Беспощадный целитель. Том 4

Глава 8

Хант высадил меня у школы, но проще было бы оказаться на квартире Миры. Однако однорукий меня и так подозревает во всех смертных грехах, так зачем давать ему ещё один повод для размышлений? Я обошёл здание по дальней тропинке, двигаясь привычным маршрутом, и спустился через подвал, чтобы через минуту оказаться на втором этаже флигеля, минуя камеры.

Флигель встретил тишиной и запахом сырого кирпича. Быстрая проверка показала, что никто тут не появлялся с момента моего отсутствия. Несколько дней на подготовку, которые я провёл на квартире, и чуть больше суток в Зале, а ощущение было такое, будто прошёл месяц, и не один.

Я стянул куртку и упал на кровать. Матрас был жёстким, пружины впивались в рёбра — и мне было абсолютно плевать. Хотелось просто отдохнуть и перезагрузить голову.

Сознание отключилось мгновенно. Никаких снов, никакого Междумирья — просто чёрная пустота, в которой не было ни боли, ни мыслей, ни голода. Старый шаман говорил: «Когда тело падает, душа должна упасть вместе с ним. Иначе одно уйдёт без другого». Мудрый был старик. Жаль, что я ценил его советы лишь после его смерти.

Проснулся я от того, что свет фонаря бил мне прямо в лицо через грязное окно. Повернул голову — часы на стене показывали, что я проспал почти пятнадцать часов. Неплохо я вымотался.

Тело ныло, но уже чуть по-другому. Не та выкручивающая боль, с которой я вышел из Зала, а глухое нытьё мышц, как после хорошей тренировки. В целом это терпимо. Живот заурчал с такой силой, что я рефлекторно положил руку на пресс, но первым делом решил проверить ядро.

Я закрыл глаза и нырнул внутрь. Чёрное солнце вращалось — медленно, тяжело, с ленивой неотвратимостью жернова. Болотная энергия в швах между осколками окончательно прижилась и мерно пульсировала, а я отчётливо ощущал работу генератора. Крохотные капли силы рождались из ничего и тут же растворялись в каналах. Тоненький ручеёк, но он тёк непрерывно.

Шестьдесят восемь процентов. Плюс ещё два за пятнадцать часов сна. Если экстраполировать, то получалось примерно три процента в сутки. Чуть больше, чем я рассчитывал, но объяснение простое: тело восстанавливалось, и ядро работало на пределе, латая микроповреждения каналов и используя эту боль в качестве дополнительного ресурса. Когда процесс стабилизируется, скорее всего, будет полтора-два.

Два процента в сутки. Полное восстановление с нуля — полтора месяца. Мастера моего прежнего мира посмеялись бы. Но мастера моего прежнего мира не сидели в сломанном теле с кадавр-ядром. Для меня эти два процента были как первый глоток воздуха для утопающего.

Я сел на кровати и прислушался к себе. Голова не кружилась, руки не дрожали от перенапряжения — и это уже было хорошо.

Теперь повторная диагностика каналов. Нужно проверить, насколько эффективной оказалась чистка и не забились ли они шлаками вновь.

Я направил тонкую нить энергии из ядра в правую руку — от груди через плечо до кончиков пальцев. Путь занял чуть меньше удара сердца. Нить дошла до мизинца и вернулась обратно почти без потерь. Стенки держали стабильно. Раньше на то же самое уходило три удара, и треть импульса терялась по дороге, сейчас же потери были не больше одной десятой.

Левая рука — обходной канал мимо татуировки Тени — работал стабильно. Чуть медленнее правой, но в пределах нормы. Когда я создам себе новое ядро, то смогу включить в энергетическую сеть все свои татуировки, и тогда они будут не помехами, а дополнительным источником энергии.

Я тщательно проверял каждый канал, и все они отзывались, как струна, задетая пальцем. Да, в моей прошлой жизни такое состояние организма для восемнадцатилетнего парня назвали бы полным позором, но сейчас это был пик моего могущества в этом мире. Ничего, скоро его сменит новый пик, а за ним — ещё один.

Встав, я потянулся. Колени хрустнули, но боль ушла куда-то на задний план. Рёбра всё ещё торчали сильнее, чем хотелось бы. Четыре дня голодовки плюс двадцать восемь часов в Зале — и молодой организм сожрал всё, до чего добрался. Мне нужна еда. Много еды. И желательно прямо сейчас.

На кухне нашлось немного: пачка риса, банка тушёнки, три яйца и чёрствый хлеб. Я сварил рис, вывалил тушёнку в сковороду, пожарил яйца и съел всё это за десять минут, заставляя себя жевать медленно. Даже это было всё равно слишком быстро, но мне и так приходилось сдерживать себя, чтобы не наброситься на еду, как животное.

Вместо хорошего чая у меня был дешёвый пакетик, залитый кипятком. Мерзость, но горячая жидкость сейчас была важнее вкуса. Тело впитывало калории, и через пятнадцать минут после еды я почувствовал, как ядро чуть дёрнулось. Крохотный импульс — и оно перенаправило часть энергии на ускорение метаболизма. Умная тварь. Знает, что хозяину нужно топливо. А если он загнётся, то кто его будет кормить?

Прибравшись за собой, я встал в центре комнаты, закрыл глаза и призвал Тень.

Зов был чуть другим. Раньше мне приходилось давить волей, а сейчас я просто захотел — и татуировка на предплечье отозвалась мгновенно.

Тень материализовалась на полу перед кроватью. Призрачная крыса, полупрозрачная, с бледно-зелёным отливом. Она вскинула морду и уставилась на меня немигающими глазами. От неё повеяло голодом и нетерпением — сырые первобытные образы: тьма, запах крови, желание рвать плоть и наслаждаться вкусом свежей крови.

— Тихо, — сказал я вслух.

Тень тут же заткнулась. Присела на задние лапы, обвив себя хвостом. Умный и послушный слуга, который уже осознал, что его хозяин и вожак стал сильнее, и теперь просто ждал указаний. Моя воля обвивала его, как поводок на хорошо обученной собаке. Натяжение есть, но руку не тянет.

Я держал призыв минуту. Две. Три. Расход энергии минимален — сотая процента, не больше. Раньше три минуты обошлись бы в полпроцента. Прогресс, шестикратный прогресс. Да, вызов всё равно обходится дорого, но сейчас это не имело значения.

Короткий жест — и Тень нырнула обратно в Междумирье, послав мне импульс недовольства. Маленький хищник хотел охотиться и убивать. Плевать на его желания, когда я буду готов, он может хоть искупаться в чужой крови.

Следующий тест — диагностика физического состояния. Я положил ладонь на собственное предплечье и пустил волну. Информация хлынула потоком: мышечные волокна, сосуды, нервные пучки, кость. Всё одновременно и буквально за два удара сердца. Раньше для полной диагностики руки требовалось пять-шесть. Канал к мозгу делал восприятие настолько объёмным, что я видел собственное тело как трёхмерную карту.

Левое предплечье там, где Ферро оставил свои подарки, всё ещё заживало. Ничего серьёзного, заживёт за пару недель. Рёбра — две микротрещины слева, тоже последствия турнира. Позвоночник — лёгкое смещение в поясничном отделе, результат двадцати восьми часов в позе лотоса. Это вообще ерунда, пока не застарелое, вправляется очень быстро.

По сути, особых проблем не было — просто всё нуждалось в белке и отдыхе, но ничего критичного. Это тело было живучим. Удивительно живучим для восемнадцатилетнего калеки, и это было прекрасно.

Я подошёл к окну. Снаружи было ещё темно. Фонарь у ворот школы отбрасывал жёлтый конус света на пустую парковку. Из-за крыши главного корпуса виднелся край луны — тонкий серп, первый день после новолуния.

Достал из рюкзака все три телефона и усмехнулся над ситуацией. Ещё немного — и у меня этого хлама будет ещё больше. На каждом из телефонов, кроме спама, было три непрочитанных сообщения.

На смартфоне от Алисы, вчера в полдень: «Ты жив? Позвони, когда сможешь. Я оставила еду у двери флигеля».

Я вышел на лестницу. У двери стоял бумажный пакет: два контейнера с рисом и курицей, завёрнутые в ткань, свежие овощи и бутылка минералки. Контейнеры были ещё чуть тёплые. Значит, она приходила не вчера, а сегодня. Эта девочка носила мне еду каждый день, пока я был в Зале? Это, конечно, мило, но переходит границы разумного. Хотя с её точки зрения, сама отметка в личном деле о победе в турнире — уже серьёзный плюс для будущей жизни, а если я смогу сделать так, что мы победим и получим места в академии… Можно было даже не продолжать мысль. Алиса делала так, чтобы у меня были силы. Ведь они нужны для победы, а значит, это не глупая доброта, это системная работа на эффективность, смешанная с заботой о друге. Моя Зрячая выросла.

Второе сообщение было от Миры. Вчера вечером она писала, что у неё всё в порядке и она готова будет связываться по расписанию. Так что я быстро набрал ответ: «Всё хорошо, просто немного устал. Позвоню завтра утром». Нажал кнопку, и сообщение ушло, а на моих губах была лёгкая улыбка, когда я вспоминал моего медноволосого призрака.

Третье пришло от Дэмиона. И оно было сегодня вечером: «Складской комплекс на Рыночной сгорел. 4 тела. Полиция списала на поджог бездомных. Наш друг работает быстро».

Наш друг — это Кайзер. Складской комплекс на Рыночной — ещё один из объектов Штайнера. Значит, война, которую мы разожгли, набирает обороты. Четыре тела. Кайзер не церемонился. Впрочем, бывшему армейскому охотнику ранга B не привыкать. Мира была права: если что-то радикально не изменится, то Кайзер выиграет эту войну, но мне нужно время на принятие решений, а значит, Кайзера нужно немного осадить, и я знал, как это сделать. Мои губы искривились в хищной улыбке, когда я вспомнил, где находится психованная сука, что разбила мне ядро. Сюрприз, тварь. Алекс Доу начал собирать ядро заново. А кто соберёт тебе?

Я стёр сообщения и убрал телефоны. Сел на кровать, открыл контейнер Алисы и начал есть. Курица с рисом и каким-то кисло-сладким соусом. Простая еда, от которой хотелось мурлыкать.

Классическая стратагема «Обезьяна на ветке». Пока тигр сражается с драконом, она сидит наверху и ждёт, пока они ослабят друг друга, чтобы добить победителя. Кайзер и Штайнер рвут друг друга, а я жую курицу в тихом флигеле на окраине школьного двора. Всё идёт по плану.

Доев, я убрал контейнеры, выпил тёплую воду и снова лёг спать. Тело требовало ещё сна, и я не стал спорить. Завтра меня ждёт очень длинный день.

Второй сон был короче и беспокойнее. Мне снились горы — те самые, у подножия которых стояла деревня моего племени. Шаман сидел у костра, ворочая палкой угли, и его лицо было таким, каким я помнил его с пяти лет: морщинистое, как высохшее русло реки, с глазами, в которых плескалась мудрость, граничащая с безумием.

«Ты снова торопишься, мальчик. Помни, что смертельный удар надо наносить хорошо подготовившись».

Я хотел ответить старику, но не успел. Сознание вытолкнуло меня из сна, а за окном серело. Часы показывали четверть шестого утра. Ядро — шестьдесят девять процентов. Ещё один процент за ночь. Генератор замедлялся, что было вполне ожидаемо. В Зале Стихий он выдавал пять процентов, здесь, без концентрированных потоков, выходило полтора-два. Но даже эти крохи приводили меня в восторг.

Но восторг восторгом, а натура целителя остаётся неизменной. Я достал блокнот и записал цифры. Дата, процент, время сна, пища. Привычка целителя — фиксировать всё. Когда-нибудь эти записи станут основой для методики, которая может помочь другим. Если, конечно, найдётся ещё один идиот с кадавр-ядром и двумя сотнями лет медицинского опыта.

Ещё я составил список того, что нужно проверить на завтрашней тренировке. Скорость реакции в связках. Расход энергии при боевых техниках. Устойчивость каналов под нагрузкой. Всё это я знал теоретически, но теория без практики — мусор. Нужен живой противник, и желательно такой, который может дать сдачи.

Эйра подойдёт. Или Дэмион, если удержит свою расточительность в рамках приличия.

Утро началось с отжиманий. Двадцать пять — на пять больше, чем две недели назад. Тридцать приседаний. Затем растяжка. Суставы хрустели от напряжения, но амплитуда была в норме. Каналы работали чисто, и я впервые за время в этом теле позволил себе разминку, не маскируя рефлексы.

Стойка Тигра Ледяных Пустошей, стойка, названная в честь Лао Байя. Левая нога впереди, вес на задней, руки свободно. Медленная форма — шаг, поворот бёдер, удар. Блок. Уход. Контратака. Движения шли сами, как у музыканта, играющего давно заученную мелодию. Тело наконец-то начинало по-настоящему слушаться.

Скорость. Три удара подряд — левый прямой, правый боковой, локоть. Чётко и быстро. В сравнении с тем, что было месяц назад, убийственно быстро.

Я остановился и прислушался к телу. Каналы выдержали нагрузку без потерь — ни одного микроразрыва, ни одной утечки. Раньше после серии из трёх ударов с усилением приходилось делать паузу, ждать, пока стенки каналов перестанут «гудеть». Сейчас я мог бить снова немедленно. Разница между дырявым шлангом и медной трубой.

Я попробовал связку длиннее. Пять ударов, уход, перехват, бросок невидимого противника через бедро. Колени выдержали. Поясница не хрустнула. Расход энергии — меньше десятой процента на всю серию. Смешно, но именно такие вещи и делают бойца опасным. Не великие техники, а базовое усиление, которое применишь в нужный момент. Здесь и сейчас, в этом теле, с этим обновлённым ядром, это был настоящий прорыв.

Если бы Костолом стоял передо мной сейчас, я уложил бы его за тридцать секунд. Без некро. Просто за счёт усиления и опыта.

Я резко остановился, когда снизу раздался стук. Спустившись по лестнице, я открыл дверь. Алиса стояла на пороге с ещё одним бумажным пакетом. Хвост, рюкзак, школьная форма — выглядела как обычная ученица. Только глаза выдавали. Они смотрели на меня так, как смотрит хирург на рентгеновский снимок.

— Ты живой, — сказала она.

— Как видишь.

— Ты изменился. — Это был не вопрос, а констатация факта. — Ты стал живее.

Я отступил, пропуская её внутрь. Алиса поднялась на второй этаж, поставила пакет на стол и повернулась ко мне. Её глаза слегка расфокусировались — верный признак того, что она включила Зрение. Значит, тренировалась в его использовании, но нужно отрабатывать без таких переходов, оно должно работать всегда. Лишь тогда её будет невозможно подловить.

Несколько секунд она молчала. Потом моргнула и нахмурилась.

— Ты стал… плотнее. Тяжелее. Раньше ты ощущался как… — Она подбирала слово. — Как вода. Текучий, подвижный, сложно ухватить. Сейчас ты как камень. Нет, не камень. Камень мёртвый. Ты как… корень дерева. Живой, но уходящий так глубоко, что не вырвешь.

Корень. Неплохое описание для кадавр-ядра, ставшего генератором. Полуживое, полумёртвое, уходящее корнями в то, что между.

— Спасибо, — сказал я. — За еду. Каждый день?

— Два дня. Хант сказал, что ты будешь занят минимум трое суток. Я начала носить на второй.

— Ты хорошая подруга, Алиса.

— Я практичная, Алекс. Если ты сдохнешь от голода, кто будет меня тренировать?

Я усмехнулся. Она училась быстро — не только бить, но и прятать заботу за колкостями. Мой стиль. И это было особенно приятно.

Мы сели за стол. Она достала из пакета два контейнера, термос и записку.

— Это от тёти Ванды. Как ты познакомился с этой чудесной женщиной? Она передала суп и попросила сказать, что травы, которые ты заказывал, будут через неделю. И ещё, — Алиса развернула записку, — «скажи этому упрямому мальчишке, чтобы ел три раза в день, или я лично приду и накормлю его с ложки».

Ванда. Добрая женщина, которой я вернул мужа. Такие долги не забываются. Травы, которые я заказал — золотой корень, сушёная полынь болотная, кора серого ясеня, — составляли основу восстановительного отвара по рецепту целителя Гэ. Три чашки в день ускорят регенерацию каналов процентов на двадцать. В моём положении это будет просто чудесно, и за них не жалко и две тысячи кредитов. Благо Ванда слишком умна, чтобы спрашивать, откуда у меня деньги, особенно после того как на её лавке появился знак в виде железной головы волка, говорящий всем, что она под покровительством Клыка и её людей.

— Случайно объяснил одному глупому человеку, что не стоит обижать травников, а потом немного помог её мужу.

Алиса хмыкнула, а у меня от запаха еды потекли слюни. Суп оказался густым, мясным, с картошкой и укропом. Домашний, настоящий, из тех, что варят три часа на медленном огне. Ни одно блюдо в мире не могло сравниться с простой похлёбкой, сваренной с искренней заботой. Я ел, а Алиса сидела напротив, подперев щёку кулаком, и рассказывала новости.

— Лина Торн тренируется одна. Каждый день после уроков, в малом зале. Никого не подпускает. Эйра пыталась заговорить, но та отрезала: «Увидимся на тренировке».

— Какой стиль?

— Я подсмотрела. — Алиса чуть покраснела. — Она работает с тремя заклинаниями одновременно. Воздушные плети, какие-то щиты и что-то непонятное. Очень точная. Как хирург.

Лина Торн. Настоящий воздушник, в отличие от пафосного Кайла, пользовалась хирургически точным стилем. На турнире она разобрала Фокса за двадцать две секунды — усилителя, который был тяжелее её вдвое. Три заклинания одновременно — это уровень контроля, который встречается у одного из ста практиков D-ранга.

— Она сильная, — сказала Алиса тихо. — Но злая. Не как Эйра — та злая с целью. Торн злая изнутри. Как будто ненавидит весь мир и ищет повод это доказать.

Знакомый типаж. В прежней жизни таких приводили в Храм Вечного Неба десятками. Калеки, отвергнутые, озлобленные. Из них получались лучшие бойцы. Или мертвецы. Третьего варианта не было.

— А Дэмион? — спросил я.

— Этот тренируется каждый вечер как сумасшедший. Бегает, работает с копьём, и каждый раз его копьё чуть другое. — Алиса помолчала. — Он злится на кого-то. Не на тебя. На кого-то другого, кого я не вижу.

Кайзер. Дэмион злится на Кайзера и хочет свободы. Но его злость рабочая, а раз копья разные, значит, он ищет новую методику, чтобы сохранить свой стиль, но сделать его эффективнее.

— В тебя я уверен и так, а что с Эйрой?

— Эйра — это Эйра. — Алиса пожала плечами. — Спокойная, собранная, командует всеми, включая меня. Заставила нас с Дэмионом отработать три связки по схеме «защита-атака-отход». Без тебя, но по твоей записке.

Записку я оставил перед уходом в Зал — базовые связки, распределение ролей, принципы взаимодействия. Хорошо, что Эйра взяла инициативу, но это не удивительно. Она ещё больше, чем я, хочет добраться до финала турнира, чтобы бросить вызов своему жениху.

— Спасибо тебе. И за еду, и за новости, — сказал я с улыбкой.

— Всегда пожалуйста. Мне пора, тренировка завтра в большом зале ровно в семь.

Алиса встала, собрала пустые контейнеры и остановилась у двери.

— Алекс.

— Да?

— Кто бы ты ни был и что бы ты ни сделал с собой в том Зале… оно явно того стоило.

Она ушла, не дожидаясь ответа, а я с улыбкой смотрел ей в спину. Ты бы знала, как же ты права, моя маленькая Зрячая.