Бессердечный рыцарь

Глава 10. Часть 2

« Help me get away from myself…

I want to fuck you like an animal,

I want to feel you from the inside.

I want to fuck you like an animal,

My whole existence is flawed.

You get me closer to god…»

Nine Inch Nails ― Closer

Пять лет назад

Когда ты слышишь о каких-то страшных вещах, происходящих с другими, то невольно думаешь: «ну, со мной такого никогда не произойдет».

Судьба может быть неблагосклонной к кому угодно, но лично мне удастся избежать беды.

Так думала и Эвелин Коллинз.

До тех пор, пока не оказалась сама в ситуации, которую не могла представить даже в страшном сне.

Начиналось все, как обычно – вечеринка в новом клубе «Octane», который открылся на нейтральной территории, не принадлежащей ни «Отбросам», ни «Вампирам». Они с Дамианом должны были туда прийти вместе, но он задерживался на работе.

Эви только подошла к барной стойке, чтобы сделать заказ, когда к ней пристал какой-то парень. Одетый в коричневую куртку и рваные джинсы, с черными волосами и серыми глазами, которые неприятно сканировали ее. Будто она была подопытным кроликом.

Это Эви совершенно не понравилось. Ей мало кто нравился в целом, но этот человек отталкивал всем, чем только было возможно. Ледяным взглядом, голосом, даже манерой двигаться.

Вежливо отказав ему, девушка подумала, что он отвяжется, но идиот оказался слишком настойчивым, продолжая досаждать ей.

А потом все закружилось так стремительно, что Эви даже не успела отреагировать.

Он схватил ее за руку и потащил.

Еще один парадокс.

Многие считают, что, находясь в людном месте, вы в безопасности.

Но все абсолютно наоборот.

Чем больше людей окружают жертву, тем меньше шанс того, что ей помогут.

Потому что каждый считает, что поможет… вот он, вот тот, что стоит рядом, но не сам.

И беда случается.

Случилась она и с Эви.

Никто ей не помог.

Возможно, даже не заметил.

Большая мужская рука плотно сжимала ее рот и нос, не позволяя не то, что крикнуть – дышать нормально.

Ее вытащили на улицу через черный ход.

Сопротивление было бесполезным, но она все равно не переставала пытаться.

«Добраться бы до моего ножа…»

Хотела весело провести время, ага.

Очень весело.

Ее похищают, ей нечем обороняться, а рядом нет никого, кто мог бы помочь.

Нет.

Паниковать нельзя.

Нужно прояснить мысли. Понять, как действовать.

«Дамиан меня найдет. Он спасет меня», – Эви вонзила зубы в руку нападавшего, кусая с такой силой, что ублюдок прошипел, но не отпустил. Даже когда она ощутила во рту отвратительный железный вкус крови.

«Неужели ему совсем не больно?!» – с досадой думала девушка, упираясь ногами в землю, пока ее продолжали таскать вперед, несмотря на яростное сопротивление.

Не помогали ни царапанье, ни укусы, ни сдавленные его рукой крики. Улица пустовала, а этот непробиваемый псих не реагировал ни на что.

Наконец, оказавшись в каком-то переулке, он остановился, швырнув ее на землю. Колени вспыхнули острой болью.

Эви поморщилась, потирая рукой ушибленное запястье, которое было багровым от того, с какой силой тащил ее этот псих.

– Что тебе нужно?

– Из-за такой суки, как ты, пострадал Аластор, – скрипучий голос действовал ей на нервы.

– О, тот самый, что малолетний убийца и насильник? Прямо плачу, так жалко, – с сарказмом отозвалась Эви, поднимаясь на ноги и не спуская взгляда с разъяренного лица парня. – И ты решил отыграться на невинной девушке?

– Все по твоей вине, сука. Если бы ты не полезла к нему, его бы не… – серые глаза смотрели на Эви с такой ненавистью, что ей по-настоящему стало страшно.

– О чем ты говоришь? – спросила она, тяжело сглотнув.

– О, ты не знаешь? Он тебе не рассказал? – парень шагнул ей навстречу, схватил за волосы и прижал грудью к холодной каменной стене. – Тогда слушай внимательно. Твой ненаглядный парень изувечил нашего лидера.

«Значит, этот мудак из Вампиров».

Эви попыталась дернуться, но псих навалился на нее всем телом, блокируя любое движение.

– Этот монстр отрезал ему язык. Пальцы. Сделал инвалидом. Моего лучшего друга, – она поморщилась, когда он вновь схватил ее за волосы, больно потянув, заставляя оглянуться на него. – Я такое не спущу никому с рук.

– Занятно. Ты такой трус, что решил вместо Дамиана напасть на беззащитную девушку? Смелости на то, чтобы выйти к настоящему обидчику, не хватает?

– О, не волнуйся. До него я тоже доберусь, но в другой раз. Для этого нужна подготовка. А пока займемся приятным. Когда я закончу с тобой, не то что Дамиан – никто не захочет иметь со шлюхой дело.

«Это же он… Тот самый, выходит, друг, который убил вместе с Аластором его девушку», – глаза Эви расширились, когда правда дошла до ее отуманенного страхом и гневом разума.

Из-за того, что его вес давил на нее, девушка не могла сдвинуться с места.

«Думай, Эви, думай…»

– Хорошо, ты выиграл, – мягко произнесла девушка, морщась от отвращения, когда его рука опустилась на ее бедро, забираясь под юбку.

«Терпи. Сейчас все закончится…»

Хватка не ослабла. Мудак ей не верил.

– За идиота меня держишь? – он схватил ее за шею, сдавливая.

Она попыталась кашлянуть. Воздуха стало резко мало. Правая сторона лица вспыхнула жгучей болью, оказавшись прижатой к кирпичной стене. Девушка ощущала, как по щеке начала стекать влага, окрашивая кирпич кровью.

«Только бы руку высвободить…»

Эвелин понимала, что силы не равны, а значит ей могла помочь только хитрость. И ловкость.

– Помогите! – громко закричала она, чтобы сбить фокус его внимания. Ладонь парня тут же метнулась к ее рту, чтобы заткнуть, а Эви, пользуясь моментом, вывернулась, освобождая руку.

Всего пара секунд. Оружие было у нее в захвате.

«Это все ужасно, но я защищаю свою жизнь».

Замахнувшись, она всадила нож ему в бедро. Времени на размышления не было. Эви едва сдержала приступ тошноты, когда услышала отчетливый звук вхождения лезвия в плоть.

– Извиняться не буду, мудак.

«Бежать. Надо бежать».

Куда – девушка не знала. Но она не оборачивалась. Только мчалась вперед, боясь, что, если остановится хоть на миг – он догонит.

Разодранные колени болели, кровь стекала по лицу, дышать было сложно из-за того, что больной подонок ее душил, но Эви не останавливалась.

Только бежала. Прямо в темноту.

Красная вода. Осколки стекла. Она – убегающая и скрывающаяся в каком-то подвале. Закрывающая уши.

«Беги, беги, беги».

В голове звучало, как в заезженной пластинке.

– Уйди из моей головы, – прошипела Эви.

«Беги, Эви. Беги от…»

Вспышка нового воспоминания ударила по вискам раскаленной плетью.

Перед глазами все помутнело.

«Беги и никогда не…»

– Хватит, хватит, не хочу тебя слышать…

Минуя переулок, она побежала по главной дороге, куда глаза глядели. Ни секунды передышки.

До тех пор, пока не врезалась в чье-то тело.

От страха Эви похолодела.

«Я не хочу умирать…»

Нет.

Невозможно.

Он не мог ее догнать. С той раной, которую она ему оставила – просто не мог.

Девушка подняла голову и едва не рухнула на колени от облегчения.

– Дамиан, – прошептала Эви, цепляясь за его плечи мертвой хваткой. – Как ты меня нашел?

– Отследил твой телефон, – он прижал ее голову к себе, такой же напуганный, как и она.

Девушка слышала громкий гул в груди. То ли его, то ли ее.

«Меня могли сегодня…»

Тяжелое дыхание вырвалось из ее горла вместе с первым всхлипом.

– Прости меня, Огонек, – Дамиан гладил ее по ярким волосам, не выпуская из теплых объятий, пока девушка безутешно плакала, уткнувшись лицом в его шею.

– За что? – очередное рыдание, которое она не могла сдержать.

– За то, что допустил это. Я не должен был тебя отпускать одну…

– Это не твоя вина, Дам, – оборвала его Эви, сглатывая слезы, и обхватила лицо парня холодными ладошками. – Пожалуйста, увези меня отсюда.

– Моя девочка, – он бережно провел большим пальцем по ее щеке, стирая слезы, и подхватил Эви на руки.

Страх за нее все так же бурлил в крови, но к нему начал примешиваться гнев.

Ослепляющая ярость призывала его жестоко расправиться с обидчиком.

«Он пожалеет о том, что родился».

Пока он нес Эви к машине, это ощущение стало всепоглощающим.

Сродни тому, что он испытал, когда увидел Эви и Аластора вместе.

Только удвоенное на миллион.

«Уничтожь. Накажи за то, что ей сделали больно. Сделай так, чтобы он захлебывался в своей крови».

Дамиан открыл дверь машины и аккуратно усадил девушку на пассажирское сиденье спереди.

Правая половина ее лица была залита кровью.

– Кто это сделал, малышка? – он бережно коснулся ссадины на ее щеке, едва ощутимо.

Эви вздрогнула.

– Он назвался лучшим другом Аластора… – тихо произнесла девушка.

Дрожь пронеслась по ее телу, погружая Дамиана в смертоносное состояние.

«Мой Огонек не должен бояться какого-то ублюдка. Она не должна дрожать, плакать. Не должна оглядываться по десять раз, когда ходит по улице вечером. Она не заслуживает всего этого дерьма…»

– Оставайся в машине. Заблокируй двери. Жди меня. Если не вернусь через час, уезжай.

– Я никуда без тебя не уеду… – девушка в панике вцепилась в его руку, отчаянно мотая головой. Отказываясь отпускать. – Не брошу.

– Уезжай, – настойчиво повторил Дамиан, серьезно вглядываясь в ее широко распахнутые синие глаза. – Я буду в порядке. Обещаю тебе. Если останешься, создашь мне проблем. Выжидай ровно час. И жмешь на газ. Я тем временем буду разбираться с…последствиями, – обтекаемо объяснил он. – И свидетели мне ни к чему. Крис пригонит за мной байк.

– Ты не убьешь, слышишь?

– Я не убийца, Эви, не бойся. Просто должен убедиться, что все в этом городе понимают, с кем имеют дело. Никто, слышишь? – он бережно обхватил лицо девушки руками. – Никто больше не сделает тебе больно.

– Будь осторожен, прошу, – Эви крепко обхватила его шею тонкими руками, обнимая изо всех сил. – Ладно?

– Ладно, Огонек. Ты же меня знаешь, я не действую на эмоциях. У меня в голове всегда есть план. И подстраховка тоже имеется.

– Ты обещал.

– Я не лишу жизни, – парень чмокнул ее в макушку. – Не возьму греха на душу. Верь моим словам. Доверяй мне, Огонек.

– Доверяю. Верю.

– Это моя девочка, – он отстранился и одарил ее нежной улыбкой. – Они ответят за каждую царапину. За каждую твою слезинку, – взгляд Дамиана наполнился решимостью. – Скоро вернусь.

Он схватил биту и вышел из машины.

Через час Дамиан не вернулся. Понимая, что помешает его планам, Эви решила послушаться и уехать.

Она доверилась решению своего парня. Он не был самоубийцей и умел трезво оценивать риски. А значит – не стоило мешать и доставлять лишних проблем.

Выждав минут пятнадцать, Эви завела машину и выехала. Всю дорогу до дома ее трясло.

Ожидаемо, в особняке не было никого.

Ну, конечно.

Работа.

Даже после такой ужасной ситуации, которую она пережила, Эви была рада отсутствию матери. Она не нуждалась ни в ее поддержке, ни утешениях.

Глубокое отвращение поселилось внутри нее после их разговора на кухне.

Каждое грязное слово, которое мать адресовала ее умершему брату, вонзилось острым осколком Эви куда-то под ребра. Слово ее саму облили грязью с головы до ног.

Она ощущала к Тэйту странную привязанность. Но ничего большего узнать не смогла. Воспоминаний об этом человеке у Эви не было.

Иногда, по ночам, во снах она видела мужской силуэт и слышала бархатистый голос, зовущий ее принцессой. Но, как девушка ни силилась, полной картины не вырисовывалось.

Закрыв дверь и проверив по меньшей мере десять раз замки, Эви направилась в свою комнату. Она думала о том, чтобы запереться изнутри, но решила оставить дверь открытой для Дамиана.

В последнее время он часто ночевал в ее комнате.

Между ними ничего не было. Он не намекал на физическую близость и не проявлял инициативу, всегда уважительный к ней и заботливый.

Эви забралась в кровать, уставшая и изнуренная тяжелым вечером. Колени до сих пор щипало. Она раздраженно провела рукой по скуле, едва не прошипев. Все еще болело. Сил на то, чтобы обработать свои раны, у нее просто не было.

Абрикос мирно дремал в своей корзинке.

– Не буду спать. Дождусь Дами… – решила девушка, свернувшись калачиком поверх не застеленной постели.

Ее глаза закрылись.

***

Ублюдок доставлял слишком много шума.

«Давай прикончи его», – пел мстительно внутренний голос, внушая Дамиану соблазнительные образы чужих страданий.

«Не буду», – твердо оборвал он их.

Перевел взгляд на свои руки. Кровь стекала с ладоней, скатывалась по пальцам на бетонный пол.

Кап-кап.

Багровая, густая, с мерзким металлическим запахом.

Здесь им пропахло все.

Темный подвал в месте, которое не найти никому.

Старое убежище «Драконов».

Он мог срезать кожу, набить новую татуировку, притворяться нормальным, сыном уважаемого Генри Йохансена, учиться на отличные отметки в университете, но…

Глубоко внутри Дамиан оставался тем же, что и в Академии.

Если Марк, Рэт и даже социопатичный Рафаэль Тернер смогли перебороть это, уехать, то Дамиан никогда не переставал быть тем, кем был.

Ищущим возмездия, справедливости.

Словно пытался восстановить баланс "добра" и "зла" после того, как судьба отняла у него мать.

Выплеснуть скорбь, вину, гнев.

Он хотел стать юристом по той же причине.

Мусор, привязанный к стулу, что-то промычал. Кляп во рту мешал говорить.

Дамиану надоели его вопли, и спустя час после изощренных пыток он заткнул жертву.

Йохансен боялся потерять над собой контроль, потому что ублюдок говорилтакиевещи…

Одно воспоминание об этом заставило его втянуть воздух сквозь сжатые зубы.

Мокрые от чужой крови руки сжались в кулаки.

Мысли Дамиана были полны тревоги.

«А что, если Эви бы не ударила его ножом?

Что, если бы он надругался над ней?

Что, если бы я не отслеживал ее телефон?

Что, если бы не успел?»

Эти вопросы сводили с ума. Вызывая новый прилив желания свернуть мудаку шею.

Он бросил взгляд на пленника.

Как легко, однако, из агрессора стать жертвой.

Привязанный к стулу парень дернулся, стоило Дамиану шагнуть к нему.

На нем не было живого места.

Выбиты зубы, сломанный нос – кровь беспрерывно хлестала из него. Лица не разобрать.

«Немного потерял контроль», – равнодушно подумал Дамиан. Он не испытывал ни капли сочувствия или сожаления.

Не к нему.

Не к человеку, который изнасиловал и жестоко расправился с невинной девушкой.

Которого не посадили до конца жизни в тюрьму. Который разгуливал на свободе из-за денег своего богатенького отца. А что самое главное – посмел дотронуться до Огонька.

Этого было мало. Недостаточно.

Перелом срастется, раны затянутся.

А это ничтожество продолжит мстить и сеять хаос.

Такие не исправлялись.

Он знал.

Мэтт заскулил, когда Дамиан схватил его за руку. Сломанную.

– Больно, да? – улыбнулся Йохансен. Его глаза оставались ледяными. – Аейне было больно? А моей Эви?

Он схватил нож, приближая его к лицу парня. Тот дернулся на стуле, пытаясь увернуться.

– Ты какой-то пугливый. Что, привык делать больно беззащитным девушкам? Тем, кто не может дать тебе отпор? – нарочито ласковым тоном спросил Дамиан, прижимая лезвие к шее парня. Тот затих, боясь дернуться. Потому что одно движение – и оно вошло бы глубоко под кожу. Лишая его жалкой жизни. – Ну, а я привык делать больно таким ублюдкам, как ты.

«Хотя Эви еще как ему дала отпор».

От раны, которую она нанесла ножом, пытаясь спасти свою жизнь, у подонка до сих пор текла по ноге кровь.

«Молодец, мой Огонек», – Дамиан был горд ей. Восхищен тем, что Эви не растерялась, смогла постоять за себя. Но его убивало то, что ей приходилось это делать. То, что она не была в безопасности.

– Сейчас я уберу кляп. Ты откроешь свой поганый рот и будешь отвечать четко на мои вопросы. Если ответы мне понравятся, ты отправишься домой.

«Конечно, нет».

– Если же нет… – Дамиан сделал паузу, позволяя Мэтту самому додумать возможные последствия.

Через секунду пленник глотнул жадно воздух ртом.

Не успел Дамиан задать вопрос, как тот начал говорить.

– Пошел ты нахуй, – он сплюнул полный рот отвратительной крови на пол. – Знаешь, если бы у меня была возможность вернуться назад…

Злость Дамиана начала возвращаться.

А пленник не затыкался. Сам себе вырывая яму.

– … Я бы пришел за ней не один. Трахнул бы ее и пустил по кругу, прежде чем эта шлюха бы сдохла. Мы бы ее изуродовали. Ну, как? Нравится представлять эту картину, Йохансен?

Дамиан натянуто улыбнулся, сдерживая ярость, закипевшую в крови.

– Вижу, нож тебе не нравится.

Мэтт злобно посмотрел на него, не отвечая, но Йохансен заметил страх, который тревожно загорелся в его глазах цвета грязи.

– Познакомься, это теперь твой лучший друг, – Дамиан легко поднял с бетонного пола топор. Провел по заточенному лезвию пальцами, проверяя остроту. Идеальная. – Может, с ним тебе будет веселее? Давай проверим это вместе.

***

Когда Эви открыла глаза, было уже утро.

Паника, которая начала ее охватывать, пропала, стоило девушке заметить мирно посапывающего парня в своей кровати.

Вернулся.

Живой, невредимый.

Как давно?..

Эви придвинулась ближе, подложив ладонь под щеку.

«Он такой красивый. Мой Дамиан», – тепло подумала она.

Сердце затрепетало.

«Я люблю его так сильно. Он всегда меня защищает, всегда поддерживает, всегда рядом…»

Затаив дыхание, провела ладошкой по его теплой щеке, наблюдая за реакцией парня. Тот безмятежно спал. Пахло хвоей и мылом. Явно успел принять душ к утру. Волосы до сих пор были влажные.

Девушка уткнулась носом в его шею, вдыхая любимый запах. Ее руки легли на затылок Дамиана, играясь с непослушными темными прядями.

«Такой красивый», – она коснулась губами его ключицы.

Дамиан даже не шевельнулся.

Осмелев, ее ладонь соскользнула по мужскому телу, пробираясь под футболку. Эви слегка царапнула ногтями твердый пресс и едва не вскочила с кровати, когда мужская рука перехватила ее запястье.

– И чем же ты, интересно, занимаешься? – его голос был хриплым ото сна.

Эви вызывающе улыбнулась.

– Проверяю, нет ли на тебе ран, мало ли. Помощь вдруг требуется, – дразняще пояснила она и вздохнула. – Но, раз не хочешь… – девушка попыталась встать с кровати.

– Иди-ка сюда, – перехватил ее за талию Дамиан, притянув к себе.

Эви счастливо хихикнула, прижалась к нему всем телом. Он зарылся носом в ее волосах, поцеловал в шею.

– Как ты, Огонек? – спросил тихо.

Ее игривость пропала. Эви сразу ощутила жжение в глазах.

Дамиан был единственным, кто видел ее настоящую, как бы она ни пряталась. Он всегда знал, что у нее на сердце.

– Дами, я его не убила, правда же? – по-детски прошептала девушка, умоляюще вглядываясь в его спокойные лесные глаза. – Я ударила ножом человека. Второй раз.

– Поверь, он был еще как живым, когда я до него добрался.

Был.

Был живым.

Эти слова отрезвили Эви. Она выпуталась из объятий, нахмурившись, села в кровати.

Дамиан приподнялся следом, совершенно невозмутимый. Облокотился о спинку кровати, глядя на нее.

– Это же не то, о чем я подумала?

– Прости, я не телепат.

– Ты обещал мне, – бросила недоверчиво.

– Я скрестил пальцы.

Выражение ужаса на лице девушки заставило его остановиться в поддразниваниях.

– Да шучу я, Огонек. Чего ты сразу?! – цыкнул Дамиан. – Я разве похож на убийцу?

– Да.

– Не убивал я его. Будь спокойна, – он потянул девушку к себе. Та не сопротивлялась.

Села на колени Дамиану, положила голову на его плечо, выдохнув с облегчением.

«Я сделал еще хуже. Ему теперь сэтимжить. Хотя вряд ли этот мусор захочет. Но это уже не мои проблемы…»

Огонек была слишком доброй для Данверса. Но ей повезло – Дамиан всегда был готов взять на себя роль карателя.

– Никто тебя больше не тронет.

Она ему верила.

***

Что-то изменилось в поведении Эви.

Дамиан заметил это не сразу.

Ему потребовалось время, чтобы осознать.

Она могла отмахиваться, могла говорить, что все в порядке, но после нападения что-то в ней сломалось.

Девушка мало улыбалась.

Каждый раз искала отмазки, чтобы не выходить лишний раз из дома.

Ее расписание приравнивалось теперь «в школу» и «обратно».

Ездила только на своем байке.

Ни с кем не разговаривала, кроме Криса и своего парня.

Это была не Эви.

Она стала ужасно пугливой, вздрагивала от любого шороха. Отказалась от посещения психолога, перестала ходить на сессии.

Словно… сдалась.

Если в самом начале она этого не показывала, то спустя несколько недель все стало очевидным.

Эви, конечно, прикрывалась тем, что занята учебой – выпускной год был в разгаре, однако Дамиан видел правду.

Он пытался – много раз пытался – поговорить с ней. Окружал заботой, теплом, старался каждую свободную минуту проводить с ней, но это не помогало.

Эви отстранялась от него, выстраивала стены. Только по ночам, когда спала, отпускала контроль. Обнимала его, прячась на груди Дамиана. Словно боялась, что он бросит ее и уйдет.

С этим надо было что-то делать.

План Дамиана был жестоким, но он был направлен сугубо на то, чтобы помочь Эви.

Выхода другого не оставалось.

«Прости, малыш, но это единственный метод, который вернет тебя».

Это был Хэллоуин.

Разумеется, Эви отказалась праздновать. Никаких тыкв, никаких тематических тусовок, никаких свиданий.

Она сидела в своей комнате, мрачно сверля взглядом дверь.

Внутри нее было пусто. И эта апатия никуда не исчезала.

Эви все свое время посвящала учебе, решив пойти по стопам Дамиана. Поступить на юридический. А после они собиралась уехать из Данверса. У дяди Дамиана в Лос-Анджелесе была своя фирма, и парень планировал пойти туда работать в будущем. Конечно, вместе с ней.

«Было бы здорово», – думала Эви.

Но даже эта мысль больше не радовала.

Все потеряло вкус, цвет, значимость. Ей не удавалось выйти из оцепенения.

Дамиан старался… И Эви винила себя за то, что поступала так с ним. За холод. За то, что не могла быть той же, что прежде.

Чем сильнее она пыталась забыть, тем труднее становилось это сделать. Как назло, воспоминания о том, как ее тащат по темному переулку, как касаются тела, преследовали ее. Возможные исходы приходили к ней в ночных кошмарах. Являлись и наяву.

– Мяу, – послышался голос котенка, и Абрикос, словно чувствуя ее печаль, прыгнул на колени к хозяйке. Эви рассеянно погладила его по голове, слушая довольное мурлыканье пушистого.

– Эх, Абрикос. Хотела бы я быть кошкой. Лежишь целыми днями, ешь, спишь. Не жизнь, а сказка, – вздохнула девушка, покосившись в окно, когда услышала глухой звук.

Словно кто-то бросил камень в стекло.

«Наверное, Хэллоуин празднуют. Нечему удивляться».

Инстинктивно Эви нащупала нож в кармане. Из-за своей паранойи, теперь она носила оружие даже дома. А ночью прятала нож под подушкой. Она понимала, что это ненормально, но не могла ничего с собой поделать. Страх был слишком велик.

Рингтон мобильного заставил девушку подскочить на месте.

Абрикос недовольно зашипел на хозяйку за такие нежеланные манипуляции.

– Прости-прости, – Эви переместила кошку на свою подушку и потянулась к телефону, лежащему на комоде. – Так, кто…

Незнакомый номер.

Сердце ее забилось в горле. Воздуха резко стало не хватать.

Земля ушла из-под ног.

И вернулся он. Долбаныйстрах.

Въедливый, ядовитый. Окутывая Эви смертоносным коконом.

«Как же сильно я устала от этого…»

– Алло.

Тишина в трубке.

– Кто это? – рявкнула девушка, теряя терпение. – У меня нет времени на твои дебильные игры. Говори, что хотел, и отвали на хрен.

– Скучала по мне, Э-ве-лин? – пропел знакомый металлический голос.

– Да ну. Кого я слышу, – саркастически отозвалась Эви, с опаской косясь в окно. Она была рада тому, что ее комната располагалась на втором этаже. Не будет дурацких фэйлов по типу убийства Кейси Бейкер из Вудсборо.

– Не волнуйся. Я не за окном, – насмешливо отозвался незнакомец.

Эви показалось, что душа покинула ее тело.

Он был рядом.

Она это чувствовала. Знала.

«Сама виновата…»

Ведь отказалась праздновать Хэллоуин с близкими. Отослала их подальше.

Решила, что, замуровавшись в комнате, будет в большей безопасности.

Ага, как же.

Дамиан ушел непонятно куда еще утром, объясняя это делами мотоклуба.

Кристиан сказал, что уважает ее решение, но всегда на связи, если она вдруг передумает.

Мама с отчимом были на работе – в Хэллоуин им предстояло патрулировать город. В Данверсе вечно происходило всякое дерьмо в это время года.Не то, чтобы в остальное время все было прекрасно.

– Аж камень с души, – огрызнулась Эви. Ее рука, прижимающая телефон к уху, дрожала.

«Перестань трястись. Это не ты. Эвелин Коллинз храбрая, сильная девушка, которая смогла дважды убежать от психопатов. Какой-нибудь розыгрыш по телефону не идет в сравнение. Ты умеешь драться, ты умеешь стоять за себя. Прекрати быть жалкой, трусливой сучкой», – приказала она себе, внушая эту мысль. Впитывая в себя.

– Давай поболтаем, Эвелин. У меня сегодня хорошее настроение, – Эви услышала, как он усмехнулся.

– Я тебе не служба поддержки и не телефон доверия. Развлекайся с кем-то другим, – девушка сунула свободную руку в карман своей толстовки, незаметно раскрывая нож. – Я отключаюсь.

– Не смей, – прошипел незнакомец. – Итак, правила игры. Смотрела фильм «Крик»?

Горло Эви сжалось.

«Черт побери. Что хочет от меня этот сукин сын?»

– Я слышал, ты большая фанатка этой франшизы. Давай это проверим. Ты должна говорить фразами первой жертвы, – выдохнул он. – Точь-в-точь. Ошибешься раз, ошибусь и я.

– Я не буду с тобой играть, ты, ничтож…

– Не зли меня, – предупреждающе перебил ее псих. – Иначе я поднимусь сейчас по лестнице, и ты отправишься прямиком к своему брату. Кажется, Тэйт, да?..

Эви с шумом втянула в себя воздух. Страх пропал. А на его место пришел гнев. Желание разорвать ублюдка на кусочки.

Тэйт был ее «криптонитом».

К ней вернулась трезвость ума. Ярость. Желание бороться и защищать то, что у нее было.

Свою жизнь.

– Выкуси, урод. Я тебя не боюсь, – ухмыльнулась она, повернувшись к двери лицом. – Корми этим дерьмом кого-то другого. Всего тебе самого плохого.

Она отключила звонок.

А потом послышался глухой звук. Словно взорвалась хлопушка.

И стало темно.

Совсем.

Свет погас.

Сердце Эви бешено заколотилось.

Она приоткрыла дверь комнаты, выглядывая в коридор, чтобы убедиться.

Да.

Во всем доме пропал свет. Не только в ее комнате.

Сбой электричества? Или же…

Новый звонок заставил ее вернуться обратно.

Отвечая на безмолвный вопрос.

Это сделал он.

– Тебе нравится? Так романтичнее? Можем устроить ужин при свечах.

– Классно. Я тебя сожгу на них.

– Начнем игру. Один неправильный ответ, и я сделаю с тобой все, что захочу, Эвелин, – пообещал измененным голосом ее преследователь.

– Да пошел ты…

Послышался грохот внизу.

Эви замерла.

– Мне подняться?

Она прикусила язык, сдерживаясь от того, чтобы не покрыть его двухэтажным матом.

– Тебе нравятся страшные фильмы?

«Повторяет слова Билли Лумиса», – поняла девушка.

– Да, – пришлось подыграть.

– Какой твой любимый фильм ужасов?

– Я не знаю.

«Так же отвечала Кесси этому придурку в фильме?»

– У тебя должен быть любимый. Что приходит на ум? – продолжил незнакомец.

– Хэллоуин. Что с парнем в белой маске, который преследует нянь, – процедила сквозь зубы Эви, прислушиваясь к любому шуму.

Ничего.

За дверью было тихо. Но она все равно не рискнула ее открыть.

– Да.

– Какой у тебя? – продолжила она, следуя сценарию фильма.

Он не ответил.

Пауза затянулась, действуя девушке на нервы.

Адреналин в крови зашкаливал.

«Надеюсь, я не ошиблась».

– Угадай.

Облегчение захлестнуло ее.

– Кошмар на улице Вязов, – ответила Эви.

– Этот тот, где у парня были ножи вместо пальцев?

– Да. Фредди Крюгер.

– Фредди. Правильно. Мне нравится этот фильм. Это было страшно, – послышался смешок.

«Что она говорила дальше? Соображай, Эвелин», – напряглась девушка. В условиях чрезвычайной ситуации было чертовски сложно вспоминать.

– Вау. Первый да, а остальные отстой.

Тишина в ответ.

Казалось, он специально так делал, чтобы извести ее и заставить мучаться в сомнениях и страхе.

– Так у тебя есть парень?

– А что, хочешь пригласить меня на свидание? – закатила она глаза, нервно водя кончиком ножа по поверхности двери.

– Может быть. Так у тебя есть парень? – повторил он, понизив голос.

– Нет.

– Ты никогда не говорила мне своего имени.

– Почему ты хочешь знать мое имя? – прошептала Эви.

– Потому что хочу знать, на кого я смотрю.

– Кто ты?

– Вопрос не в том, кто я, агдея, – послышались короткие гудки.

Какого… черта?

Придурок просто сбросил трубку!

– Я ведь все верно говорила! Не ошиблась! – возмущенно прошипела девушка, впиваясь взглядом в проклятую дверь.

Она быстро набрала Дамиана, но он не ответил.

Звонок Кристиану тоже не помог.

Они что, сговорились ее игнорировать этим вечером?!

– Наверняка праздновали или работали… – пробормотала Эви.

Ни к кому другому она обратиться не могла.

Послышались шаги.

Кто-то поднимался по лестнице.

Вверх.

К ней.

Эви замерла, прислонившись спиной к стене. Тяжело дыша, она старалась вести себя тихо.

Щелчок.

Она настороженно прислушалась.

Повторился.

Словно… кто-то вскрывал замок ее комнаты.

Мгновение, и дверь открылась.

Глаза Эви широко распахнулись. Кровь застучала в ее висках. Парализующий ужас сковал тело.

Он был тут.

В паре метров от нее.

И никто – черт побери никто – не мог прийти к ней на помощь.

Оставалось одно – биться самой.

Она сжала зубы до скрежета.

Пошел к черту любой, кто смеет заставлять ее чувствовать себя жертвой.

Темный силуэт вошел в комнату.

Одетый в черный плащ.

В кромешной темноте, разгоняемой только голубыми тенями ночи из большого окна, она разглядела уродливую маску призрачного лица, по которой скатывались струи крови.

И восьмидюймовый охотничий нож в его обтянутых черными перчатками руках. Точно такой же, какой был в фильме.

Эви, едва дыша, скользнула по стене, пробираясь к двери.

Прямо за его спиной, пока человек в маске вглядывался вперед, в темноту, пытаясь отыскать ее.

«Просто дыши, Эви. Ты справишься», – она попятилась назад, незаметно оказавшись в коридоре.

И бросилась бежать.

«Надо выйти на улицу… Покинуть дом…»

Только он заметил ее пропажу.

Эви слышала шаги за спиной. Но не переставала убегать, будто особняк был объят огнем.

Она полетела по лестнице вниз, перескакивая через три ступеньки.

Казалось, свобода была так близка…

Пара шагов до входной двери.

Одно движение руки – схватиться за ручку, и все закончится.

– Вот ты и попалась, – поймали ее со спины чьи-то руки, вцепились в капюшон толстовки и потащили назад.

– Отпусти меня, урод! – она извернулась, попав локтем ему под ребра.

Услышав шипение, поняла, что удар пришелся куда надо.

Пара секунд, и он уложил ее на лопатки, нависая сверху.

В полумраке, лежа на холодном полу гостиной, она вдруг кое-что осознала.

Страх полностью исчез.

Эви больше не ощущала себя загнанной в угол, смирившейся, готовой принять свою судьбу.

Нет.

Она была полна гнева и ярости, борьбы.

Девушка протянула руку и вцепилась в маску на лице преследователя, срывая ее.

Грудная клетка Эви ходила ходуном.

– Дамиан?

Парень молчал.

И это все напоминало ночь, когда он гнался за ней по лесу.

– Ты… какого хрена? – она ударила его в плечо кулаком. – Зачем?

– Сегодня Хэллоуин, – Йохансен провел кончиками пальцев по ее щеке, лаская. – Я хотел, чтобы ты избавилась от своего страха. Чтобы поняла: какие бы призраки тебя ни настигли, ты с ними справишься.

– Мне тебе «спасибо» сказать? – она не знала, плакать ей или смеяться.

– Желательно.

– Ты хотя бы понимаешь, что я пережила?! – прошипела Эви и, не удержавшись, залепила ему пощечину.

С такой силой, что голова Дамиана дернулась в сторону. Он неверяще прижал ладонь к щеке.

Резкий выдох покинул легкие девушки.

– Я не…

А за ним последовал поцелуй.

Простое прикосновение его губ к ее. Один, второй, третий.

Эви тихо простонала, когда он опустился поверх нее, обхватывая лицо ладонями, и углубляя поцелуй. Ее рот открылся для него, позволяя ворваться внутрь, чтобы коснуться языка. Так, словно Дамиан был голоден. И одно тяжелое дыхание, которое он больше не мог контролировать, эти короткие, резкие выдохи в ее губы, заводили безумно. Ее ноги слегка раздвинулись, обхватывая его за талию. Зубы Дамиана жадно вонзились в ее нижнюю губу, втягивая в свой рот, грубо посасывая до ощущения тупой боли. Выпуская только затем, чтобы попробовать верхнюю, одновременно подхватывая под согнутой коленкой. Прижимая к себе вплотную.

– Дамиан… – с придыханием прошептала она его имя.

И в эту секунду он понял.Это будет их первый раз.Сегодня он заберет ее девственность.

В ночь Хэллоуина, на полу особняка, в темноте.

Она что-то шептала, просила не останавливаться – он и не мог. Пробуя на вкус, лаская крошечный серебристый шарик пирсинга, а потом посасывая кончик ее языка. Обхватывая его губами и втягивая в свой рот. Глубже и глубже.

Эви ощущала себя, как при лихорадке. Только мир вокруг стал резко цветным после вечности в серости. Больше не было высасывающей душу пустоты.

Ее тело плотно прижималось к нему. В живот ударила горячая судорога.

Ладонь Дамиана неподвижно лежала на ее коленке, и девушке вдруг очень сильно захотелось, чтобы он ее сдвинул. Ниже, выше. Куда угодно. Лишь бы эта тянущая боль внизу живота прошла.

Эви зарылась пальцами в его волосах, царапая короткими ногтями затылок, но он только нагло ухмыльнулся, с влажным звуком разрывая поцелуй.

– Разденешь?

Несмотря на покрасневшие щеки, она сосредоточенно кивнула, поднявшись на колени.

Глядя на то, с какой серьезностью подошла к просьбе Эви, Дамиан с трудом скрыл улыбку.

Пара секунд борьбы с его плащом – ткань была отброшена в сторону, оставляя его в джинсах и белой, покрытой кровью, футболке.

Эви оставалось лишь догадываться, кому она принадлежала.

– Ты не ранен?

– Нет.

Стараясь избавиться от пугающих догадок, она настойчиво дернула его за край футболки.

– Сними ее.

– Тебе надо – ты и снимай, – поддразнил ее парень, игриво улыбнувшись.

Вскоре он вновь толкнул девушку на пол, нависнув сверху, обнаженный по пояс.

Сердце Эви заколотилось.

«Я хочу его. Хочу, чтобы это случилось сегодня».

Она протянула руки, скользнув по его горлу. Оно слегка дернулось, когда парень тяжело сглотнул. Но не отстранился. Позволяя ей исследовать свое тело в полумраке. А маленькие ладони опустились ниже. Очерчивая сильные плечи, грудную клетку, живот… Эви зачарованно наблюдала за тем, как ее пальцы порхали по смуглой коже, поглаживая каждый твердый дюйм его пресса, мышцы которого сокращались под каждым ее прикосновением.

Дыхание Дамиана сбилось.

– Ты такой красивый, – подушечки пальцев прошлись по низу его живота, цепляя бегунок молнии.

– Блядь, Огонек, – простонал он тихо, перехватывая ее руку. Слегка поцеловал пальцы и отпустил. – Ты меня убиваешь.

– Я нуждаюсь в тебе, – она посмотрела на его губы с таким желанием, что его пробрало до проклятых бабочек в животе. – Сделай меня своей. Я больше не хочу ждать, Дам.

Он попытался прошептать ее имя, кажется, о чем-то спросил, но Эви уже не слышала. Она подалась вперед, притянув его к себе за шею. Нежно потерлась губами об его губы, прихватывая его нижнюю губу зубами. На этот раз Дамиан не был сдержанным. Его рука опустилась на ее обнаженное бедро и медленно скользнула по внутренней стороне, вверх. Кожа вспыхнула, словно ее коснулся открытый огонь, но это было не больно. Она задержала дыхание, когда его пальцы скользнули между ее ног. Легонько поглаживая через тонкое белье.

«Как же я сильно хочу ее. Единственная, о ком я мечтал так долго».

Оставив нежный поцелуй на приоткрытых губах девушки, Дамиан спустился влажной дорожкой по ее подбородку, к шее, заставляя ее извиваться под собой. Эви инстинктивно раздвинула ноги шире, позволяя ему ласкать себя.

Осознание того, что он был первым, кого она подпустила к себе, кружило голову.

…Это не было как с другими.

Ни с кем прежде Дамиан не испытывал теплоты в сердце, почти до рези. Ни о ком прежде не хотел так сильно заботиться. Ни чьи губы не вызывали в нем такую одержимость.

С Огоньком все ощущалосьважным.

Он провел языком по острым ключицам, осторожно, легонько покусывая ямочку между ними. Пульс девушки бешено бился под его губами. Эви ощущала сквозь его брюки твердую выпуклость, прижимающуюся к низу живота. И ей так сильно хотелось, чтобы он был еще ближе, чтобы поцеловал ее снова, чтобы…

Эви непослушно потянула молнию вниз.

– Веди себя хорошо, – он поднял голову, ухмыляясь. – Мы так не договаривались.

Намек на улыбку пропал, стоило девичьей руке пробраться в его джинсы, сжимая член сквозь ткань белья.

Это рассеяло намек на терпение.

Дамиан вернулся к ее губам, глубоко, нетерпеливо целуя, ощущая привкус металла во рту.

Их это не останавливало.

Его рука осторожно припустила ее белье, и Эви приподнялась, помогая снять его с себя полностью. Не прекращая целовать ее, Дамиан пробрался под юбку, высоко задирая ее. Коснулся обнаженной промежности, лаская то место, где все пульсировало и жаждало его.

– Дамиан, стой, – прошептала она вдруг. – А если родители сейчас вернутся? Уже очень поздно, обычно в такое время их рабочий день подходит к концу.

– Боишься, что они застанут, как твой сводный брат трахает тебя на этом полу? – самодовольно усмехнулся он, осторожно проникая в нее пальцем.

Влажно и горячо. Идеально. Так, что он без труда скользнул внутрь.

– Пока ты только болтаешь, – бросила Эви вызов, сжимая зубы, когда он добавил второй.

Ее голова дернулась из стороны в сторону, пока он требовательно ласкал ее, позволяя привыкнуть к острому ощущению наполненности.

Дамиан уткнулся лицом в ее шею, вдыхая запах кокосов, его сердце колотилось:

– Господи.

– Еще, – взмолилась девушка.

Он брал ее пальцами ритмично, безжалостно медленно, несмотря на тихое хныканье и то, как Эви пыталась двигаться.

Ее тело плавилось под его прикосновениями. Наслаждение – далекое и недоступное, теперь было так чертовски близко. На грани боли и упоенного исступления.

Эви приподняла руки, позволяя ему стащить с себя толстовку, под которой ничего не было.

Дамиан резко выдохнул.

Жадно глядя на то, как покраснели ее щеки, приоткрылись губы в безмолвном крике, когда он вновь и вновь брал ее своими пальцами, понимая, что она уже близко.

«Я бы любовался на это вечность, будь у меня хоть немного терпения».

В нем разжигалась потребность касаться, обнимать, гладить – что угодно, только бы с ней.

И от звуков, которые Эви издавала ему в ухо, вело только сильнее.

Проклятье.

Это был судорожный шепот, всхлипы, его гребаное имя.

Сердце лихорадочно колотилось в груди. Казалось – вот-вот разорвется на части.

А он провел свободной ладонью по животу девушку, ощущая, как он втянулся, ловя легкую дрожь на ее теле, поднимаясь выше, по ребрам, накрывая поочередно ее грудь, поглаживая костяшками пальцев соски, а потом повторяя весь путь горячими губами.

Ее щеки пылали, она выгнула спину навстречу его прикосновениям, задыхаясь.

Очередное движение его пальцев внутри; Дамиан поднялся поцелуями по ее шее вверх, дразняще лизнув приоткрытые губы, и девушка ощутила, как раскаленные волны одна за другой захлестнули низ живота.

Он зарылся носом в огненных волосах Эви, стараясь, сука, не кончить в штаны, потому что она тихо выстанывала его имя, запрокинув голову, а ее мышцы судорожно сокращались вокруг его пальцев.

Блядь, вашу ж мать.

Огромные синие глаза широко распахнулись, когда он убрал руку и вдруг наклонился в сторону, что-то выискивая.

– Дам? – прошептала робко девушка.

На нее смотрела уродливая маска призрачного лица.

– Какого черта?

Он все еще оставался в джинсах, когда вернулся обратно, бросив плащ на пол.

– Сама заботливость, – саркастично заметила Эви, ложась на ткань.

– На что-то жалуешься? – усмехнулся он, не снимая маски. – Мне казалось, ты любишь пожестче, Огонек.

Девушка только прищурилась. Ее нервировала проклятая маска, покрытая кровью.

– Обязательно переодеваться моим преследователем?

– Во-первых, это ничтожество переоделосьмной. Это моя маска, и я, блядь, первый ее использовал с тобой. Поэтому мне нужно, чтобы ты выбросила любые другие воспоминания из своей головы. Либо да, либо нет. Выбор за тобой, – Дамиан ухмыльнулся, глядя на нее через маску. Застыл в ожидании ответа девушки.

«Дамиан был бы не Дамианом, если бы не выкинул что-то подобное».

Но Эви любила эту грань в нем.

И почему-то мысль о том, чтобы он взял ее в этой маске… Она вызывала что-то темное, до боли нужное внутри.

– Да, – бездумно сорвалось с ее губ.

Это было единственное, в чем он нуждался.

Дамиан лег на нее, завел руки девушки над ее головой, пригвоздив к полу, и через мгновение она ощутила, как в нее требовательно уперлась головка члена. И прежде, чем у девушки появились сомнения, которых не было – он, стиснув зубы, плавным толчком вошел в нее.

Боль. Да, было больно.

Она читала. Знала об этом. Ждала этого.

Но все равно внутренне сжалась, дрогнула всем телом.

Слезы скатились из уголков зажмуренных глаз, пока Эви пыталась дышать.

Он почувствовал, как она напряглась. Опустил голову, тяжело дыша от наслаждения, но не сдвинулся ни на дюйм. Замер. Ожидая, пока девушка привыкнет к нему хотя бы чуть-чуть. Пока боль успокоится. Пока она не захочет продолжить сама.

Выпустил ее руки и приподнял маску, утешающе целуя в губы. Невесомо, со всей нежностью, которой у него никого не было до Огонька.

– Прости.

Мазнул губами по ее щекам, осушая слезы. Ее дыхание начало успокаиваться.

Эви обхватила его плечи освобожденными руками, впиваясь ногтями в кожу.

– Все в порядке.

Ловя руками ее лицо, он снова поцеловал Эви. Более настойчиво, жадно. Их зубы неловко ударились друг об друга, но никто не остановился. Эви застонала ему в рот, и он поглотил этот звук, проникая языком внутрь, поглаживая небо, внутреннюю сторону щек, играясь с пирсингом на ее языке.

И она ответила с таким жаром, что он едва сдержался от того, чтобы не начать грубо вбиваться в хрупкое маленькое тело под собой.

Это стало гораздо труднее, когда девушка обхватила его бедрами, слегка двинувшись.

– Огонек, – хрипло произнес он, дыша через рот.

Дрожа над ней, в попытке удержать контроль.

«Такой прекрасный».

Эви вдруг до безумия захотелось увидеть его лицо.

Она не хотела, чтобы Дамиан прятался.

Хотелось ловить каждый его выдох, видеть, как он сжимает зубы или улыбается, замечать жажду и нежность в зеленых глазах…

Не раздумывая, она сорвала с него маску, притягивая голову парня к себе, набрасываясь на его губы.

Дамиан издал стон – и от этого в животе девушки замахали крылышками бабочки, словно сгорая в пожаре. Кроме давления и боли, она ощутила что-то притупленное, что-то неуловимое… Наполненность и жар. Намек на удовольствие, которое она получила немного раньше.

«Держись. Не сделай ей больно. Просто не…»

Эви впилась ногтями в его мощную спину, слегка отстраняясь и насаживаясь на его член сама.

Вырывая сдавленное шипение из горла Дамиана.

– Блядь, что ты делаешь, малыш? – прохрипел он, с трудом отрываясь от ее губ.

– Я хочу тебя, – Эви скользнула ладонями по его затылку, зарываясь в непослушных волосах. – Всего тебя. Трахни меня, Дамиан, – резким выдохом выбивая все сомнения из него.

Первый толчок он сделал, неотрывно глядя в ее доверчиво распахнутые глаза. Выходя почти целиком и толкаясь обратно. По самое основание. Заставляя Эви сдавленно промычать.

Ощущая, каково это – быть в ней.

Охренеть как приятно.

Второй – вместе с острыми ногтями, оставившими кровавые царапины на его мокрой спине.

Третий – обхватывая ее бедро рукой, забрасывая себе за спину, меняя угол проникновения. Выбивая воздух из легких.

Четвертый – когда Эви запрокинула голову назад, ударяясь затылком, кусая губы в кровь, потому что он двигался в ней, и девушка ощущала каждый рывок на жестком полу.

Дамиан вдалбливался в ее тело, глубоко и резко, продолжая смотреть в ее глаза. Ловя трепет длинных ресниц, отбрасывающих тень на ее щеки, припухшие от поцелуя с ним губы, которые девушка кусала, затуманенные глаза, полные желания и чувственности.

– Моя, – он снова толкнулся в нее, вбиваясь в хрупкое тело, податливо принимающее его. – Моя, – на выдохе, посасывая кожу на ее шее до удовлетворяющей ярко-красной отметины. – Только мой Огонек.

Он стиснул зубы, прикрывая веки в чистом, всепоглощающем наслаждении.

Эви почти не чувствовала боль. Она потерялась в пьянящих ощущениях. Полноты.Связи. Встречала его движения, подаваясь к Дамиану всем телом, судорожно гладила лопатки, шею, ерошила волосы, позволяя ему полностью овладевать собой.

Дамиан провел костяшками пальцев по ее щеке, лаская.

– Единственная, в ком я буду. До конца жизни, – искренний, прерывистый шепот.

Но он значил для нее так много. Был ценнее сокровищ.

– Я всегда буду твоим, – тихо произнес.

– Я тоже, – она мягко улыбнулась, впитывая в себя это мгновение.

Любовь в его глазах.

Тепло пальцев, ласкающих щеку.

Запах хвои.

Мощные толчки, разрывающие ее тело на куски от удовольствия.

Доводящие до гребаного предела.

Когда он опустил взгляд туда, где они соединялись. Наблюдая за тем, как головка его члена проникает внутрь, исчезая в ней. Как он погружается весь, дюйм за дюймом, в это тесное, влажное, созданное только для него тепло…

– Блядь, – выругался Дамиан, ненасытно впиваясь в ее зацелованные губы. Сбиваясь с ритма, вторгаясь быстрыми, отрывистыми толчками.

Безжалостно забирая все, что Эви могла ему дать. Поглощая ее стоны, выдохи.

Готовый сдохнуть от этого ощущения единения, правильности и цельности.

Убеждаясь в том, что это навсегда.

Он говорил правду.

Больше не будет никого. Только Огонек.

Через несколько секунд их тела вжались друг в друга, и все вокруг замерло.

Ее тело вздрогнуло под ним, отзывчиво принимая последний, судорожный рывок.

– Все еще боишься призрачного лица? – спросил Дамиан.

– Да пошел ты на хрен, – выдохнула Эви в ответ.

– Иронично, что туда отправилась ты. Буквально, – он ухмыльнулся и опустил взгляд вниз.

Выскользнул из нее прежде, чем она начала его сжимать внутри, кончая на ее живот. Опустил руку, быстро доводя девушку до края.

И только после этого удовлетворенно обнял ее и прижал к своей груди.

– Ты бы хотела завести детей, Огонек? – спросил парень, когда Эви перевела дыхание.

– Не волнуйся, я на таблетках, спасибо, что поинтересовался, зайчонок, – усмехнулась она.

– Ты исключаешь вероятность того, что я нарочно хотел заделать тебе ребенка, – ямочки на щеках Дамиана то исчезали, то появлялись, пока он боролся с улыбкой.

– А ты что, правда хотел бы? – удивилась Эви.

– Больше всего на свете. Но, конечно, когда ты будешь готова.

– Думаю, я бы хотела ребенка прежде, чем мне исполнится тридцать. Мне бы хотелось быть с ним «на одной волне» и все такое.

– После университета?

– Не думаю. Может, я звучу безумно…

– Ни капли. Когда именно ты бы хотела?

– Нет определенной даты, просто в ближайшие годы, – улыбнулась смущенно Эви. – Все зависит от того, будешь ли ты рядом. Станешь ли меня поддерживать и заботиться о нашем ребенке. И это не должно быть просто «обнять» его после работы или посидеть два часа. Воспитание должно быть равноценным. Готов ли ты не спать ночи подряд? Готов ли посвящать ему все свое свободное время? Готов показывать на своем примере – каково это, быть достойным человеком? Ребенок – большая ответственность. В момент, когда ты все проанализируешь и придешь к ответу – мы вернемся к этому вопросу снова.

– То есть, теоретически, ты согласна? – он затаил дыхание.

– Даже если это случится внепланово, я буду очень счастлива. Ведь это будет не просто ребенок. Это будетнашс тобой малыш. Конечно, черт побери, я буду счастлива, – ее улыбка стала шире, и сердце Дамиана переполнилось теплотой.

– Я тоже буду счастлив, Огонек. Когда бы это ни произошло. Ты можешь пока считать меня безответственным, но, клянусь, я смогу доказать обратное. Я научусь быть хорошим отцом. И я буду очень сильно любить его, не сомневайся в этом. Потому что его матерью будешь ты, – он провел рукой по щеке девушки, нежно целуя ее в губы. – Я тебя очень сильно люблю. Влюбился, когда мы сидели на крыльце и смотрели на закат. Люблю сейчас, когда я стал твоим первым мужчиной. И буду любить всю жизнь, даже если мы не будем рядом.

– Не говори так, – проворчала сварливо Эви, ударив его по плечу кулачком. – Ты будешь рядом со мной всегда. Обещал ведь.

– Знаю, – Дамиан обхватил ее лицо руками, чмокнул в кончик носа. – Прости. Просто неудачно пошутил.

– Мне не нравится.

– Значит больше не буду.

– Я тоже тебя люблю, кстати, – улыбнулась девушка.

Глаза Эви сонно закрылись, когда он подхватил ее на руки и понес в спальню.

***

Выпускной год пролетел очень незаметно. Память не возвращалась, но девушка продолжала ходить к психотерапевту, возобновив сессии.

Эви получила аттестат, успев закрыть все предметы на «отлично», но из-за очень больших пропусков ей не удалось сдать вступительные экзамены, и для нее они перенеслись на декабрь, поэтому все это время девушка усердно к ним готовилась.

Сам Йохансен надумал поступить в Гарвардскую школу права после окончания университета. Они оба хотели быть подальше от Данверса.

Родители знали об их отношениях, но они не проявили восторга.

Ни Дамиана, ни Эви не волновало их неодобрение.

Правда девушка чувствовала себя плохо из-за того, что Дам поругался со своим отцом.

Она не была свидетелем, но он весь вечер ходил мрачнее тучи, поникший и какой-то разбитый.

Меньше всего Эви хотелось бы влезать в их отношения, быть препятствием, но Дамиан убедил девушку в том, что ее вины в произошедшим нет. И он свой выбор сделал. В пользу Эви.

Насколько ей было известно, после этого инцидента Дамиан вообще перестал общаться с отцом. Мужчина предпринимал робкие попытки все изменить, но, видимо, его слова слишком задели сына, и тот пока не шел на мировую.

Они помолвились в апреле. Это была великолепная оранжерея в окружении воды и старинного леса. В памяти Эвелин навечно отпечаталась открытая терраса с панорамным остеклением, он, смотрящий на нее так, будто она былавсеми музыка. С этого момента – их песня.

Tell them I was happy,

And my heart is broken,

All my scars are open,

Tell them what I hoped would be

Impossible, impossible…

Эви, сидя в небольшой кофейне и потягивая свой любимый айс латте, бросила мечтательный взгляд на колечко в виде осыпанного алмазами пламени, которое красовалось на ее пальце. Пока помолвочное, но через пару дней, после Рождества, должна была состояться их свадьба. Она знала, что Дамиан продумалособенныйдизайн для их обручальных колец.

В воздухе витала праздничная атмосфера, а девушка ожидала результатов поступления.

Эви подала заявки в разные университеты и пока не знала, куда ее возьмут. Ей хотелось бы поближе к нему. Но Дамиан пообещал, что будет рядом и поддержит, независимо от места.

К слову, о нем…

Мягкая улыбка расцвела на губах девушки, когда она вспомнила, как он после их первого раза набил татуировку. Единственную.

Крошечного огонька в области сердца.

«Папа был бы за меня рад», – печально произнесла она, глядя в окно, за спешащими пешеходами. Может, для кого-то первое января было праздником – Новый Год, но для Эви это неизменно была годовщина смерти отца.

Сегодня внутри нее не было скорби. Только светлая грусть, но она чувствовала, что отец незримо присутствует в ее жизни.

У них сейчас не было суматошной подготовки к свадьбе, они с Дамианом просто хотели провести тихую, спокойную церемонию с минимальным количеством гостей.

Единственное, над чем заморочилась Эви – это платье, но оно было великолепным. Определенно стоящим всех усилий и потраченного времени.

Ей не терпелось увидеть реакцию Дамиана, когда она выйдет в нем на свадебной церемонии…

От радостных фантазий девушку отвлек звонок.

Звонила мама.

Зачем?..

«Что-то плохое», – сразу поняла Эви, холодея от страха.

Алисия никогда не звонила прежде ей. Это происходило только в экстренных ситуациях.

Последний раз – когда не стало отца.

– Мам? – хрипло вырвалось у Эви.

– Возвращайся домой. Кое-что случилось с Дамианом.

Дальше все смешалось в один ком. Панический поиск такси, напряженное ожидание всю дорогу до дома и безумные мысли, сводящие с ума. Дамиан не отвечал на ее звонки.

– Что могло с ним случиться?! Утром Дами был в порядке, – встревоженно стучала Эви пальцами по стеклу машины, когда такси, наконец, остановилось.

Нож неизменно лежал за поясом ее пушистой голубой кофты. Эви отчего-то нащупала его пальцами.

Каждый волосок на ее теле встал дыбом по мере того, как она продвигалась ближе к особняку. Прошлась по ступенькам, к крыльцу.

Эви не составило труда войти внутрь.

Дверь была открыта настежь.

Она шагнула в гостиную, напряженно озираясь по сторонам.

Чисто. Тихо.

Посреди комнаты все так же стояла украшенная елка. Мама никогда не скорбела по мужу, в отличие от дочери, потерявшей отца.

Эви тяжело сглотнула. Почему-то эта сверлящая мозг тишина пугала ее сильнее чьих-то воплей.Ведь она не знала, чего ожидать.

Неприятное, тяжелое чувство встало поперек горла, как сгнившая кость от мяса.

Девушка схватилась за шею, понимая, что воздуха стало катастрофически мало.

В чем дело?..

Голова резко закружилась.

«БЕГИ. Беги, Эви. Убегай, убегай, дочка…» – последнее слово взорвалось ослепляющими искрами в ее расширенных от ужаса глазах.

Папа.

Это он говорил ей эти слова.

Она была в домике у озера.

Все были там.

Отдых семьей.

А потом они начали ссориться.

Мать и папа.

Воспоминания вернулись не целиком, но Эви вспомнила, как он кричал ей спрятаться.

Как она забежала в пыльный чулан, зажав уши. Как ей вдруг захотелось ужасно спать.

Все было, как в замедленной съемке. В угасающих мыслях продолжали раздаваться слова отца.

«Беги и никогда не возвращайся домой. Беги от мамы, Эви…»

Стоя в гостиной, с ослабевшими коленями, дрожащими руками закрывая лицо, она понимала, в каком аду жила все это время.

Это не было ее фантазиями. Не было иллюзией.

Монстр был реальным. Чудовище было не за окном, а внутри. Оно притворялось. Всегда притворялось.

– Вижу, ты вернулась, – послышался вкрадчивый голос, от которого кровь Эви заледенела.

Она обернулась.

Женщина выглядела бледнее, чем обычно. Но это было единственным странным признаком.

Как тогда. В детстве.

И она улыбалась. Счастливо.

Только это было механическое поднятие уголков губ. Глаза ее оставались мертвыми.

– Хочешь обняться, Эвелин? – Алисия протянула к дочери руки, и та отшатнулась, помотав головой.

– Почему? Я тебе не нравлюсь? Я грязная? – печально вздохнула женщина и придирчиво разглядела свои ладони. – Я же их помыла. Много раз. Ни крошечного следа.

– Что с Дамианом? – выдавила девушка, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться прочь из особняка.

– О, он не хочет со мной больше играть. Скучный мальчик.

«Она же сумасшедшая. Как давно у нее психическое расстройство? И что это? Маниакальная шизофрения?..»

– Твой Дамиан в ванной. Он открыл последний подарок, и ему не понравилось. Видимо, он еще не вырос до того, чтобы оценивать грандиозные сюрпризы. Но я уверена, что моя любимая доченька сможет это сделать вместо него. Да? – она запрыгала на месте и похлопала в ладоши, и от того, как это все выглядело дико и жутко, завтрак Эви попросился наружу.

«Безумная… Как ей удавалось так долго скрывать это? И о каком подарке идет речь?»

Ноги Эви были слишком слабыми, голова закружилась сильнее, поэтому Алисия, надув губы, сама потащила дочь за руку в ванную.

Открылась дверь.

Первое, что увидела Эви – это стоящий на коленях Дамиан.

Покрытый кровью с ног до головы.

Он дрожал всем телом, покачиваясь из стороны в сторону. Глаза парня невидяще смотрели в белую стену. Дамиан словно находился в другом измерении. Только баюкал черную куртку, прижимая ту к груди. Губы шептали что-то неразборчивое.

Эви, опасливо оглянувшись на мать – та подняла руки вверх, мол, я ничего не делаю – рискнула подойти ближе. Опустилась на пол.

– Дамиан, что случилось? – тихо спросила, коснувшись его щеки.

Пальцы девушки испачкались кровью. Чьей?..

Он раскачивался, ничего не видя вокруг.

И это все напоминало Эви какую-то сюрреалистичную картину из кошмаров.

Она заметила его отяжелевшую, пропитанную насквозь кровью одежду.

– Дам? Милый, посмотри на меня.

Дрожь сотрясла его тело. Он согнулся на пол, выворачивая содержимое желудка в который раз, хотя кроме воды там уже давно ничего не выходило.

– Загляни в ванну. Оцени мой подарок, – запела Алисия, широко улыбаясь.

Эви стало страшно. Но она решила послушаться, иного выбора не оставалось…

– Не надо, – вдруг прошептал Дамиан, перехватывая ее запястье. – Нет.

Его глаза наполнились слезами. Они стекали по щекам, скатывались по подбородку, а потом на грязный, покрытый кровавыми разводами пол.

– Не зли меня, Э-ве-лин, – Алисия подошла к дочери и, схватив за волосы, потащила к ванне, несмотря на ее сопротивление. – Красиво? А? Отвечай!

Голова.

Там, блядь, была голова.

И не просто чья-то голова.

А…

Она закричала. Там сильно, что сотряслись стены.

Но Эви не могла остановиться.

Этот полный животного ужаса вопль продолжал вырываться из ее пересохшего горла.

Она зажмурилась, попятившись назад.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Эта психопатка убила отца Дамиана.

Эви схватила парня за плечо, пытаясь растормошить.

– Очнись. Дамиан, очнись!

Но тот продолжал качаться из стороны в сторону, как сломавшаяся игрушка.

– Папа… папа… папа… – шептали безостановочно его губы.

Эви не знала, что ей делать.

Бежать? Звонить в полицию? Алисия отпустит ее?

Но любые пути к спасению исчезли.

– Почему ты не сдохла? – прошипела женщина, вытащив пистолет и прижав дуло к виску Эви. – Я так хотела, чтобы ты сдохла. А ты все боролась. Раз за разом.

– Это ты звонила мне, – не вопрос, факт.

– Конечно. Кто еще? – раздраженно ответило чудовище. – Я убила твоего отца, потому что он мне изменил. А перед этим я расправилась с его любовницей. Это случилось не сразу. Спустя годы – чтобы никто ничего не заподозрил, – каждое признание Алисии приводило Эви в еще большую панику. – Я дала ему шанс. Думала, если сдохнет она – он начнет любить меня. Но этот придурок был слишком глуп. Он завел другую. И я поняла, что утопить твоего отца в озере будет самым прекрасным вариантом. Он начал что-то подозревать. Знаю это, – рассмеялась женщина. – Даже пытался предупредить, но я уже подсыпала тебе снотворное, Эвелин. А потом ты уснула и опять забыла обо всем. Как удобно. Мне не пришлось даже прилагать особых усилий.

–Опять? – процедила Эви, напряженно следя за тем, как палец Алисии играл с курком пистолета, прижатого к ее голове.

– Тэйт, – сухо ответила Алисия. – Или ты правда думаешь, его смерть – случайность? Нет, этот мусор поплатился за то, что пошел против моих прямых указаний.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала девушка, не сдвигаясь с места. Сердце ее перевернулось в груди.

– Твой старший брат не справился со своей задачей. Он отказался убивать тебя. Попытался провести меня вокруг пальца – сделал вид, будто напал на тебя, а сам не сделал ничего, чтобы тебе навредить. Он был слабым.

«Мой бедный Тэйт…» – глаза Эви обожгли слезы.

– В тот день должна была выйти я. Но этот мусор убедил меня, что справится лучше. Сказал, что отомстит. А на деле просто хотел спасти тебя. Глупый. Он отчаянно мне сопротивлялся.

– Как… Почему Тэйт вообще оказался в твоих руках…

– Ради тебя. Он согласился стать моим инструментом, чтобы защитить тебя.

Эви вздрогнула, как от удара.

– Потому что я пообещала сохранить его любимой сестренке жизнь. Так оно и было, пока ты не начала копать. Пока не начала ходить по врачам, пока не стала пытаться вернуть память. Тогда я поняла, что пришло время избавиться и от тебя. Ты стала назойливой помехой.

Голова Эви пульсировала от потока страшной информации. Она боролась с тем, чтобы не потерять сознание. Ноги были ватные, пальцы – заледеневшими от паники.

– Каково это? Знать, что твой брат умер ради тебя?

«Невыразимо больно».

Эви стиснула зубы, упав на колени и судорожно дыша.

Дуло опущенного пистолета впилось сильнее в голову.

«Надо ее отвлечь…»

– Зачем ты убила мистера Йохансена?

– Потому что сегодня первое января, – как само собой разумеющееся выдала Алисия.

– И?.. – Эви было тошно разговаривать с этим омерзительным существом, но она продолжала оттягивать свою казнь в ожидании чуда.

– Я всегда убиваю первого января. Это день, когда убили меня.

Эви сглотнула. Она наверняка имела в виду изнасилование. После него, скорее всего, Алисия сошла с ума.

– Ну, давай прощаться, Эви, – женщина посмотрела дочери в глаза. – Перестань плакать. Почему ты плачешь? – вдруг сорвался ее голос.

– Мама, пожалуйста, не убивай меня… – прошептала Эви, пытаясь достучаться до нее.

Взгляд Алисии на секунду прояснился. Она посмотрела на нее по-другому. Словно вспомнила что-то.

И молчала.

Долго молчала.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, детка. Как я могу тебя убить? – она опустилась на корточки, обнимая Эви. – Прости.

Выстрел.

Оглушающий.

«Я умерла?..» – первая возникшая мысль.

Но боли не было.

Эви не чувствовала себя так, будто истекала кровью.

С опаской открыв зажмуренные глаза, она вскрикнула.

Алисия лежала у нее на коленях с простреленной, черт побери, головой. Или тем, что от нее осталось. И вид этой кошмарной, отвратительной картины…

– Господи, Господи, Господи… – Эви брезгливо отпихнула от себя труп, отползая к стене, как раненое животное.

К горлу подкатила желчь, и девушка снова согнулась пополам, пока ее тело сотрясалось от тошноты.

Она постаралась не смотреть на лужу крови, на обезображенное тело Алисии…

Кое-как, ползком, добралась до Дамиана.

Тот все еще сидел на кафеле ванной, держась за голову.

– Папа… папа…

Сердце Эви разрывалось на куски от этой душераздирающей картины.

– Дамиан, пошли… Надо вызвать полицию… – девушка обхватила его лицо влажными от крови руками.

– Папа… мой папа… папа…

– Дамиан, пожалуйста, умоляю… – ком в горле мешал говорить Эви. – Пойдем отсюда.

– Пап, проснись…

***

Два часа назад

Дамиан понял, что что-то не так сразу, как переступил порог дома.

Три пропущенных от отца.

– Пап? – позвал он негромко.

– С Новым Годом! – послышался бодрый голос матери Эви.

Парень насторожился. Ему никогда не импонировала эта женщина, но он всегда уважал выбор отца.

– Я подготовила подарки для тебя. В каждой комнате – по одному. Соберешь их все и найдешь своего отца, – улыбнулась весело Алисия.

– Чего? – поморщился Дамиан.

Ему стало не по себе.

– Вот первая подсказка, – кивнула она на праздничную разноцветную коробку под елкой. – Открой ее.

Пальцы парня дрожали, пока он разматывал блестящую упаковочную бумагу.

Поднял крышку.

И нашел там человеческие пальцы.

От чудовищной догадки свело горло.

Дамиан отбросил от себя коробку, отказываясь верить в это зверство.

– Нет… это шутка, да? – нервно рассмеялся он, облизнув пересохшие губы.

– Иди в следующую комнату, – это был приказ. Алисия достала пистолет и направила ему в лицо. – На кухню.

«Я просто сплю. Это все не по-настоящему…»

Он нашел там очередную яркую коробку для подарков.

Распаковал ее, и Алисия опустила пистолет, наслаждаясь реакцией.

В полном крови ящике лежало сердце. Дамиан безэмоционально смотрел на оберточную бумагу, пока его тело парализовал разъедающий кости холод.

Коробка выпала из его ослабевших рук.

– Оно было уродливым, поэтому я его вырезала, – Алисия засунула руку, вытаскивая окровавленный орган. – А он звал тебя перед смертью, знаешь? Все волновался о том, что случится с его любимым сыночком.

«Я тебя не слышу… я тебя не слышу… это все неправда…» – мысленно повторял Дамиан.

– Вы ведь поругались с ним. Ты даже попросить прощения не успел. Наговорил папе так много плохого, – Алисия издала радостный смешок. – Поэтому я тебя и не убью. Такая жизнь будет мучительнее, – кровь капала с ее пальцев, пачкая пол. Женщина схватила Дамиана за лицо, и он содрогнулся от ощущения влаги на своей коже. – Идем открывать остальные подарки?

Остаток «экскурса» пролетел как в тумане.

Он плохо помнил, только то, как перед глазами потемнело, и сердце прихватило. Кажется, отключился после третьей коробки.

Алисия сама перетащила его бездыханное тело в нужное место. И заперла изнутри в комнате. Оставив наедине с главной частью трупа, которая плавала с ним в полной крови ванне.

Когда Дамиан очнулся, то увидел себя, утопающим в чужой крови.

Кое-как вылез наружу. Колени жгло, когда он упал на пол.

Дамиан не мог кричать. Не мог двигаться. Он просто смотрел в мертвые глаза родного человека и трясся. От жгучего горя. Бесконечной скорби, ужаса, шока и глубокой бездны вины. Страха.

Было так жутко. И больно.Как же это, блядь, было больно.

Она раздавалась в каждой косточке, каждом нерве. Она билась в висках, от нее немели кончики пальцев.

Дамиану казалось, что он сходит с ума.

И ничего – абсолютно, черт возьми, ничего не могло унять этот ад внутри него.

В полном оцепенении он провел, казалось, целую вечность.

***

Дамиан встрепенулся, когда люди в форме заполнили пространство тесной комнаты.

– Очнись, пожалуйста, очнись… – повторял чей-то голос.

Пальцы утопали в крови. Запах металла словно въедался ему в легкие, заполнил нос. Дамиану казалось, что он захлебывается в ней. Задыхается.

Тонет.

– Не умирай… прошу тебя, не умирай… – как сумасшедший, повторял Дамиан. – Пожалуйста, не бросай меня. Не умирай. Я не могу… Я тебя спасу… – он не отпускал черную куртку, пропитанную кровью, цеплялся за нее изо всех сил, ломая ногти, потому что его пытались оттащить.

– Уже поздно, Дамиан… хватит… – кричала в истерике Эви.

– Сынок, тебе нужно отойти… – сказал следователь.

– Не умирай… Пожалуйста, не бросай меня… – бормотал Дамиан, не слушая никого. Голос сорвал, но не мог замолчать.

Слова, которые он не мог выдавить из себя последние часы, теперь прорвались. А он все шептал, охрипший, заплаканный.

«Если я отпущу, если разожму пальцы, то потеряю… Я потеряю… потеряю…»

– Дамиан, Дамиан, Дамиан…

– Вы мешаете следствию…

– Я не отпущу… Не отпущу… Отвалите! ОТВАЛИТЕ!

– Вам нужно покинуть помещение, нам требуется…

– Пап, проснись! – закричал он, вскочив на ноги и бросившись к месту преступления, глядя на то, что осталось от отца полными слез глазами. – Пап, вставай… Ну же… Почему ты не встаешь? – умолял охрипшим голосом Дамиан, сжимая пальцами бортики ванны. – Пап, я пришел. Я же пришел… Пап…

– Его нужно вывести… Помогите парню…

***

Его похоронили в закрытом гробу.

Звук, когда его опустили в землю, раздался в голове Дамиана, как взрыв.

Все вокруг него рушилось.

Он смутно почувствовал, как Эви сжала его за руку. И с трудом подавил желание отбросить ее.

Дамиан не хотел, не мог принимать поддержку. Это было бы слишком просто. Он не заслужил того, чтобы облегчить эту боль.

Нет.

Он и друзьям запретил приезжать на похороны. Игнорировал звонки Рафаэля, Марка, Терезы, Рэта.

В голове Дамиана стояли строки.

Строки из дневника.

Кто бы мог подумать, что его отец – обычно отстраненный и холодный, вел личный дневник.

И чего ожидал меньше всего – это того, что дневник был посвящен ему.

В нем мужчина описывал все, что испытывал после потери жены.

Заметок было слишком много.

Запомнились лишь некоторые.

***

03.11.2009

«Прости, Дамиан. Я больше не твой супергерой. Я не смог спасти твою маму… Мне очень тяжело выражать эмоции. Я знаю, что мы отдалились – ты еще такой маленький, но очень сильный. Я беру с тебя пример. Забавно, ведь я старше, но нахожу в тебе те черты, которых не хватает мне самому. Сейчас тебе всего лишь двенадцать, но ты уже настоящий мужчина. Знаю, что ты вырастишь хорошим человеком. Даже если я не такой».

05.12.2015

«Я очень волнуюсь за тебя. Меня беспокоит твое сердце. Договорился с твоими друзьями, чтобы они убедили тебя обратиться к врачу, потому что меня ты совсем не слушаешь…»

24.09.2018

«Знаю, что ты на меня сердишься. Прости. Я всегда опасался стать плохим отцом… Больше всего на свете я боялся, что ты меня возненавидишь. Что тебе будет тяжело со мной находиться в одном помещении… Ты меня избегаешь. Справедливо. Но я не считаю ваш брак с Эвелин верным решением. У ее матери слишком много секретов. Я пытаюсь их выяснить. Знай, что я тебя очень сильно люблю, сынок. Даже если мне очень плохо удалось это показать…»

30.11.2018

«Я переписал на тебя все свое имущество. В последнее время чувствую себя плохо. Не знаю, что случится, но завещание у нотариуса. Я горжусь тобой, Дамиан. И знаю, что ты сможешь многого добиться в этой жизни. Прости меня, если сможешь. Уезжай из Данверса. Держись подальше от Коллинзов. Твой папа».

Кроме дневника, Дамиану передали пакет с другими личными вещами. Сердце разлетелось вдребезги, когда он увидел содержимое.

Первый рисунок, который он нарисовал в детстве.

Все безделушки, которые дарил папе в школе.

Даже самодельная рогатка.

Всё.

Он всегда это хранил. Потому что ценил. И любил его. Очень сильно любил.

***

Кажется, люди все разошлись. Он брел по улице, потерянный, пока начал накрапывать зимний дождь.

Эви плелась следом.

Дамиан остановился. Гравий под его ногами хрустнул.

Очередной порыв ветра с хлещущими ледяными каплями ударил по лицу.

Пришло время оборвать это безумие.

С него хватит. Правда хватит.

– Я говорил с Кристианом, – выпалил Дамиан.

Она судорожно сглотнула. Взгляд девушки не поднимался с земли.

«Стыдно, да?»

– Послушай, это были просто догадки.

– С ума сойти.

– Дамиан…

– Ты могла… ты могла рассказать все мне… и папа был бы жив… Это какой-то розыгрыш, – рассмеялся он, вцепляясь в свои мокрые волосы пальцами. Дождь стекал по черной кожаной куртке, лился за воротник, намочив черную водолазку, от чего тело сжималось от холода, но он не обращал внимания.

Проезжающие мимо машины обдали их водой, но было плевать.

– Я не знала наверняка, правда ли это…

– Но ты подозревала! Ты знала и предпочла молчать. Хотя, нет! Ты предпочла рассказать Кристиану! Не мне. Не своему жениху. Ты не доверяла мне достаточно?

– Прости…

– Ты должна была сказать мне! Потому что это непосредственно касаетсяменя!

– Дамиан, я не была уверена…

– Да похрен мне! – рявкнул он. – Твоя больная мамаша убила моего папу! Нет. Не просто убила. Она расчленила его, и я находил эти… эти куски…

Она протянула к нему руку, но Дамиан ее отшвырнул от себя. С полным отвращением. Не позволяя коснуться.

– Не смей. Не дотрагивайся до меня, – прохрипел он сдавленно. – Я еле как вытерпел на похоронах. Не трогай больше.

Эви вздрогнула, ком в горле мешал говорить.

Она опустилась на колени, повернув мокрое от дождя и слез лицо к парню.

Было так холодно…

– Пожалуйста, послушай меня…

– Не хочу.

– Я ведь тоже потеряла семью… Что насчет меня? – она вытерла слезы тыльной стороне ладони, но очередной всхлип вырвался из ее горла. – Меня пытались убить! Она хотела убить меня! Мой брат, мой папа… У меня больше никого не осталось, Дамиан… Моя мама буквально застрелила себя на моих глазах.

– Мне тебя пожалеть? – он издал едкий смешок. – Эту суку должны были пытать так же, как это животное мучило моего папу!

– Я согласна. Просто говорю о том, что понимаю тебя и мне тоже очень непросто…

– Да что ты можешь понимать! – процедил он сквозь зубы. – Ты ничего, блядь, не понимаешь. Ты лгунья, Эви. Трусиха.

– Я люблю тебя… – вырвалось сквозь всхлипы.

Перед глазами все расплывалось.

То ли от слез, то ли от ливня.

Она, упавшая перед ним на колени и цепляющаяся за его ноги. Умоляющая не уходить.

Он, давно уничтоженный внутри. Мертвый. Бросающий ее.

– Меня душит твоя любовь, Эви, – Дамиан рассмеялся, громко, перекрикивая шум дождя. – Не видишь? Тошнит меня от тебя. От чувств твоих выворачивает. Не люби. Потому что я уже давно перестал. Не взаимно, понимаешь? Хочу, чтобы тебя просто не существовало. Чтобы ты исчезла из моей гребаной жизни. Каждый раз, когда до меня дотрагиваешься, я хочу кожу с себя снять. Каждый раз, когда вижу тебя, ощущаю желчь в горле. Блевать хочется, до спазмов в животе. Каждый раз, когда слышу твой голос, то оказываюсь там. В комнате, где стены покрыты кровью. Я в аду, ты это понимаешь? Каждый раз, когда чувствую твой запах, оказываюсь на коленях, вопящим о помощи, снова чувствую отвратительный металлический запах смерти. Вот что для меня значит твоя любовь. Вот что ты для меня значишь.

Сердце ее сжалось, оглушающая волна прошла по нервам, и она почувствовала резкую боль в животе.

– Пожалуйста, пожалуйста, Дамиан, прекрати… – Эви смотрела на него своими огромными, полными слез глазами, цеплялась за его пальцы, рыдала, а он не чувствовал ничего, кроме пустоты. – Я все равно люблю… Люблю тебя… Я тебя так сильно люблю…

– Тогда я сделаю все, чтобы убить эту любовь своими руками.

– Не уходи…

Она сжимала его пальцы с такой силой, словно от этого зависела вся ее жизнь.

– Прошу… Выбери меня, а не…

«Месть».

– Отпусти мою руку.

Она протестующе помотала головой, всхлипывая. Уткнулась головой в его колени. Не сдаваясь.

– Пожалуйста, Дамиан, я ведь не смогу тебя после этого простить, – она крепче сжала его теплую руку своими ледяными пальцами.

Плевать на гордость. Плевать, что она валяется у его ног, промокшая от дождя, держит его за руку и умоляет не бросать.

Если это поможет ей вернуть Дамиана…

Но он отцепил ее пальцы. Брезгливо отбросил их и отошел от нее.

– Мне и не нужно твое прощение. Клянусь, я найду способ заставить тебя меня возненавидеть. Может, мне стоит переспать с кем-то из твоих друзей? Выберу, пожалуй, для этого Тину. Она вполне сгодится, – глядя ему в спину, Эви не могла поверить, что это был человек, который обещал ее защищать до конца жизни.

– Дамиан, если ты это сделаешь, пути назад не будет, – крикнула ему вслед девушка.

Он замер. Обернулся. Медленно. Глядя с таким холодом и презрением, что ее прошибло до мурашек.

«Я избавлю нас от этой ядовитой связи».

– Это то, чего я добиваюсь. Мне не нужен путь назад. Ненавидь меня так же, как я тебя. Это все, что теперь может быть между нами.

Она швырнула кольцо ему вслед.

Он ушел, оставляя Эви наедине с целым кладбищем потухших звезд ее души, которые когда-то зажигал одним взглядом, улыбкой, прикосновением…

Проклятый дождь.

Девушка лежала на тротуаре, прижав колени к животу, пока ледяной ливень хлестал по ее телу.

***

«Страшно… такое чувство, будто я умираю…» – Эви расширенными от ужаса глазами смотрела на кровь, стекающую по ее бедрам.

Какого хрена?

Что происходит?

Она не помнила, как нашла в себе силы позвонить в скорую и сообщить о своем состоянии.

– Это конец? – девушка сидела на полу ванной, глядя на свои пальцы, испачканные в крови. Ее было так много… Красные разводы на белоснежном кафеле вызывали приступ рвоты.

Карма?

Ее пальцы тряслись, пока Эви слушала долгие гудки.

Она пыталась сделать вдох, но легкие будто отказывались слушаться.

Смешно, что в самый страшный для нее момент, она звонила именно Дамиану.

Будто он станет ей помогать.

Ненавидит ведь. Винит во всем. Считает монстром.

Словно это ее вина…

Новый спазм боли охватил живот с такой силой, что Эви согнулась пополам, зажмуриваясь. Перед глазами все расплывалось от слез. Она начала плакать с того момента, как Дамиан бросил ее одну, в ливень, стоять на коленях и смотреть ему вслед. Она продолжила плакать, пока Кристиан отвел ее в пустую съемную квартиру и оставался рядом до самой ночи.

Эви убедила его отправиться к себе домой, сказав, что ей стало лучше, и она справится.

Это было неправдой. Эви просто хотелось побыть одной…

Она плакала во сне, лежа на кровати и согнувшись комочком, пока Абрикос пытался утешающе мурчать на подушке, прижимаясь к ней. Она плакала сейчас, когда проснулась посреди ночи, охваченная такой дикой болью, что, казалось, болели даже кости ее. Лоб горел, губы пересохли. Ее долго тошнило, а потом она заметила кровь. Которую становилось пугающе больше с каждой следующей секундой.

– Дамиан, ответь же… Мне так плохо…

Эви давно вызвала скорую, но их не было больше двадцати минут, и ей стало казаться, что она просто не доживет до их приезда…

Находясь на грани паники, девушка дрожала. Голова кружилась. Она была такой слабой…

«Мне плохо… мне так чертовски больно и плохо… Как же разрывается живот… Будто ножом ударили…»

***

Ресницы Эви затрепетали. Хотелось пить. Очень сильно.

Она с трудом разлепила веки, поморщившись, когда в глаза ударил слишком яркий белый свет.

Стерильно.

Больница?..

– Ты очнулась! – послышался родной голос.

Она повернула голову в сторону, наткнувшись на Кристиана.

Он сидел на стуле, одетый в медицинский халат и выглядел, мягко говоря, очень обеспокоенным. Его волосы были растрепаны, лицо бледным, губы потрескавшиеся. Глаза красные. Словно он плакал?..

– Солнышко, Господи, – он шмыгнул носом, подтверждая ее догадки. – Как ты себя чувствуешь?

– Прости, я напугала, кажется, тебя, – виновато улыбнулась Эви, ощутив слезы в глазах.

Ее лучший друг. Самый родной на свете.

Парень прижал холодную ладошку Эви к своим губам, нежно целуя костяшки пальцев.

– Я так боялся… Что ты не встанешь… – он прерывисто выдохнул и попытался улыбнуться, но Эви видела, как синие глаза заблестели от слез. – Маленькая…

– Я бы тебя никогда не бросила, – попыталась его приободрить Эви и слегка приподнялась в кровати.

На удивление, она чувствовала себя лучше. Почти в полном порядке.

– Дашь воды?

– Сначала вызову врача. Он должен тебе кое-что рассказать, – сжав напоследок ее пальцы в знак поддержки, Кристиан вышел из палаты.

Эви с недоумением смотрела ему вслед.

О чем рассказать?

Ей провели какую-то операцию?..

Вскоре в палату вошла спокойная темноволосая женщина в белом халате. Она вежливо улыбнулась девушке, и та неуверенно повторила.

– Ваша вода.

Эви кивнула в знак благодарности и быстро осушила стакан.

Женщина опустилась на стул, стоящий рядом с кроватью пациентки.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо.

– Я рада это слышать, – с участием отозвался доктор. – Эвелин, скажите, пожалуйста, когда вы последний раз посещали гинеколога?

Она задумалась.

– Около года или тому назад, – сказала девушка. – Дело в том, что я перестала пить таблетки?

– Не совсем, – мягко ответил врач. – Мы взяли вашу кровь на анализы, прежде чем реанимировать вас, а также провели ультразвуковое исследование. Хотели бы Вы получить более полную информацию о результатах обследования?

– Да, – кивнула девушка. Приятный голос женщины успокаивал ее. – Думаю, да.

– Ситуация такая, какая есть, и она заключается вот в чем, – прочистила горло женщина. – Вы беременны.

– Что? – прошептала она.

– Вы ждете ребенка.

Беременна?

Как это возможно?

Рука Эви непроизвольно прижалась к пока плоскому животу.

– Я могу продолжить? – поинтересовался врач.

Изумленная девушка кивнула.

– Если быть точнее, Вы были беременны двойней. Прошлой ночью у вас случился выкидыш. Второй плод находился в отдельном плодном пузыре, поэтому он не пострадал.

Перед ее глазами все стало туманным.

У нее случился выкидыш.

Двойня.

Два малыша.

И один из них умер.

Больше нет его.

– Это я во всем виновата… – Эви закрыла лицо руками, но врач не стал перебивать, позволяя выплакаться.

– Нет, Эвелин. Такое случается. Мы даже не можем предположить, что именно привело к выкидышу. Но ваш сахарный диабет – предрасполагающий фактор. Это огромный риск. Я, так понимаю, Вы о беременности вообще не знали?

Девушка отрицательно помотала головой.

– Какой у меня срок?..

– Шестнадцать недель.

– Господи, – Эви шокированно опустила взгляд на живот. – Почему это не заметно?

– Все совершенно нормально. Обычно живот начинает расти как раз с четвертого месяца. По медицинской карте я сделала вывод, что у вас всегда был нерегулярный цикл и вы принимали контрацептивы по назначению гинеколога. Это так?

– Да, но я прекратила прием полгода назад, – выдавила из себя девушка. – С малышом точно все в порядке?

– Точно, не волнуйтесь.

– Я могу узнать, какого пола был малыш, который… – было так чертовски тяжело говорить, но Эви заставила себя. – Погиб.

– Мы можем провести генетический тест.

– Спасибо. И я бы хотела получить… – она сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Язык не поворачивался произнести «тело». – Я бы хотела его похоронить.

– Конечно. Мы все устроим, – женщина сочувствующе коснулась плеча девушки. – Мне позвать вашего друга?

– Да, спасибо, – кивнула Эви.

Ей сейчас очень сильно был нужен Кристиан.

Впрочем, как и всегда…

***

Это был крошечный розовый гроб.

Она опустила его в заранее вырытую яму на кладбище.

Горло Эви сдавило стальным жгутом, хотелось плакать навзрыд, но что-то не давало расплакаться, и от этого только сильнее болело в груди.

– Прости, малышка, – прошептала девушка, проведя последний раз пальцами по блестящей поверхности, прежде чем Кристиан забросал яму землей.

Она подняла голову наверх, глядя на раскинувшийся голубой купол неба. Сегодня оно было ослепительно чистым и светлым.

– Ты теперь на небесах, да? Рядом со своим дядей и дедушкой, – ласково произнесла Эви, закрывая глаза. – Прости, что не смогла тебя защитить. Прости, что потеряла тебя. Прости, что не успела дать тебе имя. Я бы назвала тебя Нильде…

В честь матери Дамиана.

– Мне нельзя тебя удерживать, родная. Поэтому я отпускаю тебя. Я буду молиться о том, чтобы твоя душа ушла к Ангелам Хранителям. Я буду просить об этом каждый день. Прощай… – когда она открыла глаза, то заметила, как начался снегопад.

Вытянула руку, и на нее, кружась, опустились крошечные белые снежинки.

Словно…

Она тоже с ней попрощалась.

Эви это знала. Почувствовала.

– Все хорошо, солнышко?

Кристиан подошел к ней, обхватывая лицо девушки руками.

Она улыбнулась. Искренне.

– Да. Теперь все хорошо, – тихо отозвалась, уткнувшись носом в плечо лучшему другу.

– Пойдем?

– Чуть позже. Мне нужно еще попрощаться с папой и Тэйтом. Я скоро.

Снег захрустел под подошвами ботинок, пока девушка подходила к первой могиле, опускаясь перед ней на колени. Бережно положила на землю цветы.

– Теперь я тебя помню. Ты был первым, кто назвал меня «Эви». Ты был моим старшим братом. Ты всегда меня защищал в школе, ты научил меня кататься на велосипеде, ты играл со мной в снежки и слушал все мои дурацкие детские рассказы, – она издала слезливый смешок. – Знай, что я очень сильно тебя люблю, мой брат. Спасибо за то, что спас меня. И спасал все эти годы.

Она провела пальцами по заснеженной поверхности надгробной плиты, обнажая надпись.

Тэйт Кайден Ричардсен.

***

– Наверное, я должна ему сказать, – решила Эви спустя пару дней. Ее уже давно выписали из больницы, результаты поступления в университет пришли – раньше она бы прыгала от радости, узнав о том, что ее приняли в Юридическую школу Калифорнийского университета в Беркли (одну из лучших), но теперь думала лишь о том, как ей совместить сложную учебу, ребенка, оставшись без денег и жилья. К тому же, девушка собиралась уехать не одна – она не хотела бросать бабушку с дедушкой. Им требовалась помощь.

«Как же много проблем… И как все решить?»

Она колебалась, но кое-что развеяло ее последние сомнения.

Тем вечером к ней заявилась Тина. И рассказала о том, что переспала с Дамианом.

– Знаешь, он был прекрасен в постели. Мы трахались всю ночь подряд. И он не вспоминал о тебе.

Она наговорила много всего, но Эви пропускала мимо ушей.

Ей хотелось только смеяться.

Она была уже настолько сломанной, что Дамиану больше нечего было разрушать. Все частички ее души давно были стерты в пыль.

Эви спокойно дослушала Тину, насмешливо кивая на все ее заявления, а после просто вернулась в квартиру и продолжила собирать чемоданы.

Одной проблемой меньше.

Напрасно волновалась. Выбирать уже не приходилось.

Эви, как робот, складывала вещи, пока вдруг не сорвалась.

Схватила проклятый стакан, бросая его в стену.

Абрикос, который вальяжно раскинулся на кровати, угрожающе зашипел.

– Какой же ты ублюдок, Йохансен… – недоверчиво рассмеялась, понимая, что находится на грани истерики.

Нет. Нет. Нет.

Она не могла больше руководствоваться эмоциями.

Теперь она несла ответственность за своего ребенка.

– Не бойся, – ее рука прижалась к животу в защитном жесте. – Все будет хорошо, обещаю тебе, маленький, – она улыбнулась, смаргивая слезы. – Я никому не дам тебя в обиду.

«В ночь, когда умерла наша дочь, ты трахался с моей бывшей подругой», – даже сама мысль звучала настолько отвратительно, что Эви затошнило.

Мерзко. Грязно. Больно. Словно тебе молотком пробивают ребра и безжалостно вырывают когтями сердце из груди. Оставляя истекать кровью и умирать.

Она наконец-то поняла.

«Ты зажег меня только затем, чтобы испепелить».

Оставляя после себя одно пепелище, пустоту. Кладбище из мертвых холодных звезд. Она больше не сияла.

– Никогда тебя не прощу. Никогда, – прошептала она одними губами. – Мы справимся. Я и мой ребенок, – она ласково коснулась рукой живота. – Ты у меня борец, малыш. Мама сделает все, чтобы ты был в безопасности. Клянусь,Кайден…

***

Конечно, он не переспал с Тиной. Хотя девушка была настроена на контакт. Даже слишком.

– Стой там, где стоишь, – приказал он блондинке, стоило ей переступить порог его номера в отеле.

– Но я думала…

– Я не стану тебя трахать.

«Меня, если честно, тошнит от одной мысли коснуться кого-то, кроме Эви…»

– Мне нужно, чтобы ты притворилась. Соврала, что мы переспали. Все просто, так? Найдешь Эвелин, расскажешь. Приукрашай, как тебе угодно.

Девушка вздрогнула, но кивнула.

– Хорошо.

Когда позже дядя нашел его в Данверсе, Дамиан был уже госпитализирован в крайне тяжелом состоянии.

Он всегда знал, что может умереть в любой момент, но теперь врачи совершенно точно гарантировали: если не согласится на операцию, то умрет через пару месяцев. Откажут почки, а следом и сердце.

«Забавно. Никогда бы не подумал, что умру вот так. Одиноким и потерявшим смысл жизни».

Дамиан решительно отказался от операции по замене кардиостимулятора.

Он собирался умереть.

Это был сознательный выбор.

Наверное, где-то в глубине души понимал: больше не за что цепляться. Он уже потерял всех, кто был ему дорог. И кому был дорог он сам. Поэтому и перестал бороться.

– Безответственный, трусливый мальчишка, который думает только о себе, – кажется, Дамиан впервые в жизни видел дядю настолько злым.

В конечном счете мужчина впал в такое бешенство, что насильно заставил его лечь под нож кардиохирурга. Дамиану установили новый кардиостимулятор, несмотря на все его активные сопротивления.

И с тех пор началась новая жизнь.

***

– Запускай! – весело закричал Кристиан, и Эви разжала пальцы.

Был сильный ветер, и яркий воздушный змей сразу же взмыл в небо.

Она наблюдала за этим с счастливой улыбкой на губах.

Внутри было так беззаботно и… хорошо.

Тепло и светло.

В облаках парил «Мистер Бонд» – так назвал драконообразного змея Кристиан, и Эви запрокинула голову, заливисто смеясь.

Ее смех с энтузиазмом подхватил крошечный малыш в коляске, захлопав в ладоши.

Второй ребенок – Скорпион, сын Кристиана, с любопытством сунул палец в рот, не отрывая восторженного взгляда от разноцветного куска полотна, парящего в синеве неба.

Была теплая погода, перед ними – зеленое поле, ни души вокруг, только она, ее лучший друг и их дети.

В последнее время Эви сильно выматывалась на учебе, и Крис вытащил ее на внеплановую «семейную» прогулку, чтобы «или я увижу твою улыбку, или мое имя не Кристиан Хеймонд».

Конечно, он добился своего.

Потому что Эви не могла вспомнить, когда в последний раз была так счастлива.

Вроде бы ничего особенного, но…

Это значило для нее абсолютновсё.

Его забота, поддержка.

Всегда.

Сейчас – чтобы поднять ей настроение. Или тогда – когда Крис помог ей с переездом, устроил ее бабушку с дедушкой, нашел подходящую квартиру для Эви, поддерживал с учебой, уходом с ребенком, а ведь он сам был отцом-одиночкой…

– Спасибо, Крис, – Эви повернула голову к лучшему другу, глядя на него с глубокой благодарностью в синих глазах.

– За что? – удивился он, ласково потрепав ее по волосам. Улыбнулся.

– За то, что подарил мне надежду на будущее.