки. Тонкие, как бумага, ледяные клинки срывались с её ладоней, и каждое несло с собой смерть. Первое прошло через горло ближайшей твари. Второе отсекло переднюю лапу второй. Третье — точно между глаз третьей, которая попыталась прыгнуть и получила лезвие в череп на взлёте. И следом ещё одно лезвие, чтобы добить вторую. Минимум энергии при максимуме эффективности. Стиль Эйры Чен во всей его красе. Каждое движение выверено до миллиметра, ни одного лишнего жеста, ни одной потраченной капли энергии.

Я занимался самой неблагодарной работой — добивал раненых тварей, которых вихрь протащил по полу и бросил у стен. Подарок Давида был просто идеален для этой работы. Нож из стали разлома входил легко, будто это была не плоть, а бумага. Мне не нужно было думать, тело делало всё само. Шаг — и клинок впивается в горло полудохлой псины. Рывок — и тут же укол в основание черепа, поворот — и вот я уже бью между рёбрами. Быстро, чисто, без лишних затрат энергии. В отличие от остальных, каждая капля энергии для меня на вес золота. Да, с регенерацией заполнять ядро было куда проще, но всё ещё слишком медленно. Так что никаких энергетических техник, только старая добрая резня. Каждая умирающая тварь отдавала каплю жизненной силы, и кадавр-ядро впитывало её жадно, как песок впитывает дождь. Пусть крохи, но эти крохи складываются, и я ощущал, как разлом кормит меня быстрее, чем я трачу силы.

Алиса стояла в центре построения — бледная, сосредоточенная, с расфокусированным взглядом Зрящей. Умница понимала, что справиться с тварями мы сможем и без неё, а вот если будут проблемы… хотя не «если», а «когда». Так что именно она крикнула, когда Торн, всё ещё согнутая, пыталась отдышаться у стены.

— Вожак! Сверху! — крик Алисы. И в тот же миг я понял, что она совершила ошибку. Крик выдал её позицию, и красноглазая тварь прыгнула с третьего яруса не на обессиленную Торн, а на Алису. На источник звука. На самую слабую, самую ценную и самую незащищённую цель в нашем построении. Двести килограммов мха, хитина и ярости, нацеленные на девчонку D-ранга, которая стоит в центре с расфокусированным взглядом Зрящей и не может ни ударить, ни отпрыгнуть, потому что она слишком глубоко ушла в транс.

Все четверо среагировали почти одновременно, и в этот момент я впервые за всё время в этом мире увидел, как работает настоящая команда.

Торн выстрелила первой, хотя стояла дальше всех. Воздушный кулак — маленький, жалкий по сравнению с теми, что она выпускала десять минут назад, из последних сил, на горящих от боли каналах, с трясущимися руками, но направленный всё так же идеально точно в падающую тушу. Удар не остановил вожака, но чуть сбил траекторию. Тварь дёрнулась в воздухе, потеряв долю секунды, и эта доля секунды стоила ей жизни.

Эйра атаковала льдом — не тонкими лезвиями, а максимальным контролем. Четыре ледяные скобы выросли из ледяного пола в той самой точке, куда приземлялся вожак, и захлестнули его лапы в момент касания, вдавливая в лёд. Тварь дёрнулась и завыла, мышцы вздулись под мхом, пытаясь разорвать оковы, но Эйра наращивала слой за слоем, вливая энергию потоком.

Дэмион ударил раньше, чем подумал. Я видел это по его телу — никакого расчёта, никакой тактики, чистые рефлексы. Копьё из льда и тьмы вошло в правый бок вожака, туда, где вихрь содрал мох и обнажил хитин. Чёрные прожилки расползлись от точки удара, и тварь взвизгнула, а Дэмион рванул древко вбок, разворачивая рану ещё сильнее и отбрасывая вожака от Алисы метра на три — в мою сторону.

Кросс не думал и не выбирал направление. Его вели звериные рефлексы, которые велели ему встать между тварью и Алисой, и копьё само пошло в ту сторону, которая убирала угрозу от неё. Парень, никому не доверявший, бросился в бой не ради победы, а ради девчонки, которая кричала предупреждение его команде.

Вожак лежал на боку, придавленный тяжестью ледяных оков, которые Эйра наращивала даже сейчас. Из пробитого бока текла густая зелёная жижа, а хитин вокруг раны почернел от тьмы Дэмиона. Тварь ещё дышала, ещё скалилась, ещё пыталась дотянуться до меня лапой, в которой оставались когти, покрытые спорами.

Одно движение. Нож вошёл в основание черепа вожака — точно между первым и вторым позвонком, туда, где ствол мозга переходит в спинной. Точка, которую знает каждый мясник и каждый хирург, потому что удар туда мгновенно отключает все функции организма. Простая и чистая смерть, без агонии. Вожак дёрнулся один раз и затих, и его красные глаза погасли, превратившись в мутно-жёлтые стекляшки. Кадавр-ядро жадно впитало последние капли жизненной силы вожака.

На мгновение повисла тишина, прерываемая только каплями тающего льда и шуршанием оседающих спор. Ни одной живой мшистой гончей в радиусе тридцати метров. Вихрь, ледяное крошево с тьмой и четвёрка бойцов, работающих в свободном режиме, зачистили второй купол за четыре с половиной минуты. Для начала неплохо.

Торн сидела у стены, придерживая плечо. Лёгкий ушиб, ничего серьёзного. Куда интереснее было то, что Дэмион стоял рядом с Алисой, прикрывая её от любой потенциальной угрозы.

И Алиса это заметила. Я видел, как она бросила на него быстрый взгляд и прочитала в нём что-то такое, что заставило её чуть порозоветь, несмотря на усталость и бледность.

— Все целы? — спросила Эйра, окидывая нас внимательным взглядом. Увидев кивки, она чуть расслабилась. — Уходим или зачищаем третий купол?

Из неё выйдет толковый командир — из тех, что принимают решения самостоятельно, но интересуются мнением бойцов.

— Дадим Колючке очухаться — и в бой. — Кто бы сомневался, что Дэмион захочет сражаться?

— Пять минут — и я буду в норме. Алекс справился с альфой в одиночку, а нас тут целый отряд. Так что я в деле.

— Согласна с ребятами. — Алиса волновалась, но была готова продолжать.

— Алекс, я за то, чтобы зачистить тут всё, но на тебе, как на самом опытном, окончательное решение.

— Передохнём, а потом пойдём и сорвём пару цветочков…