Боб

10 глава

Джарк не мог припомнить, когда в последний раз попадал в такие жаркие объятия. Сцепив зубы, он сносил все неистовство позитива, источаемого Бобом и молча молил о том, чтобы проволочный каркас внутри него выдержал.

Судя по крайне странной реакции Папсика, последовавшей за его душещипательным рассказом о трагической гибели Катарины, агорианка была жива. Но как? Ведь Джарк своими глазами видел, что сначала она взорвалась, превратившись в подобие манной каши, а потом закипела и хлынула на асфальт, который стал булькать, как бабушкин борщ!

- Но как? – озвучила коллективный ступор озадаченная Грюндя.

- Как? – залился мальчишеским хохотом Боб, прежде чем ответить на вопрос. – Да очень просто! Эта пугалка называется плазматрип! Она сразу напомнила мне про студенческие годы. Помню, как в конце третьего курса на моем факультете стало модно изобретать различные забавные штучки. Термоядерные хлопушки, эликсиры мгновенного выпадения зубов, плазматрипы! В общем, дурачились, как могли!

- Послешоковый бред, – вытянув губы трубочкой, шепотом доложил Инту Борку, взвалившему на себя должность нового командующего ловчими. – У Боба крайняя форма послешокового бреда. Защитная, так сказать, функция организма. Не привычен наш старик к страшному оскалу войны.

- Я смотрю, вы там в прошлом не скучали, – резюмировал Борк и многозначительно взглянул на Инту.

«Пусть расслабляется», – просемафорил бровями отрядный медик.

- Не современным агорианцам чета, – согласился Папсик. – У нас были идеалы! Стремления!

- Давайте поближе к пугалке, – настоятельно попросил Борк, все же не совсем безоговорочно доверяя предварительному диагнозу Инту.

- Изучив место взрыва, я заметил характерные особенности работы плазмотрипа, – с удовольствием констатировал Боб. – Этот уникальный продукт давным-давно придумали мы – я и Шо. Да, да, в те самые беспечные студенческие годы. Первоначально он разрабатывался для борьбы с тараканами. Знаете, как удобно! Запустил механизм и распылил эту шестилапую братию так, что дорогу домой они уже вряд ли когда-нибудь найдут – засмеялся академик.

- Вряд ли? – напрягся Борк.

- Вряд ли! – сияя, подтвердил Папсик. – По крайней мере, доцент Руз, который согласился испытать его на себе, попал в двенадцатое измерение! Ох, и намучились мы, пока нашли его!

- Эко его занесло! – присвистнул Инту. – А как ваш Руз согласился на такой опасный эксперимент?

- Ну, как вам сказать, господа, – замялся ученый. – Карточный долг – он и в академической среде превыше всего. Тем более, вы меня не совсем поняли – плазмотрип не растворяет, не сжигает или что вы там себе надумали. Нет! Он просто перекидывает попавшего под его воздействие куда-нибудь к лешему… Но абсолютно невредимым! Так что, нам остается только ждать возвращения Катарины.

«Поразительное хладнокровие! – удивился наивности Боба слабоудивляемый Борк. – Или это уже старческий маразм?..».

Инту замаячил за спиной Боба, размахивая руками – пускай несет бред дальше!

- Самотерапия, – одними губами шепнул он Борку.

- Увидев, как она обходится с оружием, я за Катарину совершенно спокоен! – заверил академик. – Вы бы вы только видели! Орды вирусов! Они накатывали эшелонами! Со всех сторон! Если бы не Катарина, то носителю маяка не поздоровилось… Слушайте, а где мальчик? Товарищи, здесь только что лежал мальчик!

- Ушел! – рявкнул Борк, которому было неприятно начинать карьеру командира отряда с провала. – Инту, Грюндя! Рассредоточились по периметру! Он не мог далеко уйти!

Гренадерша сидела на газоне, облокотившись об одинокое, постанывавшее под чудовищным давлением, деревце и тупо пялилась в одну точку. Она даже не слышала отданного приказа. Ей было грустно и обидно за потерянных бойцов. Она утерла скупую солдатскую слезу и принялась грустить о павших в боях за Озерск. О Катарине, Сиде, Юляшке…

- Тетя Грюндя, ты чего это Иерусалим тут развела? Рыдаешь, как у Стены плача.

Ловчая потерла заплаканные глаза и увидела перед собой Юляшку, которая держала за руку маму. Кажется вполне миролюбивую и незаразную.

- Ух, ты! – удивленно всхлипнула Гренадерша.

- Ну, мы пойдем, – Боб неловко обнял Юляшку за плечи. – Будь умницей. Если что-то пойдет не так – сразу звони. Номер мобильного я тебе оставил.

Ловчие толпились в прихожей квартиры Жихиных, смущенно поглядывая на Марию и Юляшку. Мария еле держалась на ногах – верион до полусмерти измотал ее тело, но, к счастью, непоправимого вреда не нанес. Юляшка, так соскучившаяся по родному теплу, не отпускала рук мамы ни на секунду.

Перед расставанием Инту осмотрел обеих землянок. Мария получила от доктора бычью дозу восстанавливающего средства. А вот с Юляшкой пришлось повозиться, но Инту все же удалось по капле вытянуть из ее тела все следы, оставленные маяком Серафима. Зато такой временный симбиоз с духом агорианца сослужил девчушке неоценимую помощь – во время массового человеческого помешательства она оставалась сама собой. Кстати, как и перепуганный насмерть Костя Хвостов, который тоже оказался под протекцией второго маяка…

- Спасибо за гостеприимство, – в двадцатый раз от имени всего отряда поблагодарил Жихиных Борк.

- Все было очень вкусно, – не осталась в стороне Гренадерша.

- Ушли, ушли, ушли! – стал шутливо выталкивать гостей за дверь Боб.

Агорианцы вышли на улицу и остановились под окнами многоэтажки.

- А где Борк? – обернулась Грюндя, ища глазами ловчего.

- Сейчас придет. Он коннектер забыл, – успокоил ее Боб.

Борк вытащил из ранца нейтрализатор и, стараясь не шуметь, привел переключатель в боевое положение. Он снова поднялся на лестничную площадку квартиры Жихиных и коротко позвонил в дверь.

- Забыли что-то? – всплеснула руками, открывшая ему Мария.

- Возвращаться – плохая примета, – добавила, подскочившая тут же Юляшка.

- Агорианцы в приметы не верят, – отшутился Борк и, выхватив нейтрализатор, выпустил в землянок два прицельных заряда. Нейтронный заряд стер их память быстро и насколько это было возможно бесшумно.

- Вы к кому? – удивленно воззрилась на ловчего Мария.

- Я – к Бобу.

- К Бобу? – удивилась женщина.

- Вы дяденька материком кажется ошиблись, – захихикала Юляшка. – Бобы в Америках своих живут!

- Ну-ка, марш в комнату! – смутилась Мария за острую на язык озорницу. – Нет, таких у нас не имеется.

- Ну, значит, не судьба, – раскланялся ловчий.

- Ну, что, потопали? – Борк подошел к группе и кивнул Бобу, прочитавшему этот жест, как успешное выполнение задания.

- Да, конечно, – заторопился академик.

- Потопали, – вздохнула Грюндя и, как пушинку, схватила тело Серафима, которое поудобнее закинула себе на плечо. – Нашли верблюда, – проворчала она. – А я, вообще-то, агорианка. И очень даже интересная. Если меня не бояться. Фу! Ну, и запашище!

Да, куриный бульон в теле Серафима прожил недолго. А потому, наш герой, по возвращению ловчих с «прогулки», был обнаружен впавшим в забытье.

Сейчас Серафим снова остро нуждался во второй половине собственного духа. Но поздно хватившиеся ловчие так и не разыскали сбежавшего из под носа Хвостова, унесшего в себе злосчастный маяк… Теперь придется возобновлять его поиски.

Однако Боб был доволен. В противном случае, ему пришлось бы долго оправдываться перед Серафимом, выдумывая байки, оправдывающие пропажу его законной жены. А так, пусть поспит до ее возвращения.

- Сохраняем предельное внимание! – Борк шел впереди группы и внимательно изучал окружающую обстановку.

Пока ничто не говорило о присутствии вирусов вокруг. Ловчих радовало, что к конспиративной квартире они направлялись без сопровождения. Однако и волнение никуда не пропало.

Куда делся верион?

И в кого он перепрыгнул на этот раз?

Сколько таких же как он успел «настругать» Шо?

Что их ждало ловчих впереди?

Бескрайняя неизвестность…

- Нужно поторапливаться! – Боб внимательно вгляделся в надвигающийся грозовой фронт. – У меня ощущение новых метаморфоз с глобальным человеческим сознанием. Не похожи эти тучи на обычные. Гляньте, внутри тех, что над нами, как во время последнего урагана, миллионы змеек-молний!

- Грядет очередной день дурака? – спросил Борк.

- Лучше бы так… - академик зябко поежился и добавил. – Как бы чего пострашнее не принесло.

Катарина продрогла до мозговых косточек. Периодически ее тело начинало мелко потряхивать. Ей приходилось останавливаться, растирать окоченевшие руки, взбрыкивать ногами и делать вращательные движения точеным станом.

- Очень холодно, – произнесли ее губы, выпустив клуб пара изо рта.

Катарина огляделась вокруг. Вокруг была приличного размера поляна с искрящейся от инея травой. Ловчая отыскала взглядом какой-нибудь приметный ориентир. Это была далекая лесополоса. На призрачных рубежах горизонта виднелись невысокие сопки и волнующееся море пихтовых верхушек.

Катарина поудобнее вскинула отрядный ранец и размеренной рысцой побежала прочь от окончательного сквозного промерзания.

Она совершенно не представляла, где сейчас находится, но то, что она бежит на своих ногах, машет собственными руками и крутит по сторонам родной головой, вселяли в нее небывалое чувство радости. Потому как после взрыва, который разложил ее довольно складную фигуру на атомы, она надеялась только на одно – экзекуция закончится теплым зовущим светом в конце тоннеля, а не пожирающими языками карающего пламени.

Чутье Катарины, не подводившее ее практически никогда, выручило и в этот раз – за худенькими осинами лесополосы, составляющими костяк и гордость древесного массива, скрывалась разбитая трасса с глубокой вязкой колеей.

Ловчая вышла на дорогу и увидела старый облезлый знак.

- «Бородавкино», - с трудом прочитала она полустершуюся от времени надпись. – Восемнадцать кэмэ. Ну, что же, бородавкинцы, встречайте!

- Еще раз повторяю – туристка я. Дикая! Знаете таких?

- Которые в джунглях водятся? – решил продемонстрировать самую острую грань своего чувства юмора поселковый глава.

Катарина обреченно вздохнула. От этого типа помощи не дождешься. Они битый час сидят в холле какого-то сруба и не могут прийти к консенсусу. А ведь она так надеялась на свободное транспортное средство. Автомобиль. Мотоцикл, на худой конец. Куда там! В поселке только четыре велосипеда, дюжина лошадей и лодки-плоскодонки, которые были наперечет.

- Ладно, заверните мне большой лосиный окорок и ломоть свежего ржаного хлеба. Крынка парного молока тоже не помешает.

У дядечки отвисла челюсть.

- Шучу, – успокоила его агорианка. – Карту хотя бы дайте посмотреть.

- Вот это завсегда пожалуйста, – засуетился глава, и с готовностью протянул Катарине клочок упакованной в полиэтилен бумаги.

- Где мы?

- В кабинете, – хихикнул дядечка.

- А я думала, в хлеву. Нужда мне видати свое местоположение. Андерстенд май славянский, гой еси добрый дядечка? Ну, пальцем хотя бы ткните, если с координатной сеткой не дружите. Озерск покажете?

- Немытово знаю. Пьянь-Разгульное в семи километрах. Вниз по реке, если два дня плыть, Ямища будет. А больше вокруг нет никого.

Дядькин палец, с желтым о табака обломанным ногтем, ткнулся в верхнюю часть карты:

- Тут Бородавкино.

Ловчая склонилась над картой.

- А это что? Вокруг?

- Тайга, вокруг, матушка.

Катарина от неожиданности громко хрюкнула.

Рядом с Катариной на завалинку присел местный абориген – дед Феофаныч. Он был хромоног – сказывалась застарелая встреча с бурым царем тайги, отчего мужики из местной охотничьей артели уже лет двадцать даже кашеваром с собой не брали.

- Нашла какая-то муть на небеса. Холодом повеяло – как зимой! – поделился с ловчей Феофаныч. - Дерева сразу камнем взялись, как в Антрактиде их поморозили. Скажи мне, городская, откуда напасти такие на род людской?

- Не знаю, дед, – поспешила откреститься Катарина.

Это благо, что отец ей все уши прожужжал про свои подвиги в молодости. А про плазматрип – в отдельности и в красках. Поэтому и знает агорианка, что побочным эффектом действия этой штуковины является низкая температура при переброске. Это чтобы тараканы, которых Боб и сотоварищи в студенчестве подальше высылали, не возвращались обратно. Да и в остальном все сходится – точь-в-точь, как папа рассказывал.

Дед Феофаныч обдавал Катарину клубами едкого дыма от своей самокрутки и молча ждал, пока гостья не заговорит с ним в свою очередь. А побалакать ему ох как хотелось! Еще бы! Бородавкино-то – деревня заброшенная, мужицкая. Одни охотники здесь стоят на ночлеге, да и те уходят, когда деньжат подзаработают.

- А так, почитай, душ сорок осталось из постоянных, – закончил свою мысль вслух дед.

- Что-нибудь странное в последнее время творилось у вас? – решила учинить расспрос Катарина. Все равно, пока решается вопрос с ее переброской поближе к цивилизации, заниматься в этом глухом местечке нечем. – Ураганы странные случались? Чтобы деревья по небу летали?

- Было дело, – прищурившись, вспомнил абориген. – Коровы по небу гуськом шли. Но тогда я выпил лишнего чуток, – признался Феофаныч. – Как раз в дождик оказия така приключилася. Ога. Не, не гуськом шли, – засомневался дед. – Клином!

- Понятно… А без «выпил»?

- Без «выпил» тоже было, – деловито отметил дед. – Недавно совсем. Случился ветер, да такой, что хоть прыгай в лодку и только веслами маши, а там и до самого Всевышнего донесет. Чего только в тот день не мотыляло по небу! И дерева, и плоскодоночки, и Дмитрича с его плантацией маракуй! Тфу! Вот, ты скажи мне, разве могёт нормальный мужик, вместо занятий своих исконных с травой заморской возиться? – понесло деда в дебри. - В пакеты ее от мороза кутать, лепешками коровьими обкладывать, солью какой-то ненашей землицу солить. А Дмитрич могёт! Шпиён?

- Все-таки можно про день, когда по небу все мотылялось подробнее?

- Чего ж нельзя? – расправил плечики Феофаныч, довольный пристальным интересом к собственной персоне. – Но только что еще тебе рассказать?

- В поведении жителей ничего странного в тот день не замечалось?

- Дык, я ж тебе и говорю – странный этот Дмитрич какой-то! – с жаром начал дед.

- Вам хотелось в тот день пошутить над кем-нибудь? – почетче сформировала круг своих интересов Катарина.

- А ты откуда знаешь? – икнул Феофаныч.

- Что?

- Про наваждение, – зашептал дед и оглянулся, – не подслушивают ли? – Это ты права, внученька! Как с бесом повенчались все в тот день! Ой, что было! Даже вспоминать стыдно!

- А чего же такого стыдного было? – улыбнулась девушка.

- Дык дитенок несмышленый посильнее мозгой будет, чем наша деревенька в тот день! Чудили все. Наваждение наваждением, а Петруха обиделся и с плеча по последнему зубу мне заехал! - с болью в голосе пожаловался Феофаныч.

- Что же за шутка-то у вас такая была обидная?

- И не обидная вовсе! Я ж ему любя так, шутливо по загорбку лопаткой пристукнул… Ну хохмы ради… А он поднялся, колени отряхнул и… - вздохнул дед.

В дверях сельского дома правительства, на завалинке которого ожидала своей участи Катарина, показался бородавкинский глава. Он недовольно зыркнул на вмиг утихшего деда и обратился к ловчей:

- Через два дня прибудет вертолет с провиантом, полетите на нем. А ты мне тут, – глава грозно свел брови и зыркнул на деда, – обстановочку не разлагай! Опять лясы точишь о чем попало?

- Да ты что, Дмитрич! – примирительно развел руками дед.

«Тот самый Дмитрич – догадалась Катарина. – Маракуевед».

- И вообще, мне пора, – засуетился дед под испепеляющим взглядом главы поселка. – Тучки набежали, как бы огородик мой не потрепало. Пойду, тепличку проверю.

- За молодые ростки самогона печешься? У тебя же на участке ничего, кроме заначек не растет, – хохотнул Дмитрич.

Как бы не насмехался Дмитрич, дед был прав – ультрамарин прозрачной небесной выси над головами быстро сменился на тяжелый свинец дождевых облаков.

«Только бы я ошибалась - с тревогой подумала ловчая, всматриваясь во вздымающиеся волны перевернутого небесного океана – но, похоже, снова ожидается шторм».

Она не ошиблась.

Глава поселка присел на место, которое только что занимал Феофаныч:

- И все-таки не пойму я, как вас в наши места занесло? Туристка вы наша, дикая.

Катарина смущенно улыбнулась:

- Сама ума не приложу. Наклонилась шнурок завязать, глаза поднимаю – нет никого! – отшутилась она.

- Ой, у вас на челке капельки, – показал пальцем глава поселка. – Дождик начался, скоро по-доброму хлынет.

- Ну, если по-доброму, то пусть, – загадочно улыбнулась Катарина.

- Может быть – по чайку? – приветливо предложил Дмитрич. – Чем еще себя в хмурое небо побаловать?

- Не откажусь, – согласилась ловчая и с тревогой взглянула наверх, туда, откуда грянул первый раскат грома.

Сидящий рядом с Катой Дмитрич вдруг ничком повалился на землю.

- Что с вами? – кинулась на помощь агорианка и стала энергично бить его по щекам. Однако открытые глаза поселкового начальства сигнализировали о том, что хозяин дома отсутствует. Они были пусты.

- А-а-а! - также неожиданно пришел в себя Дмитрич, и как ни в чем не бывало, вскочил на ноги.

- А-а-а! – отшатнулась Катарина.

Боб первым вбежал в конспиративную квартиру и, меряя метры тяжелыми решительными шагами, проследовал к массивной металлической двери, охранявшей пустую комнату, единственным предметом интерьера которой являлись Врата. Следовало одновременно отключить все Врата на планете. Все восемьдесят семь.

Снаружи начинался очередной геомагнитный ураган и ловчие опять остались без работоспособной аппаратуры. Теперь даже самая простейшая операция – тот же поиск шпионских вирусов-жучков - представлялся чем-то невыполнимым.

Борк оглядел фронт предстоящих работ и стал отрывисто давать команды:

- Грюндя, закинь тестера на свободную горизонтальную плоскость. А ты, – он кивнул Инту, – внимательно промониторь все комнаты. Визуально. На наличие патогенной флоры. Если останется время, то и фауны.

- Как визуально? – не понял Инту. – Под все кровати что ли заглянуть?

- Пса возьми! Он теперь у нас за сканер.

- А у меня разрешения кто-нибудь спрашивал? – тявкнул Джарк, которого уже подхватил на руки ловчий. – Бо-о-б!

Но за плотно закрытой дверью комнаты академик совершенно не слышал его призыва.

- Что со связью? – вопрошающе уставилась Грюндя на Борка.

Ловчий решительно потянулся к телефону:

- Алло! Алло!

Он затарабанил пальцами по рычажку аппарата и стал с силой дуть в мембрану трубки.

– Тишина!

- Великолепно! – скривилась Грюндя. - Мы все умрем...

- Ну, до этого мгновения, ты можешь поймать и принудить какую-нибудь человеческую особь к совместному проживанию, – посоветовал, начавший злиться, Борк. – Тогда, возможно, ты получишь пару месяцев неземного оттяга. Пока особь не перегрызет цепь и не смоется.

- Гр-р-р! – своеобразно, но в своем духе, выразила недовольство Гренадерша, и двинулась было в сторону обидчика, но появившийся Боб погасил ее порыв.

- С особью тоже ничего не получится, – «успокоил» академик. – У нас крошевой соли – на одну поездку. Про то, что случится дальше, думаю, продолжать повествование не стоит.

- Я же говорила, что мы все умрем! – завопила Грюндя.

- Не исключено, – утвердительно кивнул Боб. – По крайней мере, я не собираюсь включать Врата до тех пор, пока вы не обезвредите всех вирусов. Иначе, боюсь, из-за нас может пасть Агория! Вы понимаете степень своей ответственности?

- Что? – в один голос вскричали ловчие.

- Всех вирусов? Но это невозможно! – экспрессивно добавил Инту.

- Прошу прощения, – Боб взглянул поверх очков на озадаченную компанию, – я что, нахожусь на заседании клуба веселых и находчивых энтомологов?

- Кого? – привычно ничего не поняла Грюндя.

- Я говорю, вы что, бабочек сюда ловить приехали? – неожиданно оглушительно громко закричал Боб.

Противники вцепились друг в друга мертвой хваткой. Несмотря на возраст, Феофаныч оказался не промах. Он с легкостью противостоял молодому бугаю, пытавшемуся остудить пыл зарвавшегося дедушки своим пудовым кулаком. Но не тут-то было.

Катарина уже догадалась, что «погодные» завихрения снова взяли верх над массовым человеческим сознанием, посеяв в нем зерна дурашливой непредсказуемости, которые мгновенно пошли в рост и теперь «колосились» в виде безобразных плодов – человечество вдруг разом решило найти себе новых духовных лидеров... Но вновь избранные «пастыри», на которых пал выбор страждущих духовного очищения, о собственной миссии даже не догадывались. Хотя бы потому, что они были… Впрочем, сейчас и без объяснений все станет понятно.

- Последний раз повторяю, если ты не освободишь властителя мира и покровителя всех бесконечных миров во вселенной – тебе не сдобровать! – натужно прохрипел Феофаныч и понадежнее перехватил занемевшую руку, которой он сдерживал врага.

- Да ты из ума выжил! – сделал страшные глаза немаленький детина, в которого клещом вцепился старик. – Разуй зенки! Это всего лишь древняя, как ты, кляча! Где ты бога узрел, полоумный? И как я ее освобожу, если она мной честно куплена?

- Ой, Петенька, с огнем шутишь! – строго предупредил Феофаныч и для острастки хорошенько дернул противника за грудки. – Не боишься гнева праведного?

- Надо мной один судья – таракан длинноусый! От него род человеческий пошел, а не от клячи твоей! – уперся Петенька. – Ему решать – кого помиловать, а кого усом своим сечь!

- От насекомой твоей род мой пошел? – захохотал дед. – Да я их вчера с дюжину сапогом растоптал! И ничего – жив пока!

- Вот именно, что пока! – заголосил детина и с силой оттолкнул от себя деда. – Не прощу! Не пощажу! – завелся Петр и от души стеганул свою лошадь кнутом. – А, ну, пошла!

Кобылка согнулась под ударом и прижав уши поцокала вдоль покосившихся изб.

- Теперь тебе не отмыться, ни отмолиться! – потряс кулаком Феофаныч, болезненно переживая расправу над своим божеством. – Мы еще до тебя доберемся!

- Поглядим! – злобно огрызнулся Петр. – Благословит таракан – пойдем с братьями-единоверцами на ваш вертеп походом!

Катарина от удивления только рот раскрыла. Видеть такое утонченное помешательство ей еще не доводилось.

- Куролесы, – усмехнулся, подошедший к ней Дмитрич. – Шуты гороховые. Перед людьми стыдно! – как мог, оправдывался он перед агорианкой.

«Надо же! – про себя удивилась ловчая. – А этого-то, кажется, не зацепило!».

- Нет выше стебля, чем у репейника-батюшки! – вдруг елейным голоском заблеял Дмитрич. – Нет чище искр от костра, поленьями в котором лежат еретики, поправшие его!

- Чего?! – ужаснулась Ката и со страхом вгляделась в безумные глаза поселкового главы.

- Молитва в защиту. Книга Великого Репейника Сладкоколючего. Стих первый. Песнь главная. «Да осветят лучом неземным цветы твоя!», - вновь затянул Дмитрич.

- Хватит! – громко, насколько позволяли вокальные возможности, взвизгнула ловчая.