Беспощадный целитель. Том 4

Глава 3

Закрыть один замок и следом второй. Металлическая щеколда дарила ощущение, что сможет удержать дверь. Вот только сама дверь была слишком хлипкой. Даже в этом теле я смогу вынести ее за несколько ударов, а хороший практик сможет еще быстрее. Я привалился к двери спиной и простоял так, считая удары сердца.

Десять. Двадцать. Боль накатывала волнами, пожалуй, теперь я окончательно не жалею, что сломал челюсть этому металлическому ублюдку. Энергия его металла жрала ресурсы моего организма и теперь выкристаллизовалась в ране.

Вдох-выдох. Спокойнее, Алекс, — я внутренне усмехнулся. — Божественный Доктор Линь Ша окончательно стал Алексом Доу. И пусть. Так будет лучше для всех, просто у мальчика из приюта теперь появился шанс на новую жизнь.

В квартире не было ни звука. Все тот же белый потолок с паутиной трещин, тусклый свет уличного фонаря сквозь задёрнутые шторы, с которыми играл ветерок из зарешеченной форточки. Квартира до сих пор пахла остывшим кофе и чем-то неуловимо женским. То ли духами, то ли ароматом самой Миры, впечатавшейся в стены за те дни, что она провела здесь до отъезда.

Я стянул куртку и зашипел сквозь зубы. Левое предплечье горело адским огнем. Ферро оставил подарок, и, окажись он прямо передо мной, я бы сломал ему челюсть еще пару раз.

Три поганых фрагмента металла, и я чувствовал каждый из них. Самый крупный сидел в плечелучевой мышце, миллиметрах в четырёх от лучевой артерии. Он будет медленно ползти, пытаясь меня убить. Два поменьше — между волокнами сгибателей предплечья. Тело пыталось залатать повреждение серой рубцовой тканью, но металл мешал — как заноза, вокруг которой плоть воспаляется, вместо того чтобы срастаться. Заживление возможно, но я не рискну ставить на то, что мой организм сожжёт их раньше, чем самый крупный вспорет мне артерию. А если это произойдёт, то у меня будут неиллюзорные шансы сдохнуть.

Выбор небольшой: придётся делать операцию на живую. Врач, осмотревший меня, не заметил осколки или же не захотел увидеть, но в любом случае, если студент покажет подобные знания, это будет, мягко говоря, подозрительно, а вокруг моей персоны и так много лишнего внимания.

Аккуратно, чтобы не задеть рану, снял одежду и критически её осмотрел. Рубашка пойдёт на выброс, а вот штаны, думаю, можно будет отстирать. Включив свет в ванной, я зашёл туда и сразу почувствовал лёгкую тоску. Кафель, маленькое зеркало с мутным пятном в углу и полка, на которой сиротливо лежали остатки вещей Миры, а на стиральной машине стояла её вымытая начисто кружка с отколотым краем.

Она уехала, а кружка осталась. Мне не хотелось признаваться, но мне было бы комфортнее, если бы она была рядом. К демонам тоску и печаль, сейчас придётся резать себя наживую, а это никогда не бывает приятным.

Я разложил инструменты на чистом полотенце: четыре иглы из моего набора, пинцет и ткань для перевязки. Сел на край ванны, положил левую руку на колено и, закрыв глаза, погрузился в транс, постепенно контролируя дыхание.

Тонкая нить некроэнергетики скользнула от кончиков пальцев правой руки вглубь раны. Её задача — найти и зацепить остатки чужой энергии. Металл отзывался характерным холодом, чужеродным привкусом в потоке энергии. Осколок Владыки внутри моего ядра дёрнулся, узнавая родную стихию, но я задавил его привычным усилием. Не сейчас.

Первый осколок был длиной около шести миллиметров, с неровными краями, засел между волокнами плечелучевой мышцы. Взяв в руки иглу, я обработал её некроэнергетикой, выжигая любую заразу, и аккуратно расширил канал на полмиллиметра — ровно столько, чтобы не задеть соседние пучки, — подцепил и выковырял пинцетом.

Мерзкий кусок металла пытался цепляться за мышечные волокна, но проиграл схватку со мной и через пару мгновений звякнул о раковину. Тусклый кусочек металла был покрыт моей кровью, в которой сейчас было полно серо-зелёных отблесков. И это было ещё одной причиной, по которой мне не хотелось, чтобы меня оперировали в больнице. Общаться с людьми в штатском у меня не было никакого желания. Дальше было проще. Ну как проще — оставшиеся два осколка не пытались меня убить, в отличие от этого.

Боль превратилась в фоновый шум, и я продолжил экзекуцию над самим собой. Второй осколок засел ещё глубже, между длинным сгибателем большого пальца и глубоким сгибателем. Неудачное место: любое неточное движение — и большой палец на левой руке перестанет слушаться на пару недель. Я выжег некро тонкую дорожку, аккуратно раздвигая повреждённые волокна. Господин Гэ, мой старый учитель, делал подобные операции одной рукой, другой держа чашу с крепчайшим рисовым вином. И ни разу не промахнулся. Опыт не пропьёшь, хотя сам он неоднократно пытался, вот только в отличие от меня он не выжигал, а просто раздвигал волокна, но сейчас такое мастерство мне было попросту недоступно.

Очередной осколок отправился в раковину, а я приступил к последней части моей операции. Последний и самый мелкий прятался в фасции. Именно такие вызывают нагноение через пару дней, когда ты уже забыл о ране и решил, что всё зажило. Но ничего, справимся и тут. Глубоко вдохнув, я тут же подвёл нить некроэнергетики вплотную и, обвив, потянул наружу вместе с микроскопическими осколками рубцовой ткани, успевшими намертво схватиться с металлом.

Три осколка в раковине, а моя рука теперь начнёт полноценную регенерацию. Мои учителя были бы довольны, что их непутевый ученик сумел провести подобную операцию даже в таком состоянии.

Нормальный врач промыл бы рану обеззараживающим раствором, но у меня было кое-что получше. Некроэнергетика — лучший антисептик, который в этом мире никто не додумается использовать. Наложил тонкий слой серой ткани на повреждённые участки, затратив не больше полупроцента ядра. Форсировать регенерацию не стал — металл Ферро замедлял заживление, и даже после извлечения осколков ткань будет восстанавливаться медленнее обычного. Само затянется за день-два.

Перевязал и проверил подвижность пальцев — все пять слушались, что не могло не радовать.

Тело после турнира напоминало старую тряпку, выжатую досуха. Мышцы ныли. Рёбра, по которым прошёлся Ферро, отзывались тупой болью на каждом глубоком вдохе — ушиб надкостницы, перелома нет, проверил ещё на арене. Плечо, куда чиркнула огненная стрела Рины Корт, уже затянулось. Колено, подвёрнутое при подсечке Кайлу, — просто усталость связок.

Всё это полная ерунда. Серьёзных повреждений нет, а значит, через несколько дней я буду в полном порядке. При всех недостатках этого тела на старте, за то время, что я работаю над ним, оно стало представлять из себя очень неплохую заготовку.

Приняв душ, я вышел из ванной и заварил чай. Взгляд тут же зацепился за банку кофе, что стояла на кухонной полке. Любимый сорт Миры. Ещё одна мелкая деталь, напоминающая мне о ней.

Кнопочный телефон в кармане куртки завибрировал. Что Дэмиону от меня надо?

Но оказалось, что это не Дэмион. Мне пришло сообщение с сервиса анонимных смс:

«Почтомат. Кленовая 8. Ячейка 47. Код 1991. До 23:00.»

Без какой-либо подписи или лишних слов. Узнаю почерк Миры. Посмотрев на часы, я увидел, что было ещё 21:40. Вполне успеваю.

Переодевшись в свежую рубашку и джинсы, натянул куртку, которую смог надеть без особой боли. До нужного места идти всего пару кварталов. Мира явно выбирала квартиру с умом: аптека, магазин, автобусная остановка — и теперь, выяснилось, почтомат. Всё в пешей доступности, маршруты не пересекаются, камер на этих улицах нет, или же их легко обойти. Настоящая находка для шпиона.

Мелкий осенний дождик неспешно капал, пока я шёл на нужный адрес. Мокрые холодные струйки стекали с отросших волос прямо за шиворот. Мелькнула мысль, что пора бы подстричься. Небо, Божественный Доктор коротко стрижёт волосы, словно какой-то простолюдин из южан. Смешно. Но смех смехом, а здесь мужчины редко носят длинные волосы, так что придётся соответствовать местной моде.

С этими мыслями я оказался в маленьком продуктовом магазинчике, у входа которого стояла жёлтая металлическая стойка с ячейками, половина из которых была заклеена скотчем. Но нужная мне ячейка была в порядке. Вбив код, я тут же услышал щелчок открывающегося замка.

Внутри меня ждала картонная коробка без маркировки, а в ней новый мобильный телефон. Такому красная цена — кредитов пятнадцать, и взят он скорей всего у местных барыг, которые его, конечно же, нашли. Я усмехнулся, увидев в отдельном пакетике сим-карту на анонимное лицо. Такие использовались туристами: пройдёт неделя — и карта автоматически блокируется. Когда встречаешься с профессиональным параноиком, сложно ожидать чего-то другого.

Я вставил SIM-карту прямо у почтомата, включил телефон. Экран показал время и полную батарею. Заглянув в контакты, увидел, что там записан только один номер.

Мира мне пыталась объяснять всю эту сложную муть с чистыми линиями, аппаратным привязкам, GPS и прочему, но, будем честны, мне сложно всё это воспринимать. Магия, медицина, боевые искусства и техники одарённых — вот мой конёк, а вся эта электроника заставляет мой мозг перегружаться от непонятности. Понятно, что, стоит мне этим полноценно заняться, я разберусь, но пока не вижу смысла. Повысить выживаемость можно и другими способами.

Но то, что это одноразовый инструмент, было понятно и мне. Мира не доверяла старым каналам — после истории со Штайнером любой скомпрометированный номер становился ниткой, за которую могли потянуть. Кнопочный от Дэмиона был условно безопасен, но Призрак не работала на «условно». Она работала на протоколах, которых её обучили, как и я.

Вызов, и мой звонок взяли буквально после трёх гудков.

— Алекс, рада, что живой. — Ровный деловой голос, но под этой сдержанностью слышалось беспокойство.

— Конечно живой, а ты сомневалась?

— Разве что немного, но раз ты звонишь, значит, всё в порядке. — Я прямо видел изгиб её красивых губ. Она усмехнулась, говоря эти слова.

— А ты, как я понимаю, нашла новую берлогу.

— В целом да, на первое время пойдёт. Связь будем держать через этот телефон. Уверена, что ты не смотрел новости по телевизору.

— А разве по этому ящику бывает что-то полезное?

— Посмотри новости в браузере. Набери «Уличные войны».

Я набрал запрос, стоя под козырьком магазина, и нашёл информацию буквально за десять секунд. Все первые страницы пестрели информацией. Три из семи объектов Штайнера — уничтожены.

Не «закрыты». Не «опечатаны полицией». Уничтожены.

Первая ссылка: складской комплекс в промзоне — полностью выгорел. Полиция «не исключает поджог». Двое погибших, личности устанавливаются. Вот только, судя по фото, это не просто поджог — туда зашёл практик не ниже С+ ранга, умеющий в объёмные техники, и открыл там портал в домен огня. Вторая: подвал прачечной «Белый тюльпан» — разгромлен неизвестными личностями, четверо задержанных, больше похожих на хорошенько отбитые куски мяса, изъято «двести доз синтетического стимулятора нового типа», а старика-владельца прибили стальными гвоздями к стене. Пишут, что, когда полиция прибыла, он был ещё жив. На стене кровью старика была лишь одна надпись: «Месть». Третья: болотная промзона, ангар 14 — обнаружен пустым, следы спешной эвакуации, стены в копоти, на полу кровь.

Я стоял под дождём и раскладывал в голове. Сожжённый складской комплекс — это явно работа Кайзера. Герман Айронфест не церемонился, и если кто-то торговал на его территории без спроса, ответом был огонь. Практики огня в целом очень вспыльчивы и опасны, а те, что умеют себя контролировать, опасны вдвойне. Уверен, полиция ничего не найдёт. Не их уровень. Чистая работа.

Прачечная больше похожа на стиль волков, но они бы предупредили, устраивая подобное. Неужели Штайнер мешает ещё кому-то? Или Кайзер решил усилить давление на своего противника ещё и через копов? Двести доз — это возможность кому-то получить погоны.

А вот ангар оказался пуст. Больше всего похоже на срочную эвакуацию. Кто-то предупредил? Или люди Штайнера оказались быстрее, чем ожидалось?

Информация, которую Дэмион скормил Кайзеру, сработала лучше всяческих похвал. Адреса лабораторий, связь Штайнера с Искрой — всё это дошло до нужных рук. Кайзер получил доказательства, что на его земле кто-то гнал наркотик из крови тварей, — и среагировал так, как реагирует хищник, нашедший чужие метки у собственного логова.

— Нравится хаос, который ты устроил? — спросила Мира, словно читая мои мысли.

— Вполне. Три из семи — это неплохо, Штайнеру теперь точно не до тебя, — сказал я. — Но такие не отступают. Значит, будет война.

— Будет, но в отличие от Штайнера Кайзер — солдат. И хороший солдат. Поверь, теперь, когда он знает, кто его враг, победа будет за ним, и никакие наёмники С-ранга ему не помогут.

— Твоя правда.

— Ты стал немного богаче, ставки сработали как надо.

— Немного — это насколько?

— На двадцать тысяч, это твоя половина за информацию. Проверь ноутбук, когда вернёшься. Тебе пришло письмо с доступом на анонимный счёт, реквизиты в зашифрованном файле. Пароль знаешь.

Двадцать тысяч. Благодаря ставке Миры у меня теперь были деньги, а благодаря Дэмиону был контакт, через которого я мог купить ещё ядер D-класса, чтобы подкармливать ненасытного кадавра в моей груди. А ещё это ингредиенты для отваров, которые я раньше не мог себе позволить и которые я спущу уже завтра, чтобы войти в Зал Стихий максимально подготовленным.

Мира была настоящим сокровищем не только как женщина, но и как агент. Тяньцзы такого уровня мог полностью изменить ситуацию в политической жизни.

— Щедрый подарок.

— Это твоя доля, а не подарок, Алекс. И больше чтобы я не слышала подобного. Лучше скажи: как рука?

Вопрос прозвучал между делом. Но в её деловом голосе слышалось беспокойство. Она спросила, как рука, а значит, видела финальный бой. Хотя чему удивляться, с её навыками взломать защиту школы — пара минут.

— Уже нормально. Этот урод оставил осколки в ране, но я всё почистил, и скоро заживёт.

— Хорошо. Я на пару мгновений даже испугалась. — Она замолчала на пару секунд, а потом продолжила чуть тише: — Проверь, в холодильнике там оставалась еда. Для регенерации нужно больше есть.

— Спасибо. — теперь уже мои губы расплылись в улыбке. Даже находясь далеко, она заботилась обо мне. Мир любит шутить. Два человека, которые не знают всего друг о друге, беспокоятся и заботятся друг о друге.

— Обязательно поешь и отдохни. — сказала она. И тише, почти на выдохе: — Ты хорошо дрался. Я соскучилась…

Связь оборвалась, а я всё ещё слышал отголоски её шёпота в трубке.

Я убрал телефон в карман и молча стоял ещё минуту под козырьком, слушая дождь. Два слова, которые заставили моё сердце биться чаще. Старый лекарь из дикого племени, что уже давно мёртв, давно усвоил: некоторые вещи ломаются, если смотреть на них слишком пристально.

Дождь усилился, а я шёл, думая об этой женщине, которая заставляла меня чувствовать себя живым. Клянусь Небом и пеплом моих предков, любой, кто её тронет, умрёт.

В холодильнике нашёлся контейнер с рисом и мясом, политыми умопомрачительным соусом, пакет замороженных овощей и — я усмехнулся — три яблока, выложенных в ряд. Мира. Уезжала в столицу ночным автобусом, через два промежуточных города, с билетом на чужое имя, с маскировкой, меняющей геометрию лица, — и оставила яблоки в холодильнике.

Небо, эта женщина поистине прекрасна.

Мясо и рис я съел холодными, прямо руками из контейнера. Я ел, сидя на полу, привалившись к стене, и вспоминал, как когда-то в прошлой жизни молодой лекарь, только-только освобождённый из рабства, так же ел холодный рис и думал о будущем.