Бессердечный рыцарь

Глава 7

«…Tell them all I know now,

Shout it from the rooftops,

Write it on the skyline:

All we had is gone now…

Tell them I was happy,

And my heart is broken,

All my scars are open.

Tell them what I hoped would be

Impossible, impossible,

Impossible, impossible…»

James Arthur – Impossible

Это было неловко.

Очень.

И то, что Дамиан был ее непосредственным начальником, чертовски все усложняло.

Девушка избегала встреч с ним уже как почти неделю. Как ни странно, но и он не мучал ее своим присутствием, по минимуму контактируя с Эви.

Напрямую они не разговаривали. Самое большее, что Йохансен делал – присылал на электронную почту все нужные документы и изучал ее отчеты. Если были какие-то ошибки – в письменной форме подробно указывал и объяснял, как их исправить. На этом все.

Сначала Эви нравился подобный формат общения.

Он больше не трепал ей нервы, не выводил из себя, не дразнил, не заваливал работой.

Эви должно было стать комфортно – спокойная атмосфера в офисе и больше свободного времени для сына.

Но… чего-то не хватало.

Девушка постоянно была как на иголках. А их демонстративная игра в «кошки-мышки» действовала Эви на нервы. Она всегда предпочитала открытый вызов холодной войне.

Было бы наивно считать, будто Дамиан оставил ее в покое.

Нет.

Наверняка выжидал удобный случай, чтобы нанести удар в спину.

В этом Эви даже не сомневалась. Была научена горьким опытом.

«Я могу сидеть здесь и злиться с каждой минутой сильнее… Или могу пойти в его кабинет и высказать свои претензии в лицо. Я ведь не трусиха. Так и поступлю. И будь что будет», – девушка решительно встала из-за стола и, прихватив папку с документами в качестве предлога, направилась прямиком в кабинет человека, которого имела несчастье называть боссом.

Она зашла в лифт и оценивающе пробежалась взглядом по своему внешнему виду.

Черный деловой костюм.

Собранные в идеально гладкий пучок волосы.

Красная помада. Ее любимая.

Образ дополняли туфли на высокой платформе.

То, что нужно.

Она усмехнулась, вполне довольная увиденным. У Эви никогда не было проблем с самооценкой.

Двери лифта открылись. Крепче сжав документы, она уверенной походкой направилась в кабинет Дамиана.

Сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

Трижды постучала.

– Войдите, – послышался его раздраженный голос.

Рука девушки зависла над дверной ручкой.

«Кажется, он не в духе. Хотя… Боже, когда вообще этот придурок был в духе?!»

Выпрямив плечи, Эви открыла дверь.

Объект ее душевных терзаний сидел на своем черном кресле, изучая документы с самым мрачным видом.

Она обратила внимание на небольшую щетину на его лице, плотно сжатые губы, нахмуренные брови… И даже так Йохансен был возмутительно красив.

Дамиан был настолько погружен в работу, что не обратил на ее приход внимания. Татуированная рука потянулась к галстуку, ослабляя его и позволяя свободно повиснуть вокруг шеи.

– Нам нужно поговорить, – прямо объявила Эви, положив документы перед ним на стол.

Йохансен медленно поднял голову.

Его молчание не облегчало ей задачу.

Парень пробежался глазами по ее телу, но взгляд его остался непроницаем. Словно стеной любовался.

– Чем могу помочь? – наконец, выдавил он из себя.

– Прекрати, – сжала зубы девушка. – Давай нормально обсудим то, что произошло.

– Да о чем ты говоришь? – Дамиан издал пренебрежительный смешок. – Разве что-топроизошло?

– Слушай, в ту ночь мы немного забылись, но это не причина сейчас избегать друг друга. Если честно, мне некомфортно так работать. Есть много вопросов, которые сложно воспринимать в письменной форме и их…

– Мне плевать, что тебе там удобно, – бесцеремонно перебил ее Дамиан. – Ты настолько незначительный в моей жизни человек, что… – прищурился холодно он, сделав паузу. – Я просто не хочу тратить на тебя время. Свои обязательства перед компанией я выполняю, проверяя твои бесполезные отчеты и давая советы. На этом все. Ничего, кроме работы, я обсуждать с тобой не намерен.

– Ты вообще себя слышишь? – Эви пыталась держать себя в руках, но мудак выводил ее из себя.

Бесполезные?!..

Да она старалась, не покладая рук!

– Я говорю именно проработу! Я не могу продолжать делать это в дистанционном формате. И терпеть твои выходки – тоже!

– Ничего, научишься, – снисходительно улыбнулся Дамиан. – Что-то еще, мисс Коллинз?

– Да. Пошел ты на хрен, – она в сердцах показала ему средний палец и развернулась, чтобы пойти прочь.

Было очевидно, что конструктивного диалога ей с Дамианом не построить.

– Вижу, зашел в самое подходящее время, – послышался чей-то веселый смешок.

Эви опустила руку с неприличным жестом, заливаясь краской.

Дерьмо.

Ну, почему мистер Гринберг зашел именно в этот момент?!

«Какой позор…»

Ей хотелось провалиться сквозь землю.

– Дамиан, ты опять доводишь сотрудников? Мне поступают жалобы, – рассмеялся мужчина, упираясь руками об стол.

Девушка облегченно выдохнула. Хорошо, что у мистера Гринберга было хорошее чувство юмора.

– Клевета, дядя, – усмехнулся в ответ Дамиан, – Где ты видел, чтобы я кому-нибудь грубил?!

Эви обернулась, испепеляя его возмущенным «ты-это-сейчас-на хрен-серьезно?» взглядом.

«Пора убираться отсюда. Как раз уйду под шумок…»

Она уже взялась за ручку двери, когда ее неожиданно окликнули.

– Задержитесь, мисс Коллинз. Вы нужны мне оба.

Девушка замерла. Дамиан озадаченно вскинул брови.

Мистер Гринберг улыбнулся, окинув племянника и Эви загадочным взглядом.

– Если это касается документов на оформление имущества миссис Уилсон, я их уже предоставила. Только что, – осторожно добавила девушка.

– Нет. Дело в другом.

Эви неохотно подошла к столу.

– Садитесь, – мужчина махнул рукой на свободное кресло. – Как вы знаете, сегодня вечером состоится благотворительный аукцион, – произнес он, когда Эви села.

– Да, мы обсуждали это, – кивнул спокойно Дамиан. – Я помню, что отправлюсь туда сегодня.

Эви напряглась, когда задумчивый взгляд мистера Гринберга остановился на ней. Он смотрел так пронзительно, что девушке стало не по себе.

Нервно заерзав, она улыбнулась:

– А я тут при чем?

– Составишь Дамиану пару.

– Ни за что!

– Да я лучше умру! – одновременно с ней рявкнул Дамиан.

– Ого, какие вы дружные. Видите? Уже сошлись в одном вопросе, – ухмыльнулся мужчина.

– Дядя, хватит издеваться, – одернул его Дамиан, заскрежетав зубами. – Я пойду туда с Энж, как и всегда.

– Ты не потащишь туда человека, который не разбирается в нашем деле, – сердито ответил мистер Гринберг.

Пока они спорили, сердце Эви перевернулось в груди. В голове крутилось только одно.

«Кто такая Энж?»

Как и всегда.

У него есть девушка?

Как она выглядит?

Сколько ей лет?

Какой у нее адрес?..

«Успокойся!» – приказала себе Эви, стараясь контролировать дыхание. Потому что воздуха внезапно стало катастрофически мало. Легкие сжались.

«Или забыла, что он сделал? Почему ты удивляешься? Глупая».

– Я все сказал, – повысил голос мистер Гринберг.

Эви вздрогнула.

– Ты отправишься туда с Эвелин. Она станет твоей спутницей на этот вечер.

– Но я не хочу, – подала голос девушка.

Дамиан прищурился и саркастически выдал:

– А я прямо сознание теряю от желания заявиться туда с тобой.

– Хватит язвить, – осадил его дядя. – Вы туда не развлекаться идете. Мне нужно, чтобы вы наладили контакт с мистером Шоу – нашим потенциальным клиентом. Он сейчас в поисках хорошего адвокатского бюро, и вам необходимо убедить его выбрать нашу компанию. Это действительно важная сделка, связанная с крупными суммами. Действуйте с умом.

– У меня есть право выбора? – процедил сквозь зубы Дамиан.

– Нет. Яне предложилвам, – мистер Гринберг наклонил голову набок. – А поставил перед фактом. Считайте это частью рабочего процесса. Разумеется, если у вас все получится, вы получите за это вознаграждение.

Эви встрепенулась. Ее глаза сразу загорелись.

«Ладно, так и быть, потерплю».

– Хорошо, – воодушевленно произнесла девушка. – Мы вас не подведем, – радостно улыбнулась, игнорируя сверлящий взгляд Дамиана.

– Вот! С таким энтузиазмом и надо подходить к рабочему процессу! – поддержал ее мужчина и обратился к племяннику. – Бери пример.

Дамиан был настолько ошеломлен этим поворотом событий, что не нашелся, как ему отреагировать на столь оскорбительное заявление.

Брать пример! Ему! С этой… этой…

Он не мог подобрать цензурных слов.

– Ваше пригласительное, – мужчина протянул Эви черную пластиковую карточку. На ней серебристыми буквами было выгравировано ее имя. – В списки вас тоже занесли. Я позаботился об этом, проблем возникнуть не должно. Отправляйтесь сейчас домой и собирайтесь. Я приношу извинения, что не предупредил вас об этом заведомо, но идея пришла мне в голову совсем недавно. Мероприятие начнется в четыре. У вас достаточно времени, чтобы привести себя в порядок.

Девушка кивнула.

– Я рассчитываю на вас, – мужчина перевел тяжелый взгляд на Дамиана.

Тот выдавил самую фальшивую из своих улыбок.

– Конечно, дядя. Только что я скажу Энж? Ты не считаешь, что это крайне оскорбительно? Она ведь готовилась к этому вечеру.

– Мне не нравится эта девушка, – невозмутимо отозвался мистер Гринберг. – И что-то не припоминаю, чтобы у тебя были проблемы с выпроваживанием девушек, – он сделал многозначительную паузу. – Придумаешь что-нибудь, не мне тебя учить…

Эви ощутила тошноту. Несмотря на все, что Дамиан с ней сделал, слышать о его связи с другими было просто невыносимо для нее даже на физическом уровне.

До сих пор.

– Если разобрались со всем, я оставлю вас, – пробормотала девушка и бросилась прочь из кабинета.

Ей срочно нужно было остыть, пока она не наговорила лишнего. Или не запустила в Дамиана чем-то тяжелым.

«Кобель недоделанный…»

***

– Кажется, она все не так поняла, – задумчиво произнес дядя Дамиана, проводив взглядом девушку, вылетевшую из кабинета пулей.

– Да плевать, – пробурчал парень. – Ей необязательно знать правду.

– О том, что ты хранишь целибат? – насмешливо спросил мистер Гринберг.

– Не вижу ничего смешного, дядя, – нахмурился Дамиан. – Я, вообще-то, парень порядочный. Так что никаких добрачных связей.

– Да что ты говоришь, – мужчина издал смешок. – Ты забыл, как однажды напился и признался, что у тебя б…

– Очень некультурно с твоей стороны припоминать тот унизительный вечер, – перебил его обиженно Дамиан и поморщился. – Умеешь же ударить побольнее.

– Просто констатирую факты. Может…

– Не «может». Не хочу больше говорить об этом.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – мужчина усмехнулся и уселся в кресло. – Но пока стоит обсудить дело мистера Беккера.

– Отлично. Мы как раз вчера провели аудит…

***

– Малыш? – Эви приложила мобильный к уху. – Слышишь меня?

– Мамочка? Ты меня сегодня заберешь пораньше? – надежда в голосе Кайдена заставила сердце девушки виновато сжаться.

– Прости… Сегодня ты останешься на продленке. Обещаю забрать тебя в восемь.

Грустный выдох послужил ей ответом.

– Мам, пожалуйста, только не задерживайся.

«Как в тот раз», – справедливо послышалось ей. Но малыш промолчал. Никогда ее ни в чем не упрекал. Понимал и не истерил.

Эви со стыдом вспомнила прошлую неделю, когда задержалась на целый час. Воспитательница не устроила сцен – Эви доплачивала продленку, и женщина была очень понимающей, но ее маленький сын… Он смотрел на нее потерянно, разочарованно.

Потому что она в очередной раз не выполнила свое обещание.

Ни сказок на ночь, ни мультиков, ни прогулок. Эви полдня работала, а остальную половину – писала научную работу в магистратуре, где обучалась заочно. Ни на что другое просто сил не оставалось.

Уволиться она не могла – дурацкий штраф, к тому же, мистер Гринберг, с которым у нее состоялся отдельный разговор… Так просто ей было не соскочить.

– Милый, прости меня.

– Все нормально, мам. Я поиграю на планшете пару часиков. Ничего страшного, – успокоил он ее.

Глаза девушки защипало.

«Лучше бы я сидела без работы, чемвот так…»

Эви открыла рот, чтобы дать ему очередное обещание, но вовремя прикусила язык.

Незачем клясться в том, чем ты не уверена.

Черт побери.

– Скоро все это закончится. Верь мне, солнышко.

– Я всегда тебе верю, мам. Не беспокойся за меня и не грусти. Ладно? – она почувствовала его обнадеживающую улыбку даже через расстояние.

– Я очень сильно тебя люблю, милый. Ты ведь это знаешь?

– Знаю, мам. Я тоже тебя люблю, – Кай тихо вздохнул. – Меня зовут, пойду.

– До вечера, малыш.

Эви провела тыльной стороной ладошки по глазам, вытирая слезы.

– Зачем мне эти идиотские деньги, если мой сын несчастен?

Она уронила голову на колени, сжимая зубы.

– Но что мне делать? Мистер Гринберг говорит, что тяжело только первые два месяца. Потом можно будет брать меньше дел, главное, сейчас влиться в процесс и разобраться во всей этой документации…

Самое идиотское, что она даже не могла перечить мистеру Гринбергу – договоренность между ними держала ее на крючке.

– Ладно, Кай… Зато в следующем году мы будем полностью свободны и богаты. Мама сможет тебе купить все, что ты захочешь. Мы не будем ютиться в этой маленькой квартирке, у тебя, наконец-то, появится велосипед, и… – она резко выдохнула. – Мы уедем. Как можно подальше отнего. Все у нас будет в порядке. Только надо немножко перетерпеть. Нельзя сейчас сдаваться.

Эви поднялась с кровати, взяв себя в руки. Ее взгляд наполнился решимостью.

– Я не позволю никому с собой играть.

Сборы не заняли много времени. Через полтора часа девушка вызвала такси.

Уже выходя из дома, покрутилась перед зеркалом, оценивая свой внешний вид.

Ее волосы спадали на плечи и спину мягким волнистым каскадом, словно мерцающий водопад. Красное платье на бретельках облегало ее стройную фигуру, выделяя каждый плавный изгиб тела. Она выглядела в нем хрупкой и изящной, как фарфоровая кукла.

Эви не стала наносить макияж, ограничившись сверкающим клубничным блеском для губ и тушью.

Веснушки ярко выделялись на ее бледном лице.

Девушка усмехнулась, вспоминая, как в школьные годы тщательно скрывала их за макияжем.

Теперь ей было все равно, считает ли ее кто-то красивой. Она хотела оставаться собой.

И где-то в глубине души надеялась, что когда-нибудь найдется человек, который примет ее настоящую.

Не убежит, услышав историю ее жизни.

Не отвернется, как отвернулсяон.

Эви резко выдохнула.

О чем бы она ни думала, мысли все равно возвращались к Дамиану.

Она знала, с чем это было связано.

«С моей ложью…»

Она скрывала от него их сына.

Врала ему.

Лишила возможности стать отцом.

Это была самая жестокая месть за его предательство.

Но, наказывая Дамиана, она причиняла боль и Каю…

Сын давно уже не был неосознанным малышом. Как и говорил Кристиан, мальчик имел полное право познакомиться с папой, узнать всю правду и самому решить, хочет ли, чтобы этот человек стал частью его жизни?..

А она даже выбора сыну не предоставила. Это было несправедливо.

– Прости, Кайден… – глядя в зеркало, она видела в отражении только лгунью. Не выдержала. Отвела взгляд. – Когда-нибудь мама расскажет тебе всю правду…

***

Дамиану не нравилось идиотское мероприятие.

Совершенно скучное, фальшивое.

Один сплошной фарс.

И его плохое настроение не имело никакого отношения к девушке с огненными волосами, которую он старательно игнорировал последнее время.

Совсем нет.

Их клиент посетил только аукцион, после чего спешно ретировался.

Благо пронырливой мисс Коллинз удалось его перехватить в нужный момент.

Дамиан стоял поодаль и с интересом наблюдал за тем, как Эви заводит разговор с клиентом, как убеждает его в чем-то.

Он был удивлен ее изворотливостью.

«Хотя, если вспомнить… Она ведь училась в Беркли».

Йохансен неохотно признал, что девушка всегда была умной. Даже шесть лет тому назад.

С Эви было интересно общаться, она, казалось, разбиралась в любой теме – от политики и истории до искусства.

Конечно, ей с легкостью удалось очаровать мистера Шоу, разговорить и тем самым «подготовить почву» для Дамиана, который довел дело до конца.

Клиент выбрал их компанию. Цель сегодняшнего вечера была достигнута.

«Понятно, почему дядя настаивал… Потенциал у нее хороший для юриста, пригодится…»

Дамиан отошел покурить буквально на пару минут, а когда вернулся в зал, то заметил свою подчиненную уже вкомпании. Которая ему сразу не понравилась.

Потому что этот мужчина стоял слишком близко к ней. Почти вторгаясь в личное пространство.

«Когда вообще успела?!» – зло подумалось он.

«Почему она его не отталкивает от себя?» – пронеслась следом более раздражающая мысль.

Дамиан засунул руки в карманы, сжал зубы, молчаливо наблюдая за неприятной картиной.

«Не мое дело. Это – не мое дело».

«Дурак, ты правда считаешь, что она пять лет жила, как в монастыре?

Что хранила верность? Кому? Тебе?

Человеку, предавшего ее?

Растоптавшего чувства?..

Насильно заставившего себя возненавидеть?..»

Перед глазами все расплывалось. То ли от слез, то ли от ливня.

Она, упавшая перед ним на колени и цепляющаяся за его ноги. Умоляющая не уходить.

Он, давно уничтоженный внутри. Мертвый. Бросающий ее.

– Меня душит твоя любовь, Эви, – Дамиан рассмеялся, громко, перекрикивая шум дождя. – Не видишь? Тошнит меня от тебя. От чувств твоих выворачивает. Не люби. Потому что я уже давно перестал. Не взаимно, понимаешь? Хочу, чтобы тебя просто не существовало. Чтобы ты исчезла из моей гребаной жизни. Каждый раз, когда до меня дотрагиваешься, я хочу кожу с себя снять. Каждый раз, когда вижу тебя, ощущаю желчь в горле. Блевать хочется, до спазмов в животе. Каждый раз, когда слышу твой голос, то оказываюсь там. В комнате, где стены покрыты кровью. Я в аду, ты это понимаешь? Каждый раз, когда чувствую твой запах, оказываюсь на коленях, вопящим о помощи, снова чувствую отвратительный металлический запах смерти. Вот что для меня значит твоя любовь. Вот что ты для меня значишь.

– Пожалуйста, пожалуйста, Дамиан, прекрати… – Эви смотрела на него своими огромными, полными слез глазами, цеплялась за его пальцы, рыдала, а он не чувствовал ничего, кроме пустоты. – Я все равно люблю… Люблю тебя… Я тебя так сильно люблю…

– Тогда я сделаю все, чтобы убить эту любовь своими руками.

– Не уходи…

Она сжимала его пальцы с такой силой, словно от этого зависела вся ее жизнь.

– Прошу… Выбери меня, а не…

«Месть».

– Отпусти мою руку.

Она протестующе помотала головой, всхлипывая. Уткнулась головой в его колени. Не сдаваясь.

– Пожалуйста, Дамиан, я ведь не смогу тебя после этого простить.

– Мне и не нужно твое прощение. Клянусь, я найду способ заставить тебя меня возненавидеть.

Он сделал это самым жестоким методом.

Так, что самому тошно стало от себя.

Дамиан вздрогнул, возвращаясь в реальность.

Эви улыбалась. Тепло, ненаигранно.

Она, блядь, улыбалась.

Не ему, конечно. Улыбалась какому-то мужчине в дорогом костюме.

И это мгновенно перевело того в касту «придурков» в глазах Йохансена.

– Мы сюда флиртовать пришли или работать, я не понимаю? – прошипел Дамиан себе под нос. – Клиента уговорили, пора и по домам разъехаться. Нечего репутацию компании портить, вешаясь на первого встречного. Совсем охренела, я так вижу.

Эви вежливо беседовала с вполне симпатичным, приятным мужчиной. Дэррен – так его звали, по удивительному совпадению оказался одним из руководителей организации "JK-Group", оказывающей юридические услуги жертвам насилия, где она проходила ранее преддипломную практику. Она с интересом обсуждала с ним идею расширения филиалов корпорации, когда мужчина пригласил ее на танец. Причин отказываться у Эви не было.

Она давным-давно забыла, каково это – флиртовать с кем-либо. Эви уже не была бунтующим подростком, без которой не проходила ни одна вечеринка. Она не ходила на свидания, не переписывалась с мужчинами, не обменивалась номерами…

На самом деле эта страница жизни для нее давно была закрыта.

Эви Коллинз была абсолютным, безнадежным однолюбом.

А еще в ней всегда жил страх.

Что от нее отвернутся, что разочаруются, когда узнают, кто она на самом деле…

Даже сейчас, когда девушка протянула руку Дэррену, когда он приобнял ее за талию, выводя в центр просторного зала, к танцующим парам, навстречу красивой мелодии и свободе, она четко знала, что это ничего не значит.

Аб-со-лют-но.

Просто короткие минуты «проветривания» головы.

Она не волновалась. Ее сердце не билось сильнее. Дыхание не сбилось.

Танец как танец.

Казалось,онубил ее для кого-то еще. Сделал пустой, лишенной эмоций. Сломал что-то глубоко внутри, скрытое от глаз, там, за костями и мышцами. Душу разворотил. Не починить. Как ни старайся.

А дальше вдруг…

Чья-то рука покровительственно обвила талию Эви, резко потянув к себе, показывая, что она занята. Так, что от неожиданности она ударилась спиной об чужую грудь.

Сердитый выдох замер в горле, когда она поняла,ктостоит за ней.

Ее спутник окинул мужчину оценивающим взглядом.

– Советую убрать руки подальше от моей невесты или я их сломаю.

– Я не знал, что вы вместе… – растерянно отозвался Дэррен.

– Мы не…

– Да, мы помолвлены, – перебил Эви уверенный мужской голос.

Глаза девушки расширились. Губы приоткрылись в изумлении. Она выглядела абсолютно сбитой с толку.

– Мы вас оставим. Придется напомнить моей невесте о нашем статусе, – язвительно объявил Йохансен.

Не успела Эви выразить свое негодование по поводу его возмутительной лжи, как Дамиан подхватил ее на руки и понес куда-то.

– Ты с ума сошел?! – прошипела девушка, больно сжимая его за плечо. – Пусти!

Безрезультатно.

– Дамиан!

– Нет.

– Немедленно поставь меня на пол! – потребовала снова Эви, пока парень невозмутимо шествовал с ней на руках.

– Не устраивай представление, – предупредительно бросил Дамиан.

– Это ты устроил его! Оглянись! На нас же теперь все пялятся! – прошипела она ему в ухо. – Завтра наши фото разлетятся по всему интернету! – пригрозила следом.

Ей кажется или он только что усилил хватку?!..

– Пускай смотрят. Меня не волнует, – последовал спокойный ответ.

Она гневно поджала губы.

– А вот меня беспокоит моя репутация.

– Боишься спугнуть потенциальных ухажеров? – ядовито уточнил Дамиан.

– Ты не мог бы идти еще медленнее? – Эви закатила глаза.

– Как прикажешь, дорогая.

– Это был сарказм! – простонала девушка, когда он замедлился, шествуя с ней на руках по центру огромного зала.

Обреченно вздохнув, Эви уронила голову ему на плечо.

– Почему ты назвал меня своей невестой?

– А разве я сказал неправду?

Она затихла.

– Дамиан, хватит. Я поняла. Не буду раздражать тебя больше. Просто поставь меня на пол, и я уйду.

– Много хочешь, дорогая. Зная тебя, ты либо ударишь меня сейчас, либо выкинешь еще какую-нибудь глупость.

– Самый умный нашелся… – проворчала девушка, но перестала сопротивляться.

«Пускай несет, раз так хочется».

Уже в машине она рискнула бросить на него осторожный взгляд.

После показательной сцены Дамиан не произнес ни слова, только уточнил адрес, и всю дорогу они оба молчали.

Эви рассеянно заметила, что на этот раз даже не опаздывает. Успеет забрать Кая на час пораньше.

«Какая удача…»

Только на душе было тяжело. Будто камень лежал там. И давил, давил, давил…

Дамиан не отрывал взгляда от дороги. Эви повернула к нему голову, открыто рассматривая. Желая привлечь внимание. Завязать разговор.

Зачем?

Она не знала сама. Но было неловко, странно, и Эви не могла избавиться от гнетущего чувства внутри. Плакать хотелось.

Если он и заметил, то не подал виду. Только пальцы крепче сжали руль. Татуировки виднелись из-под закатанных рукавов белой рубашки. На этот раз ей удалось рассмотреть некоторые из них.

В основном это были черно-белые узоры в готическом стиле. Аккуратные, почти изящные, постепенно они переплетались и сливались в сложный рисунок, который заканчивался на дистальных фалангах пальцев.

«Чтобы было больно», – объяснил он тогда происхождение своих татуировок.

Эви сглотнула, переводя взгляд в окно. Время тянулось вечность. Она не заметила, как задремала.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – послышался тихий голос. Но его было достаточно, чтобы она моментально проснулась.

Эви давно не засыпала крепко.

Сначала детские монстры, затем трагедия пять лет тому назад, а после – чуткая реакция на плач сына. Она спала мало и просыпалась от каждого шороха.

Будто монстры и теперь могли догнать ее.

Не могли.

Они были зарыты под землей.

Не выберутся.

Больше нет.

– Что случилось? – встревоженно спросила она, склонившись к Дамиану.

– Ничего страшного, просто дышать тяжело, – он поморщился, хватаясь за грудь. – И спину тянет.

– Старость – она такая, – нервно пошутила Эви, пряча дрожащие руки.

Беспокойство скрутило внутренности.

Она знала. Чувствовала на каком-то ненормальном подсознательном уровне, что с ним что-то не так.

Вот почему ей было так плохо всю дорогу.

Они и раньше чувствовали боль друг друга…

– Я остановлю машину подальше, чтобы не преграждать путь другим, – он завернул по повороту, немного проехал и остановился на безлюдной тропинке.

– И часто с тобой такое? – настороженно поинтересовалась Эви.

Он заметил, как ее голос дрогнул.

– Нет, просто немного устал, – Дамиан потер левую сторону груди пальцами, пытаясь убедиться, что кардиостимулятор работает.

Она параноидально вслушивалась в мерное тиканье прибора.

– Где твои таблетки?

– Дома забыл, – отмахнулся он. – Выйду на свежий воздух, пройдет быстро.

Эви тотчас отцепила ремень безопасности, выскакивая следом из машины.

Дамиан обошел автомобиль, оперся спиной о капот, тяжело дыша.

«Ну, почему мои приступы случаются, когда она рядом?! Дебильное сердце. Болит. Как же оно болит… Все никак не остановится. Только мучаюсь зря…»

Тропа вела в лес. Эви всматривалась в темноту, пока перед глазами оживали силуэты парня в маске и девочки, которая была безнадежно в него влюблена. Их первый поцелуй. Такой же сумасшедший, как и их любовь. Она бы не обменяла ее ни на что другое. В отличие от него. Ненависть в Дамиане укоренились слишком глубоко. Не выдрать. Не вытравить. Уже ничем и никем.

«Ты говорил, что никогда не отпустишь меня, но сделал все для того, чтобы я ушла сама».

– Эви, – позвал ее Дамиан.

Она вздрогнула и обернулась, натолкнувшись на его мягкую, робкую улыбку.

Силуэт все-таки ожил.

– Потанцуешь со мной? – прошептал он, протягивая ей руку.

Ледяные бабочки запорхали внутри грудной клетки Эви, переворачивая замороженное сердце, бились внутри него, царапали, обжигая холодом.

Дрожащие пальцы ласково коснулись мужского запястья. Заскользили по ладони, переплетаясь с его пальцами.

Он завороженно смотрел на их руки, пока собственное сердце билось, билось, билось. Изношенное, выброшенное. Ожившее.

Он чувствовал себя так, будто внутри него включили солнце. И этот свет резко разлился по каждой клеточке тела, прогоняя тьму.

Несмотря на то, что они стояли посреди пустой дороги, объятые темнотой, тишиной и осколками разбитого сердца, было светло и тепло.

Глаза Эви резко обожгло, когда он сжал ее пальцы, поднес к губам и поцеловал костяшки.

Свободной рукой достал мобильный. Мгновение – и включилась музыка.

Ее тело замерло, отзываясь мурашками.

Эта песня…

Их песня.

Не говоря ни слова, Дамиан положил телефон на капот машины и бережно обхватил ее за талию.

Эви не хотелось убегать, не хотелось отталкивать его от себя. На миг она почувствовала себя так, словно обрела, наконец-то, дом. Словно ее снова полюбили. Словно она все еще была его Огоньком…

Зажмурившись, уткнулась ему в плечо, обняла за шею и позволила себе вдохнуть полной грудью.

Они медленно покачивались, слушая музыку, которая раздавалась не из динамика телефона.

Она исходила из воспоминаний.

«Tell them I was happy

And my heart is broken…»

Под нее когда-то они обменялись кольцами.

День их помолвки был самым счастливым в жизни Эви.

Она не слышала эту песню пять лет.

Не слышал ее и он.

Но все-таки оставил эти строки на своей коже.

Увековечил. Чтобы никогда не забывать.

«All my scars are open

Tell them what I hoped would be

Impossible, impossible

Impossible, impossible…»

Ей не нужно было об этом знать.

Он сжал ее ладошку, отступил назад, и Эви закружилась.

Ветер подхватил ее волосы, развевая. Казалось, девушка была объята огнем.

«Так чертовски красиво…» – подумал мимолетно Дамиан.

Резкое движение – и она снова притянута к его телу.

Рука Эви обхватила его плечо, пока вторую грела его ладонь.

Как раньше.

Всегда теплая.

Придерживая девушку за спину, Дамиан вел ее в танце.

Он касался ее так осторожно, будто она могла разбиться.

Растаять в его руках.

Теплота в груди нарастала, уничтожая любые мысли, звуки, сожаления. Заполняя собой все внутри и вокруг.

Дамиан наклонился, зарываясь носом в ее волосы. Запах кокосов и чего-то теплого, родного окутал его. Ему не хотелось выпускать Эви из своих рук. Ни за что.

«Прости меня, прости меня за эту слабость…» – обратился Йохансен к человеку, который находился давно на небесах, но не терял власти над ним. «Я все еще ненавижу ее…»

– Не прощу… никогда не прощу… – шептали его губы, но руки только сильнее обхватывали талию девушки.

Казалось, сердце колотилось. Будто живое. Тиканье кардиостимулятора не действовало на нервы, как раньше.

Сейчас, танцуя с ней в темноте, он чувствовал себя нормальным.

Здоровым.

Полноценным.

Даже если всего лишь на несколько секунд.

Не было проблем.

Не было прошлого.

Не было изношенного сердца.

Пальцы Эви заскользили по его широкой спине, ласково поглаживая. А потом – крепко обнимая. Словно желали убедиться – Дамиан цел и здоров.

В нем есть силы, в нем есть жизнь.

Ведь есть же?..

Сейчас, танцуя с ним в темноте, она не была изгоем общества.

Не было пропасти из потерянных лет.

Не было ее трусости, лжи и его предательства.

Это были простоони.

Огонек и тьма, нужная для того, чтобы она светила.

Они замерли, когда последний звук растворился в ночном прохладном воздухе.

– Это пройдет, Эви, – тихо произнес он. Слова царапали горло. – Со временем больше не будет больно. Ты привыкнешь. Забудешь. И все будет хорошо. Мы пять лет жили вдали друг от друга. Ты сможешь провести остаток жизни так, как все это время.

А она не дышала.

Потому что он не сказал «мы».

Ужасное осознание вдруг ударило по Эви, как раскаленное железо.

Разрывая все внутри в клочья, выжигая до костей.

Ты.

Ты сможешь провести остаток жизни.

Но не он.

– Загадай желание, Эви, – попросил Дамиан.

Он будто прощался…

– Твое сердце, – прошептала она едва слышно, словно боясь спугнуть.

– Что?

– Хочу, чтобы оно не переставало биться, – девушка подняла голову, заглядывая в его глаза. Они были такими яркими. Сияли. Правда, которую она там видела, уничтожала ее. Подбородок Эви задрожал. – Попроси его не останавливаться. Ладно? – она издала смешок, но ком в горле помешал превратить все в шутку.

Он улыбнулся. И стало только больнее.

Потому что эта улыбка была извиняющейся. Обреченной.

Дамиан знал, что не сможет выполнить ее мечту.

Она ненавидела это.

– Прости меня, Огонек, – он протянул руку и нежно коснулся ее мокрой щеки пальцами. – Не плачь. Пожалуйста, не плачь, маленькая.

– Не смей, – Эви сжала зубы, пока слезы стекали по ее щекам, подбородку, оставляя горький вкус соли на губах. – Не умирай. Можешь не умирать? – рыдание вырвалось из ее горла, пока девушка сжимала его рубашку в своих пальцах до боли. – Ты можешь не умирать, Дамиан?

– Тише, тише, – он прижал ее к себе, утешая. – Эви, все хорошо.

– Ты врешь, ты постоянно мне врешь, ненавижу тебя… – она ударила его по плечу, яростно пытаясь вывернуться, но он только сильнее сжал ее в объятиях, успокаивая.

– Тш-ш, – Дамиан опустил подбородок на ее макушку. – Все пройдет. Это пройдет, ты забудешь…

– Я не хочу забывать! – крикнула девушка в истерике, все-таки вырвавшись. – Ты меня слышишь? Я не позволю тебе сделатьэто!

– Что сделать? – отрешенно повторил он за ней.

– Умереть, – голос Эви дрогнул. Она смотрела в его глаза, пытаясь найти там страх, сожаление, боль, хоть что-нибудь…

Но не нашла.

Наткнулась на смирение.

Принятие.

Эви резко выдохнула. Внутри нее все перевернулось.

– Ты хочешь этого, – внезапно поняла она с ужасом.

– Уже поздно, нам пора возвращаться, – он покачал головой, давая понять, что разговор закончен.

– А ну стоять.

Дамиан сжал зубы.

Она всю душу ему выворачивала своими разговорами. Вносила смуту, сеяла сомнения в давно принятом решении.

– Я не видела ни разу, чтобы ты пил лекарства. У тебя нет никаких таблеток, так ведь? – догадалась Эви.

– А ты что, моим сталкером заделалась? – с сарказмом отозвался он, надеясь, что грубый тон отвадит ее от последующих разговоров.

Развернулся к машине, чтобы скорее закончить это все.

Не подействовало.

Эви только больше пришла в ярость.

Подбежала к нему, дернула за рукав рубашки, заставляя остановиться.

– Не заговаривай мне зубы.

– Разве я смею?

– Отвечай! – настойчиво потребовала девушка, прожигая его гневным взглядом. – Ты не пьешь лекарства?

– Что, дяде моему пойдешь жаловаться? – подначил Дамиан.

– Спасибо за прекрасную идею, так и поступлю! – огрызнулась Эви, сжав зубы. – Ты не принимаешь назначенные препараты?!

– Допустим. И что с того? – скучающе ответил он.

– Хватит! – закричала Эви. – Хватит сейчас разыгрывать эту драму, мы не в дешевом спектакле! Нормально мне отвечай!

– Я не пью лекарства, потому что знаю, что мне осталось недолго. Так тебе стало легче? Это хотела услышать? – процедил Дамиан сквозь зубы, теряя терпение.

Она была первым человеком, который об этом узнал.

Его друзья понятия не имели о том, что время Дамиана уходило. Дядя тоже не подозревал.

Он ожидал ее слез, ожидал шока, но…

Никак не удара. Почти сбившего его с ног от неожиданности.

Правую половину лица обожгло резкой болью.

«Рука у нее, однако, тяжелая, как и раньше…» – ошеломленно пронеслось в мыслях у Дамиана.

– За что, можно узнать? – поморщился он и прижал руку к щеке.

– Умереть решил, значит?! – она разъяренно толкнула его в грудь.

Дамиан аж пошатнулся.

– Послушай…

– Заткнись! – прошипела Эви, продолжая его толкать. – Вот так? Так просто?! Чертов эгоист! Всегда думаешь только о себе! Ненавижу тебя! Сволочь! Мерзавец!

– Хватит, – он схватил взбешенную девушку за запястья и слегка встряхнул, пытаясь привести в чувства. – Эви, перестань. Прекрати.

– Не перестану! Почему?! – продолжала допытываться девушка. – Почему ты…

– Да потому что не осталось ничего, ради чего мне стоило бы дальше жить! – закричал он громко в ответ.

Маска слетела.

Остался он.

Настоящий Дамиан, напуганный, сердитый… растерянный.

– Ничего у меня больше нет. Зачем мне это все? – он обвел рукой пространство леса. – Воздух душит. Понимаешь? Не хочу я этого, Эви. С меня хватит. Правда хватит.

«У тебя есть Кайден… Ты нужен ему…» – она так сильно хотела сказать это, но не могла.

Пока не могла.

Язык словно прирос к небу.

Ее трясло.

«Паникой ему не помочь. Надо действовать уверенно.»

Мысли путались, Эви почти тошнило от тревоги за него, но девушка сжала руки в кулаки, стараясь успокоиться. Проглотила слезы.

– У тебя есть я.

–Тебяу меня нет уже давно. И не будет. Забыла, что случилось? – съязвил он, издав недоверчивый смешок. – Или тебенапомнить, Эвелин? – нарочно попытался задеть. – Так мне несложно. С удовольствием сделаю это.

– Мимо, – она помотала головой, дав понять, что не поддастся провокации. – На меня смотри. В глаза.

Он выдержал ее тяжелый, испытывающий взгляд.

Хотя самому хотелось спрятаться.

В душу лезла. Опять.

Эви медленно повторила, стараясь втолковать ему так, чтобы, наконец, поверил:

– У тебя есть я. Ты не один, Дамиан.

– Мне на хрен твоя жалость не нужна! – рявкнул он, сильнее обозлившись.

«Упертый дуболом!»

Поняв, что словами его не убедить, Эви сделала единственное, что могло бы пробить брешь в его броне.

Один короткий выдох. Решимость в ее глазах.

А потом касание. Едва ощутимое.

Ее рта к его губам.

Оно обожгло Дамиана, словно открытый огонь.

И снова. Провела губами по его губам, забирая боль. Дотрагиваясь легко, совсем чуть-чуть. Проникая гораздо глубже, чем надеялась.

Туда, где были одни руины. Туда, где бились о череп густые черные волны боли. Туда, где он построил кладбище воспоминаний. Туда, где было давным-давно все разбито вдребезги.

– Не сдавайся… – с трудом протолкнула она слова. Словно пепел на языке.

Все, что она испытывала к нему – обиды, боль, ненависть… Никуда не делись. Продолжали ворочаться в груди.

Но что-то гораздо более значимое… Заставляющее сжимать его воротник в пальцах. Прижиматься к нему телом. Дышать тем же воздухом, который вырывался из его приоткрытых губ… Это чувство было сильнее. Оно сметало все на своем пути. Эхом оседало в крови. Она не могла… не хотела отказываться от этого ощущения.

Ей было это нужно. До дрожи в холодеющих пальцах. До рези в сердце.

– Пожалуйста… – прошептала Эви снова, крепко зажмуриваясь. – Не сдавайся, ладно? – поднялась на цыпочки, обхватывая его руками за шею.

Поцеловала в уголок рта. Дамиан вздрогнул, но не оттолкнул ее от себя.

Прошептал тихо:

– Прости меня…

Она не могла слышать это.

Голосдругой.

Не такой, к которому Эви привыкла.

И это разъедало сердце. Доводило до слез.

Она яростно помотала головой.

– Не надо. Нет.

«Не прощайся. Не извиняйся. Ничего не говори. Дай мне чертову иллюзию… Надежду на то, что все еще можно исправить».

– Прости меня, – повторил он громче.

Эви сжала зубы.

– Зачем? Чтобы ты смог уйти спокойно? – издала сдавленный смешок. Вышло фальшиво. – Чтобы больше ничего не держало?

«Не плачь, черт возьми. Хватит. Не реви!» – приказала себе.

Не помогло.

Потому что слезы текли, обжигая веки, щеки, губы. Не переставали. Не останавливались.

– Не прощаю. Понятно? – руки Эви сильнее сжались вокруг его шеи. Обнимая. Крепко-крепко.

Она делала это не ради него.

Больше – для себя.

Чтобы убедиться, что он здесь. Что он никуда не исчезает. Что она пока не теряет его…

– Мой Огонек… – прикосновение дрожащей ладони Дамиана к ее щеке не принесло облегчения.

Перед глазами все расплывалось, дышать было тяжело. Стало больнее, когда она осторожно дотронулась ладошкой до его груди. Как безумная, лихорадочно провела пальцами по белой ткани, а потом прижалась туда щекой. Услышала, как стучит его сердце.

«Не останавливайся… Никогда не останавливайся… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Боже…» – молилась девушка беззвучно.

Он слегка отстранил девушку – только для того, чтобы наклониться и обхватить ладонями лицо Эви. Прислониться лбом к ее лбу.

Слов не было.

Мыслей – тысячи.

«Мне так жаль, что я причинила тебе боль».

«Мне так жаль, что я соврал тебе».

– Я хочу твои губы, – попросила она и затаила дыхание.

Эви не знала, смогла бы пережить, если бы Дамиан ей отказал.

Оттолкнул. Именно сейчас, в эту болезненную секунду.

Это бы ее просто уничтожило.

«Мне надо… Надо убедиться, что он со мной. Живой. Я с ума схожу. Не могу дышать…»

Дамиан чувствовал то же самое.

Резко выдохнул. Смотрел на нее – плачущую, маленькую, цепляющуюся за него. Этот взгляд. Напуганный, тихий, наполненный раздирающей душу нежностью. Почти невыносимый.

Яркие волосы, спутанные ветром. Длинные светлые ресницы. Маленький нос, горящие щеки с россыпью веснушек.

Как он мог жить без этого? Без этих слов, без этих губ – припухших от слез, влажных, жаждущих его. Она была единственным, в чем он нуждался.Когда-либо.

– Так возьми, – прошептал Дамиан и дразняще потерся губами об ее губы.

Это стало последней каплей.

Эви встала на цыпочки в тот же момент, когда он наклонился и подхватил ее на руки.

На секунду посмотрела в его глаза. Находя там одну нежность и уязвимость. Сквозящую через ледяную стену. Почти павшую.

А потом поцеловала.

По-настоящему, запутываясь пальцами в его темных волосах и обнимая ногами за поясницу, пока их губы выпивали друг друга.

Так, что между их телами исчезло расстояние.

Так, что стерлись все «но».

Осталось ощущение.

Его руки на ее щеке, нежно вытирающей слезы, которые никак не заканчивались.

Его тяжелого дыхания.

Его рта, который отвечал – Боже – отвечал, с такой жаждой, что у нее закружилась голова.

Дамиан обвел языком пухлые, соленые губы и требовательно погрузился внутрь, овладевая ее ртом.

Этот поцелуй…

С каждым их вздохом, с каждым выдохом, что-то неуловимо менялось. Ей хотелось вылечить его душу своими губами. Забрать всю его боль себе. До дна. Чтобы она вся – черная, липкая, грязная перетекла в ее тело и освободила Дамиана.

Эви потерла мягкие пряди, наматывая их на пальцы.

Сколько… сколько у них было времени?

Ей казалось, что оно неуловимо убегает, убегает, убегает… Как песок сквозь пальцы.

Что она теряет его.

И чтобы ни сделала – этого не изменить.

Судьбу не переписать.

Итог будет один.

Внутри все сжалось. Очередной всхлип вырвался из ее горла.

А он молча гладил ее по лицу. И, кажется, у самого глаза были влажные.

Эви снова коснулась губами его губ, и они раскрылись, поддаваясь ее напору. Ее язык скользнул в его рот, сплетаясь с его языком.

И от этого почему-то только сильнее разрывалось сердце.

Глаза болели. Не видя перед собой ничего. Только проклятый мерный стук невидимых часов.

Эви не возразила, когда он уложил ее прямо на землю. Она не сопротивлялась, когда Дамиан навис над ней, продолжая целовать. Не отрываясь от ее губ ни на секунду. Безжалостно кусая, словно наказывая за заботу, и тут же ласково зализывая языком, извиняясь за проявленную грубость.

Причинять боль, чтобы самому же потом успокоить.

Все как раньше.

Чередуя короткие целомудренные поцелуи с тягучими и глубокими, такими, что ее пальцы впивались в его широкую спину, а бедра требовательно сжимали за талию.

Очередной укус. Эви вздрогнула, зажмуриваясь. Но не отстранила его от себя. Конечно, нет. Все, что имело значения, это Дамиан, который прижимался к ней всем своим телом, мощный, сильный, теплый, окружая запахом хвои, сигарет и леса.

Ее губы дрожали от беззвучных рыданий. Его – утешали. Сквозь собственные слезы, которых она не видела, сквозь заботу, о которой давно было забыто…

С закрытыми глазами – потому что так легче – с распахнутой грудной клеткой. Истекая невидимой кровью.

Они лежали и целовались, прижимаясь друг к другу. Будто хотели спаяться кожа к коже.

А боль не проходила. От нее сводило зубы, сжимались легкие. Но никто из них не останавливался.

Его язык облизнул теплый шарик пирсинга по кругу, прежде чем втянуть ее язык в свой рот и нетерпеливо пососать. Тихий стон вырвался из горла Эви.

Он с влажным звуком оторвался от ее губ, вгляделся в лицо.

Маленькая, заплаканная, с покрасневшим кончиком носа и припухшими губами – она все еще оставалась самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Дамиан нежно поцеловал ее в уголок рта, щеку, подбородок, спустился влажной дорожкой вниз, к шее.

Руки Эви пробрались под его рубашку, впились в широкую спину, царапая кожу ногтями, ее ноги слегка раздвинулись, чтобы вжаться туда, где он был твердым и горячим.

И она услышала.

Стон. Тихий, сдавленный, будто Дамиан больше не мог сдерживаться.

Тот, который Эви хотела, безумно ждала. Тот, от которого ее саму бросало в жаркую дрожь. Тот, который снился ей по ночам, в сумасшедших фантазиях.

Дрожь прошлась по телу девушки, когда мужские руки бессовестно и настойчиво приподняли красную ткань платья.

По колену.

Выше.

Обнажая дюйм за дюймом.

Ночной воздух ударил по коже холодом.

Дамиан лизнул ямочку между ее ключицами, прежде чем втянуть бледную кожу в рот, посасывая до боли. Оставляя кровоподтеки, которые он сразу зацеловывал. С такой нежностью, что сводило низ живота бабочками.

Мужская ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра, властно сжимая.

Дыхание Эви сбилось.

– Дамиан… – прошептала она.

– Хочешь остановиться, малыш? – хрипло спросил он, обжигая горячим дыханием ее горло.

– Нет.

– Хорошо.

Губы Дамиана потерлись о то место, где бешено колотился пульс. Ненасытно лизнули, а потом поцеловали. Влажно, горячо, больно.

Она тихо постанывала, выгибаясь навстречу его прикосновениям, губам, рукам, пока собственные ладони вожделенно трогали его всего.

Лопатки, твердый пресс, грудь. Цепляя пальцами пирсинг на соске.

Татуировки, покрывающие тело сплошь.

Проклятье.

Каждый участок, до которого Эви касалась, вспыхивал. Горел. Плавился под ее руками.

Дамиан вдыхал запах ее волос – кокосы и ваниль, слушал тихое, прерывистое дыхание и медленно терял рассудок.

Она поерзала под ним, неосознанно вжимаясь бедрами, чтобы унять жажду, и парень застонал снова.

Блядь.

Ему до сумасшествия сильно хотелось овладеть ей.

Расстегнуть ширинку и врезаться. Вот так. Без защиты. Прямо в нее.

Дамиан вернулся к губам девушки, набросился на них с таким отчаянным голодом, что ощутил острые ногти на своем затылке.

Царапается. Как раньше. Дикая.

Он вытрахивал этот лживый, наглый рот языком, жестко и грубо.

Так, как ему эгоистично хотелось. Отбрасывая весь контроль, действуя так, как подсказывали чувства. Облизывая ее язык, а потом беспощадно отстраняясь, не позволяя себя целовать.

Эви тихо захныкала, хватая его за волосы и притягивая к себе, упрашивая поцелуй.

Хрупкое тело содрогнулось, когда мужская рука покинула ее бедро и бесстыдно опустилась между ног. Там, где все ныло.

С нажимом поглаживая кончиками пальцев. Снизу вверх. Один раз. Второй. Третий. Прямо через промокшее нижнее белье.

Она запрокинула голову, резко выдохнув. Дамиан продолжал легонько целовать ее, оставляя на приоткрытых губах едва ощутимые, нежные поцелуи.

– Дамиан… Дам… – бездумно звала его, жмурясь и отзываясь на каждое прикосновение.

Она мне нужна.

Прямо здесь и прямо сейчас.

Вся нужна.

– Блядь, самая горячая, вкусная, – промурлыкал он, опускаясь свободной рукой по телу Эви вниз.

Стиснул ее горло, провел по ключицам, плечам, ребрам, животу, груди… Слегка погладил ее через красное платье и тут же жадно накрыл ртом. Сжимая зубами твердеющий под тонкой тканью сосок. Язык, оставляющий мокрые следы… Обжигающий до мурашек. Ощущающийся так, словно был прямо там, на голой коже…

Девушка дернулась, как от удара током, и он бережно придержал ее затылок, чтобы она не разбила голову.

– Осторожнее, малыш, – прошептал ласково, целуя в лоб.

И отодвинул белье в сторону, касаясь ее, обнаженной. Погладил. Выводя большим пальцем круги на том самом месте, которое изнывало.

Эви распахнула глаза, сталкиваясь с его взглядом.

Жаждущим. Нуждающимся. Грязным.

И только от одного того,какна нее смотрел Дамиан…

Только этого было бы достаточно, чтобы довести ее до края.

Он шумно втянул воздух сквозь зубы.

– Гребаный дьявол.

Она ощущалась восхитительно. Для него. Только для него.

Эви ощутила, как парень напрягся всем телом. Выпуклость в его брюках настойчиво уперлась в ее бедро.

Несмотря на разницу в размерах и то, каким Дамиан был теперь мощным… Она не чувствовала себя в западне. Все было наоборот.

Голова девушки резко мотнулась из стороны в сторону, рыжие волосы рассыпались по земле, когда Дамиан начал ласкать ее. Проникая туда, где за все это время был только он.

– Еще… – попросила едва дыша, ему в губы.

И он сорвался. Беря ее пальцами снизу в беспощадном ритме. Полностью вытаскивая и насаживая до упора. Заставляя маленькое тело извиваться под ним, срывая с губ стоны, выпивая их своим ртом. Поглощая каждый вздох, звук, каждое крошечное хныканье.

– Блядь, – выругался Дамиан, не прекращая ласки. – Я так сильно хочу в тебя.

– Так возьми… – ответила его же словами.

Она не могла.

Не могла сказать ему такое.

Всемогущий Господь.

Он терпел, сжав зубы, хотя самого едва не трясло.

И слышать то, как Эви доверчиво предлагает себя ему…

– Не сегодня, – хрипло ответил Дамиан, целуя ее в уголок губ.

Ощущая потрясающий вкус соли. Крови. Слез.

Лизнул скулу и слегка прикусил кожу, пока его рука доводила девушку до исступленного наслаждения. Яростного, стремительного, как цунами.

Оно накрыло, несмотря на жгучую боль в спине, которую она разодрала в кровь.

А он успокаивал. Обнимал, гладил по волосам, лицу. Ничего не требуя в ответ. Словно говорил «спасибо».

Спасибо за то, что увидела мою боль.

Спасибо за то, что дала понять, что я не один.

Спасибо за то, что не простила.

Когда ее дыхание немного восстановилось, Эви отняла голову от его груди. Дамиан все еще был напряжен.

Решайся.

Или сейчас или никогда.

Рука девушки опустилась на его пах, дразняще сжимая через одежду.

– Эви, – тихо простонал он. – Не начинай то, что не собираешься продолжить.

– Кто сказал, что не собираюсь?

Маленькие пальцы проворно нащупали молнию его брюк.

Рука Дамиана внезапно схватила ее за шею, притягивая к себе.

Так сильно, что дыхание застряло в горле.

– Малыш, если ты сейчас расстегнешь мне ширинку, то я не ограничусь простым касанием. Я возьму этот рот, понимаешь? – он провел большим пальцем по ее покрасневшим от поцелуев губам. – И у меня теперь… – он ухмыльнулся, многозначительно опуская взгляд вниз. –Тамкое-что появилось. Уверена, что выдержишь?

Его взгляд был насмешливым.

Бросающим вызов.

Словно Дамиан был уверен на сто процентов, что она откажется.

Даже руку убрал от ее горла. Отпустил.

Эви нахмурилась.

«Что значит кое-что появилось?» – недоумевала она, заинтригованная.

Любопытство вспыхнуло под кожей. Ей немедленно захотелось выяснить, что он имел в виду.

Не говоря ни слова, она схватилась за бегунок. Послышалось тихое жужжанье.

– Теперь ремень, – он выглядел таким нахально-спокойным и самодовольным, что Эви сразу же захотелось сбить с него спесь.

«Посмотрим, как он заговорит через пять минут!»

Звякнула пряжка – ремень был отброшен на землю.

Она освободила его стояк и…

Глаза Эви расширились.

Ее губы приоткрылись от шока.

Да.

У него определеннокое-чтопоявилось.

Три пирсинга.

Они украшали член по всей огромной длине. И выглядело все это металлическое великолепие до чертиков устрашающе.

Одна мысль о том, что он, твердый, чертовски готовый, вместе с этим всем окажется в ней…

Бедра Эви сжались. От страха, смешанного с возбужденным любопытством. Она не могла не задумываться об этом, глядя нанего.

– Передумала? – подначил Дамиан, с замиранием ожидая ее ответа.

Может быть, парень и выглядел спокойным, но определенно не чувствовал себя таковым.

Он часто думал о том, как бы Эви восприняла изменения на его теле.

И вот этот момент настал.

Даже в сумерках Дамиан заметил, как ее щеки вспыхнули. Голубые глаза засверкали. Эви опустила голову, собираясь с мыслями.

«Она точно откажется. Я это знаю».

И тут – теплые губы обхватили головку члена. Словно пробуя на вкус, Эви высунула язык, лаская им самый кончик. Металлическая штанга ударилась о шарик пирсинга в ее языке, создавая совершенное трение. Она лизнула штангу с обеих сторон, осторожно придерживая его твердый член ладонью.

«Как это называется? Ампалланг?»

Дамиана прошибло насквозь.

– Твою мать, – простонал он хрипло, опуская ладонь на голову Эви. Не толкаясь – только осторожно зарываясь пальцами в огненных прядях, чтобы поиграть с ними. – Я чертовски скучал по этим порочным губам.

Она нежно поцеловала его, прежде чем взять в свой рот, посасывая.

– Блядь, Огонек… – он втянул воздух сквозь зубы, зажмуриваясь.

Потому что, черт побери, смотреть на это было невыносимо приятно.

Он боялся, что не продержится.

Видеть Эви, такую красивую, любопытную, заведенную, опустившуюся между его широко расставленных ног на колени, склонившую голову, целующую его член с языком, было безумием.

Ее язычок метнулся выше, касаясь серебристого кольца на нижней стороне твердого ствола. Пальцы размазали выступившую смазку по всей длине, прежде чем сжать его крепче. Медленно двинув рукой вверх-вниз.

Дыхание Дамиана стало тяжелым. Его пальцы дрогнули, убирая волосы от лица Эви.

Сердце, казалось, забилось чаще. Он почти не слышал пиканье кардиостимулятора за грохотом в груди.

Затуманенный взгляд опустился вниз.

– Красивая, – прошептал он сдавленно. – Ты такая охрененно красивая.

Эви теряла голову от его реакции. От того, как сбилось дыхание Дамиана. Как он ласково гладил ее по затылку. Как стонал. Эти тихие, полные нужды звуки… Она сходила по ним с ума.

Дамиан впился зубами в нижнюю губу, стараясь не быть грубым.

Даже простое ощущение ее дыханиятамощущалось слишком.

Слишком, блядь, горячо.

– Возьми его.

– Попроси нормально, – парировала Эви.

«Как всегда», – ухмыльнулся мысленно Дамиан.

– Пожалуйста, малыш, возьми меня в этот ротик, – он провел большим пальцем по ее губам. – Мне очень нужно его трахнуть.

– Дамиан! – возмущенно вспыхнула девушка от его грязных разговоров.

– Меня умиляет то, как ты смущаешься даже в таком положении.

Эви судорожно сглотнула.

«Я так сильно хочу его, что это убивает».

Девушка выполнила его просьбу.

Так, что у Дамиана потемнело перед глазами. Кровь закипела в венах.

Она взяла его наполовину, но этого оказалось достаточно, чтобы его гребаный мир перевернулся.

Эви хотела этого. Это было нужно в первую очередь ей самой.

Видеть его таким. Чувствовать. Отдавать.

Пальцы парня грубо ласкали пульс на ее шее, слегка направляя.

И это было приятно.

Лучше фантазий.

Лучше всего.

Дамиан несдержанно двинул тазом ей навстречу. Она поймала его ритм, позволяя металлической серьге гладить ее небо, нежное горло.

Да.

Черт побери.

Еще.

Удовольствие острыми волнами пробежалось по телу Дамиана, обжигая, закололо в позвоночнике…

Она остановилась.

Только не сейчас.

Какого хера.

– Эви, – предупреждающе прохрипел он.

Она подняла голову, провокационно улыбаясь.

И если бы он не был возбужден до предела, то прямо сейчас эта проклятая улыбка поставила бы Дамиана на колени.

– Нервничаем, дорогой? – поддразнила девушка и провела языком снизу, у его основания, играя с крошечным кольцом.

Еще одно сильное движение рукой. Впустила его так глубоко, как только могла.

Дьявол, гребаное дерьмо.

Удовольствие обрушилось на него, стирая все «но».

И он сдался.

Приветствуя каждой клеточкой тела это идеальное тепло.

Теряя контроль.

Задыхаясь.

Достигая предела.

Эви все еще сидела между его ног, тихо наблюдая.

Дамиан наклонился, целуя девушку в губы. Безмолвно благодаря.

Реальность пока не подступала. Он находился в каком-то эйфорическом состоянии, где не было проблем, не было разлуки, не было ничего плохого.

Где были просто «он» и просто «она».

В этой версии вселенной у них все было замечательно.

И Дамиану не хотелось… Не хотелось покидать это место. Возвращаться в ледяные плиты отрешенности и ненависти.

Снова.

Она смотрела на него. Доверчиво, тепло, так, будто он и правда что-то для нее значил. Синие глаза блестели в темноте. Прекрасные.

И ему жить хотелось. Чтоб оставаться рядом с ней.

Чтобы всегда – смотрела на него так.

Ему впервые за эти годы стало страшно.

Страшно, что больше ее не увидит.

Банально не успеет.

Упустит тысячи дней, минут, секунд, которые мог бы провести с Эви.

Слышать ее смех, помогать разбираться с работой, кружить, носить на руках, дарить цветы, будить по утрам, сделать своей женой…

У него никогда этого не будет.

И от этого боль с новой силой захлестнула Дамиана.

«Она станет последним, о чем я буду думать перед смертью».

«Может, в другой жизни нам повезет больше?..», – думала Эви, прижимаясь щекой к его плечу, пока Дамиан рассеянно перебирал ее волосы.

Из расслабленного состояния их вырвала мелодия. Звонил мобильный Эви.

Девушка оттолкнула Дамиана от себя, бросившись к машине.

Он проводил ее хмурым взглядом.

Выражение лица Эви сменилось на тревогу, когда она выслушала звонившего. Кивнула, что-то очень тихо ответила.

А потом, бросив косой взгляд на Йохансена, отошла подальше.

Чтобы он не услышал?

– Милый, как ты себя чувствуешь сейчас? – донеслось до Дамиана. – До сих пор плохо?

Она нервно ходила вокруг машины, прижав телефон к уху. Нетерпеливо кивала, слушая ответ, кусала губы.

– Держись, дорогой. Я буду через пару минут. Хорошо? Уже еду.

Дамиана подхватил невидимый вихрь, поднял в круговороте, а потом отшвырнул, словно с большой высоты.

Дерьмо.

Милый.

Дорогой.

У нее появился другой мужчина.

А он, как придурок, цеплялся за то, чего у них быть не могло.

Никогда.

Знакомая желчь, злость и ярость вскипели в крови.

Правильно.

Помни. Помни это ощущение.

Ты не должен забывать.

В машине ехали молча.

Опять.

Эви была в растрепанных чувствах. Она жутко переживала за Кайдена, которого внезапно начало сильно рвать около пятнадцати минут назад.

Со слов воспитательницы, уже три раза стошнило.

Эви подозревала, что малыш подхватил ротавирус.

Или это было отравление? Воспитательница очень перепугалась, позвонила сразу ей.

Кайден легко переносил простуду, но что касалось желудка – это всегда у него протекало мучительно.

Она решила, что повезет его немедленно в больницу. Эви было слишком страшно действовать вслепую.

Еще и температура подскочила за тридцать восемь.

Вряд ли отравление.

Если бы так – полсадика бы слегло, они ведь питались одним и тем же.

«Заберу его сейчас из садика и сразу в больницу. Паниковать нельзя. Надо сохранять холодную голову, чтобы Кайден тоже не перепугался», – решила она, стараясь унять дико колотившееся сердце.

Эви понимала, что ей нужно объясниться перед Дамианом.

Сказать про их сына.

Но сейчас был не самый лучший момент для этого.

Нужно сделать это в более спокойной обстановке, заранее с сыном поговорить, настроить его к встрече.

А не вот так – когда Кай лихорадит, а Дамиан жмет на газ изо всех сил. Явно сердитый на нее.

За что?

Эви робко посмотрела на парня. Тот даже не повернул голову в ее сторону. Пальцы до побелевших костяшек сжимали руль.

Он явно сделал неверные выводы.

«Прости, я скоро расскажу тебе правду. Обещаю. Просто дождись».

Остаток пути пролетел, как в тумане.

Вот Дамиан затормозил у жилого комплекса неподалеку от садика.

Конечно, она не была настолько глупа, чтобы попросить отвезти ее к воротам. Назвала нейтральный адрес, от которого пешком можно было дойти за минут десять.

Эви схватила свою сумочку, беспокойно теребя ремешок похолодевшими пальцами.

– Дамиан, я… – тихо обратилась к нему, решившись хоть как-то объясниться.

– Почему мы приехали сюда? По твоим словам, «домой», когда у тебя в документах указано другое место проживания? – перебил ее Йохансен и посмотрел.

Отрешенно, холодно. Пытаясь уличить в очередной лжи.

– Шпионишь?

Раньше он так и делал.

– Не смеши, будто мне интересна твоя жизнь, – скривился Дамиан. – Я изучаю документы всех своих сотрудников. Проверяю судимость, задолженности и некоторые другие детали, о которых обычно умалчивают.

– Это грубое вмешательство в чужую частную жизнь.

– Ну, я пытаюсь обезопасить свою компанию от потенциальных убийц. И ихдочерей, – слова, которые полоснули по сердцу. До кровавых ошметков.

И она вздрогнула.

Всем телом.

Сжалась.

Как от глухого удара в живот.

Внутри все онемело.

– Некоторые люди могут остаться только в сердце, но не в нашей жизни. Спасибо, что напомнил об этом, – улыбнулась ему со слезами на глазах.

Не хлопнула дверью машины.

Не упрекнула его собственным предательством.

Не накричала.

Просто тихо ушла, оставляя Дамиана одного с чувством вины и отвращения. К себе.

Он вывалял ее в грязи, но единственный, кто казался ему испачканным, был он сам.

«Это не ее вина».

«Да, а чья тогда?»– ехидно смеялся внутренний голос.

Все могло бы быть по-другому.

Если бы она тогда не была трусливой…

Если бы предупредила его…

Если бы доверилась так, как ей доверял он…

Она ведь могла рассказать…

Дамиан уронил голову на приборную панель.

Как же это тяжело. И больно. До сих пор.

Казалось, со временем рана не затягивалась, а наоборот зияла сильнее. И как бы он не врал себе, убеждая в обратном – правда всплывала наружу.

Дамиан уехал из Данверса много лет назад, но часть его души осталась в их доме.

Раздавленный, вопящий о помощи, глядя в ужасе на кровь, которая покрывала стены, пол, его пальцы.

Не вспоминай.

Не вспоминай подробности.

Будет только хуже.

Его жизнь превратилась в фильм ужасов.

Она была готова тебя простить сегодня.

Простить за все.

Забыть.

Быть рядом…

«Да? А как же ее новый парень? Или решила так отомстить тебе?» – тут же завертелись новые мысли.

Пальцы неосознанно потянулись к бардачку.

Щелчок.

И на его ладони появилось помолвочное кольцо. То самое, которое она выбросила.

Дамиан хранил его до сих пор.

Как память об утраченном? Или шанса на…?

– Не мечтай, не жди и не надейся.

Он надавил на газ, выезжая из этой Богом забытой улицы.

Домой.

В плен мертвых стен. Тишины. Удушающего холода.

Туда, где ему самое место.