Боб

18 глава

«Проклятье… Такое ощущение, как будто только что прошла «Триста шагов вдоль смерти» - обязательный экзамен для любого бойца, желающего перевестись в элитное подразделение «Ловчие». Хотя, если честно, попахивает этим же расстоянием, только не вдоль, а до финальной точки указанного маршрута».

Катарина практически оглохла. А как еще объяснить то, что она почти не слышит автоматных очередей, которыми Грюндя поливает поднажавших уродцев?

Громила еле двигалась, с трудом взводя затворы на двух «мармеладках», одну из которых она позаимствовала у беспомощной Катарины.

«Что она так возится?», - возмутилась про себя Ката, пока вдруг не осознала то, что видит окружающую картинку в замедленном действии. Неужели на нее подействовал яд из бутылька? Но почему тогда Грюндя порхает, как гигантский мотылек среди вполне здоровых монстренышей?

Кто-то очень больно вцепился в лодыжку Катарины. Она взглянула на ногу и увидела злобного уродца, решившего поживиться голяшкой ее кожаного ботинка, а заодно и ногой.

- Грюндя… – слабым голосом позвала Ката.

Гренадерша повернулась на зов и, изменившись в лице, кинулась на помощь.

Неожиданно дженейры, как по команде, рванули куда-то в сторону. И даже уродец, жевавший ботинок Каты, бросив свою добычу присоединился к остальным. Ловчая попыталась понять в чем источник разительной притягательности для этих монстров, и даже приподнялась на руке, силясь разглядеть в темном пятне поодаль хоть какие-то очертания.

- Что там? – слабым голосом спросила она подоспевшую Грюндю.

- Враг, – очень понятно объяснила ловчая. – Там большие уроды, подросшие. Похожи на тех сволочей, что нас схватили, когда мы выходили из Врат, перенаправленных на эту помойку.

- Парни Шо? – уточнила Ката.

- Да какие они парни? – засомневалась Грюндя. – Так себе – полумерки. С ними еще кто-то торчит… Тэкс… Женщина и тот странный тип, который кормил монстриков своей кровью. Он-то наших грызунков и подзывает. Ты как? Отошла от «парфюма»? Только зря пострадала – ни один урод не загнулся, кроме тебя.

- Чего?!

- Я имела в виду, только ты и пострадала, а грызунки, как молочные поросята – резвились так, что у меня обе «мармеладки» перегрелись.

Верион в сопровождении незнакомки и кучи новорожденных дженейриков подошел на то расстояние, откуда Катарина уже и сама могла разглядеть делегацию. Ловчая прищурилась, и, вдруг громко вскрикнула:

- Мама!

Уже через миг она ланью летела навстречу фигурам вдалеке.

- Сумасшедшая! – только и успела вдогонку крикнуть ей Гренадерша и бросилась следом за спятившей начальницей. – У тебя галлюцинации!

- Мамочка! Я здесь! – не слыша предостережений, высоко по-девичьи зашлась Ката в радостном визге.

Сейчас в ее сознании была единственная картина с той самой найденной фотокарточки – Боб, маленькая Катарина и та, которую она искала всю свою жизнь…

- Она спятила? – верион с подозрением посмотрел на приближающуюся Катарину.

- Похоже на то, – напряглась Стер. – Однако, позволим подойти ей ближе. Кажется, девочка не в себе. Если начнет чудить – уничтожайте без лишних вопросов.

- Сделаем, – кивнул верион и взглянул на рослых уродцев рядом.

Катарина кинулась на Стер с распростертыми объятьями, но была перехвачена на лету мускулистыми конечностями мощных дженейров. Верион, что есть силы, саданул кулаком по виску ловчей и она обмякла. На укоризненный взгляд пассии Шо, президент только пожал плечами:

- Дух от этого не пострадает.

- Тогда – порядок, – сразу повеселела дама.

Дженейр, державший Кату вдруг сложился пополам, затем пружинисто разогнулся и, наконец, упал ниц. Одновременно с этим послышался залп. Стоявшая поодаль Грюндя взяла на мушку следующую жертву, но верион перехватил эстафету и, прижав ловчую к себе, показал Грюнде свою «мармеладку»:

- У тебя нет ни одного шанса!

Громила с досады грязно выругалась на древнеагорианском наречии вольных бродяг и с силой швырнула оружие, расколовшееся от удара, на несколько частей. Грюндя показала безоружные руки, и двинулась навстречу неприятелю.

- Будьте внимательны! – приказал верион дженейрам. – У нее удар сброшенного на голову небоскреба!

- Мы что, встречались? – грозно оскалилась ловчая.

- Было дело, – обошелся общей фразой президент, не став напоминать ей случай, когда ему даже посчастливилось побывать в ее теле, и с удовольствием, от ее же имени помахать этими пудовыми кулачищами.

Эх, если бы сейчас Шо не перепрограммировал его вирусный код, он счел бы за честь снова опробовать мощь этой мадам. Президент вздохнул. Ему откровенно не нравилась нынешняя миссия – быть мамашей для деток Шо из его нового проекта…

Как только Грюндя подошла к вериону вплотную, она была без лишних извинений скручена по рукам и ногам.

- Твой дух послужит во благо науки, – сообщил вирус скрежещущей зубами ловчей. – Это тебя, как работника научного учреждения, должно хоть как-то успокоить.

- Я бы тебя съела, – огрызнулась Грюндя. – Но меня от президентов пучит.

Когда упирающуюся ловчую увел конвой, Верион склонился над Катариной и принялся обыскивать ловчую.

- Что это? – в его руках оказалась секретная коробка Боба. – Сосуд… Инструкция… Ну-ка, ну-ка… Ха-ха-ха! Это финализатор! Стер, представляешь, эта девчонка носила с собой Армагеддон!

Стер потянула за плотный бумажный край, торчавший из кармана Каты, и стала с интересом разглядывать фотоснимок.

- Семейное фото.

Верион заглянул ей за плечо и обомлел:

- Т-ты?

Женщина побледнела:

- Как ты смеешь? Это неудачная копия! Топорный клон! Боб создал эту куклу тогда, когда я оставила этого бесперспективного неудачника-самоучку!

- Так, получается, что девка – это дочь Боба? – истерически зашелся в победоносном хохоте президент. – Я не верю своей удаче! Судьба человечества и его создателя – в моих руках!

- Руках Шо, – остудила его Стер. – Ты его букашка. Не больше.

- Я – президент!

- Ты – лишь вирус, нацепивший на себя самый узнаваемый маскарадный костюм!

- Но-но!

- Я обсужу твое «но-но» с Шо, – пригрозила Стер. – Твое дело – сейчас разобраться со своими колченогими паразитами, – она показала на новорожденных дженейриков, жавшихся к его ногам.

Она брезгливо толкнула одного малыша носком сапога:

- Ну, пошел! Всю обувь мне замарал своей слюной!

- Гр-а-а! – злобно кинулся на сапог, взбешенный дженейр.

- Ми-а-а! - «запел» верион успокоительную мантру.

Дженейр притих.

- Не делай так больше никогда! – предупредил президент. – Или когда-нибудь я не успею их успокоить.

- Не успеешь? – обожгла его взглядом Стер и с вызовом добавила. – Или не захочешь?

- Это будет зависеть от того, насколько у меня еще хватит терпения выносить тебя!

- Смотри, как бы ты сам не пал жертвой их «любви»! Ведь они еще не утолили свой первый голод.

Президент оттеснил Стер плечом, не желая больше разговаривать с ней. Сейчас его интересовали новорожденные дженейры – с ними творилось что-то неладное.

Один из них, причудливо изогнув головку, издал жалостливый крик, протягивая тоненькие ручки навстречу вериону. Сейчас его трясущаяся фигурка вызывала лишь жалость, но это впечатление было весьма обманчивым – один такой «ребенок» мог с легкостью растерзать нескольких крепких противников.

Президент наклонился к нему и, взявшись пальцами за его сморщившееся личико, стал внимательно вглядываться в глаза монстрика.

- Что с тобой? Что не так?

Дженейр издал лающий звук и замертво свалился к ногам «мамаши».

- Он издох? – в ужасе отпрянула Стер. – Ненавижу дохлятину!

Неожиданно дженейрики стали «кашлять» и как подкошенные валиться на землю. Верион, остолбенев, с нескрываемым ужасом глядел на капитуляцию своей армии, так и не успевшей дать первого боя.

- Неужели она успела их сбрызнуть?.. – президент растерянно взглянул на опасную коробочку Боба, найденную в кармане Каты, и быстро передал ее слуге:

- Убрать! Соблюдая крайнюю осторожность! Глаз не спускать! Не открывать!

Дженейры кинулись выполнять задание.

Боб отлетел к стене и сильно ударился затылком о каменную стену.

- А ты, как посмотрю, совсем растерял весь свой джентльменский лоск, – с трудом прошамкал разбитыми губами академик.

Дженейр, выполнявший у Шо роль палача, потянулся к своей жертве с твердым намерением забить эту фразу обратно в обидчика его хозяина, но опальный ученый остановил его:

- Остынь!

Хотя сейчас Шо и сам с трудом сдерживался, ведь только что ему передали, что погибли все дженейры в первом блоке – большая часть его фундаментальной работы пущена псу под хвост!

- Сколько у нас в резерве? – кинулся Шо к вериону.

- Около двух тысяч особей в резервном блоке. Первый – пуст…

- Проклятье! Это крупицы! Моя пятидесятитысячная армия! Где она? И все из-за твоей гадкой девчонки! – накинулся на пленника Шо.

- Не смей, – побагровел Боб и попытался встать, но очередной удар дженейра распорол его кожу, обнажив глубокую рану на темечке, из которой стал струиться туманообразный, медленно испаряющийся на воздухе, дух.

- Что ты наделал? – заскрипел зубами Шо. – Он истекает!

Шо повернулся к замершим слугам, готовым в любой момент оказаться рядом:

- Такие раны нельзя излечить на субстрате! Если мы потеряем его, то лишимся возможности узнать код к Вратам! Нужно немедленно изъять его, пока еще функционирующий, мозг!

Дженейры грубо схватили академика и потащили его прочь.

Связанная Гренадерша, находившаяся тут же, запертая в надежной клетке, по-звериному зарычала от боли и беспомощности. Дженейры отшатнулись и понадежнее перехватив свои «мармеладки», направили стволы на обезумевшую от горя верзилу. Не обращая внимания на это молчаливое предупреждение, Гренадерша что есть сил стала бодать прутья, без сожаления разбивая свою голову о холодный безразличный металл.

- Вколите ей снотворное! – с опасением глядел на беснующуюся ловчую Шо. – Иначе она раньше времени уничтожит себя!

- Ее зовут Мэт! – крикнул на прощание Боб. – Мэт! Если ты выживешь… Передай это Катарине!

Шо сосредоточенно молчал. Пауза затянулась уже на две пачки крепких сигарет. Наконец, он устало откинулся на спинку большого кожаного кресла и устало пустил струю дыма под самый потолок.

- Теперь я официально стал отступником, – горько усмехнулся он. – Я уничтожил создателя. Вынул его мозг! Каково?

- Вы бесподобны, мастер, – с особой учтивостью в голосе, поклонился ему верион. – Теперь эти людишки принадлежат вам.

- Мне? – взлетела бровь Шо. – Что с ними делать? Нет, люди мне не нужны. Давай уничтожим поскорее этот унылый субстрат и откроем Врата. Я хочу поскорее поставить Агорию на колени!

- Что будем делать с пленницами? – в полупоклоне спросил верион.

- Пока не трогай.

- Серафим, ты здесь?

- Очень смешно, – вздохнул из глубины подсознания тестер.

Костя немного помолчал, собираясь с мыслями, и, наконец, выдал:

- Я подумал и решил, что остаюсь! В твоем теле… Не хочу в человека переселяться.

- Ты!.. – задохнулся Серафим.

- Делай, как хочешь, думай, что хочешь, но паразитировать в теле премьер-министра! Жить за чужой счет! Не могу! Я себя глистом чувствую!

- А во мне паразитировать, значит, ты согласен?!

- Ну, мы с тобой уже как-то притерлись…

- Эх-х-х ты… - обреченно вздохнул тестер, потерявший последнюю надежду на обретение суверенитета в собственном теле. – Пошли в бар! Я видел тут на средней палубе.

- Я не пью, – открестился Костя.

- Это мое тело! – жутко прохрипел Серафим так, что Хвостову стало не по себе.

- Ну, хорошо, – сдался он. – Джин-тоник. Один.

- Виски. Много!

- Все ящики загружены на борт? – президент еще раз, для устрашения, хорошенько тряхнул какого-то мелкого чиновника за воротник. Он не знал его имени, но и узнавать не торопился – верион ненавидел весь человеческий род и относился к людям крайне враждебно и брезгливо.

- Все ящики. Все до единого, – затрясся ответственный за транспортировку плодов дженейров, которые еще в гроте были аккуратно рассортированы по своим ячейкам.

К погрузке были привлечены даже большие и рослые дженейры, более-менее походившие по внешнему облику на искалеченных землян. Работали они быстро и безотказно, однако эти их неконтролируемые вспышки ярости!.. Загрызли семерых людишек, поставленных вместе с ними на погрузку… Благо без особого шума.

Но вериону пришлось лично проковырять отобранным «грузчикам» череп и немного «проветрить мозги» для того, чтобы они были поспокойнее. А иначе… Непресеченный гнев запустит процесс вызревания в плодах еще не родившихся дженейров. Лучше об этом не размышлять – Шо и так не в себе. - А если потеряет последних младенцев…

Губы президента скривились в презрительной ухмылке.

«А хозяин не так уж и силен духом. Такая мелочь – извел врага, а до сих пор вздыхает. Может быть и ему пора выпотрошить мозги? Для проветривания. А то, чувствуется, плесневеть начали».

«Костик!».

- Сима!

«А я говорю – Костюшечка!».

- Серафимушка! – хлопнул кулаком по барной стойке Костя, только что осиливший восьмой бокал виски.

Находившиеся рядом посетители почему-то с крайним недружелюбием косились на него, что рождало в Хвостове праведный гнев и желание разобраться со всеми сразу.

- Имею право! – пьяно скривился Костя и отмахнулся от протянутой барменом салфетки. То, что его рукав украшала порция «Кровавой Мэри», Хвостова интересовало мало.

Насчет «имею право» Костя жестоко ошибался. Ведь с момента возвращения на борт президентского пула во главе с Самим, для персонала на лайнере действовал традиционный негласный «закон предельного послушания». И он наступил. Совсем недавно, но наступил!

Костя еще раз обвел собравшихся сокососов и кофехлебов презирающе-полуприкрытыми сумасшедшими глазами, после чего бравируя вскинул над головой девятый бокал с виски:

- За голоса в наших головах! Они – хорошие ребята! Ик!

- Проветрите его, – послышался чей-то голос и Хвостов очутился снаружи.

Костя пьяненько огляделся и попытался сфокусироваться на горизонте, который, как у плохого фотографа, то и дело пытался завалиться набок. Хвостова замутило и он, схватившись за поручни борта, повис над океаном и зло плюнул в пролетавшую над водой чайку.

- Как же ты меня уже достала чужбинушка! – громко излил душу начинающий пьяница и повернулся, буквально затылком почувствовав, что за ним кто-то пристально наблюдает.

- Я тоже не в восторге. День-второй еще можно погостить. Но эти печеные ананасы на завтрак-ужин! Гадость! – верион стоял поодаль в компании двух больших насупившихся телохранителей. – Ты куда пропал?

- Я? – попытался проморгаться Костя, как-будто это могло хоть на каплю привести его в чувства. – Сам не знаю. Дедушка мне лучом в лоб залепил, а потом я среди флагов очутился.

«Молчи!», - саданул изнутри Серафим.

- Взять! – приказал верион.

«Прекрати заплетать мне ноги!», – заплетающимся языком попросил Серафим.

- Хорошо тебе командовать, сидя на пятой точке, – еле дышал от быстрого бега Костя. - Сначала «Пошли в бар!», а теперь ему моя походка не нравится!

Косте чудом удалось сбросить «хвост» – он вовремя сиганул в эвакуационную шлюпку, прикрепленную с внешней стороны борта уровнем ниже, и пока охрана президента высматривала его головешку среди океанских волн, считая, что Хвостов спрыгнул в воду, он выиграл время. Конечно, вскоре Костя был разоблачен, но несколько минут форы, он все же заработал.

Теперь его путь лежал к каюте премьер-министра. С учетом изменившихся, не в лучшую сторону, реалий, Хвостов безоговорочно был согласен на переселение в новое тело. Еще бы!

Главное теперь, чтобы интересующая его персона оказалась на месте. Костя без лишних расшаркиваний толкнул незапертую дверь. Премьер-министр сидел за столом, погруженный в изучение каких-то документов. Он приветствовал ввалившегося Хвостова лишь удивленным взглядом из-под съехавших на нос очков.

- Очень хочется пожать вам руку, дорогой вы мой человечище! – с трудом выговорил Костя и кинулся к чиновнику.

- Помогите! – фальцетом выкрикнул премьер, у которого от страха просели голосовые связки.

Но Костина благодарность не знала границ, а потому вип-тело было заключено в обожающе-удушающие объятия.

Ввалившиеся в кабинет взопревшие и тяжело дышащие телохранители, скрутили руки неистово хохочущего Серафима и с ожиданием уставились на вошедшего следом президента.

- Страшно, да? – спросил верион у премьера и с удовольствием передразнил коллегу по цеху. – «Помогите!», - выкрикнул он тонюсеньким голосом и довольный собственной шуткой вышел вместе со своими костоломами из каюты.

- В карцер негодяя. К остальным. И глаз с него не спускать до конца рейса, – послышался голос президента.

Премьер-министр на цыпочках подкрался к иллюминатору и осторожно взглянул через иллюминатор – гости ушли, забрав с собой Серафима.

- Ну, вот, – осторожно ощупал себя премьер - с новосельем тебя, Костя.

Хвостов подошел к столу, за которым только что работал чиновник и взял раскрытый блокнот. Записи, записи, записи. Рабочий график на июль. Расписание поездок на июль. «Позвонить президенту Франции». «Поздравить тещу». Ничего не понятно.

«Главное в этом деле не паниковать, - приободрил себя Костя. - Со временем во всем разберусь».

Хвостов взял ручку и аккуратно написал на чистой странице блокнота – «Найти Серафима».

Пахло машинным маслом и затхлой водой. Клетка, в которой, как животных содержали пленниц, стояла посредине огромной лужи, покрывавшей весь пол их «тюрьмы».

Катарина тяжело разомкнула веки. Глаза Гренадерши, глядевшей на нее, в количестве восьми штук, летали по кругу, на манер шариков в руках циркового жонглера.

- Очнулась? – тявкнула тонюсеньким голоском Грюндя.

Ката сморщилась. Место, куда ей попал кулак вериона, неприятно пульсировало болью.

- Где мы?

- Мы!.. – в один голос кинулись объяснять ситуацию Грюндя и Джарк.

- Ловчая говорит, собака молчит, – осмотревшись, попросила Ката. – И очень тихо говорит. Что это за место?

- Трюм корабля.

- Ого! Занесло нас. Это эконом-класс?

- Это клетка для приматов, – все-таки вклинился Джарк. – Такие контейнеры в большом почете у сафари-браконьеров – крепкие, легкие, вместительные…

- Стоп! – остановила его просветительский порыв Ката. – Этой информации вполне достаточно. Боб где?

Джарк опустил голову и тихо заскулил.

- Что? – не поняла ловчая. – Тебя обидела моя дамба на пути твоего словесного потока? Ну, извини.

- Его больше нет…

- К-как это нет?..

В голове пронзительно зазвенела оборвавшаяся струна, и в груди выросло нечто, мешающее вдохнуть полной грудью.

- Как?

- Шо…

Грюндя протянула Катарине лист бумаги, сложенный вчетверо.

- Это от него… – сообщил Джарк. – Письмо было вшито в мой ошейник.

- «Дорогая дочь», – трясущимся голосом прочитала первую строку Катарина и остановилась. – Можно я прочту это наедине?

Джарк согласно кивнул.

- Дочь? – вытянулось лицо Грюнди.

Катарина лишь отмахнулась – не время. Великанша и песик не сговариваясь, молча отвернулись.

«Дорогая дочь моя!

Надеюсь, этого никогда не случится, но может быть так, что мы расстанемся. Не страшно, ведь так делают все престарелые агорианцы, отправляющиеся по сияющей лестнице к источнику мирозарождения, оставляя детей своих.

Именно для этого пишу. Мне не хочется уносить с собой тайны, ибо они достаточно тяжелы для того, чтобы тащится с ними по длинной лестнице вверх.

Оставляю их тебе, дочь моя.

Ты – плод моей любви к абсолютной земной женщине, а посему наполовину являешься агорианкой, второй же – самой прекрасной своей половиной – ты истинная землянка.

Так уж случилось, но во благо твоей родительницы я лишил ее воспоминаний о семье и спрятал на субстрате, подальше от глаз завистников и врагов.

Прости своего седого дурака за все.

Не плачь.

Помни».

- Кто видел его последним? – Ката отрешенно взглянула перед собой.

- Я, - повернулась к ловчей Грюндя.

- Он что-нибудь успел передать? Сказать?

Грюндя шумно засопела, с трудом ворочая извилинами.

- Да… - наконец, не очень уверенно произнесла она. – Ее имя – Мэт.

- Мэт? – встрепенулась Ката.

- Да! Точно! Он так и прокричал – «Мэт»!

Катарина заплакала и, кинувшись на арбузную грудь Грюнди, прижалась к боевой подруге. Она была так одинока! Теперь есть та жизнь – которая так нелепо и непредсказуемо оборвалась, и есть эта – которая только начинается.

- Сиротинушка-а-а – завыла, не сдержавшая эмоций, Грюндя и погладила вздрагивающие плечи такой беззащитной сейчас Катарины.

Джарк подполз к хозяйке и прильнул к ее руке своим носом:

- Ты возьмешь меня к себе?

- Конечно...

Песик слабо вильнул хвостом:

- У Боба в тайнике Озерской квартиры хранился один важный артефакт. Это финализатор.

- Я знаю – он уже у меня, – Катарина всхлипнула и принялась искать футляр.

Похлопав по карманам, она вопрошающе уставилась на качавшую головой Грюндю.

- Даже не надейся найти, – «успокоила» та. – Уродцы нас только что наизнанку не вывернули. Нашли всё.

- Беда… - заскулил Джарк. – Может погибнуть много людей. Но не все.

- Не все? – удивилась Грюндя. – Что это за финализатор такой бракованный?

- Не бракованный. Просто Боб для подобного критического случая предусмотрел свой запасный выход. Завладей финализатором враг – и без крейпзонового комара ничего у него не выйдет!

- Да, я видела эту миниатюрную побрякушку. Думала, что это какое-то шпионское оборудование, – воскликнула Катарина. - Говоришь, он из крейптозона? Это же прочнейший минерал! Его никакой кувалдой не возьмешь! Но комарик-то тоже у Шо! Как он работает?

- В тело комара вводится капля финализатора, после чего зараженный таким «насекомым» человек сам становится разносчиком. В итоге, через неделю будет заражена вся планета. И можно считать, что проект закрыт.

- А если человека просто полить финализатором из бутылечка?

- Умрет, не заразив никого. На нем действие финализатора и закончится. А так как жидкости в сосуде – мизер, на всех ее не хватит.

- Будем считать, что Шо пока что не додумался тщательно изучить механизм, – нахмурилась Катарина.

- И здесь Боб все предусмотрел, – тявкнул Джарк. – Комарика не так просто заставить себе подчиняться. Для этого нужно выполнить несколько последовательных действий. Или насекомое никуда не полетит. Прежде всего, для «приручения» нужно напоить его духом хозяина, допустим, твоим, Ката. Второго хозяина у комара уже не будет никогда. Как только он расправит крылышки, наполняем его финализатором. И третье, это самое сложное. Даем комарику распробовать кровь жертвы для генетической идентификации. Если вы ошибетесь, и вместо человека посадите его на агорианца, то комар будет служить своей миссии до тех пор, пока не изведет всех агорианцев. До последнего.

- А если мы «ошибемся» и дадим попробовать ему кровь какого-нибудь уродца из армии Шо? – загадочно улыбнулась Катарина.

- Ты – гений! – заорала от восторга Грюндя.

- Гений, – подтвердил Джарк. – Только для успеха нам не хватает самой «малости» – самого финализатора. И комар бы не помешал.

- Слушай, ты так шпаришь, как-будто не говорящая варежка, а карликовый косматый профессор без очков, – поразилась Грюндя.

- Ну, и деревенщина же ты! – в сердцах тявкнул Джарк. – То усядется на меня, то варежкой обзовет! На себя в зеркало гляделась? – Шпалоукладчица!

- Он, что, сейчас на меня так изощренно выругался? – обернулась за справкой к Катарине громила.

Лязгнувшие металлические засовы заставили собеседников притихнуть, а Джарк молниеносно сиганул подальше во мрак. Полоска яркого дневного света озарила изможденные лица пленниц. Ката, щурясь заслезившимися глазами, силилась разглядеть визитеров. Это были здоровые парни в строгих костюмах, державшие под руки безвольное, громко храпящее тело Серафима.

В гробовой тишине тело было водворено в, соседнюю с пленницами, клетку и охрана президента без слов удалилась.

Катарина бросилась к прутьям и, просунув сквозь них руку, попыталась дотянуться до мужа:

- Серафимочка! - не скрывая радостного трепета, позвала она.

Гренадерша вопросительно уставилась на Джарка:

- Чё, всё так серьезно-серьезно? А я думала, они только по кафешкам обнимаются.

Однако песик оказался непреклонен:

- Частные сведения не подлежат разглашению без согласия хозяйки.

- Бу-бу-бу! – передразнила его Грюндя. – А то я сама не понимаю. Дело-то молодое.

Но на всякий случай, Грюндя решила демонстративно обидеться, и сев к Джарку спиной, стала коротать время обиды за поглощением морской воды, собирая ее со дна трюма своей огромной лопатовидной ладонью.

Увидев такой финт, Ката даже перестала взывать к храпящему и источающему алкогольные флюиды, мужу и непонимающе уставилась на подопечную.

- В морской воде растворена крошевая соль, – сообщил Джарк. – Последнее открытие Боба, сделанное им во время нахождения в опасной экспедиции на затерянный безымянный атолл Тихого океана в компании с вашим верным слугой.

- Воде? – чуть не села Катарина. – На этой чертовой планете четыре части из пяти буквально забиты растворенной крошевой солью, а мы там – в конспиративной квартире – на стены лезли?!

- Дыши, дыши! – посоветовал заволновавшийся Джарк. – «Один, два, три…».

- Уйди от меня!

- Тебе нельзя волноваться!

- Это кто у нас такой смелый? – «Нельзя!».

- Она! – спрятался Джарк за дубонеобхватной ножищей Грюнди. – Она сказала, что нельзя.

- Ну? – набычилась Ката. – Что это еще за новый надзорный орган у нас тут выискался?

- Ты не кипятись, – попыталась привести в чувство Кату громила. – У меня такое ощущение, что за всеми передрягами, ты не заметила… - она опустила глаза и, покраснев, стала топтаться на месте, не в силах продолжить. – Ты… не замечаешь одной важной детали…

- Ну? – напряглась Катарина.

- Одной очень важной детали для каждой агорианской особи слабого пола, – выдавила Грюндя и снова тяжело засопела.

- Джарк? – обратилась к псу Ката. – Объясни!

- У тебя грудь на два размера больше стала, – буднично сообщил Джарк.

- Ах, ты!.. – замахнулась на него зардевшаяся ловчая. – Если бы у тебя была щека, получил бы пощечину! А так, придется дать тебе хорошего пинка!

- Поздно, мамочка, ногами махать.

- Нашел тут!.. Какая я тебе мамочка?

- Будущая!

- Я?!

Грюндя с облегчением кинулась к своей обожаемой ловчей и крепко прижала ее к себе, не в силах скрывать ликования по этому светлому поводу.

- Серафим, подъем! – донесся приглушенный из-за мертвого захвата Грюнди голос будущей матери. – Нам срочно нужно на свежий воздух! Малышу вредит качка, плохое питание родителя и тотальная изоляция! Ты слышишь, дорогой?

- Эм-м-м-хр, – нечленораздельно всхрапнул будущий папаша.

Дверь президентской каюты была плотно закрыта. Верион вальяжно растянулся на маленьком кожаном диванчике и с удовольствием ловил прохладу, проникавшую сюда через открытый иллюминатор. Маятник на столе мерно покачивался в такт волнам, сводя весь рабочий настрой на «нет».

- Ты со всеми президентами договорился? – еще раз уточнил у него Шо.

- Да. Все двадцать тузов. Их, надеюсь, хватит, чтобы начать представление?

- Вполне, – кивнул Шо. – И не отступай от разработанного плана ни на шаг.

- Не отступлю. Генерал-верионы? Я точно смогу рассчитывать на них?

- Процесс уже запущен, – кивнул Шо. – Если все пойдет по плану и без сбоев – двадцать помощников я тебе предоставлю. По одному переселенцу в каждое человеческое тело. Можно было бы перестраховаться и сделать еще десяток, но мы ограничены в агорианском духе.

- Спешу обрадовать, – не без самолюбования небрежно бросил президент, - сегодня схвачен еще один агорианец.

- Кто?! – обрадовался Шо.

- Тот, которому мы уже как-то подпалили «крылышко». В ресторане.

- Тестер! Опасный тип! Это хорошо, что он попался! – сразу поднялось настроение у Шо. – А как обстоят дела с плодами дженейров? Ты уже продумал места, где спрячешь контейнеры?

- В очагах выделения энергии ярости. Думаю, это будут столицы тех двадцати государств, дурни которых соберутся у меня в резиденции на чашку кофе. Запалю костер одновременно со всех сторон!

- Полыхнет?

- Еще как! Почти две дюжины сумасшедших президентов! Это же гарантированная мировая война!

Шо крайне аккуратно вытащил из кармана коробочку с финализатором и приоткрыл ее.

- Хорошая вещь. Глобальная… Но мои малыши тоже от нее до смерти докашлялись… Итак, инструкцию я проштудировал. Осталось теперь только комару хоботок изготовить. Или старый разыскать... Вопрос времени. Мне доложили, что расшифровка нейронных импульсов из мозга Боба идет в плановом режиме. Так что… Что еще там? – вдруг встрепенулся Шо и с тревогой посмотрел под потолок, услышав какое-то шуршание. – Вентиляция! – закричал он и махнул рукой вериону. – Живо!

Президент вскочил на стол, сорвал решетку с воздушной шахты и засунув в нее дуло пистолета, два раза выстрелил. Но тьма отозвалась удаляющимся шорохом.

- Проклятье! – понял, что промахнулся верион.

- Что это? – скривился Шо.

- Наверное, крыса. Тут их полно.

- Я спрашиваю – это что? – показал Шо на пистолет в руке вериона.

- Убиватель людей. Пистолетом называется. Удобная, доложу, штука.

- Да знаю я, что это пистолет! Чтобы больше с ним за крысами не гонялся! Понял? Испортишь мне весь имидж! Ты президент, а не молокосос!

- Ох, уж мне эти ваши протоколы, – вздохнул верион и засунул оружие за пояс.

Джарк во весь опор мчался по хитросплетениям шахт вентиляции огромного океанского лайнера. Его совершенно не напугали выстрелы президента. Не таких еще он за штаны трепал!

Песик миновал три поворота и один крутой спуск, после чего оказался в темном сыром трюме машинного отделения, где томились агорианские пленники.

- Принес? – кинулись к нему ловчие.

- Нет. Обнаружили меня. Еле ноги унес. Но коробочку в руках у президента видел.

- Как думаете, что он собирается делать? – спросила Ката.

- Действовать, – без тени сомнения тявкнул Джарк. – Он уже подобрался к тому, что хочет «оживить» нашего комарика.

- А вот это совсем не входит в мои планы, – разволновалась Катарина и инстинктивно прикрыла живот руками. – Нужно опередить этого прихвостня Шо. Чего доброго «взломает» насекомое.

- А ты-то как засветился? – набросилась на Джарка Грюндя. – Теперь они будут настороже!

- Спокойствие, девочка моя! – Я восемь лет в разведроте! – тявкнул уязвленный песик. – Никто меня не видел. Просто подумали, что в вентиляции крыса.

- Что? Аха-ха-ха! – в голос неприлично громко заржала Гренадерша.- Ой, держите! Десантника нашего с мышью перепутали, аха-ха-ха! Простите, крысой!

- Ты чего несешь? – совсем расстроился Джарк. – С рысью спутали, говорю. Рысь! Такая огромная, очень опасная кошка. Знаешь?

- Так, завязали мне тут кружок юных зоологов в узелок, – подбоченилась Катарина. – Коробушку можешь выкрасть из кабинета?

- Тут руки нужны, а не лапы. По шкафам прошвырнуться, сейф с фонендоскопом «простучать».

- Я бы стукнула, – мечтательно закатила глаза Гренадерша. – Ох, как бы я его простучала, если бы не клетка.

- Тише! – шыкнула на нее Катарина.

Вновь лязгнувшая дверца трюма, впустила нового посетителя.

- Оставьте меня одного, – попросил он. Его лицо на ярком фоне дневного неба было неразличимо. Дверь закрылась и гость остался один на один с пленниками.

- Добрый день, – поздоровался он, подойдя к клетке с Катой и Грюндей.

- И тебе – не хворать, – набычилась Грюндя, яростно раздувая ноздри.

- Вы со мной, конечно, не должны быть знакомы, однако смею заверить, что я ваш друг! – жарко зашептал посетитель, все время боязливо оглядываясь на дверь.

- Ну, раз друг, то дай пожму твою мужественную руку, комрад! – протянула ручищу навстречу человеку громила с Агории.

Ката понимала, что сейчас Грюндя одним выверенным движением свернет ему шею. И на этом судне у них друзья закончатся… Даже такие.

Гость уже приблизился так близко, что смог разглядеть то, что нижние клыки у этой пугающей дамы были также огромны, как и верхние… Грюндя приготовилась к своему коронному номеру – перебиванию шейных позвонков стремительным щелчком указательного пальца…

- Не тронь его! – как гром грянул во тьме закрытого трюма голос очнувшегося Серафима. Холодный металл пола и раствор крошевой соли в морской воде, повсюду чавкающей под ногами, подействовали на него отрезвляюще.

Посетитель замер на полпути к тому, чтобы его череп лопнул в руках Грюнди, как перезревший гранат.

- Сима! – кинулась к прутьям клетки Катарина, навстречу мужу.

- Ката!

- Серафим! – позвал премьер-министр. – Это я! Костя!

- Рад за тебя, дружище! Как новое тело? Не жмет в подмышках?

- Опять твои шуточки. Я пришел спасти вас. Но мне потребуется время, чтобы придумать, как это сделать.

- Серафим, этот землянин и в правду наш друг? – опешила Катарина.

- Не сомневайся. Этот юноша носил в себе одну из частей моего духа.

- Ты случаем опять не приложился головой обо что-нибудь немягкое? – уставилась на мужа Катарина. – Или из тебя еще прошлая дурь не выветрилась? Я прекрасно помню того беднягу! Он разбился, упав с крыши! Причем, упал, уже застреленный из автоматов! А этот жив-здоров!

- Долго рассказывать... – замялся тестер.

- Серафим меня угрохал, – не постеснялся сообщить Хвостов.

- Хм-м… Примерно так оно и было… В общем, я обещал Косте, что подыщу пристанище не хуже его родного, – стал оправдываться тестер.

- Если бы не военное положение… - зашипела на мужа Ката.

- Да знаю, знаю… Прижизненная реинкарнация запрещена категорически…

- Какие у вас ко мне просьбы? – решил, в свою очередь, спаси тестера Костя.

- У президента в кабинете коробочка с небольшим сосудом хранится. И комарик там же имеется. Маленький такой. Металлический на вид, – сообщила Ката. – Нужно коробочку выкрасть.

- Комарологи, – проворчал из свой клетки Серафим. – Тут думать, как выбираться нужно, а им какие-то безделушки парфюмерно-бижутерийные подавай! Костик, просто достань ключи от этих вольеров и считай свою миссию выполненной.

- Сима! – грозно сверкнула глазами Катарина. – Не лезь! Лучше посмотри на мою грудь, и считай, что свою миссию ты тоже уже выполнил!

- Я, пожалуй, действительно пойду, – стушевался от смакования таких интимных подробностей премьер-министр. – Хватятся еще, начнут подозревать. Завтра постараюсь снова к вам заглянуть.

Хвостов быстро ретировался, оставив собеседников выяснять отношения без его участия.

- Ты в своем уме? – накинулся на Кату Серафим. – Какая «грудь» при посторонних? А что с ней… не так, кстати?

- Она готова выкормить твоего будущего ребенка!

- Кого? – ошалел Серафим. – Я сейчас… - совсем растерялся без трех минут, все осознавший, папаша. – Никуда не уходи.

- Очень оригинально, – усмехнулась Ката.

Серафим схватился за прутья клетки и попытался разжать их силой отсутствующих трицепсов.

- Не волнуйся! – лихорадочно заблестели его глаза. – Тут дело не в силе, тут дело в мозгах. Я сейчас возьму зубчик от расчески и… - тестер стал ковырять зубчиком в замочной скважине своей клетки. – Ничего не понимаю… По телевизору же показывали… У них там все получалось…