Бессердечный рыцарь

Глава 10. Часть 1

«It's always been you.

You.

Oh, I got everything to lose,

You…

It's always been you…»

Chris Grey ― Always Been You

Пять лет назад

– Огонек, просыпайся, – послышался родной голос, вырывая девушку из полудремы.

Эви лениво присела в кровати, протирая заспанные глаза.

– Какое сейчас время? – зевнула она, прикрывая рот ладошкой.

– Время праздновать твой День Рождения, – Дамиан улыбался ей так ярко, что она не выдержала и улыбнулась в ответ.

Утром ее поздравил Кристиан вместе с морем разноцветных воздушных шариков, гигантским букетом роз и изящным браслетом из белого золота, который теперь красовался на ее запястье. Верхушкой «айсберга» стала дурацкая серенада, которую он проорал ей в трубку – парень был сейчас заграницей, занимался лечением своего младшего брата, помещенного в наркодиспансер.

Даже на расстоянии тысяч километров, Кристиан смог поднять ей настроение и заставить рассмеяться. Всегда внимательный, заботливый и бескорыстный – Эви любила этого парня всем своим ледяным сердцем. Рядом с Кристианом оно всегда таяло.

После этого поздравления поступило сухое от матери и официальное от отчима.

И все.

«Восемнадцать. Теперь я совершеннолетняя…»

– Как? – смутилась Эви. – Меня не отпустят.

– А мы не будем никому говорить, – заговорщически подмигнул ей парень. – Я просто украду тебя, Огонек. Собери быстро сумку, захвати на всякий случай лекарства.

– Мы собираемся куда-то… далеко? – заинтригованно поинтересовалась девушка.

– Я верну тебя к ночи, – уклонился от ответа Дамиан. – Можешь не утруждаться вопросами. Все равно не скажу ничего.

– Эй, мне же интересно! – терзаемая любопытством, она подскочила с кровати. – Что ты там придумал?

– Увидишь, – парень наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. – Собирайся скорее.

***

– Куда мы едем? – не выдержала Эви спустя долгие две минуты молчания в машине.

– Ты уже спрашивала, – терпеливо заметил Дамиан.

– И?

– Ответ не изменился, – усмехнулся, только сильнее разжигая ее любопытство.

– Ну, Да-амиан, – жалобно протянула девушка, ерзая на сиденье. – Что ты задумал?

– Сюрприз.

– Знаю я твои сюрпризы, – хмыкнула она с подозрением. – Надеюсь, не в лес меня везешь?

– Лучше.

– Что значит…

– Не старайся. Все равно не скажу.

Эви едва не захныкала от досады.

«Упрямый как черт, чтоб его».

По ощущениям они ехали около часа.

«А что, если…»

Она осторожно коснулась пальцами ткани, закрывавшей ее глаза.

– Куда мы лезем, – тут же одернул ее строго Дамиан. – Я все вижу.

– Больно надо, – проворчала девушка, пойманная с поличным. – За дорогой лучше следи, умник.

Дамиан издал смешок.

– Ты очень красивая, когда сердишься.

Эви упрямо промолчала.

– Малыш, через пять минут уже доедем. Потерпи, хорошо? – теплая ладонь нежно накрыла ее руку, лежащую на сиденье. Пробрало до мурашек.

Он прижал ее ладошку к своим губам, ласково целуя костяшки пальцев.

– Моя девочка.

Они не обсуждали официальный статус их отношений, но Дамиан не отходил от нее ни на шаг. Все эти дни он был рядом, стерег ее покой и ночевал в палате, отказываясь покидать.

Дамиан даже оборудовал себе рабочее место, где выполнял домашнее задание – Йохансен учился на юриста, должен был через год-другой закончить университет.

Каждый день они с Эви засыпали вместе и просыпались тоже рядом.

Он кормил ее с ложечки, успокаивал, когда Эви просыпалась от кошмаров. Обнимал, когда ей было одиноко.

Смешил, когда у нее было плохое настроение.

Выслушивал, когда ей хотелось чем-то поделиться.

Утешал, когда ей было больно от уколов и тошнило от лекарств.

Смотрел вместе с ней дурацкие диснеевские мультики – самый любимый у Эви был «Рапунцель». Ее забавляли комментарии Дамиана. Несмотря на то, что ему, очевидно, больше импонировали детективы и ужасы, парень внимательно смотрел ее любимые картины, вникая в сюжет и обсуждая с ней каждую сцену.

Именно за это Эви и любила эти долгие вечера в больнице. Когда после капельницы он усаживался рядом, включал на телевизоре (разумеется, ее палата была достаточно хорошо устроена) очередное диснеевское чудо в компании шоколадных коктейлей – ее любимых, которые Дамиан ежедневно покупал для их мини-сеансов кино, и посвящал все свое время Огоньку.

За все эти недели он стал ее островком покоя.

Она не поняла, когда это произошло – но Дамиан Йохансен пробрался в ее сердце, прочно и надежно там обосновавшись. Так, что не вырвать. Навсегда поселился.

«Я его люблю. Очень сильно люблю», – мысленно призналась Эви, когда автомобиль остановился.

Что бы ни произошло дальше, она знала – эти чувства не изменятся.

Такое только на всю жизнь. Навечно.

– Детка, мы на месте. Только не снимай пока повязку, – послышался его голос.

Такой теплый, что Эви едва не разрыдалась.

О ней так давно не заботились…

После смерти папы она словно осиротела.

Эви было совершенно неважно, что за сюрприз ее ждал.

Для нее имело значение лишь то, что Дамиан старался.

Думал о ней. Желал порадовать.

Больше ничего.

Этого было достаточно, чтобы ледяные оковы вокруг ее сердца рухнули.

«Ты не брошенная. Тебя кто-то оберегает, хочет, чтобы ты улыбалась…»

Послышался характерный глухой хлопок. Дамиан явно вышел из машины и обошел ее, чтобы любезно открыть дверь для нее.

В лицо ударил теплый воздух.

На удивление, в Данверсе стояла очень приятная погода, что было редкостью для их городка. Тем более – в середине осени.

– Осторожнее, Огонек, – Дамиан бережно положил ее руки на свои плечи, побуждая обнять себя за шею, и подхватил девушку на руки.

Эви прерывисто выдохнула, положив голову на его плечо. На ощупь коснулась его лица. Нежно погладила по щеке, и он прильнул к маленькой ладошке, наклонив голову, принимая ласку.

– Тебе не холодно? – спросил, крепче прижимая девушку к своему телу.

Она покачала головой.

– Нет.

– Хорошо.

Эви так и пришла – в больничном халате. Даже не стала переодеваться. Был обход, и у них не было времени медлить.

Дамиан, можно сказать, украл ее.

«Влетит потом, но плевать…»

Эви чувствовала себя прекрасно. Впервые за долгое время инъекционной инсулинотерапии, на которую ее полностью перевели, бессонные ночи, постоянные головные боли и тошноту.

Ей так сильно хотелось скорее выписаться.

Если честно, Эви даже была бы рада занятиям в школе и тонне домашнего задания. Лишь бы избавиться от стерильных белых стен, от которого ее уже мутило.

– Тебе не тяжело меня нести? – забеспокоилась вдруг девушка, вспомнив о его больном сердце.

– Не смеши меня, – рассмеялся Дамиан, отмахнувшись от нее. – Это даже не мой рабочий вес.

Эви улыбнулась, пока он нес ее куда-то, аккуратно придерживая под коленками.

Конечно, он был сильным.

Будучи около семи футов ростом, Дамиан был прекрасного телосложения. Со стальным прессом – не то, чтобы Эви засматривалась – так, случайно вышло, когда он переодевался утром…

От мыслей ее отвлек шум воды.

Куда они пришли?

– Почти у цели. Можешь встать, – парень осторожно опустил свою драгоценную ношу на землю. – Еще не снимай, – предупреждающе бросил, когда рука Эви потянулась к повязке.

Девушка послушно выполнила просьбу, хоть ей и не терпелось поскорее увидеть, что же для нее приготовил Дамиан.

Некоторое время стояла полная тишина.

Минута?

Десять?..

Ей было трудно судить.

Эви не хотела надоедать ему новыми вопросами и решила запастись терпением.

Шуршание. Как от бумаги.

«Куда он ушел?..»

Послышался скрежет. Плеск воды.

– Дам? – робко позвала она его.

– Детка, можешь протянуть мне руки? – его голос послышался немного издалека. – Сделай вперед пару шагов.

Она нерешительно потопталась на месте.

– Доверься мне.

Эви пробралась наощупь по указанному направлению.

– Стоп.

Сильные мужские руки подхватили ее подмышками и перетащили к себе, вперед.

Она пискнула, когда ее ноги потеряли опору, но уже через мгновение оказалась прижатой к надежной груди Дамиана.

– Вот и все. Молодец, хорошая девочка, – похвалил ее парень и поцеловал в висок. – Еще немножко, ладно?

По ощущениям они были будто… не на земле. Потому что «земля» постоянно покачивалась. Будто была наплаву.

– Мы что, на воде? – догадалась Эви.

Дамиан старался грести веслами как можно тише и аккуратнее.

– Да.

Вскоре движения прекратились. Они остановились в нужном месте.

– Можешь открыть глаза.

Эви сбросила повязку.

Ее дыхание перехватило. Глаза расширились в потрясении.

Они были в лодке, на середине озера, а вокруг – повсюду, сияли небесные фонарики, медленно воспаряя ввысь. Их было не десятки – сотни. И это было настолько прекрасно, что Эви никак не могла поверить – происходящее не сон.

Она вскочила на ноги, не обращая внимания на покачнувшуюся лодку.

Улыбка, впервые искренняя, настоящая, за долгие месяцы, расцвела на ее губах.

– Так красиво… Как будто в сказке!

Над ними раскинулась тихая ночь, на фоне звезд мерно плыли небесные фонарики. Он запустил их так, что ни один не задел деревья, растущие вокруг озера.

Эви рассмеялась, рассматривая каждый крошечный источник света вокруг себя, синие глаза, в которых отражались огоньки, сверкали таким неподдельным восторгом, что Дамиану стало больно. До рези в груди.

Девушка перехватила его взгляд. Парень смотрел на нее, полностью очарованный.

Продолжая счастливо улыбаясь, она опустилась к нему и крепко обняла.

– Спасибо тебе.

Дамиан любил дразнить ее тем, что девушка верила в наивные романтичные мультфильмы, но, тем не менее, запомнил ее любимую сцену и воплотил ту в реальность – словно кусочек настоящего чуда был перед глазами Эви.

Сказка ожила.

– Загадай желание, – Дамиан слегка отстранился, поднимая незажженный фонарик. Раскрыл его, осторожно поджег топливный элемент, следя за тем, чтобы пламя не коснулось бумаги, и передал девушке.

Эви благоговейно приняла его, затаив дыхание, обеими руками.

На мгновение прикрыла глаза, о чем-то мысленно молясь. Ее губы едва заметно шевелились, шепча просьбу.

А потом фонарик стал проситься на свободу. И она отпустила, подняв голову, следя за тем, как он взлетает медленно наверх, к сотне остальных.

– С Днем Рождения, Огонек.

Эви сморгнула слезы.

Сегодня она плакала от счастья. Впервые за свою жизнь.

Не зная, как выразить то, что чувствовала – слов будто бы было недостаточно, не хватало, чтобы описать все, что она сейчас испытывала, Эви сжала его руку своей ладошкой, всматриваясь в глаза Дамиана.

– Ты стала моей мечтой, – прошептал он.

– А ты моей.

Одиночество сопровождало его всю жизнь повсюду. В барах, в машинах, на тротуарах, дома, в магазинах – везде.

До тех пор, как он встретил ее.

– Знай, Огонек, пока мое сердце не остановится… – Дамиан прижал ее ладошку к своей груди. Туда, где слышалось мерное тиканье кардиостимулятора. – Я буду тебя беречь, защищать от всех и любить. Клянусь.

Она тихо всхлипнула.

– Прости, я не могу обещать тебе вечность с моей болезнью, ты должна это знать. Не знаю, как долго продлится мое «навсегда», но… – Дамиан уткнулся лбом в ее лоб, зажмуриваясь. – Я хочу, чтобы каждая оставшаяся мне секунда прошла рядом с тобой, Эвелин Коллинз.

– Это серьезная клятва, Дамиан Йохансен, – сквозь слезы улыбнулась Эви. – Не боишься, что влюблюсь?

– Рассчитываю на это.

Она забралась на колени парня, пряча лицо на его шее.

Такой теплый. Родной. Ее.

Он сбросил с себя кожаную куртку и набросил на плечи Эви.

– Не хочу, чтобы замерзла.

Девушка подняла голову, ее глаза сияли. Так, что у него внутри все переворачивалось. И самому становилось так светло и безмятежно на душе…

– Признавайся, кто ты такой и куда дел моего сварливого, мрачного Дамиана? – хихикнула, когда он провел носом по ее щеке, щекоча трепетным прикосновением.

Дамиан смущенно улыбнулся.

– Ты первая девушка… – он сглотнул. – Первая, кого я полюбил в своей жизни. Единственная.

– Ты тоже моя первая любовь, – призналась тихо.

– И последняя, – парень приподнял голову Эви, удерживая пальцами за подбородок, и потерся губами об ее приоткрытые губы.

– И последняя, – подтвердила она, целуя его.

Они оставались на озере, обнимаясь до тех пор, пока не исчез в небесах последний ночной фонарик.

После этого Дамиан повез ее обратно. По крайней мере, так думала Эви.

До тех пор, пока не услышала:

– Нам по пути нужно заехать кое-куда.

Спустя пару минут в машине их уже было трое.

Он, она и крошечный мурчащий комочек, уместившийся на коленях Эви.

Это была абиссинская кошка окраски соррель.

Девушка бережно погладила котенка по короткой, гладкой шерстке, отливающей цветом огня. Тот замурчал громче, боднув головой ладонь Эви. Она рассмеялась, когда непоседа решил забраться на ее плечо, царапая коготками кожанку Дамиана, все еще наброшенную на ее плечи.

– Куда собрался? – девушка приподняла полы куртки, и котенок решил отложить свое путешествие, уместившись под ней, на груди Эви.

– Как назовешь? – улыбнулся ей Дамиан, сверкнув ямочками на щеках.

Дыхание девушки перехватило.

«Такой красивый… Очень… Я влюблена в его улыбку, голос, во все».

Редко кому доводилось видеть, как он по-настоящему расслаблен и счастлив. Эта сторона Дамиана открывалась только рядом с его Огоньком.

– Абрикосом, – объявила девушка.

– Красивое имя, – одобрил Дамиан, следя за дорогой.

Эви не отрывала взгляда от его красивого профиля.

Одетый в простую белую футболку и джинсы, уставший, он все равно выглядел так, словно…

«Сошел с Олимпа или откуда там сходят всякие горячие бессмертные чуваки?..»

– Красивый, знаю, – поддел ее Дамиан, хитро улыбаясь. – Долго будешь любоваться?

– Сколько захочу, – нахально отозвалась Эви, скрывая смущение. – Все-таки, парень мой. Значит я могу и смотреть, и трогать, и делатьвсе, что только захочус ним.

Он ухмыльнулся, бросив на нее голодный взгляд.

– И чего же ты хочешь?

– Биг Мак и картошку фри с сырным соусом, пожалуйста. Купишь? – Эви невинно улыбнулась.

– Обломщица, – пожаловался Дамиан, меняя маршрут к McDonald's.

– Мне можно, я именинница, – капризно отозвалась Эви, аккуратно прижимая к себе котенка, который заснул.

– Будто в другие дни не такая, – хмыкнул беззлобно Дамиан. – Одна из причин, по которым я тебя чертовски сильно люблю.

– Потому, что я трачу твои деньги?

– Потому, что ты такая, какая есть. Вредная, бесишь меня, но при этом заботливая, добрая, внимательная. Хорошая. Понимаешь? Любят не за что-то. Любят вопреки.

– Значит я люблю тебя вопреки твоему ужасному характеру, психопатичным наклонностям и сталкерству.

– Спасибо, ты такая романтичная, я тронут до глубины своей черствой души, – саркастично прижал руку к груди Дамиан.

– Обращайся, всегда к твоим услугам.

– Язва.

– Зануда.

Он притормозил на светофоре и наклонился, обхватывая лицо Эви руками и целуя. Жадно, проникая в ее рот языком и лаская его своим.

– Дам, на нас же смотрят! – шикнула смущенно девушка, когда их губы оторвались друг от друга с тягучим, влажным звуком.

– И что? – он, тяжело дыша, нахально улыбался.

– Я стесняюсь, – она закрыла лицо руками. – Езжай давай, бесстыжий!

***

– Не хочу возвращаться в больницу, – Эви вздохнула, замечая, как они приближаются к месту назначения, которое она терпеть не могла.

Дамиан загадочно улыбнулся, выруливая на очередном повороте.

– Есть еще кое-что. Мой главный подарок ждет тебя там.

– В больнице? – удивилась девушка.

– Скорее, рядом.

Уже через пару минут они были на месте. Остановились на парковке.

Дамиан вышел из машины, открывая дверь для Эви. Она приняла протянутую руку, спрыгнув на землю.

– А куда мы денем Абрикоса до моего возвращения домой? – спросила девушка, когда он повел ее куда-то налево.

– Пока у моих друзей останется. Не волнуйся, о нем позаботятся, – успокоил ее Дамиан, нежно сплетая их пальцы.

Было уже темно – около полуночи, но уличные фонари освещали длинную стояночную зону.

Эви не понимала, почему Дамиан ее ведет по парковке, когда для входа в больницу нужно было просто перейти дорогу и срезать путь.

– Твой… сюрприз здесь? – полюбопытствовала она.

– Знакомься, Kawasaki Ninja H2R. Твой.

Эви остановилась, как вкопанная, глядя на один из самых быстрых мотоциклов в мире. Котенок недовольно заворочался в ее руках.

– Не пропадать же зря твоим правам, – он лукаво улыбнулся. – Вот я и подумал…

– Я не могу его принять, ты с ума сошел?! – ахнула Эви, переводя ошеломленный взгляд с байка на своего парня. – Он же стоит…

– Стоп, – перебил ее Дамиан, нахмурившись. – Не думай о цене, когда находишься рядом со мной. Это мой выбор – я захотел, я купил тебе. Вопрос закрыт. В этом нет ничего плохого.

– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я меркантильная, продажная, – Эви опустила глаза на землю.

Ей стало неловко, когда вспомнились именно эти его слова, сказанные на вечеринке Терезе.

– Огонек, я мир готов положить к твоим ногам, а ты говоришь про какой-нибудь там мотоцикл.

«Какой-нибудь?! Ага, подумаешь, полсотни тысяч долларов…» – подумала саркастично Эви.

– Это просто символичный презент, чтобы поднять тебе настроение, – продолжил Дамиан и, обхватив лицо девушки руками, легонько поцеловал в губы. – В прошлом я говорил много неприятных и лживых вещей в твой адрес. Я извиняюсь. Но, пожалуйста, прими мой подарок. Неужели тебе совсем не нравится?

– Конечно, нравится, но…

– Это все, что имеет значение. И к этой теме мы больше никогда не вернемся, – парень развернул ее к мотоциклу. – Лучше присмотрись к нему.

– Невыносимый, – рассмеялась она, ловко забираясь на свой байк. Он ощущался восхитительно. Словно созданный специально под нее. С зеленым блестящим корпусом – похожий был у самого Дамиана.

«Как романтично – парные мотоциклы».

– Подержи Абрикоса.

Эви завела байк – тот откликнулся рычанием – и с огромным удовольствием прокатилась по пустой площадке.

Дамиан наблюдал за ней с гордостью.

«Каждый раз, когда вижу ее улыбку, ощущаю себя самым везучим парнем на этом свете».

Припарковав своего нового любимца, Эви спрыгнула и бросилась на шею Дамиану.

– Большое спасибо за такой чудесный подарок. Мне правда очень приятно, малыш.

– Будем устраивать гонки, – усмехнулся многообещающе он и приподнял недовольно пискнувшего от их обмена любовью котенка. – Возвращайся в больницу. Я оставлю этого кроху у Стива и вернусь к тебе.

***

После бесконечных недель, проведенных в больнице, Эви была счастлива вернуться домой.

Это было трудное время, но она смогла выкарабкаться. Сахар пришел в относительное равновесие, эндокринолог скорректировал лечение, и ее (наконец-то!) выписали.

Эви лежала на кровати, счастливо улыбаясь.

Теперь у нее часто было хорошее настроение. Плохие дни остались позади. Даже дом казался более… приветливым. А может, она просто научилась ценить то, что у нее было.

Мурчащий рыжий комочек уютно расположился рядом.

– Абрикос, – девушка ласково погладила его по короткой шерстке на спине.

– Огонек? – послышался стук в дверь.

Девушка приподнялась на локтях:

– Входи.

– Приготовил тебе лазанью. Поешь, хорошо? – Дамиан подошел ближе и положил тарелку на прикроватную тумбочку. – Знаю, что с родителями не хочешь ужинать.

– Спасибо тебе, – ее глаза наполнились слезами.

– Это еще что такое? – нахмурился Дамиан, сев на краешек кровати и заключая девушку в свои надежные объятия.

– Ты такой заботливый…

– Ну, хочешь, стану опять злым, малыш? Если тебя это так расстраивает…

– Придурок, – фыркнула сквозь слезы девушка. – Я очень тебя люблю.

– А я люблю тебя, – Дамиан наклонился, чмокнув ее в губы.

– Ты сам для меня приготовил? – поинтересовалась она, положив голову на плечо своему парню.

– Да. Твоя мама соорудила яблочный пирог, но тебе же нельзя сладкое. Поэтому я подумал, что твое любимое блюдо сгодится больше. Заказывать не стал, хотел сам приготовить для моей девочки.

Конечно. Мама никогда не думала о ней. Так было всю жизнь, и Эви даже не была удивлена.

Плевать. Лишь бы не лезла к ней.

Такое чувство, что мать в больнице ее навещала только ради правил этикета и норм. Но никак не от чистого сердца. В ее ледяных глазах не было ни сочувствия, ни боли, ни вины. Одно раздражение за свое потраченное впустую время. Испорченные планы. Будто Эви была препятствием для ее нормального рабочего дня.

Если бы не факт того, что матери не было в городе на момент нападения, Эви бы серьезно задумалась над тем, не была ли она человеком в маске. Но, увы, алиби было железным. Поэтому она вскоре выбросила эту гипотезу из головы.

– Спасибо, – Эви уткнулась носом в шею Дамиана, перелезая на его колени, чтобы прижаться ближе. Без всякого подтекста. Ей просто хотелось сейчас ощущать себя в безопасности. А так было всегда, когда он был рядом.

– Пора, думаешь, рассказать родителям? – спросил парень, ласково поцеловав ее в висок.

– Может, через пару недель? Не хочу, чтобы они что-то испортили нам.

– Хорошо. Знай, что я ни за что от тебя не отступлюсь. Что бы кто ни сказал, я с тобой. Если понадобится – против всех. Не волнуйся за это, – пообещал твердо Дамиан. – А теперь тебе надо поесть.

– А ты? В меня столько не влезет, – сказала девушка, глядя на гигантскую порцию, которую он принес.

– Ну, значит, будешь делиться.

– Договорились.

***

Вскоре после этих событий город покинули сначала Рафаэль Тернер, а позже и Тереза. Она заглянула домой к Дамиану и попрощалась.

И впервые Эви не испытывала к ней ненависти.

После того, как девушка поговорила с Дамианом, она задержалась на минутку.

– Эвелин, я очень сожалею о том, что у меня не было возможности узнать тебя лучше. Но я вижу, каким счастливым ты делаешь Дамиана, а он – тебя. Надеюсь, так будет всегда. Я буду молиться за вас. Прости меня, если я тебя чем-то обидела, – улыбнулась мягко Тереза, и Эви стало немного совестно за то, как плохо она раньше о ней думала.

– Я не держу обид. Взаимно, – искренне ответила девушка и помахала ей на прощание.

– Надеюсь, мы еще увидимся, – Тереза коротко ее обняла и поспешила на выход. У нее был самолет через пару часов, и она очень боялась опоздать.

Дни протекали своим чередом. Эвелин возобновила сеансы с психотерапевтом, но прогресса не намечалось. Память не желала восстанавливаться. Что радовало – после ее выписки из больницы отношение Дамиана к ней не изменилось.

Он все еще оставался самым внимательным и лучшим парнем на свете. Эви казалось, что с каждым днем она все сильнее влюбляется в него.

…Все было хорошо до двадцатого октября.

В тот день Эви проснулась со странным предчувствием чего-то плохого. Надвигающейся беды. Хотя разумных предпосылок к этому не было.

Утром Дамиан сдавал долги по учебе, накопившиеся за время его отсутствия, а позже разгребал завалы на работе. Йохансен продолжал заниматься юридическими вопросами мотоклуба.

Одной заботой стало меньше – недавно был найден мертвым на складе Рик Скотт.

Весь Данверс вздохнул с облегчением.

«Погиб от самовозгорания хранящихся на складе горючих материалов» –гласила официальная новость.

Не находя себе места от беспокойства, Эви облокотилась спиной об дверь, тяжело дыша. Находясь на грани панической атаки.

А потом поступил звонок.

Она едва не подпрыгнула на месте.

– Нет, нет, нет, не снова… – побледнела девушка, вглядываясь в номер, высветившейся на экране ее мобильного. Скрытый.

Паника накрыла ее с головой. Она ведь была совсем одна дома.

Если этот псих снова придет, здесь не будет никого, кто бы смог ее защитить.

«Дыши. Ты сама себя спасешь. Как спасла в прошлый раз», – Эви подошла к своему брошенному на полу рюкзаку, доставая оттуда нож.

Сжимая его в руке, ответила на вызов.

– Думаешь, это тебя спасет? – послышался насмешливый механический голос.

Он ее видел. Прямо сейчас.

«Не показывай страха… Он только и ждет твоей слабости».

– Так ты еще не сдох? А я надеялась, – прошипела в трубку Эви. – Мой удар был довольно метким.

– Звоню из ада. Надеюсь, скоро ты ко мне присоединишься. Мне слишком одиноко тут. Я умер, Эвелин. Ты можешь в этом сама убедиться.

Она непонимающе нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты включи телевизор. Щелкни на наш городской канал. И все узнаешь, – после этих слов незнакомец отключился.

– Да чтоб тебя… – кипя от злости, Эви бросилась к пульту, включая телевизор. Быстро пролистала до нужного канала.

«Сегодня утром в реке Данверс, недалеко от северо-восточного побережья, был обнаружен труп молодого мужчины, примерно двадцати пяти лет. Личность жертвы пока устанавливается…»

– Мне надо узнать, кто он.

Очевидно, что псих по телефону намекал на связь умершего с Эви.

Она попыталась дозвониться до Дамиана, но его мобильный был отключен. Последнее сообщение он отправил ей утром, предупреждая, что забыл зарядное устройство дома. С тех пор ничего не изменилось.

«Черт побери».

Не раздумывая, Эви открыла шкаф, вытаскивая оттуда черные джинсы и такого же цвета свитер с высоким горлом.

Быстро переодевшись, она затянула длинные кудрявые волосы в пучок и вышла из комнаты.

«Что задумал этот сукин сын?» – голова начала болеть от напряженных мыслей.

В коридоре Эви набросила на себя черную кожанку, нагло «украденную» у Дамиана, и обула высокие ботильоны.

Погода недолго держалась теплой. Осень была в самом разгаре.

Эви вышла на улицу, убеждаясь в этом.

Дул промозглый ветер и накрапывал противный дождь.

Девушка вздохнула, открывая гараж, и ловко забралась на свой мотоцикл. Надела шлем.

Быстро «выкатив» его во двор, она щелкнула пультом, закрывая гараж.

– Надо Крису позвонить.

Ее шлем был со встроенной Bluetooth-гарнитурой (спасибо за это Дамиану), поэтому Эви могла без труда с кем-то связаться, не снимая его.

Нажав на газ, она выехала на дорогу, не развивая большую скорость. Слишком скользко и опасно, чтобы гнать сейчас на полную.

Пристроившись на правой полосе, чтобы позже повернуть на перекрестке в нужную сторону, она терпеливо ждала, когда Кристиан ответит на ее вызов.

Наконец, послышался его запыхавшийся голос.

– Привет, мое солнышко.

– Ты что, в спортзале?

– Почти, – Кристиан издал хриплый смешок.

– В смысле? – не поняла Эви, остановившись на светофоре.

– Я трахался, – торжественно объявил он.

– А хвастаться необязательно, – проворчала девушка.

Он рассмеялся.

– Ты же несерьезно? – уточнила она.

– Еще как серьезно. Только освободился.

– Ой, прости, пожалуйста, – Эви ощутила жар под шлемом. Ее щеки вспыхнули. – Зачем ты ответил?!

– А как иначе? Потому что позвонило мое солнышко. Даже если бы мой член был в этот момент в ком-то, я бы все равно ответил. Но не волнуйся, я все равно уже к…

– Хватит, умоляю! – пискнула Эви, умирая от смущения. – Без подробностей!

Замигал зеленый.

Она вырулила на повороте и остановила мотоцикл, чтобы нормально поговорить с другом.

– Так и быть, слышу, ты на дороге, поэтому не буду дразнить сильно. А то в аварию, не дай Бог, угодишь, – смилостивился он. – Что случилось, моя любовь?

– Крис, нужна твоя помощь. Можешь срочно узнать, где сейчас тело утопленника, про которого трещат все новостные порталы? В каком именно морге? Я пока еду на Олд-лоуд, проверю там.

– Что ты задумала? – посерьезнел парень, прочистив горло.

–Онмне звонил.

– Какого, блядь, черта?!

Эви кратко передала лучшему другу суть разговора.

– Вот дерьмо. Я пробью и напишу тебе. Только не думай, что одну пущу. С тобой пойду.

– Еще лучше, – обрадовалась девушка. – Спасибо.

– До скорого, солнце.

***

Все было серым – от дождя, старого здания до настроения.

– Внутрь нас не пустят, но я для тебя кое-что принес, – сообщил Кристиан, выйдя из морга.

Эви выхватила папку из его рук и ошеломленно замерла.

– Как тебе удалось достать протокол вскрытия?! – ахнула девушка.

– Не спрашивай. Связи, – скромно пожал плечами Кристиан.

– Спасибо, Крис! – девушка коротко обняла лучшего друга.

– Только давай поищем местечко потише и безлюднее.

– Давай.

Они сели на свои мотоциклы и отправились в заброшенное кафе, расположенное неподалеку, где всегда было минимум посетителей. Место с кладбищем не пользовалось популярностью, но здесь был неплохой кофе.

Сделав быстро заказ и расположившись в углу полутемного помещения, Эви вытащила папку, чтобы открыть нужные документы.

– Солнышко, подожди, – остановил ее вдруг Кристиан, помрачнев.

– Что случилось?..

– Я должен тебя предупредить. То, что ты увидишь, шокирует. Постарайся сохранять спокойствие, – Крис, сидевший рядом, сжал ее руку, лежащую на столе.

Эви стало только тревожнее от этого.

– Ла-адно, – протянула с подозрением она, перелистнула бумаги и…

Мир под ее ногами обрушился.

Эви в ужасе смотрела на фотографию.

На ней был изображен молодой парень.

Тогда еще живой, красивый.

Кудрявый. Рыжеволосый. С голубыми глазами и веснушками.

Улыбкой.

Совсем как у нее.

– Кто он? – выдавила из себя с трудом.

– Тэйт Ричардсон, – Кристиан сочувствующе коснулся ее плеча.

Эви судорожно сглотнула и посмотрела на другую страницу.

Пробежалась глазами по протоколу.

Два следа от удара ножом, подробно описанные.

Но ее не интересовали дурацкие параметры размеров и формы.

Только локализация.

В нижней стороне живота.

И на правом бедре.

Точно там, куда она ударила человека в маске.

– Он же моя копия, – она, пораженная, вновь достала фотографию, вглядываясь в красивое лицо парня. – Это мой брат, Кристиан? – голос Эви задрожал.

Умершему по документам было двадцать три года.

– Я не знаю, солнышко, – друг осторожно обнял ее. – Но мы обязательно выясним это.

«А как зовут тебя, принцесса?» –внезапно, как вспышка, возник в ее голове смазанный, безликий образ.

Мягкий голос.

Улыбка,которую она не помнила.

И это дурацкое прозвище.

Принцесса.

Принцесса.

Принцесса.

Странное чувство утраты скрутило живот Эви. Когда она смотрела на фотографию этого человека, в ней не было ни ненависти, ни страха. Только бездна горя.

«Я потеряла его, даже не успев обрести…»

– Мой брат, – шокированно прошептала девушка, пока дрожь сотрясала ее тело. Казалось, она его знала?.. Откуда? – Не может быть простым совпадением! – Эви высвободилась из объятий. – Ты на лицо его посмотри! Это же моя мужская версия! Мы одинаковые, – указала на фотографию.

Она не знала почему, но в горле вдруг ком появился сам собой. Эви всхлипнула, закрывая лицо руками.

А в голове продолжал раздаваться заботливый голос.

«Принцесса…»

– Мне очень жаль, детка, – Кристиан вздохнул, перехватывая из ее рук бумаги.

Понимая, что у Эви вот-вот начнется истерика, он снова обнял подругу, успокаивая.

Девушка долго плакала на плече Кристиана. От усталости. Боли. Потери.

«Почему я не испытываю к нему презрения? Ненависти? Внутри только сожаление… Кем был на самом деле Тэйт?.. Это еще одно утраченное воспоминание? Или всего лишь разыгравшаяся фантазия?»

– Нам нужно сообщить об этом Дамиану. Он сможет выяснить правду о происхождении Тэйта. Подключит свои источники.

– Его телефон отключен. Ты знаешь, где Дам сейчас? – спросила Эви, шмыгнув носом.

– Да, поедем, он сегодня в Тартаре.

Девушка вмиг насторожилась. Стерла слезы тыльной стороной ладони.

– Почему?

– Сделка с инвесторами, – скупо пояснил Кристиан. – Официальное мероприятие.

– Там же…

– Вечеринка тоже. Но…

Печаль сменилась раздражением и вспышкой ревности.

Эви прекрасно знала, какого рода «мероприятия» там проводятся.

И факт того, что он был там по рабочим вопросам, не отменял толпу поклонниц, которые постоянно вились вокруг.

Она не была слепой и прекрасно видела, как девушки поедали взглядом Йохансена, где бы он ни появлялся.

К своей чести, Дамиан ни разу не давал ей поводов для ревности – упорно игнорировал всех в социальных сетях, на занятиях в университете был сосредоточен только на учебе, на вечеринках – его взгляд неизменно был прикован к своему Огоньку, но Эви все равно бесили прилипалы, которых не останавливал статус «занятого».

Такие девушки, казалось, были лишены самоуважения.

Вспоминалась последняя тусовка, которую они посетили. Одна нахальная девица умудрилась подсунуть свой номер Дамиану, несмотря на Эви, которая сиделарядом с ним, черт побери!

Разумеется, бумага была скомкана и выброшена ей в лицо по-ангельски улыбающейся Коллинз.

«Глаз с него спусти – уже уведут!»

– Все, пошли туда, – проворчала девушка, с неудовольствием отметив, что была одета совсем неподходяще.

«Да плевать! О чем ты вообще думаешь?! Ты нашла своего предполагаемого брата. Убитым. Думай только о том, чтобы разобраться с этим делом!»

***

Они с Кристианом повернули направо по коридору, соединявшему второй уровень с третьим.

Эви, конечно, не раз бывала в Тартаре. Но ей еще никогда не доводилось посещать третий этаж.

Обычно она, как и большинство других, тусовалась на втором, где находились два просторных зала и терраса, выходящая к огромному бассейну, опоясывающему всю южную сторону здания.

Несмотря на нервозность, ей все равно было любопытно.

Алые подсвечники освещали пространство узкого коридора алым светом.

Наконец, они дошли до лестницы, ведущей в запретную зону.

Эви бросила неуверенный взгляд на лучшего друга.

Тот казался невозмутимым. Его блондинистые волосы были влажными от дождя, спадая непослушными волнами на лоб; одетый в светло-бежевые брюки, белую рубашку и бежевый вязаный жилет, он выглядел, как и всегда, превосходно.

– Главное, помни: я с тобой. Не обращай внимание ни на кого, – Кристиан сжал ее холодную ладошку, приободряя. – И не вслушивайся.

Она даже желать не знала, что он имел в виду.

С каждой пройденной ступенькой Эви одолевало беспокойство сильнее.

Игры со смертью.

Оргии.

Разные специфичные развлечения.

Вот что ей было сказано одним из знакомых, когда она поинтересовалась при первом посещении Тартара «что же там наверху».

Поднявшись наверх, они открыли черную дверь и оказались посреди бесконечного коридора, как в отелях.

Среди всех выделялась красная дверь, расположенная в самом конце.

– Что за этими дверями? – с подозрением прищурилась Эви, неопределенно махнув рукой на их бесчисленное количество.

– Везде… разное, – осторожно уточнил Кристиан. – Там грязь.

Внезапные звуки, которые услышала девушка, заставили ее напрячься.

Определенно, не пахло невинной тусовкой.

– Ты там был?

– Случалось, да. Пару раз, – рассказывая об этом, он не казался веселым. – Со временем приелось. Хотел бы я найти свою единственную и перестать просыпаться каждый раз с кем-то случайным. Тошно уже.

Эви тепло улыбнулась ему.

– Ты обязательно найдешь.

– Спасибо, солнышко. Надеюсь.

– Слушай, а Дамиан… – Эви не знала, как ей лучше спросить, но вопрос грыз ее изнутри.

– Был, – коротко ответил Крис на невысказанное предположение.

Ее обожгло волной ярости и ревности. Девушка резко выдохнула.

«Спокойно. Это было до встречи со мной».

– Но, знаешь, он избирательный.

– Ага, очень, – съязвила Эви. – Поняла уже. Групповая избирательность прямо.

Кристиан издал веселый смешок.

– Думаю, ему просто было любопытно. Вообще, судя по тому, что я видел за все эти годы нашего знакомства в Академии и сейчас… Как бы выразиться… Дамиан никогда не был игроком или кем-то, кто считает физическую близость – потребностью тела.

Эви хмыкнула. Она прекрасно помнила, как реагировал на нее Дамиан.

Особенно в лесу.

Тогда Йохансен казался еще как заинтересованным.

Будто читая ее мысли, Кристиан пояснил:

– До тебя он был более сдержанным.

– То есть это я его совратила? – закатила глаза девушка.

– Ты даже стену соблазнишь, Эви. Покажи мне пальцем хотя бы одного парня, кто бы не хотел тебя в этом городе. Любой, у кого есть глаза, заинтересован. Кроме меня, разумеется, – поспешно добавил он.

– Спасибо, ты очень любезен, – Эви издала смешок, потрепав друга по светлым волосам. – Я ценю это.

Наконец, Кристиан взялся за ручку двери.

Щелчок.

И они оказались в комнате, залитой багровым светом.

Музыка здесь была приятнее.

Басы Montll Fish раздавались из динамиков.

А пространство представляло собой две зоны. Отдыха – с импровизированной площадкой для танцев, баром для напитков, и рабочую, с удобными диванами и круглыми столами, которые были ограниченыусловно.

Что Эви совершенно не понравилось.

Как и большое количество девушек, которые танцевали. Кто с парнями, кто – ища кого-то свободного.

«Как на охоте, ей-Богу».

Все мысли вылетели у нее из головы, когда она увидела Дамиана.

Одетый в серый деловой костюм, с расстегнутой наполовину белой рубашкой, парень расслабленно сидел, широко расставив ноги. Несмотря на небрежную позу, его напряженный взгляд не сходил с собеседника, который подписывал бумаги. В руке у Дамиана был массивный граненый стакан, заполненный на треть виски со льдом. Он пригубил напиток, продолжая сверлить партнера своими зелеными глазами.

К огромному неудовольствию Эви, диван, на котором он сидел, не пустовал.

– Ой-ой, кому-то сейчас придется несладко, – пропел Кристиан, проследив за прищуренным взглядом девушки, не сулящим ничего хорошего. – Пожалуй, я выйду за дверь пока. Мне нужно позвонить брату.

– Конечно, Крис, – Эви кивнула ему, возвращаясь к созерцанию «прекрасной» картины.

Она стояла у входа, но из-за толпы, музыки и того, что внимание Дамиана, в основном, было сосредоточено на инвесторе, тот ее не замечал.

Красивая блондинка с голубыми глазами и пухлыми губами – стройная, облаченная в черное сверкающее мини-платье, обнажающее ее длинные ноги, сидела непозволительно близко к ее парню. И смотрела на неготакимвзглядом, что кровь Эви закипела. Ей захотелось выцарапать ей глаза.

«Успокойся немедленно».

***

Только когда мужчина напротив него поставил свою подпись на каждом листе контракта, Дамиан смог выдохнуть с облегчением.

Сделка состоялась.

У мотоклуба появился новый инвестор.

Это значительно облегчало их дела.

Пока партнер отвлекся на звонок по телефону, Дамиан перевел раздраженный взгляд на девушку, которая к нему подсела.

Он ее знал.

В тот день, когда Йохансен впервые встретил свою сводную сестру, эта блондиночка развлекалась с ним прилюдно в бассейне. А позже, после того как в ярости подслушал разговор Эви с ее подругой, он трахал эту девушку всю ночь напролет, даже не зная ее имени. Она запомнилась ему только потому, что оказалась девственницей. Что, впрочем, не помешало ей той ночью отдаваться ему на полную.

– В чем дело? – раздраженно обратился он к девушке, желая поскорее от нее отделаться.

Ее внимание действовало Дамиану на нервы.

Оно было нежеланным.

– Ты меня помнишь? – мягко спросила она.

На миг он задумался: не прикинуться ли?

– Помню, – решил сказать все-таки правду.

– Меня зовут Роуз, – напомнила красавица.

– И что мне делать с этой полезной информацией? – грубо ответил Йохансен, нетерпеливо поглядывая на инвестора, который, как назло, продолжал говорить по мобильному.

Неожиданно женская рука опустилась на его бедро, поглаживая.

– Охренела? – рявкнул парень и брезгливо отбросил ее ладонь, будто та была ядовитой. Вытер руку об штаны, отодвинувшись.

– Почему ты так груб? – послышался предсказуемый обиженный вопрос. Девчонка едва не плакала.

«Вот поэтому я не сплю с девственницами. Одни дерьмовые проблемы потом. Понавоображают себе невесть чего. Ясно ведь ей говорил – это на одну ночь. Чем слушала?»

– У меня есть девушка. И я ее безумно люблю. Так понятнее? – улыбнулся холодно Дамиан. – Хочу только мою Эви. Так что не теряй время напрасно.

Это было чистой правдой.

***

Эви вытерпела ровно пять минут двадцать секунд.

Да, она считала.

Но ее терпение подошло к концу.

Девушка пробралась через толпу прямиком к объекту Х.

Своему парню.

– Ты был моим первым… – жалобный голос.

– К несчастью. А теперь исчезни, будь добра.

Внезапно кто-то сел на его колени.

Дамиан едва не подскочил с места, когда…

– Огонек? – потрясенно спросил он, глядя на Эви, которая восседала на нем с совершенно спокойным видом. Только синие глаза метали гром и молнии.

– Вот как ты, значит, сделки заключаешь? – нарочито небрежным тоном спросила она, обхватывая его за шею руками. Ее ногти царапнули смуглую кожу.

«Придушить хочет, чувствую…»

– Уже заключил, – миролюбиво заметил Йохансен.

Блондинка, к своему же благу, ретировалась.

– Весело, вижу, тебе, – девушка уклонилась, когда Дамиан потянулся к ее губам.

– Малыш, не ревнуй, – уголки его губ дернулись наверх.

«Еще и улыбается, гад такой!»

– Я не ревную. Мне просто не нравится, когда чужие трогают то, что принадлежит мне, – Эви сжала зубы.

«Она такая горячая…»

– Блядь, детка. И как, прикажешь, мне теперь провожать клиента? – хрипло выдохнул он, обхватив ее талию руками.

Эви явственно ощутила под собой,чтоон имел в виду.

Слегка заерзав, девушка натолкнулась на его предупреждающий взгляд.

– Ты нарочно, да? – прошептал ей на ухо, не удержавшись и слегка укусив за мочку.

– Может быть, – Эви расслабленно откинулась на его грудь, поправила воротник белой рубашки.

«Ему так подходит…»

– Я соскучилась по тебе.

– А я – по тебе. Весь день думал о моей любимой девочке, – Дамиан обхватил лицо девушки руками, вожделенно накрывая ее рот своим.

То, каким грубым он был со всеми и ласковым с ней –только с ней– вызывало бабочки в животе у Эви.

Она запуталась пальцами в темно-каштановых волосах, играясь с ними, заставляя парня едва ли не мурлыкать от наслаждения.

– Так что там с клиентом? – пробормотала девушка в его губы.

Дамиан нехотя отстранился, оглянувшись по сторонам.

Ушел, наверное.

Похер.

Главное, подпись стоит.

Вообще на все плевать.

Сейчас ему хотелось только одного – целовать свою девушку, слушать ее голос, вдыхать запах кокосов, обнимать.

Остальной мир его интересовал мало.

«Мой мир сейчас сидит на моих коленях. Это все, что мне необходимо, чтобы дышать».

– Огонек, я так чертовски сильно тебя люблю. Ты же знаешь это, правда? – прошептал он, нежно коснувшись кончика ее носа своим. – Влюблен по уши. Хочу, чтобы ты всегда была со мной рядом. Мне никто кроме тебя не нужен.

Она поцеловала его в уголок губ, зажмурившись от волны тепла, затопившей грудную клетку.

– Я тоже очень сильно тебя люблю. И я тебе доверяю.

Дамиан поцеловал ее снова, больше не сдерживаясь. Влажно, глубоко.

Обхватывая тонкую талию руками и притянув к себе. Так, что их тела прижались вплотную.

Обводя по кругу нагревшийся шарик пирсинга, лаская ее язык своим и втягивая в свой рот. Снова и снова. Его пальцы по-свойски пробрались под ее свитер, нежно гладя по спине. Очерчивая подушечками выступающие позвонки. Вверх-вниз. Едва ощутимо.

Эви тихо простонала в его рот, и он выпил этот звук, ненасытно целуя, с такой силой, что их зубы ударились друг об друга.

«Черт, мы же в общественном месте…»

Эви снова разорвала поцелуй несмотря на то, что каждая клеточка тела воспротивилась.

Он, тяжело дыша, облизнул губы. Словно хотел попробовать ее вкус ее раз.

Девушка попыталась усесться удобнее.

– Сиди на месте смирно, – его голос был хриплым.

Она робко улыбнулась, пряча раскрасневшееся лицо на его шее. Попыталась восстановить дыхание и прояснить мысли.

– А теперь расскажи, что ты тут делаешь? – спросил Дамиан, немного погодя. – Нет, я не против твоего присутствия, но это место…

– Я все знаю про твои бывшие развлечения, так и знай, – Эви сразу подняла голову, осуждающе сузив глаза.

– Это было дерьмово, – поморщился с отвращением Дамиан. – Не напоминай мне. Просто поверь, Огонек, мое прошлое – это не то, к чему стоит ревновать. Потому что в нем до тебя не было ничего, что бы имело для меня ценность. Ты – первая девушка, в которую я влюбился. Полюбил. Я многие месяцы не спал ни с кем, а все потому, что остальное потеряло для меня вкус, интерес, Эви. Пойми уже, я зациклен только на тебе. Я хочу только тебя. И я буду всегда – всю свою жизнь тебе верен. Это не изменится.

– Даже если мы поссоримся? – она шмыгнула носом, улыбаясь сквозь неожиданные слезы.

– Даже тогда. Я могу говорить грубые вещи, злиться на весь мир, ненавидеть, отталкивать. Но что бы ни случилось, я останусь твоим. И телом, и душой.

Она ощутила, как горячая влага скатилась по ее щекам.

– Ну, вот. Опять мой Огонек плачет, – Дамиан поцеловал ее в макушку, крепко обнимая. – Малыш, все хорошо?

– Да. Просто каждый раз, когда я думаю, что любить тебя больше уже невозможно, ты это делаешь. Заставляешь влюбляться сильнее. Каждый уголок моего сердца заполнен тобой, Дамиан Йохансен. И я так сильно боюсь… Боюсь тебя потерять…

– Ты никогда меня не потеряешь, обещаю тебе, – он бережно вытер слезы с ее лица и утешающе чмокнул в кончик носа.

– Не хочется прерывать ваше трогательное воссоединение… – прокашлялся выразительно Кристиан. – Но, солнышко…

– Не называй ее так, – огрызнулся Дамиан, по-собственнически опустив ладонь на спину девушки.

Мысль о том, что Кристиан забрал первый поцелуй Эви, сводила его с ума до сих пор.

«Ладно, я начинаю понимать, почему Тереза не нравилась Огоньку…»

– У тебя забыл спросить, как мне называть мою лучшую подругу, – Кристиан закатил глаза, не впечатлившись. – Ты рассказала ему?

– Еще не успела.

– Давай не здесь, найдем более тихое место, – Крис кивнул им на выход.

– Что-то произошло? – посерьезнел Йохансен, переводя взгляд с девушки, только теперь показавшейся ему встревоженной, на мрачного блондина.

– Чего только не произошло… – Эви встряхнула головой, поднимаясь с его колен.

Дамиан нахмурился сильнее.

«Вот он – единственный день, когда я не успел проверить по камерам, как она без меня обходится…»

– Не говори мне, что… – Дамиан понизил голос. – Тебе поступил новый звонок?

Угрюмое молчание, с которым был встречен его вопрос, ответило за них.

***

Тэйт Ричардсон был ее братом по матери. Эви в этом убедилась, в который раз перечитывая результаты анализа митохондриальной ДНК, которую провернул (не совсем законно) Дамиан.

«Точнее, совсем незаконно».

Девяносто девять целых и девять десятых процентов.

Она больше часа сидела на кровати и гипнотизировала взглядом бумажку, рассеянно поглаживая Абрикоса по спине. В голове не укладывалось.

Почему от нее скрывали?

Кто был отцом Тэйта?

– С меня хватит. Теперь маме не отвертеться, она мне ответит! —Эви опустила котенка на кровать, несмотря на его протестующее мяуканье, и решительно направилась на кухню, где сейчас находилась Алисия.

Редкий феномен – мать дома. Еще и готовила. Двойное комбо.

Ворвавшись в комнату, кипя от негодования, Эви постаралась обуздать гнев. Получалось откровенно плохо. Ее пальцы то нервно дергали шнурки белой толстовки, надетой на нее, то тянули за нитки, торчащие из джинсов.

Женщина возилась у плиты. Пахло чем-то сладким. Ванилином. Сахарной пудрой.

Эви наклонила голову, наблюдая за тем, как мать открыла духовку, проверяя готовность.

Как обычно – выпечка. Булочки с корицей, судя по запаху.

– Мам, есть свободная минутка? – обратилась она к женщине, с удивлением замечая, как чужеродно звучит ее голос. Будто со стороны его слушала.

«Когда я вообще последний раз говорила с ней дольше минуты? На похоронах папы? Или вообще – в детстве?»

Алисия выпрямилась, переводя взгляд на девушку.

Она, как и всегда, выглядела невозмутимой.

Рыжие волосы, которые она красила в черный, были убраны в классический хвост, синие глаза оставались ледяными. Она была одета в длинное голубое платье, в котором выглядела совсем юной.

«Непривычно ее видеть в чем-то, отличающемся от полицейской формы и деловых костюмов».

– Конечно, Эвелин, присаживайся, – женщина выдвинула стул, располагаясь за кухонным столом.

Эви последовала ее примеру.

От неуверенности и внезапного страха ее начало подташнивать.

Почему-то, Эви казалось, что мать уже знает, о чем она собирается с ней поговорить.

– Я выяснила, что Тэйт Ричардсон – мой брат, – выпалила девушка, следя за реакцией женщины.

На ее лице не дрогнул ни единый мускул.

– Понятно, – равнодушно прокомментировала она шокирующее известие.

– И это все, что ты мне скажешь?! – подняла голос Эви, сжимая руки в кулаки под столом. Ногти больно впились в кожу ладоней.

– Я слышу упрек? – Алисия спокойно улыбнулась на ее выпад. – Да, у меня был сын, который рос в приемной семье. Мы с ним никогда не общались, я подписала отказную сразу, как он появился на свет. Зачем мне было рассказывать тебе об этом? Тэйт – грязное пятно моего прошлого, недостойный того, чтобы о нем говорили.

– Он… он был так похож на меня… – с болью выдохнула Эви.

Она не хотела верить в то, что под маской был именно Тэйт. Что ее брат хотел убить, ранить свою младшую сестру. Внутри все переворачивалось, сопротивлялось этой мысли. А Эви за все эти годы привыкла доверять интуиции.

– Думаю, мне даже не стоит спрашивать, как именно ты выяснила правду, не так ли? – насмешливо произнесла Алисия, пристально глядя на дочь.

– Тебе ли говорить о лжи, – стиснула зубы Эви. – Папа знал о Тэйте?

– Зачем моему мужу было знать об этом мусоре? – пренебрежительно бросила женщина.

– Почему ты так отзываешься о нем… – она не знала, почему так рьяно защищала Тэйта. Но ей плакать хотелось от каждого грязного слова, брошенного в адрес погибшего парня. – За что ты так с ним?

– Как «так»? – Алисия раздраженно встала из-за стола. – Бросила?

Эви кивнула, ощущая ком в горле и жжение в глазах.

– Потому, что он родился от насильника. Какого именно – я не помню. Откуда мне знать! – прошипела в ярости Алисия.

Эви впервые видела мать настолько разгневанной. Обычно та никогда не позволяла себе выражать эмоции.

– Этот ребенок был нежеланным. И я была очень рада, услышав весть о том, что этот мусор умер. Его рождение было огромной ошибкой, о которой я всегда жалела. Вот почему я никому о нем не рассказывала. Вот почему одно его упоминание выводит меня из себя. Все, что мне было нужно для счастливой жизни – это ты и твой папа. Но он погиб, и я двигаюсь дальше, строю свое будущее. Я счастлива с Генри и не лезу в твою личную жизнь. Так и ты оставь свои попытки рыться в моем грязном белье, Эвелин. Это мое первое и последнее предупреждение. Если я снова услышу имя этого парня, увижу его фотографию – что угодно… – она сделала многозначительную паузу, позволяя додумать последствия ей самой. – Думаю, ты меня поняла. Да?

Эви вскочила с места, опрокидывая стул.

Не говоря ни слова, она в ярости выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что сотряслась штукатурка.

Алисия проводила ее остывшим взглядом.

Чертов ублюдок доставлял ей проблемы даже после того, как сдох.

Эвелин не могла его помнить.

Конечно, нет.

Но все равно на каком-то подсознательном уровне защищала брата.

Как и он ее.

Всю свою короткую жизнь.

***

Он был там. В доме, где жила мама.

Настоящая мама.

Не та, что разбила ему губы этим утром.

Не та, что попадала кулаками по лицу, голове, животу каждый раз, когда он подходил к ней.

Не та, что заставляла его кашлять кровью и сжиматься в комочек, забиваясь в угол комнаты.

Тут жила его…роднаямама.

Тэйт провел немало времени, подслушивая разговоры в детском доме и роясь в документах, чтобы выяснить правду.

И только теперь – в двенадцать, смог найти ее.

Это был очень долгий путь.

Сначала Тэйт рос в детском доме. А потом его усыновили. Дважды.

Первые родители забрали мальчика, когда тому было шесть. Но они сделали с нимкое-что.Плохое, мерзкое. И их посадили в тюрьму. А Тэйта вернули снова в приют.

Воспоминания о тех людях преследовали его до сих пор. От них было не отмыться. Ему становилось плохо, когда он даже простодумало случившемся.

Разве родители не должны защищать, заботиться, любить своих детей?..

Разве они должны насильно…

«Нет, не думай об этом», – Тэйт отчаянно замотал головой.

В приюте после этого он провел пять лет.

И вот пару месяцев назад его усыновили снова.

Теперь он стал удобной игрушкой для битья. Впрочем, мальчик не возражал. Это, однозначно, было лучше того, что ему приходилось выносить прежде.

Однако, в глубине своей растерзанной души Тэйт хранил крошечную надежду.

На то, что и его, когда-нибудь, кто-то полюбит.

Примет.

Обнимет…

Например, та, что его родила.

Она ведь наверняка отличается от остального мира.

Обязательно улыбнется, увидев Тэйта. Или заплачет. Но она точно, найдя его, больше не отпустит.

Ведь так?..

Тэйт отчаянно верил в это. Держался за эту мечту, как за спасательную соломинку, чтобы не утонуть в окружавшей темноте.

Его мысли кружились вокруг предстоящей встречи, пока мальчик робко поглядывал в сторону огромного особняка, расположенного у лесного массива.

Его ноги были стерты в кровь от того, что он преодолел большое расстояние пешком в обуви, на два размера меньше – да, убежав от своих новых родителей.

Плевать. Те, наверняка, не заметили его отсутствия.

На улице было холодно в начале декабря.

Он не чувствовал носа. Заледеневшие руки прятал в дырявые карманы хлипкой куртки. Будто это могло согреть.

«Тебя продали, соцслужбы никогда таких не проверяют», – воскрес в голове серьезный голос Бэна. Сироты из приюта, с которым они вместе росли.

– Надо постучаться… – мальчик потащился к порогу.

Набравшись мужества, дрожащим кулачком постучался.

Раз, два.

Без ответа.

Он повторил это много раз.

Может, минуту. Может, десять.

Тэйт потерял счет времени.

«Мамы нет дома…» – огорченно понял мальчик.

Он не хотел сдаваться. Решил, что дождется ее на улице.

Если надо – сядет на эти заледеневшие ступеньки и будет ждать.

Думал так и поступить, когда…

– Ты кто? – послышался нежный голос.

Определенно принадлежавший маленькой девочке.

– А ты кто? – в ответ нахмурился мальчик, сверля белую дверь, покрытую инеем и тонкой корочкой льда, напряженным взглядом.

– Папа говорил не открывать незнакомцам. Я дала ему слово.

– Так не открывай, – скрестил на груди руки ребенок.

– Но тебе холодно, – было слышно, что она колеблется.

Тэйт промолчал, топчась на месте, не зная, что ответить. Ему не хотелось, чтобы девочку отругали за нарушение слова.

В войне между обещанием и желанием помочь выиграло второе.

Послышался тихий щелчок в замочной скважине.

И дверь открылась.

Он резко выдохнул – облачко пара вырвалось из его рта.

Перед ним стояла маленькая принцесса, одетая в красное с кружевными оборками нарядное платье. С огненными волосами, дико вьющимися вокруг ее лица, огромными глазами цвета неба и щербатой улыбкой.Самой красивой, которую он когда-либо видел в своей грязной, убогой жизни.

– А как же обещание папе? – глупо спросил он, не в силах оторвать глаз от девочки.

Она только пожала плечами, неуверенно улыбаясь ему.

– Папа говорит, что надо помогать людям. За хорошие поступки не ругают, – деловито объяснила маленькая Эвелин, внимательного разглядывая мальчика в ответ.

От грязных ботинок до рыжеволосой макушки и снежинок на светлых ресницах.

Он был таким…

Похожим на нее.

Только выглядел измученным. Уставшим.

– Ты можешь поиграть со мной в куклы, – миролюбиво объявила девочка. – Только сними ботинки. Пожалуйста, – добавила она, пропуская его домой. – А то мама будет злиться. Она часто злится… – пробормотала тише себе под нос.

– А дома нет никого?

– Нет, папа с мамой на работе. Они приедут только ночью, – грустно вздохнула Эвелин.

– Сколько тебе лет? Почему ты одна? Разве это не опасно? – завалил ее вопросами мальчик, хмурясь.

– Мне уже целых семь. Мама сказала, что я уже большая девочка. Поэтому она теперь вернулась на работу, – она дернула его за рукав потрепанной куртки. – Это надо вешать сюда, – показала на шкаф-купе, с трудом раздвигая дверцы.

Малышка была маленького роста и не могла дотянуться до вешалки, хотя, к своей чести, и предпринимала упорные попытки.

Тэйт издал смешок.

– Я сам, не волнуйся, – он повесил куртку и снял ботинки.

Принцесса явно была взбудоражена его приходом. Она кружилась вокруг, словно ей не терпелось рассказать ему миллион историй.

И вдруг остановилась, помрачнев.

– Что?

– Тебе больно? – она показала пальцем на его разбитую губу.

– Нет, принцесса. Я просто случайно ударился. Но уже проходит. Честно.

Девочка задумалась над его ответом и серьезно кивнула:

– Тогда мой руки.

– Тебе семь, а ты уже такая властная? – усмехнулся мальчик, поддразнивая ее. – Любишь командовать?

– Надо мыть руки! – упрямо приказала она, снова хмуря брови. – Иначе микробы вызовут болезнь.

– Дай угадаю, папа сказал? – насмешливо предположил Тэйт, проходя вперед по коридору. Точнее – летя, потому что принцесса его неутомимо толкала в спину.

– Нет, умник, по телевизору услышала.

Он снова рассмеялся.

Она была такой забавной. И милой. И хорошей. И вообще – первой, кто с ним говорил так легко и с радостью, а не с отвращением.

Тэйт зашел в просторную светлую ванную, разглядывая комнату с восхищением. Открыл кран, намылил и стал тщательно мыть руки.

Бросил взгляд на большое зеркало в золотистой винтажной раме. На щеке был грязный след. Умылся. Вытерся белым пушистым полотенцем, висевшем рядом.

И вышел, наблюдая за девочкой, которая чуть не подпрыгивала на месте, ожидая его возвращения.

«Это же, получается, сестренка моя», – от внезапной мысли он остановился, как вкопанный.

– Твоя мать – Алисия Коллинз?

Та уверенно кивнула.

Сомнений больше не осталось.

– А как зовут тебя, принцесса?

– Я – Эвелин, – она наклонила голову набок, с любопытством разглядывая веснушки на его теперь уже чистом лице. – А тебя?

– Меня зовут Тэйт. Можно я буду звать тебя Эви?

– Меня так никто не зовет. Ты будешь первым, – хмыкнула девочка и, немножко подумав, просияла, одарив его новой, счастливой и искренней улыбкой. – Мне нравится.

Тэйт опустился на корточки, чтобы сравняться с малышкой ростом.

– Ты знаешь, кто я, Эви? – спросил он, погладив девочку по голове.

– Нет, – честно призналась она.

– Я твой брат, – ласково улыбнулся ей Тэйт. – А ты – моя младшая сестренка.

– Ого! – ее глаза загорелись. – Круто! Всегда хотела старшего брата! – она неожиданно бросилась к нему, обвив его шею тоненькими ручками.

Тэйт зажмурился, ощущая проклятую влагу в глазах.

«Маленькая… Я только ее встретил, но уже знаю, что всегда буду… Всю свою жизнь буду защищать эту девочку. Не дам ее в обиду. Никогда и никому…»

Он обнял ее в ответ, потрепав по кудрявым волосам.

– Пойдем, братик! – она схватила его руку своей крошечной и с энтузиазмом потащила в сторону кухни. – Тебе надо покушать! Папа говорит, что суп с брокколи полезен!

Из ее рук он был готов съесть что угодно.

– А можно ты будешь теперь жить с нами? У нас много комнат, – не умолкала она ни на секунду, но Тэйт не возражал. Он хотел слышать этот голос всегда.

Семья. Эта девочка – его семья.

А еще мама. Могла ли она его забрать у приемных родителей?..

Может быть, увидев его повзрослевшим, передумает?

«Я могу быть послушным, не шуметь, не мешать…»

***

Тэйт не знал, в какой момент его жизни все пошло наперекосяк.

В день, когда он сделал первый вздох, брошенный всеми?

В день, когда он, будучи шестилетним малышом, подвергся бесчеловечному акту насилию?

В день, когда ему выбили зубы те, что усыновили во второй раз?

Или в день, когда он встретил свою биологическую мать?

Никакой надежды не было.

Она оказалась самым худшим монстром.

Он понял это не сразу.

При первой встрече женщина казалась разъяренной его присутствием. Она накричала на дочь, доведя девочку до слез, а потом выбросил его за шкирку за дверь посреди ночи, как нашкодившего пса. Чудо, что Тэйт не замерз насмерть.

После этого… он вернулся в тот дом снова.

И возвращался опять и опять.

Не ради матери.

Ради девочки.

Со временем Алисия, казалось, смирилась с его присутствием. Начала позволять ему играть со своей дочерью. Больше не выгоняла.

Это было странно, но Тэйту было плевать.

Маленькая принцесса стала для него единственным светом в жизни.

Он до сих пор жил с приемными родителями, но совместное провождение времени с Эви – Тэйт любил ее так называть – было самой лучшей частью его жизни.

Дни сменялись неделями. Недели – месяцами.

Он учил ее кататься на велосипеде, заботливо заклеивал разбитые коленки сестры пластырем, лепил вместе с ней снеговиков, забрасывал снежками, играл в видео-игры, рассказывал истории из своей школы, выслушивал ее, утешал, когда маленькую ругали родители, обнимал, когда Эви было грустно, и защищал от тех недоумков, что смели ее дразнить в классе.

Так прошел целый год.

Все было хорошо до того самого дня. Разорвавшего в клочья все, что было важно для Тэйта.

Дня, когда мальчик узнал, что его мать – самое страшное чудовище.

Что монстры не прятались за окном по ночам.

Они быливнутри.

В тот день Тэйт пришел поздно проведать свою сестру.

Было уже темно, сыро и шел дождь. Типичная погода в Данверсе.

Но мальчик обещал – маленькая наверняка ждала его. Он не хотел расстраивать ее.

Прийти раньше не получилось. Макс (его приемный отец) был сегодня невыносимым, они поссорились в сотый раз за день, а потом Тэйт помогал ему в мастерской – последние клиенты ушли слишком поздно.

Тэйт натянул капюшон пониже, с облегчением вздыхая, когда достиг знакомого двора.

И вдруг замер.

– Помогите! Кто-нибудь! – кричал чей-то голос.

Женский. Незнакомый. Душераздирающий.

Мальчик спрятался за деревом, осторожно выглядывая оттуда.

– На помощь! Помогите!

Спустя мгновение голос стих.

И он увидел. Окровавленное тело. Бездыханное. Даже лица не разглядеть.

Алисия запихнула его в багажник своей машины.

Тэйт шагнул вперед. Ветка под его ногой предательски хрустнула.

Ошибка, которая стоила ему всего.

Женщина мгновенно обернулась. Заметила его.

Улыбнулась.

Так, что его закоробило.

Спрятаться сразу захотелось. Или умереть на месте.

– Мне как раз нужен помощник.

Тэйт мечтал убежать, но от страха ноги словно вросли в землю.

Он, казалось, был парализован от ужаса. Сил хватало только на то, чтобы дышать. Кое-как, рвано, ловя воздух ртом.

Чем больше к нему приближалась Алисия, тем хуже становилось.

Ее руки в перчатках, испачканные кровью. Чужой.

– Ты уже большой мальчик. Тебе целых четырнадцать, – она нежно провела пальцами по его щеке, и Тэйта едва не вывернуло наизнанку. Мерзость.

Эта кровь… Он ощущал противную влагу на своей коже, запах железа. Желчь немедленно подкатила к горлу.

– Я тебя ненавижу, – прошипела ядовито женщина, хватая его за волосы и впечатывая спиной в дерево.

Тэйт зажмурился от резкой боли, вспыхнувшей в затылке. Но терпел. Знал: одно лишнее движение, и его постигнет та же участь, что и женщины из багажника.

Мальчик еще не догадывался: его судьба будет намного хуже…

– Но ты можешь кое-что сделать, чтобы заслужить мою любовь.

«Сумасшедшая стерва, в гробу я видел твою любовь…»

– Или, знаешь… – она вдруг отпустила его и бросила задумчивый взгляд на окно дома. То, что выходило на комнату Эви.

– Я могу попросить об этомее, – Тэйт напрягся всем телом после этих слов. – Маленькая Эвелин не откажет в моей просьбе. У нее просто не будет выбора. Она будет делать все, что я ей скажу. Станет моей помощницей. Я выращу из нее мою копию.

Если ему казалось, что он был напуган до смерти – то теперь, после открытой угрозы в сторону младшей сестры, мальчик заледенел от паники. Мысли хаотично кружились, тошнота стала невыносимой. Он согнулся пополам.

Женщина с исследовательским интересом наблюдала за его мучениями. Когда спазмы закончились, Тэйт поднялся на ноги, кое-как вытирая рот рукавом куртки. Во рту было горько.

Он не сомневался в том, что существо перед ним было лишено рассудка, сердца и действительно, без раздумий, использовало бы собственную маленькую дочь для грязных дел.

Если даже не соучастницей – один факт того, что эта тварь моглапоказатьподобные сцены Эви илиописатьвсе, что делала – этого было достаточно, чтобы покалечить психику ребенка.

А уж о том, что Алисия могла быубитьее, когда та надоест или будет сопротивляться, или, не дай Бог, расскажет кому-то…

Тэйт резко выдохнул. Сжал зубы до скрежета.

Досчитал до десяти.

Не ощущая пронизывающего холода.

Принимая решение, которое сделало его инструментом в руках монстра навечно. Забирая всю боль на себя.

«Сделаю что угодно, только бы она не навредила маленькой».

Уберечь принцессу.

Защитить.

Вот все, о чем он думал.

– Дай обещание, что не тронешь Эви, – твердо произнес он, глядя в глаза бездне.

Как она могла оставаться спокойной, улыбаться, когда ее руки были по локоть в крови?..

– Я не трону ее.

– И ничего ей не будешь рассказывать об этом кошмаре.

– Не расскажу, – женщина наклонила голову набок. – Но при одном условии.

Тэйт приподнял голову.

Огромные синие глаза на худом лице были наполнены такой усталостью и грустью, что даже Алисии стало не по себе.

Но мальчик смотрел на нее, не убегая. Принимая. Ожидая.

Воображаемого взмаха топором своего палача.

– С этого дня ты никогда больше не заговоришь с Эвелин. Не будешь сюда приходить, пока я с тобой не свяжусь. Ты умер, Тэйт Ричардсон. Сегодня, с этой минуты ты умер для нее.

Его сердце сжалось.

С такой силой, что Тэйту стало больно.

Невыносимо.

Казалось, воображаемый зверь проломил ему ребра и теперь разрывал плоть грязными когтями. До ошметков, заставляя его истекать кровью.

«Если это единственный выход спасти принцессу… Мне не привыкать быть вещью в чужих руках…»

Он ощутил жжение в глазах.

– Хорошо.

***

Маленькая девочка нетерпеливо поглядывала в сторону двери.

– Когда же Тэйт вернется? Он же обещал мне… – она болтала ногами, сидя на стуле, возле своего письменного стола.

Эвелин очень по нему соскучилось. Хотелось, чтобы он оценил ее новые рисунки – недавно Тэйт научил ее рисовать гуашью. Правда у Эви выходило пока не очень хорошо, но все равно!

Тэйт был очень умным и обязательно помог бы исправить все. Он никогда ей не врал. Всегда говорил правду. Но выражался не обидно.

Наверное, Тэйт был самым любимым для нее человеком.Наравне с папой.

Дверь открылась.

Она радостно подскочила с места, чтобы броситься к обожаемому брату. За три дня у нее столько интересных историй накопилось!

Но на пороге стоял не тот, когда она так сильно ждала.

А мама.

И вид у нее был очень озабоченный.

– Мам? Что-то случилось? – Эви села обратно за стол, не скрывая разочарования.

– Да. Случилось, – женщина опустилась на край детской кровати, пытаясь подобрать слова.

– Это нечто плохое? – догадалась девочка по ее поведению.

– Да.

Алисия сделала паузу и осторожно сжала руку дочери, лежащую на ее коленках.

– Эвелин, Тэйт больше не придет.

– Почему? Он заболел? – нахмурилась девочка.

– Тэйт умер. Сегодня утром его сбил автомобиль.

– Неправда! – Эви вскочила с места, вырвав руку из цепкой хватки матери. – С моим братом все хорошо! Он просто опаздывает!

– Эви…

– Меня так называет только Тэйт! – яростно выкрикнула девочка. – Тебе нельзя так меня звать!

– Хорошо, – Алисия вздохнула и жестоко пояснила, – Но это не меняет правды. Я видела его на дороге. Машина переехала через него. Было много крови. Целая лужа. И он умер, понимаешь? Перестал дышать.

– Нет! Неправда! Не хочу тебя слышать!

Алисия равнодушно наблюдала за истерикой дочери. За тем, как она металась по комнате, рыдала, отрицала ее слова, звала брата.

Она попыталась обнять дочь, но Эви забилась в ее руках, продолжая плакать. Так сильно, будто ее маленькое сердце разрывалось.

Это длилось долго.

Алисии не удавалось ее никак успокоить.

Девочка сорвала голос, сотрясаясь в дрожи.

А потом вдруг обмякла в ее руках и потеряла сознание.

***

Когда Эви проснулась, ее голова была тяжелой. Будто туда напихали ваты. Она лежала на больничной кровати, а рядом сидел обеспокоенный отец.

– Папочка? – тихо прошептала девочка. – Ты уже вернулся с командировки?

– Да, милая, – мужчина наклонился, целуя дочь в лоб. – Ты меня очень напугала.

– Что случилось, пап? Я ничего… – она напрягла память, но там была зияющая пустота. – Ничего не помню, – выдохнула с удивлением.

– Ты немного приболела, – объяснил мужчина, потирая пальцами переносицу. – Ударилась головой. Скажи, малышка, что ты помнишь последнее?

– Я в комнате рисую красками.

– Хорошо… А до этого?

– В школе была. С мальчиком подралась. Он меня дразнил, – Эви усмехнулась.

«Значит, она забыла о смерти своего брата?..» – подумал мужчина, не зная, как подобраться к вопросу, чтобы не травмировать дочь.

– Милая, а ты никого не ждала в тот день?

Девочка нахмурилась.

– Нет. А должна была?

– Подумай хорошенько.

– Да нет же, пап. Тебя, разве что. Но я думала, твоя командировка закончится через месяц, поэтому… – девочка запнулась, напрягая память. Ничего.

– Ты помнишь, как пошла впервые в школу? – осторожно спросил он.

– Конечно! Ты же тогда купил мне целое ведерко клубничного мороженого! – она расплылась в хитрой улыбке. – И кучу шариков!

– Правильно. А ты помнишь своих друзей?..

– У меня нет друзей, пап. В школе все слишком глупые, – пожаловалась девочка. – Они постоянно дразнятся. Но я даю сдачи, как меня учил… – Эви внезапно поморщилась от резкой боли в висках. – Ты… Наверное.

«Она забыла Тэйта. Избирательная амнезия. Бедная моя девочка…»

– А на велосипеде ты умеешь кататься?

– Да!

– А кто тебя этому научил? – предпринял он последнюю попытку, чтобы окончательно убедиться в своих догадках.

– Сама научилась, – неуверенно ответила девочка. – Что там сложного, просто крутишь педали и смотришь вперед, – точно повторила слова старшего брата.

«Только вперед. А я всегда буду тебя подстраховывать, принцесса. Ничего не бойся», – слова, которые стерлись из памяти.

Будто в ее жизни никогда не было маленького мальчика, готового за нее умереть…

***

Эви выписали из больницы на следующий день, но в школу ей было можно пока не ходить, что не могло не радовать девочку.

Забежав в свою комнату, она радостно рассмеялась.

Можно целый день смотреть мультики!

Или рисовать!

Она забралась на стул, подложив под себя ноги, и принялась доставать фломастеры, когда ее взгляд упал на картину, нарисованную яркими красками.

На ней были изображены маленькие мальчик и девочка, катающиеся на ледяной горке. А внизу, кривыми буквами (явно подписанными ее рукой), были две буквы.

Т+Э.

Что это?..

– Я что-то потеряла… Но что? – девочка вдруг вся сжалась, красный фломастер выпал из ее дрожащих пальцев. С тихим стуком закатился куда-то под кровать. – Мою куклу? Книжку? Почему здесь так больно? – она прижала ладошку к сердцу.

С тех пор каждый раз, когда она смотрела на этот рисунок, слезы сами катились по лицу.

Эви плакала, сама не зная, о ком.

Пока картина не исчезла.

Наверное, ее выкинула мама.

И последняя ниточка оборвалась.

Он добровольно отдался палачу, чтобы защитить девочку, которая даже не знала о его существовании. Не помнила. Но Тэйт никогда об этом не жалел…