Бессердечный рыцарь - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Милена Янг (ч. 25)

Глава 22. Часть 1

«Wake me up inside

(I can’t wake up)

Wake me up inside

Call my name and save me from the dark

(Wake me up)

Bid my blood to run

(I can’t wake up)

Before I come undone…»

Evanescence – Bring Me to Life

Дамиан сидел в своем любимом черном кресле, держа в руках чашку с кофе. Его взгляд бродил по величественному океану, который раскинулся по всему побережью.

В постели, за стеклянными дверьми, дремала его любимая.

У них все было хорошо.

Они много разговаривали в последнее время.

Он извинился перед ней, Эви тоже. Вместе сели и обсудили тревожащие их вопросы. Вот так просто и примитивно вскоре все разрешилось.

Эти две недели Дамиан был рядом с Эви и Каем.

Он мало работал, почти не появлялся в офисе, решив сосредоточиться только на семье.

Время было на исходе, и он хотел забрать напоследок хоть что-то.

Воспоминания.

Того, как Кайден сонно жмурится и улыбается, когда папа будит его и отвозит в детский сад.

Того, как зеленые глаза сына загораются всякий раз, когда Дамиан хвалит его рисунки. Он всегда был честен – картины Кая были невероятными.

Того, как появляется широкая улыбка на лице мальчика, когда Дам приезжает забрать его домой. Как он несется к нему со всех ног и кричит «папа!»

…Того, как Эви ерошит его по волосам, когда Дамиан обнимает ее со спины во время готовки. Крадет блинчики, и она тихо смеется, позволяя ему.

Того, как Огонек делится с ним своими успехами на работе, рассказывая интересные случаи с клиентами. Всякий раз Дамиан испытывал гордость за нее, ведь знал – отныне Огонек справится без него. Она сможет стать очень успешным, известным юристом.

Того, как они проводили эти холодные осенние вечера. Как Эви готовила им горячее какао, уютно устраивалась на его груди, и просто болтала обо всем на свете. Как легко она могла заставить Дамиана ощутить себя самым счастливым человеком в мире. Рядом с ней вся тяготы забывались.

И он, словно утопающий, жадно хотел зацепиться за это тепло, зная, что вскоре его лишится.

Дамиан долго не позволял себе думать о своем истинном предназначении.

Для полного погружения в работу ему пришлось отбросить все принципы, подстроиться под чужой облик, притвориться другим человеком. Не допускать даже мыслей о настоящем.

Чтобы понять преступников, ему пришлось думать, как они. Жить, как они. Действовать, как они.

С одним главным отличием – Дамиан никогда не уносил чужую жизнь и не вредил никому. Все, что он делал – свое задание, данное свыше.

Да.

Он стал федеральным следователем, базирующемся на уголовных расследованиях, много лет назад.

Учитывая, что отец Дамиана возглавлял департамент Штатов – ему были рады. Как-никак, сын самого Генри Йохансена. Не составило труда получить то, чего он так желал.

Дамиан выяснил правду о смерти своей матери не сразу.

Долгие годы он наивно считал, что жизнь мамы унес несчастный случай.

И лишь в полученном после гибели отца дневнике узнал правду.

Это произошло, потому что мужчина отправил за решетку одного из шайки отбросов. Впоследствии бандит был зарезан другими заключенными.

Его маму убили из-за мести. Отняли жизнь невинного человека. Оставили больного мальчика без матери, лишили самого дорогого. Просто потому, что отец переступил дорогу не тем людям…

Каково же ему было жить с таким грузом?

Сожалел ли он?

Держал ли Дамиана на расстоянии от себя именно по этой причине?..

Позже информацию подтвердили в Федеральном бюро расследований по личному запросу и законным полномочиям – была четко изложена связь между пострадавшей и якудзами.

Дамиан упорным трудом сам смог отыскать посредника в японской мафии, ту самую зацепку, на которую вышел в свое время отец, но так и не успел проверить.

Он немедленно передал данные вышестоящим. Это произвело переполох.

Его, по собственному желанию, направили работать в криминальную разведку.

Так Дамиан стал специальным агентом особого уровня.

Он принес присягу государству.

Поклялся в верности и никогда бы не нарушил свое слово.

Его миссией стало внедрение в крупную ветвь японской мафии.

Той самой, которая отняла жизнь у близкой подруги Рэта Дэвиса.

Ее судьба была ужасной. Рик Скотт хотел заполучить девочку, а когда она ему отказала, подстроил коварную сцену. Софи возвращалась домой после работы, когда на нее напал парень, а Рик, притворившись спасителем, вызвался ее проводить. Только вот домой она так и не дошла. Подонок отвез ее в свой наркопритон, где изнасиловал вместе со своими дружками, а после отдал на растерзание якудзам. После всего этого он жестоко убил Софи на глазах Рэта. Дэвис, которому на тот момент было шестнадцать, долгие годы не мог простить себя за это, ведь когда-то зависал в компании Рика. Вина тяжелым грузом давила на грудь, и у парня развилось диссоциативное расстройство. Его жена Мэлани смогла помочь отпустить прошлое, она спасла его от самоубийства и подарила шанс на счастливую жизнь.

Тот же самый подонок зверски убил лучшего друга Рафаэля Тернера – Вильяма, в честь которого тот позже назвал старшего сына.

Марка тоже это не обошло стороной. В свое время Рик учился с ними в одной Академии и навредил его младшей сестренке Саре.

Каждый из них имел причину ненавидеть якудз. Друзья помогали Дамиану, но они понятия не имели о его службе, истинном назначении или задании.

Даже близко.

Сложнее всего было заставить себя самого поверить в новый образ. Полностью приспособиться. Перестроить мышление, разум.

Дамиан медленно вошел в их доверие, одурачил. Ловко обвел вокруг пальца. Проник в самое ядро мафиозной системы, получил в доступ материалы и неопровержимые улики, фото и видеозаписи, выплаты, выяснил локации многих баз, узнал имена и местонахождения действующих лидеров клана, секретные коды и все о поставках, грязной торговле.

Ято Гото.

Босс японской мафии, которого он желал уничтожить. Мудак совершил бескрайний ряд серьезных преступлений. Включая в себя наркоторговлю, контрабанду, заказные убийства, мошенничество и вымогательство.

Дамиан смог найти его коррупционные связи в правоохранительных органах и политических структурах.

Их клан ничем не был лучше Стерлингов или итальянской мафии.

Они так же занимались незаконной торговлей людьми и оружием, поставляя его для террористических группировок и получая за это сотни миллиардов на черном рынке.

Кроме всего именно ветвь якудз была причастна за «прикрытие» Рика Скотта, что придавало Дамиану большей решительности покончить с ними раз и навсегда.

Из-за этих отморозков он лишился матери. И теперь мог сделать так, чтобы ее душа спокойно покоилась, будучи отомщенной по справедливости.

Операция по поимке планировалась всего через пару дней.

Пребудет оперативная группа специального назначения, но именно ему предстояло сыграть главную роль – стать приманкой.

И даже с такой прекрасной физической подготовкой, как у Дамиана, риски были слишком велики.

Он знал об этом, когда шесть лет назад соглашался на миссию.

И никогда об этом не жалел.

До появления в его жизни Кайдена и Эви.

Теперь… ему было стыдно признать, но эгоистично хотелось еще немного провести с ними времени, быть рядом, слышать родной смех, не покидать их…

Недопустимая слабость. На нем лежала слишком большая ответственность.

Вместо этого Дамиан старался думать о том, скольких людей спасет. И спас за все это время. Сотни, тысячи.

Сколько детей смогут избежать участи быть проданными. Сколько матерей останутся живы, все-таки отпраздновав Дни Рождения своих сыновей. Сколько девушек смогут жить в Лос-Анджелесе, не боясь, что станут жертвами проклятых якудз.

Он вспоминал благодарность в глазах малышей, когда выносил их из горящих помещений, разоблачив очередную базу.

– Дядя, спасибо, что спасли нас.

Именно после этого взгляда Дамиан решился довести операцию до конца.

Жизнь была сложной, она не принадлежала ему одному – Дамиан отвечал за судьбу многих.

«Да и какая это жизнь, когда ты существуешь только для себя? Стоит ли такая пустая жизнь чего-то?» – подумал он и печально улыбнулся.

Нет.

Не стоит.

Жизнь тогда теряет свою ценность.

Жил ты, не жил – она протекает, как песок сквозь пальцы, не оставляя после себя ничего значимого.

– Дорогой, о чем задумался? – послышался слегка хриплый ото сна голос, нежные руки обвили его шею, а губы прижались к щеке.

– Доброе утро, Огонек. Прости, разбудил тебя? – он прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее близости. Запахом кокосов, дома, тепла. Чувствовал, как она улыбается.

– Нет. Проснулась и испугалась, что ты ушел…

Дамиан тяжело сглотнул.

«Скоро ведь уйду».

Он собирался с силами, чтобы рассказать ей об этом. Решил, что сделает это вечером.

У него оставались почти целые сутки.

День, когда он мог просто побыть Дамианом Йохансеном – ее мужем и отцом Кая. Сбросив все маски.

Жить мечтой.

Словно самый обычный, беззаботный человек.

Он жаждал остановить время. Мечтал, чтобы минуты перестали убегать.

Если бы Дамиана попросили описать свой идеальный день – он бы сказал «что и где угодно, только рядом с Огоньком и сыном».

Это был самый счастливый год в жизни Дамиана. Он понял, что вынес все адские муки не напрасно, ведь в конце концов жизнь подарила ему такой ценный подарок.

«Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени…»

Весь последний месяц он был как на иголках.

Не желал верить в то, что уже пора.

Из-за этого срывался, пытался закрыться. Он этим не гордился, но было слишком тяжело психологически.

Эви мягко провела пальцами по коротко остриженным волосам, поглаживая мужчину по голове.

– У нас все хорошо?

Он кивнул и мягко потянул ее к себе за талию, прижимаясь щекой к животу девушки.

– Я очень сильно тебя люблю, Эвелин Йохансен.

– А я люблю тебя, Дамиан, – она не знала, почему внутри стало как-то неспокойно.

– Пап! – послышался радостный голос Кая из-за двери спальни. Он постучал и не ворвался бесцеремонно внутрь, воспитанный уважать чужое пространство.

– Мы на террасе, иди к нам, – позвала его Эви, отгоняя все грустные мысли и тревоги прочь.

Мальчик открыл дверь, сияя улыбкой.

Сердце Дамиана наполнилось теплотой, словно в нем зажглись крошечные звезды. Ямочки на щеках, сверкающие зеленые глаза. Его сын. Самый важный маленький человечек на свете.

– Привет, солнышко, – Дамиан потянулся, сажая мальчика к себе на колени.

– Пап, я нарисовал для тебя рисунок, – смущенно сказал ребенок, протягивая ему бумажку.

Дамиан потрепал малыша по темным волосам.

– Показывай.

Он развернул рисунок.

– Так красиво, Кай, – прошептал, проведя пальцами по изображению. Горло сдавило.

– Это ты, мама и я.

– Можно забрать? – спросил тихо мужчина.

«Мне нужно это…»

– Конечно. Я буду рад, – Кай счастливо улыбнулся, положив голову ему на плечо.

– Чем займемся сегодня? – Эви поцеловала Дамиана и сына в щеку.

– Раз у нас выходные, пускай выбирает, как и всегда, сынок.

– Пошли в игровые автоматы!

Дамиан усмехнулся. Кайден не изменял своим интересам.

– Так значит и поступим.

Эви не успела ответить, как ее телефон начал звонить. Она вернулась в спальню и ответила на вызов.

– Спасибо. Да, я приду.

Дамиан вопросительно посмотрел на нее, когда девушка положила трубку.

– Это с больницы. Была недавно у эндокринолога, сдавала анализы. Пришли результаты. Мне нужно лично посетить врача как можно скорее, – растерянно пояснила она.

– Тебя подвести?

– Нет, давайте позавтракаем, потом ты повезешь Кая в центр развлечений, а я к вам присоединюсь чуть позже.

– Точно?

– Не волнуйся, все нормально у меня, – успокоила его Эви и подхватила сына на руки. – Идем умываться, солнышко?

***

Она на автомате кивала, слушая бесконечный гомон врача, что-то о высоком ХГЧ, анализах крови, а потом перевела взгляд на снимок УЗИ.

– Четырнадцатая неделя.

Они с Дамианом планировали его.

Их долгожданный малыш.

Она была у гинеколога, готовилась к предстоящей беременности, но новость все равно сбила с ног. Потому что долгие месяцы у них не получалось.

– Нам еще Кая воспитывать и растить. И его будущих братьев и сестер.

– Будущих… – Эви запнулась, повторяя за ним, и смущенно улыбнулась. – Ты бы хотел завести еще детей?

– Да. Очень. Но только если твоему здоровью ничего не будет угрожать, и это будет безопасно.

– Мы можем сходить к врачу и узнать. Вместе, если хочешь…

Сердце Дамиана сжалось от нежности.

– Ты правда готова?

– Да, я хочу от тебя детей, – девушка легонько поцеловала его в губы. -Карьера у меня есть, работа тоже, университет я закончила. Самое время.

Эви нерешительно улыбнулась. Она все еще не могла поверить своему счастью.

Голова слегка кружилась.

– Это ведь точно?.. – шокированно переспросила Эвелин.

– Посмотрите сами, – доктор, молодая приятная женщина, улыбнулась и стала показывать на очертания крошечного тельца. – Что касается пола…

– Не нужно, – перебила врача тут же девушка и не стала рассматривать детально снимок. – Хочу, чтобы мы с мужем узнали одновременно. Разделили этот важный момент вместе, – мягкая улыбка словно осветила ее изнутри.

– Конечно, как пожелаете, миссис Йохансен, – с пониманием отнесся доктор. Она улыбнулась Эви в ответ. – Давайте я напишу вам все рекомендации, и мы обсудим вопросы касаемо дальнейших обследований и вашего диабета.

– Да, – прошептала Эви, сморгнув слезы.

Теперь она понимала свою излишнюю чувствительность и эмоциональность.

Слава Богу, это были все гормоны…

«С Каем пережила и похуже. И как только тогда меня терпел Крис?»

Теперь Дамиану предстояло нести ответственность за свою требовательную жену.

Эви едва сдержала смешок. Она не сомневалась в том, что ее любимый муж немножко сойдет с ума и будет ее гиперопекать, не позволяя подниматься с постели и сдувая пылинки.

Не то, что бы она была против.

Типичный Дами.

Эви предвкушала, как он обрадуется.

Как его вечно серьезное лицо озарится улыбкой, до очаровательных ямочек на щеках.

Как он будет ее обнимать, гладить по волосам, как эта новость сделает Дамиана безмерно счастливым…

Ведь теперь они могли разделить все ценные моменты вместе.

«Как же обрадуется Кай! Он все время просил братика или сестренку…» – с этими светлыми мыслями Эви погрузилась в объяснения своего врача.

***

Кай подпрыгивал на месте, и Эви с Дамианом рассмеялись, держа его за руки с двух сторон.

Они провели замечательный день в развлекательном центре, побывали в тире, а теперь направлялись к своему дому, уже ставшим родным.

– Теперь везде будешь его брать? – усмехнулась девушка, глядя на то, как Кай выпустил ее руку и прижал огромного пушистого миньона к груди.

– Да, мне же его папа выиграл, – гордо отозвался мальчик и улыбнулся отцу. – Спасибо.

Дамиан наклонился, подхватив сына и посадив к себе на плечи.

«Мои мужчины».

– Разрешишь сегодня мне рассказать тебе сказку? – вдруг спросил он у него.

Глаза мальчика загорелись.

– Конечно, папочка. Я люблю, когда ты мне читаешь.

Когда они вошли в дом, Эви направилась в гостиную, чтобы глянуть документы от клиентов, а Дамиан пошел укладывать спать Кая.

Он выключил свет и закрыл за собой дверь, оставляя освещение от зеленой подсветки, которую любил Кай.

Опустившись на краешек постели мальчика, Дамиан некоторое время молчал.

Он не знал, с чего начать. Как вообще облачить этот спутанный клубок чувств, боли и сожаления в слова.

Но Кай будто чувствовал. Его было не провести.

Мальчик присел в кровати.

– Пап, тебя что-то беспокоит. Скажи мне, я пойму, – он взял большую, сильную ладонь мужчины в свою крошечную. Но Дамиану эта теплая, маленькая рука казалась намного сильнее своей.

– Кай, ты же читаешь комиксы о супергероях? – начал издалека Дамиан.

Он знал, что это так, ведь сам их покупал Кайдену, а потом выслушивал его мнение по поводу тех или иных сюжетных арок, обсуждал с ним их. Только ради сына вечно занятой Йохансен изучил все приключения Человека-паука и мог наизусть рассказать хронологию событий любого комикса.

Мальчик кивнул, все еще держа его за руку.

– Сынок, иногда супергерои рискуют собой, чтобы защитить то, что им дорого.

Кай сглотнул.

– Да.

– Я хочу, чтобы ты мне пообещал кое-что.

– Что?

– Защищай маму. Всегда заботься о ней, пока меня не будет. Сможешь? – попросил Дамиан тихо.

– Обещаю, – серьезно ответил мальчик и протер глаза. Они болели.

– Я очень тобой горжусь, Кайден. Знай это. Ты самый лучший сын на свете, и я… – мужчина притянул мальчика в свои объятия. – Я благодарен тебе. Ты и мама вылечили мое сердце. Вы стали моим светом. Сделали меня таким счастливым… Все это время.

Кайден шмыгнул носом, уткнувшись ему в шею. Он так сильно сжимал руки, обнимая его, словно боялся: отпусти сейчас, и папа исчезнет.

– Ты должен кого-то спасти?..

– Должен, – признался мужчина. – Но это наша с тобой тайна.

– Тогда я буду тебя ждать, пап, – Кайден вытирал глаза, но слезы продолжали беспрерывно капать по щекам.

Он видел непоколебимость в глазах Дамиана. Знал: папа принял решение. Видел, как тяжело было ему. Как это мучило Дамиана. И не хотел делать больнее, упрашивая остаться, когда у папы не было такого выхода. Даже если самому хотелось кричать, намертво вцепиться в него, не отпускать никуда.

Вместо этого Кай, игнорируя боль в груди, улыбнулся.

– Я всегда-всегда буду тебя ждать, – поклялся.

Дамиан поцеловал его в лоб и поправил зеленое одеяло.

«Даже когда меня не станет, я не позволю ничему плохому тебя коснуться».

– Твой рисунок будет меня оберегать.

– Правда?

– Конечно, он волшебный, ведь ты вкладывал туда свои искренние чувства. А значит, способен быть моим суперщитом, – мягко улыбнулся Дамиан и погладил мальчика по щеке.

– Выиграй ради меня, пап. Победи всех злодеев и возвращайся.

– Вернусь, – Дамиан открыл книжку. – А теперь давай слушать сказку, солнышко.

Это был единственный раз, когда он солгал сыну.

***

Когда мужчина вышел из комнаты Кайдена, было уже за полночь.

Он все тянул и тянул время, словно не мог насытиться обыкновенными, обыденными вещами.

Тем, как Кай слегка щурился, когда ему смешно.

Тем, как он морщил нос, хихикая. Тем, как смотрел на него – словно папа и правда супергерой.

Тем, как крошечные пальчики склеивали кровоточащие раны внутри него. Простым касанием.

Тем, как звучал голос его малыша.

Дамиан не сомневался, что он вырастит прекрасным человеком.

Покинуть комнату Кая стало самым тяжелым испытанием за всю его жизнь.

Он не боялся, когда выносил людей из горящего здания.

Он не боялся, когда его сердце почти остановилось.

Он не боялся, когда его ударили ножом.

А теперь…

«Боюсь, что больше никогда не смогу его увидеть. Не услышу голос, не смогу обнять. Боюсь, что без меня Каю будет больно…»

Сердце Дамиана разрывалось на части от вида его слез.

Впереди ожидало не меньшее испытание.

Взгляд мужчины потеплел, когда он увидел хрупкую фигуру, свернувшуюся на диване.

Подобрав под себя ноги, одетая в его черную футболку, со стянутыми в пучок яркими волосами, Огонек деловито что-то подписывала.

Дамиан больше не хотел использовать стратегию отталкивания, чтобы держать Эви подальше от себя ради безопасности – боялся омрачить их последние воспоминания.

Лицо девушки озарилось, когда она заметила подошедшего мужа.

«Наконец-то я ему скажу. Ждала, пока мы останемся наедине…»

Волнение скрутило живот, но Эви робко улыбнулась.

– Родная, мне нужно серьезно с тобой поговорить. Буду предельно честен, насколько это возможно, – он опустился на диван и привычно притянул ее к себе на колени.

– Мне тоже нужно тебе кое-что сказать… – Эви старалась дышать ровно, хотя тревога сжала горло. – Сначала ты.

– Хорошо… – Дамиан сделал вдох, собираясь с силами. – Огонек, некоторое время нам нужно пожить врозь.

Улыбка медленно исчезла с лица Эви. Она обеспокоенно вгляделась в глаза мужа.

– С твоим здоровьем все хорошо? Сердце в порядке? – девушка ласково прижала ладошку к его груди, там, где тикал неизменно кардиостимулятор.

– Да, любимая, – Дамиан перехватил ее пальцы, прижимая к своим губам. – У меня есть план, связанный с работой, сама знаешь где. Скоро все закончится, и мы заживем спокойно. Но для осуществления этого мне нужно отстраниться от вас, чтобы не подвергнуть риску.

Эви медленно кивнула.

– Понимаю. Тем более мы несем ответственность не только за себя, но и за нашего сына. Кай должен оставаться в безопасности. Если есть хоть малейший риск…

«И наш второй малыш тоже».

– Да, правильно, – Дамиан поцеловал ее в лоб. – Прошу, Огонек, доверься мне. Я все решу, разберусь. И обязательно вернусь к тебе и Каю.

– Ты будешь писать мне?..

Дамиан с сожалением покачал головой.

– Там, куда я направляюсь, нет связи. Прости.

Она попыталась скрыть огорчение, зная, что Дамиану тяжело вдвойне. Он нес гораздо худшее бремя внутри.

– Эви, маленькая, пообещай мне заботиться о себе. Мне нужна твоя вера, чтобы оставаться сильным.

Решимость появилась в ее взгляде. Эви кивнула сквозь ком в горле.

– Я знаю, что ты со всем справишься. Вернешься к нам.

«Ты очень нужен нам троим».

«Знаю, что меня могут убить, но я сделал все, чтобы вас обезопасить. После моей смерти никто никогда не обидит вас».

Дамиан наклонился, целуя ее в лоб.

– Ты же не врешь мне? – вдруг нахмурилась она, встревожившись. – Не станешь ведь рисковать собой?

– Я сделаю все, чтобы этого избежать.

Другое дело, что шансов было мало.

Это не зависело от Дамиана.

Все было в руках судьбы.

«Кайден будет гордиться мной, когда вырастет. Даже если я этого никогда не увижу…»

Он бы не подвел своих товарищей. Всех тех невинных людей, которые на него надеялись, которых он мог спасти. Не подвел бы самого себя.

– Спасибо тебе, Огонек, – искренне произнес Дамиан, тепло улыбнувшись.

Обхватил ее лицо руками, глядел так долго, словно не мог насмотреться. Целую вечность.

– За что? – прошептала Эви.

Сердце вдруг сжалось, словно кто-то разрывал его на куски.

Потому что ей казалось, что он прощается надолго. Не на пару недель или месяцев.

И это что-то разрушало внутри нее.

– За то, что стала моей женой. За Кайдена. И за то, что всегда видела во мне лучшее, – зажмурившись, Дамиан трогательно потерся кончиком носа об ее нос, погладил по щеке, ощущая теплую влагу. – Не плачь, Огонек. Пожалуйста.

– Дамиан… Ты же точно вернешься?

– Родная, пока меня не будет, можешь напоминать Кайдену о…

«Я боюсь, что он меня забудет через время…»

– … О том, что я его люблю?

Она вздрогнула.

– Конечно. Кай взрослый мальчик. Он не забудет папу за пару месяцев.

Дамиан мягко улыбнулся.

– Тоже верно. Но ты напоминай ему все равно. Всегда напоминай.

Все внутри нее кричало о том, что это неправильно. Эви хотела сказать о беременности, но это только бы напрягло Дамиана сильнее. Он бы не смог сосредоточиться, провалил бы свое задание.

– Ты должен вернуться, – твердо сказала Эви. – Иначе не узнаешь секрет.

– Какой секрет? – усмехнулся он.

– Не скажу. Это будет тебе мотивацией, чтобы поскорее закончить свои дела. Но помни: это действительно очень важный сюрприз. Он сделает тебя счастливым.

Дамиан уткнулся в ее шею, обнимая.

Он знал, что так и не узнает, о чем она говорила, но притворился воодушевленным.

Сказал тихо:

– Всегда помни, что я любил только тебя одну. Что ты подарила шанс обреченному на смерть парню. Что ты заставила меня лечиться, запустила мое сердце и что рядом с тобой я провел самые счастливые годы. И шесть лет назад, и теперь. Ты моя спасительница и мой Огонек. Так будет всегда, – он не поднимал головы, чтобы она не заметила блеска в его глазах. Только зарылся лицом в ярких волосах, желая согреться в последний раз.

– Я тоже любила только тебя. И всегда буду любить, Дамиан.

– Спасибо, – сорвалось с его губ. – Это так много для меня значит. Что в моей жизни…

«Был такой человек».

– … Есть такой человек. Что такая прекрасная, чистая и самоотверженная девушка выбрала меня. Что она увидела во мне того, кем я всегда хотел быть.

«Героя».

– Ты и есть тот человек. Ты прекрасен, Дамиан, даже если не видишь этого сам. Смелый, умный, любящий, заботливый. Отличный друг, талантливый начальник, с которого я беру пример, самый лучший муж и папа, – она прерывисто выдохнула. – Иногда мы оба совершаем ошибки, но нет в этом мире места, где бы я хотела находиться больше, чем здесь, с тобой. Да, я злилась на тебя из-за недомолвок, но знай, Дам, я никогда не сожалела о своем решении выйти за тебя замуж, связать свою жизнь с тобой.

«Ляпнула про развод из-за дебильных гормонов, эмоций. Хочу, чтобы Дамиан не заблуждался на этот счет».

Ей было важно, чтобы он это услышал, понял сейчас.

– Хорошо, я знаю, – Дамиан впился зубами в нижнюю губу, стараясь сдержать внутреннюю дрожь. Его руки только бережно сжали Эви в объятиях, гладили по волосам, спине. До тех пор, пока ее глаза устало не закрылись. – Спи спокойно, малыш.

***

Эль резко выдохнула, когда машина остановилась. Кристиан накрыл ее ладонь своей.

– Хочешь, пойду с тобой?

– Нет. Я справлюсь.

Ей хотелось поговорить со своим отцом наедине. Чтобы их первая встреча состоялась именно так – без других людей.

Крис понимающе улыбнулся.

– Ты такая умница у меня. Очень смелый поступок.

– Спасибо, – она потянулась к своему парню, чмокнув его в губы. – Ты будешь ждать здесь?

– Конечно. Не спеши.

Эль выдавила из себя улыбку, стараясь не паниковать, и вышла из автомобиля.

Она перешла дорогу к огромному частному дому. У нее не было терпения, чтобы рассматривать детали или обратить внимание на внешний интерьер.

Все, о чем могла думать Эль, это предстоящая встреча сним. С ее биологическим отцом.

Куча вопросов крутились в ее голове.

Например: «почему ты бросил меня?» Или же: «зачем ты от меня отказался, пап?»

Кристиан смог благодаря своим связям выяснить его личность, но о матери не было ничего известно, кроме как инициалов и того факта, что женщина была мертва больше двадцати лет.

Эль бросила взгляд на припаркованную неподалеку белую машину.

Любимый человек. Он всегда придавал ей сил.

Во всем.

В творчестве, учебе, работе или поиске себя.

Кристиан был ее самым главным стимулом бороться. Всегда идти вперед.

Не бояться.

Он так сильно верил в нее, что Эль тоже начала верить в себя.

Рука девушки задержалась на мгновение над дверью, но спустя секунду она решительно ударила по поверхности сжатым кулаком.

Тишина.

Эль повторила.

Послышались заветные шаги.

– Кто там?

– Мистер Найт, меня зовут Эль. Я к вам по личному вопросу.

– Господи, эти клиенты уже и мой дом нашли, – послышалось ворчливое бормотанье, но дверь открылась.

Являя Эль статного, необыкновенно красивого мужчину-латиноамериканца, одетого в джинсы и белую футболку.

На его смуглом лице блестели ярко-зеленые глаза. Такие же, как у нее.

Кудрявые темные волосы.

Он был буквально ее мужской взрослой копией.

Кажется, Найт и сам это сразу понял.

Потому что буквально остолбенел, глядя на незваную гостью, словно увидел привидение.

Эштон не мог поверить.

Просто, черт побери, не мог.

Перед ним стояла девушку, которая выглядела так же, как он сам.

Завернутая в розовую ветровку, немного смущенная, она с любопытством рассматривала его в ответ. Зеленые глаза Эль даже по форме были слегка вытянутыми, идентичными отцу.

Мужчина не знал, что и сказать.

– Полагаю, вас надо пригласить внутрь, – растерянно произнес он и отступил в сторону, открывая дверь шире. – Пожалуйста, проходите.

– Спасибо.

Через пару минут они расположились на кухне, мужчина вежливо предложил ей чай, и она не отказалась.

И вот теперь, держа в руках дымящуюся чашку, Эль решилась начать разговор.

– Вероятно, вы сейчас сбиты с толку.

– Слегка преуменьшено, но продолжайте, – мужчина, несмотря на внешнюю вежливость, выглядел так, словно хотел выпрыгнуть в окно и сбежать от неловкой ситуации.

– Вы мой отец.

Он хотел рассмеяться и заявить об абсурдности происходящего, но не смог.

Потому что только слепой мог бы оспорить это заявление.

– Но как это возможно? – нахмурился Эштон, потирая переносицу.

– Моей матерью была Гвендолен Уильямс.

– Гвенни? – он вздрогнул, как от удара.

В глазах мужчина отразилась глубокая боль.

– Вы были с ней близки? – поинтересовалась Эль. – Мистер Найт, вы должны знать, я здесь сугубо потому, что хочу узнать правду о своем происхождении. Мне от вас ничего не нужно.

Он слабо улыбнулся.

– Нет причин так беспокоиться. Ты имеешь право знать правду. И требовать от меня все, что заслуживаешь по закону.

Она яростно помотала головой.

– Я не хочу от вас денег. И в состоянии позаботиться о себе сама. У меня есть любимый человек, работа и сын.

– Сын? – ошеломленно переспросил мужчина.

«Это означает, что у меня есть внук. Господи».

Печаль и сожаление острым жалом вонзились куда-то под ребра.

Сколько еще он упустил?

– Как его зовут?..

– Скорпион.

Мужчина усмехнулся.

– Слышал, такое чудаковатое имя у внука моего приятеля Хеймонда. Славный мальчишка.

– Как вам сказать… – Эль положила чашку на стол, улыбаясь ему. – Это и есть наш с Кристианом сын.

Глаза Эштона расширились снова.

– Подожди, так ты та самая…

Он прикусил язык.

Друг вечно сетовал раньше на то, что девушка бросила его сына с младенцем на руках. Кристиан долгие годы растил ребенка, а она как сквозь землю провалилась.

«Это не мое дело».

– Итак, возвращаясь к твоему вопросу… – Эштон видел тревогу и надежду в глазах Эль, поэтому скорее продолжил. – С Гвен мы познакомились еще в младших классах. Нас посадили за одну парту на литературе и… – даже сейчас рассказ об этом причинял ему дикую боль. После потери Гвендолин Эш никогда не заводил отношений, не мог влюбиться или позволить кому-то себя полюбить. – Я дергал ее за косички, как дурак, и она меня за это ругала. Мы ссорились весь год, а потом как это бывает… – он неопределенно махнул рукой. – Когда немного выросли, то стали близкими друзьями. Еще спустя время, появилась ревность, когда она или я были с другими партнерами… Мы осознали наши чувства в семнадцать. И стали встречаться. Все было хорошо, просто прекрасно… – он ощущал горечь во рту. – А потом она связалась с плохой компанией. Я был занят, готовился к экзаменам, в футбол играл. Гвен подсела на наркотики. Я перестал ее узнавать, Эль. Она стала грубой, жестокой.

Эль не нравилось видеть боль в глазах отца.

– Если вам трудно, не стоит…

Он осторожно коснулся ее руки, лежащей на столе.

– Клянусь, я делал все, чтобы ее спасти. Пытался отвести к врачу, говорил с ней, старался помочь… Все без толку. Зависимость ее свела в могилу. Я не знал, что она беременна. Однажды Гвен просто исчезла из города. Я год не слышал ничего о ней, умирая от горя и обвиняя себя. Завалил вступительные в университет, впал в депрессию, все время пытался понять – что же я сделал не так? В какой момент это началось? Почему моя лучшая подруга, моя единственная любимая стала нуждаться в чем-то грязном, страшном? Зачем она пошла на такое? Спустя полтора года Гвен спрыгнула с крыши какой-то Богом забытой стройки, покончив с собой. Я узнал об этом из новостей, от знакомых. Но так и не смог пойти на ее могилу. Не уверен, была ли она вообще, – голос Найта затих. – На кладбище самоубийц не хоронят. И души их не отпевают. Но я иногда за нее молюсь, знаешь. Вдруг… – он перевел взгляд на дочь, и она поразилась тому, что обнаружила.

Этот сильный мужчина даже спустя десятилетия страдал. Винил себя. Тосковал по ее матери. Хотя вовсе не должен был. Нет. Он заслуживал счастья. Заслуживал, чтобы кто-то другой был рядом, показал настоящую, не искалеченную любовь. Но Найт даже не смел такое допускать. Словно наказывая себя за то, в чем не был виноват.

– Теперь ты тоже ненавидишь меня? – спросил он обреченно.

Эль встала с места, обходя стол, и остановилась с ним рядом.

– Это не ваша вина. Она сама выбрала такой путь.

– Но я мог…

– Не могли. Вы не можете отвечать за поступки других людей. Не берите на свою душу чужие грехи, – она коснулась плеча понуренного мужчины.

– Поверь, если бы я знал о твоем существовании, то никогда бы не бросил. Я бы воспитал тебя, я бы был безмерно счастлив за такой подарок, постарался бы обеспечить тебе самое лучшее будущее…

Эль мягко ему улыбнулась.

– Этого знания мне достаточно. Я счастлива понимать, что вы меня не бросали, не отказывались.

– Никогда.

– И, кто знает, был бы у меня мой малыш, если бы я выросла рядом с вами. Я бы не обменяла сына ни на что. Поэтому… – ее улыбка стала шире, когда мужчина улыбнулся ей в ответ. С надеждой, светло и отзывчиво. – Я не жалею. Никогда не поздно все исправить. Вы можете стать моим отцом теперь. Потому что… я правда очень нуждаюсь в этом, – она сморгнула слезы, навернувшиеся на глазах, и издала смешок.

Внутри стало так легче.

Найт поднялся с места, неловко ее обнимая.

– У нас много времени. И, пожалуйста, не обращайся ко мне на «вы».

Он понимал, что рано просить называть себя отцом, но надеялся, что однажды Эль его так назовет от сердца.

– Хорошо, – обнимая его в ответ, за долгое время Эль ощутила внутри себя покой.

Это ощущение отличалось от всего остального.

Полная безмятежность.

Она знала, что встретила родного человека. И на этот раз, в отличие от всех проклятых домов, куда ее забирали, Эль чувствовала себя полноценной.

«Да, теперь у меня есть папа. Все будет по-другому».

Будущее казалось чудесным.

***

Он ушел утром, когда она еще спала. Не знал, сможет ли продержаться, если увидит ее слезы.

Поэтому, уже полностью одетый, мужчина наклонился, оставляя на ее губах едва ощутимый поцелуй, пока девушка мирно дремала.

– Пожалуйста, продолжай всегда светить, Огонек.

Ему предстояло попрощаться со своими близкими, но перед этим Дамиан хотел сделать кое-что еще.

Кристиан был искренне удивлен, когда Йохансен с ним связался.

Он вышел из своего дома, немного растерянный неожиданным визитом. После их последней, не очень хорошей встречи, они не виделись с Дамианом.

И вот он здесь.

Вышел из машины, одетый в черное пальто и джинсы.

Вроде все обычно, но…

– Чем обязан? – Крис доброжелательно подал ему руку, и Дамиан ее пожал.

– Я приехал извиниться перед тобой.

– Послушай, я тоже сожалею о том, что сказал ранее.

– И о том, что врезал мне по лицу?

– Нет. Ты определенно этого заслуживал, – усмехнулся Крис, но его взгляд стал теплым. – Я знаю, что ты хороший человек, Дамиан.

Йохансен приподнял бровь:

– Я растопил твое сердце?

Крис закатил глаза, но не мог скрыть улыбки.

– Мы с тобой знакомы много лет. Вместе учились в Академии, потом были в одной группировке, и если отбросить мой последний срыв, я тоже никогда не сомневался в том, что ты достойный человек. Поэтому я тебя очень прошу… – слова были искренними, но давались так тяжело. – Присмотри за Эви и Каем.

– Ты куда-то уезжаешь? – блондин тут же вскинул голову, всматриваясь пытливо в глаза Дамиана.

– Да.

– Надолго?

Мужчина лишь неопределенно пожал плечами.

Крис видел, как Дамиану было важно удостовериться, что о его семье позаботятся.

– Даю слово, ты можешь быть спокоен.

– Спасибо, Кристиан, – он хлопнул его по плечу, улыбнулся, словно сбросил камень с души.

Только вот Кристиану легче не стало. Он встревоженно проводил удаляющуюся фигуру глазами.

«Просто будь в порядке, Йохансен. Этого достаточно».

***

После разговора с дядей следовала последняя встреча.

С лучшими друзьями.

Дамиан попросил их всех срочно собраться, отложив все дела.

И если сначала казалось, это будет проще, чем с семьей… Он уже понял, что охренеть как ошибался.

С Рафаэлем и Терезой Дамиан уже поговорил, обрисовал общую ситуацию, как сделал это с Эви.

Они отнеслись с уважением к его решению.

– Я буду молиться о тебе, Дам. Возвращайся к нам скорее. Мы все будем очень тебя ждать, – сказала Тереза, коротко обняв своего друга. – Пусть Бог тебя оберегает, куда бы ты ни направлялся.

– Спасибо, Теа, – он ласково потрепал ее по волосам, как делал раньше, когда они только-только познакомились. – Береги себя тоже. И ты, Рафаэль.

Мужчина кивнул.

Дамиан вышел из их дома на улицу, где в саду его уже ждали Рэт и Марк.

Ему хотелось поговорить с ними отдельно.

Каждый шаг ощущался так, словно он проваливался под землю. Невыносимо тяжело.

– Спасибо, что помогали мне. Благодаря вам я смог найти все улики. Теперь правосудие восстановится.

Это были безликие, далекие слова.

«Спасибо» не могло передать и капли того, что переполняло Дамиана сейчас.

Он внимательно посмотрел на двух своих самых близких друзей.

Марк, одетый в деловой костюм, словно сбежал к нему прямиком из своего офиса, с короткими волосами, держал на согнутых пальцах сигарету. Поднес к губам, затягиваясь ядом. Так и не избавился от дурной привычки.

Дамиан смотрел на него и видел парня, одетого в кожаную куртку, главаря «Черных Драконов», с отросшими темными волосами, вечно наглой ухмылкой и агрессивным вызовом во взгляде.

Рэт, которому холода были нипочем, стоял в сером лонгсливе и спортивных брюках, очевидно, оторванный от рутинной тренировки. Его светлые волосы были спутанными, слегка вились на концах.

Дамиан смотрел на него и видел парня, который освещал их с Марком путь в Академии. Он видел мальчишку, клявшегося, что станет самым крутым баскетболистом. Его медовые глаза все так же были полны озорства, теплоты и искренности.

Дед Дэвиса отдал ему в наследство свою многомиллиардную архитектурную компанию, и когда Рэт закончит свою карьеру баскетболиста, то возьмется за дела, наверняка вместе с Марком, который тоже работал в этой области.

Дамиан не сомневался в том, что они добьются вместе еще больших высот, создадут целую империю.

«У них все получится».

Он так гордился ими…

– Ты так и не скажешь, куда уезжаешь? – Стаймест наступил на окурок, подходя к лучшему другу. Голубые, как зимний лед, глаза, полные равнодушного превосходства, на Дамиана всегда глядели по-другому. Как на родного. Одного из самых драгоценных для него людей на этом свете. – Дам, я за тебя беспокоюсь.

Марку очень тяжело давалось выражать эмоции из-за своего пограничного расстройства. Даже Рэту, своему близкому другу, он открыл душу лишь спустя годы после отъезда последнего.

Но болезнь Дамиана, события шестилетней давности что-то сделали с Марком. После этого он научился показывать Йохансену, как тот был ему важен.

Марк больше не считал это слабостью.

Напротив.

Он хотел, чтобы Дамиан ощущал себя всегда нужным и любимым. Этот парень был незаменимым звеном их золотой троицы.

Даже если раньше Дамиан считал себя лишним. Это никогда не было правдой.

– Только скажи. Я пойду за тобой, помогу, буду рядом, – голос Марка слегка дрогнул. – Просто впусти меня в свой гребаный мир. Не закрывайся опять.

«Если бы этот мир принадлежал только мне, я бы сделал это с радостью… Но я никогда не стал бы рисковать тобой или Рэтом, или кем-то еще».

Дамиан сжал его плечо, успокаивая.

– Знаю. Но в этом нет необходимости.

Марк стиснул зубы.

Ощущение, словно ему связали руки и ноги, бросив под поезд.

Беспомощность была давно утраченным чувством.

Он избавился от него, когда убил своего отца в пятнадцать.

Так почему же сейчас казалось, что все снова вернулось?..

Будто отец опять убивал маму на его глазах, снова хватал маленького Марка за волосы, и топил, топил, топил в ледяной воде. Давал вдохнуть воздуха только затем, чтобы мучать.

Наносил рану за раной, снимал кровавый пласт кожи за пластом, пока ребенок вопил от боли.

Снова ломал крылья раненому ворону, которого однажды спас маленький Марк.

Снова издевался над Сарой. Попытался ее…

Воздуха не хватало. Марк понял, что задыхается, когда дрожащие татуированные пальцы потянулись к горлу, судорожно ослабевая петлю галстука.

Проклятое дерьмо. У него почти началась паническая атака.

– Мне не нравится это. Дам, останься с нами. Я тебя прошу.

Рэт принимал лекарства от своих диссоциативных вспышек, но прямо сейчас он себя ощущал подобным образом.

Опустошенным.

Сбитым с толку. Дезориентированным.

Не мог понять, что происходит.

Дэвис всегда считал себя кем-то, кто очень чутко разбирается в человеческих эмоциях, может подобрать подход к любому.

Но тогда почему Дамиан, стоящий перед ним, выглядел незнакомцем?

Почему он казался чужим?

Разве это не тот мальчик, с которым они росли бок о бок с десяти лет?..

Теперь же он был бесконечно далек от него.

Словно находился вовсе не здесь. А в месте, известном лишь ему.

Построил такие стены, через которые никому не перелезть.

Не в силах это видеть, Рэт зажмурился, позволяя старым воспоминаниям их первой встречи ожить на изнанке век.

***

Рэт усердно строил со своим другом на улице крепость изо льда и снега, когда к ним подошел незнакомый мальчишка, хмуро заявляя:

– Эй! Вы на моей территории.

– Тебе что, снега жалко? – отозвался Рэт и весело ему улыбнулся.

Мальчик показался ему одиноким и очень грустным, и ему захотелось с ним подружиться.

У Рэта уже был один друг – неразговорчивый Марк, которому он спас жизнь, когда тот прыгнул с обрыва в озеро, решив совершить самоубийство. Им было тогда всего по восемь. Рэт вытащил его, но долгое время считал немым, потому что мальчишка не разговаривал совсем. Только спустя время он сказал свое первое слово «спасибо». Не то, что бы за два года их дружбы Марк стал болтливым.

– Кстати, я Рэт, – он дружелюбно протянул руку, крошечные снежинки таяли на его светлых волосах. – Можешь с нами, если хочешь.

– Я Дамиан, – мальчик нахмурился, пожав холодную ладонь нового знакомого, и бросил взгляд через его плечо.

Темноволосый мальчишка мрачно глядел на него в ответ, выражая горящим взглядом открытую неприязнь.

Дамиан шагал по пушистым сугробам – снежком в этом году их зима щедро наградила. Бесшумно. Осторожно. Так ходили только настоящие охотники. Или те, кто был вынужден скрываться от хищника. Притаиться.

Руки мальчика потянулись к снежку – его внезапно накрыло веселое, глупое желание поучаствовать в детских боях. Поставить выскочку на место, спрятавшись за снежной крепостью. Один точный бросок, и враг будет повержен. Его папа учил стрелять из лука и в тире. Поэтому и тут особой хитрости не нужно. Ведь так?..

Но пока маленький Дамиан соображал, как воплотить свои мысли, резкое вторжение заставило его упасть в сугроб. На меткость Марк никогда не жаловался, так что снежок угодил непрошеному гостю точно в лоб.

– Ты зачем его повалил? – удивленно рассмеялся Рэт.

Он не ожидал, что Марк первым бросится в «бой». Да что там бросится – вообще обратит внимание!

Обычно его ничто не трогало. На все попытки других ребят подружиться с ним Марк отвечал одним – игнорированием. Он словно не видел никого, кроме Рэта.

– Он меня раздражает. Я не хочу с ним играть, – Марк демонстративно скривился, поворачиваясь к поверженному «врагу» спиной, не подозревая о том, что уже через пару секунд будет тоже лежать в снегу.

А Рэт улыбался, глядя на них. Он знал: этот мальчик станет их лучшим другом.

– Дами, давай слепим снеговика! – Рэт схватил его за руку, его щеки покраснели от мороза, но он никогда не чувствовал себя более радостным.

– Давай! – согласился Йохансен, широко улыбаясь ему в ответ. Ямочки украсили его щеки, в доверчивом взгляде засиял целый звездопад.

***

Когда Рэт открыл глаза, очертания счастливой картины стали размываться.

«Потеряю, я теряю Дамиана прямо в эту минуту…»

Рэт схватил его вдруг за руку.

– Дамиан, не уходи, – прошептал он умоляюще. – Не уходи, Дамиан, – повторил сдавленно.

Мужчина остановился.

Его убивало выражение лица Рэта. Словно лучший друг внезапно все понял, разоблачил. Он всегда понимал. Это ведь Рэт.

Понимал, когда он потерял маму, а Дэвис часами напролет сидел с ним рядом, утешая, отвлекая и заставляя улыбаться. Марк тоже был всегда с Дамианом. Много молчал, но всегда приходил поиграть в «СуперМарио» или просто вытащить из дома, чтобы Дамиан не скучал, не оставался наедине со своим горем, как в свое время остался он, потеряв маму.

Понимал, когда ему поставили в диагноз неизлечимое заболевание, а они с Марком упорно заставляли Йохансена лечиться.

Понимал, когда даже сам Дамиан сомневался в своих чувствах. Ведь только благодаря этому парню он смог отпустить месть и ненависть, обрести семью, сына, пожениться на Эви…

– Я люблю тебя, ты же знаешь? – Дамиан улыбнулся, игнорируя жжение в глазах. – Не ощущай вину больше.

– Дам, не уходи, – снова произнес Рэт и порывисто прижал его к себе, крепко, изо всех сил, обнимая.

– Я должен… – сказал Дамиан, уткнувшись блондину в шею.

Марк без лишних слов присоединился к ним.

– Без тебя мы всегда будем неполноценными, дружище. Поэтому даже не вздумай покидать нас надолго.

Дамиан помахал им, когда настала пора расставаться.

Рэт долго смотрел ему в спину.

– Дами, давай слепим снеговика!

Вновь и вновь проносилось у него в голове.

Только на этот раз Йохансен не взял его за руку.

– Не могу. Поиграйте без меня.

Рука маленького светловолосого мальчика так и осталась висеть в воздухе.