Боб

14 глава

Ловчие обнаружили исчезновение Боба утром.

Сейчас над городом сумерки, а у Катарины до сих пор неприятный холодок под сердцем. Бороться с другими бородачами на различных научных сборищах – это одно, по крайней мере, они там друг друга не покалечат, какие бы страсти не разгорались. Ну, максимум, кто-нибудь огреет зарвавшегося оппонента свежей монографией по лбу или в порыве страстей укусит за кончик носа. А сбегать с Джарком под подмышкой, только чтобы вляпаться в очередную историю, из которой его потом Кате и вытаскивать?

Накануне побега она побеседовала с отцом на повышенных тонах…

Закончилось все предсказуемо.

- Я – не сопливый мальчишка! – сверкнул глазами расправивший грудь Боб.

- Ты – хуже, – согласилась Катарина. – Ты – бородатый мальчишка.

И хотя академик никогда не считал себя кабинетным болванчиком, Катарина всегда болела за него. Как-никак, а возраст давал о себе знать. А тут такое! Собрался и сбежал!

Хорошо, хоть она ему предусмотрительно в карман наноблох подкинула – теперь Боб в поле ее зрения.

Катарина с какой-то особенной дочерней любовью взглянула на рабочий стол отца, сиротливо теперь «вздыхавший» в углу.

Стол Боба был его продолжением – такой же несобранный и припылившийся, с хаотическими нагромождениями различной «очень важной» ерунды, которая могла веками лежать на своих местах нетронутой.

Ловчая опустилась в кресло.

- А это что?.. – ее пальцы за потрепанный кончик извлекли из под вороха бумаг старую фотокарточку.

Ката обомлела – она никогда прежде не выдела этого снимка. Даже не подозревала о его существовании! Сквозь истертый глянец, когда-то ровным слоем покрывавшим цветную картинку, на нее смотрел отец – такой молодой и забавный. Катарина улыбнулась, признаться, таким она его совершенно не помнила. Еще бы, ведь она – Катарина, сидит у него на руках розовощеким карапузом.

Рядом с Бобом, нежно, очень нежно опираясь на его за запястье, стояла она – прекрасная незнакомка. Боб галантно придерживал ее за тонкую, очень женственную руку.

Ката сейчас на месте застрелит того, кто хотя бы в мыслях начнет сомневаться в том, что эта красавица – ее мама.

- Здравствуй, мама, – сдерживая накатывающий ком, с трудом прошептала ловчая, губами, скривившимися в некрасивую плачущую гримасу.

Фантомная рапира из далекого детства насквозь пронзила сердце, и Катарина с облегчением расплакалась. А что было бы, если бы ее рассеянный папаша вдруг не забыл этот артефакт у себя на столе? Или он оставил фото намеренно?

В первую очередь, Катарина – боец. Такой ее сделала жизнь и, конечно, закалка. Поэтому хватило одного носового платка и парочки секретных фраз, которыми она пользовалась для того, чтобы привести себя в чувство.

Показавшись перед отрядом, Ката совершенно не опасалась того, что кто-то сможет уличить ее в мягкотелости – на каменном лице, кроме решимости не было высечено ничего.

- Объявляется полная боевая готовность, – отчеканила ловчая. – Нас, наконец-то, ждут горячие боевые будни. Героям – награды, павшим – выговор, с занесением в личное дело и лишение отпуска. – Все понятно?

- Так точно! – хором не совсем впопад заорали, приободрившиеся ловчие, начавшие уже подкисать без новых порций приключений на свои «далеко не девяносто». Хоть не придется просиживать штаны, начищая до дыр и без того сверкающие нейтрализаторы.

- Какая предстоит культурная программа? – вскочил Борк.

- Программа «К черту все условности»!

- Эм-м-м, – пробасила Грюндя. – А где в твоей программе можно начинать стрелять?

- Сразу после того, как мы прервем затянувшуюся паузу умершего эфира и пообрываем все усики вирусам, приползшим на зов несломленного агорианского духа!

- Е-е-е! – воодушевились ловчие.

- Сейчас выходим в город и включаем улавливатель на полную катушку! Мне нужен носитель маяка, черт вас дери! И Серафим! В вертикальном положении!

Парочка пуль уже причесала траву рядом с коленом Хвостова, заставив его передвигать ногами с максимальной скоростью. Впрочем Костя сейчас не сильно влиял на спринтерские способности собственного тела, ведь Серафим все еще властвовал над его мозгом, а значит, и всем остальным.

- Подгребай копытцами! – заорал во все легкие перепуганный Хвостов.

Серафим оттолкнулся от грешно-пыльной земли и пролетев с метр, приземлился задом на капот автомобиля. Проскользив по полированному металлу легковушки, он неуклюже плюхнулся на асфальт и отбив себе седалищный нерв и окружающие его мышцы, бросился бежать дальше.

- Зарядку бы хоть по утрам делал! – на ходу уколол тестер. – А то, как припекло, так копытцами подгребай ему. Раньше нужно было думать!

- Мама, пожалуйста, не читай мне больше нотации! Твой сын уже давно вырос из этих смешных детских колготок с теми веселенькими слониками, – передразнил Костя.

- И видится мне, из них вырос такой неплохой слоненок, что его трясущиеся от напряжения ходульки не могут нести его дальше, чем на три сотни метров, – парировал Серафим, резко завернув за угол большого здания.

- Мне некогда следить за формой, – попытался оправдаться Хвостов. – И, вообще, я легкий.

- Для попадания в тебя со ста метров – легкий, – согласился Серафим и желчно рассмеялся. – Ты так неповоротлив, что любая старушка, метнув в тебя свой зонтик, рискует не промахнуться. Ты же ходячая… мишень!

Бах! Бабах! - раскатами отзывались выстрелы, которыми сопровождала свою погоню группа спецназовцев, как привязанная преследовавшая улепетывающего Серафима.

- Ой! – взвизгнул тестер и с перекошенным от боли лицом, схватился за плечо.

Сквозь пальцы проступила кровь, которая по какой-то странной причине стала испаряться.

- Ай! – эхом отозвался Костя, тоже почувствовав сильнейшую боль. – Нас, кажется, ранили.

Преследователи, которых Серафим насчитал не менее десятка, неумолимо приближались к реализации конечной цели. Они грамотно отсекали бегущего юношу от широких просторов проспектов и улиц, как зверя загоняя его в узкие путанные переулки.

И нужно же было ненароком столкнуться плечом с тем здоровенным заносчивым воякой? Военные совершенно «заелись» - творят, что заблагорассудится! А всему виной стали эти проклятые «жратвокарточки»! Из-за них и из-за голода в стране, солдафоны теперь почувствовали себя верховной кастой и в пику своему истинному предназначению сеют на улицах городов хаос и страх! Видите ли Серафим не так извинился! Оказывается, во время произнесения: «Простите, господин» - обязательно покорным тихим блеянием - нельзя было смотреть тому вояке в глаза!

Вот и привязался: «А, ну-ка, покажи свою продовольственную карту!»

Хвостов, конечно, попытался предъявить проездной билет на трамвай, но по физиономии мундироносца понял, что с этим документом далеко не уехать… Но лицо закамуфлированной наружности оценило шутку по достоинству, предложив прокатиться в фургоне. Бронированном. Военном. Костя, может быть, и согласился бы - все равно он чувствовал себя заложником, но Серафим был категоричен, что не замедлил продемонстрировать зародившемуся недавно классу милитаристических полубожеств ударом кулака по переносице. Солдафону такое возмутительное поведение показалось достойным физического порицания, в виде расстрела на месте…

Вот и виляет сейчас Костя подстреленным зайцем. А ведь счастье было так близко! Серафим уже духом чувствовал, что будь он поаккуратнее, - еще чуть-чуть и добрался бы до своей второй половинки! Нет, он не о Катарине сейчас… Хотя… Кату он тоже совсем не прочь разыскать, а то с этими командировками никакой личной жизни. Впрочем, какой сейчас из него герой-любовник? Он опять истекает духом. Уже второй раз! Еще этого мальчишку ввязал в «дохляк»… Нехорошо как-то получилось.

- Хэй! – позвал Костя. – Как мы там?

- Терпимо, – соврал Серафим.

Тело Хвостова, толкаемое вперед силой воли тестера, уже с трудом передвигало ноги. Следом за Костей оставался широкий шлейф эффектно испаряющейся на открытом воздухе крови - смешавшись с духом агорианца, человеческая кровь создала причудливый коктейль. Серафим дернул ручку первой подвернувшейся двери.

- Куда? – опешил Костя.

- Наверх, – только и смог ответить Серафим. – Я не вижу другого выхода. Придется забаррикадироваться где-нибудь на верхних этажах и перевязать рану.

- И что?

- И надеяться на чудо.

- Чудо?

- Скажи спасибо, что нам удалось выиграть время, оторвавшись от погони на автомобиле.

- Скажи спасибо, что я умею водить! – резонно заметил Костя. – Потому, что запрыгивать на заднее сидение угоняемого автомобиля, по меньшей мере, идиотизм!

- Но-но на поворотах! И вообще, закончили рынок-базар, на нас скоро выйдут солдафоны, а красной водицы внутри осталось на две поварешки. Нужно беречь силы.

Серафим проковылял в холл выбранного здания. Он огляделся - типичный офисный улей, набитый клетушками-офисами. Впереди замаячили лифт и лестница наверх.

- Последний этаж? Или крыша? Давай взберемся наверх, встанем спиной к пропасти, чтобы сзади никто не подкрался, и будем отпинываться от недругов, как это делает гордый олень, зажатый стаей волков. Каков план?

- Прекрасный, – Серафим подошел к кабинке лифта. – Уговорил. Едем на крышу.

- Ты чего? – испугался Костя. – Я же пошутил!

- А я - нет.

- Не дури, – попросил Костя. – Я уже из окон напрыгался. Верхотуру не осилю. Сколько этажей в этой богодельне? Пять? Шесть?

- Двенадцать.

Снаружи натужно заскрипели тормоза и послышались звонкие шлепки солдатских бутц об асфальт – военные, торопясь, выпрыгивали из кузова грузовика.

- Ну, чего мнешься? Поехали! Поехали! – мигом поменял свое решение Костя.

- Вызвал уже. Жду, – оповестил юношу Серафим.

- О, боги! – заволновался Костя. – Вечно эти лифты где-то застревают! Бежим по лестнице! Нет, стоп! Нас тогда точно догонят! Жми кнопку! Ну! Чего ты копаешься! Жми! Бежим! Нет, постой, кажется идет!

- Давай ты прекратишь разрушать мозг своим щебетанием? Он уже набекрень, – сморщился Серафим. – На нас и так, как на сумасшедших глазела толпа зевак! Благо подъехавшие вояки всех распугали.

- А как ты хотел? Чтобы окровавленный зомби с дымящейся дыркой в плече смог остаться незамеченным?

Крыша, на взгляд Кости, оказалась не такой уж и спасительной. Ничего, чем можно обороняться. Ничего, где можно укрыться от лишних глаз. Идеально ровная и чистая поверхность с грибками антенн-тарелок.

- Эх-хо! – потянул на себя первую попавшуюся параболическую тарелку Серафим. Антенна поддалась не сразу, но после нескольких раскачиваний оказалась поверженной.

Серафим схватил ее и потащил к лазу на крышу. Вскоре большая металлическая «пробка» оказалась втиснутой поперек лаза. Для верности тестер забил ее поглубже, после чего привязал к ее основанию провод, сдернутый тут же с соседней антенны. Тестер скинул с себя легкую футболку и, замотав ее кулем, вставил один конец провода внутрь свертка.

- Моя счастливая футболка с автографом Б.Г.! – ошалел Хвостов. – Ты что творишь?

- Некогда объяснять.

Закончив сооружение странной конструкции, Серафим поковылял к бордюрчику крыши, все время бормоча себе под нос:

- Получилось бы… Лишь бы получилось… Это же так просто, я сто раз читал… Глава семь, пункт зиттэ - «Объединение маяков»… Откройте канал и настройтесь…

- Серафим! – взмолился Хвостов. – Ну, два слова! Одно! Объясни, зачем все это? Что ты задумал?

- Слишком много «почему».

- Мы все умрем? Я же уже чувствую!

- Что ты чувствуешь? – наигранно злобно парировал агорианец и пальцем заткнул пульсирующую кровавым ключом рану, пытаясь хоть немного приостановить потерю жизненных сил.

- У меня свет в глазах гаснет! Вот что! Это временный перебой или на этот раз меня отрубают от подстанции «Жизнь Костика Хвостова» по-взрослому? Ай, не жми на рану!

Игнорируя вопросы и внутренние тиски Кости, Серафим встал на одно колено и, подволакивая ногу, аккуратно приблизился к краю крыши.

«Вселенная! Они готовятся к штурму».

Серафим на глаз оценил силы противника – к имеющимся уже военному джипу и грузовику подъехал тяжелый бронетранспортер. Рядом толпились человек сорок военных. Защелкали проверяемые магазины автоматов и лязг амуниции.

- Ну, теперь держись, – предупредил Серафим Костю. – Не дуйся на меня, если что не так было.

- Но пасаран! – нервно хохотнул Хвостов, вдруг прекративший нытье и стоны. – Давай встретим их, как настоящие мужчины! Дадим последний бой!

- Оставим подвиги на крайний случай. Пока я попробую сделать так, чтобы с зелененькими не встретиться.

- Ты это правда? Не шутишь? – ошалел Костя. – А я-то думал принять смерть праведного мученика. Без слез и пузырящихся соплей.

- Рановато ты нас в архив записал. Мне, вообще-то, еще перед женой объясняться за прогул. А теперь, Костик, слушай сюда мой рот – даже если тебе покажется, что все больше смахивает на театральную постановку в палате с мягкими обоями по стенам, не мешай мне. Договорились?

Серафим еще раз таясь выглянул за порожек крыши – солдаты уже построились, ожидая команды.

Тестер торопясь отполз назад и сев в позу задумчивого йога, замер, приготовившись войти в глубокий транс. Косте осталось только не путаться под ногами.

- Заминировал подходы! Гаденыш! – послышался голос со стороны чердачной дверцы. Видать бойца остановил подозрительный шнур, тянущийся к не менее подозрительному свертку. – Неверное, тротил, – сообщил боец. - Не меньше четырех кило.

- У вас есть возможность быстро нейтрализовать объект? – спросил кто-то рядом с военным, обнаружившим страшную находку.

- Быстро?.. - хмыкнул первый боец. – Можно попробовать, но при негативном исходе на месте здания будет пустырь под четыре футбольных поля. Или под пять…

- Я те дам – под пять! – заметно испугался подгонявший. – Ты смотри мне, поаккуратней со шнуром! Головой отвечаешь! И всеми другими причиндалами тоже. Вызывай профессионалов!

- Команду саперов – наверх! – по рации передал первый боец.

«Ну, брат, хитер!», - поразился Костя смекалке Серафима.

Сейчас организм Хвостова, постепенно наполняющийся какой-то неведомой вибрирующей силой, ощутимой каждой клеточкой его существа, готов был оторвать Костю от земли и вознести тело ввысь!

- Левитация? – завороженно не удержался от вопроса Костик. – Мы сейчас взлетим?

- Ага, – хмыкнул Серафим. – Снимемся с якоря и, гонимые свежим попутным ветерком, отправимся на Север. Желательно, Крайний. А может, запутаемся в ветвях какой-нибудь громадной ели и просидим там до тех пор, пока мистическая птица Самрук, вернувшись домой не выпнет нас из своего гнезда.

- Что, правда что ли?

- Отстань! Я же просил не отвлекать меня! Или мы точно взлетим вместе с тем подарком, который уже, думаю, приготовили для нас бравые гусары этажом ниже!

- К-каким подарком?

- Предположу, что парой «лимонок». Надеюсь, у тебя нет аллергии на цитрусовые?

- Ик! – громко икнул Костя от вновь накатившей паники.

Шнур, заправленный в сверток, натянулся и ослаб.

- Чисто, – отчетливо прозвучало в напряженной тишине. – Это обманка.

Корпус антенны стал содрогаться под неистовством каблуков военных ботинок.

- Давай! Еще! Дай! Бей! – более не сдерживались рассвирепевшие вояки.

Серафим глубоко вдохнул полной грудью и, легко поднявшись – как-будто и не было никакой раны, не открывая глаз, двинулся по направлению к тридцатиметровой пропасти, отделяющей его от сырой землицы. Оставался последний шаг, когда тело Хвостова остановилось, но его нога уже сделала свой роковой замах над бездной…

- Не-е-ет! – не выдержал такой изощренной пытки Костя, посчитав, что в последний миг жизни можно выразить свою позицию и на повышенных тонах.

Если бы сейчас его, зараженное страхом, сознание не ушло в глубокое подполье, то, может быть, Костя смог увидеть как к зданию, на крышу которого он только что взобрался, движется довольно странная личность!

Нет, сама личность, может быть, и не вызвала вопросов, но манера передвижения и одеяние обязательно бы привлекли внимание первого попавшегося патруля: человек бежал с закрытыми глазами и вытянутыми вперед руками – ни дать, ни взять мертвяк-марафонец! Спешащий «зомби» был одет в кричаще-откровенную простыню, накинутую на обнаженный торс наподобие древнеримской тоги.

Человек подбирался к зданию, на котором застрял Костя, с противоположной стороны от военной техники. Это было единственным объяснением, почему он еще шагает, а не лежит на земле со скрученными за спиной руками.

Антенна, блокировавшая лаз, наконец, сдалась и с грохотом огромной жестяной банки вылетела и грохнулась рядом с открывшимся проходом. На крышу тут же высыпал целый отряд накачанных ребят, не понимающих английский юмор с самого рождения.

- Не двигаться! – вскинул автомат на плечо самый разговорчивый, и, наверное, главный, как только отряд обнаружил Серафима, зависшим над бездной.

Серафим, как-будто готовясь к прыжку в воду, вскинул обе руки и пружинисто оттолкнулся от края крыши. Одновременно с этим послышалось несколько выстрелов.

- Отставить! – заорал главный, но пули уже кучно вспороли кожу Костика. Тело крупно вздрогнуло и выгнувшись в воздухе, устремилось вниз.

- Прости… - попросил прощения Серафим, но Костя на этот раз почему-то промолчал.

Шок! Настоящий испепеляющий шок испытала Катарина, когда увидела как во время предсборной суеты в коридоре появился Серафим.

Да, да! Это был он. Точнее, его тело. Конечно, сначала Ката обрадовалась! Еще как! Лежал-лежал, а тут раз! И в себя пришел! Без всякой подпитки.

Но когда прошел дурман от неожиданной радости, ловчая заметила, что не так уж и радужно в их «агорианском королевстве»... Глаза благоверного были плотно закрыты, а его рецепторы не реагировали на вид любимой жены, еды и футбола по телевизору. Чувство стыдливости тоже было временно вычеркнуто из нравственных ценностей тестера, потому как Серафим «выкатил» на середину коридора в совершенно природном виде, не обремененный никакой драпировкой.

Огромная Грюндя взвизгнула, давая понять окружающим, что с детства страдает от тщательно скрываемой фобии – страха стыдиться перед посторонними. Она крутанулась на пятках и горя жаром пожирающего ее стыда, унеслась в укромное местечко, подальше от обнаженного «нахала».

- Верните его на место! В кровать! – приказала Ката группе.

Но подоспевшие на помощь бойцы тоже оказались малопригодны для усмирения сомнамбулического тела своего земляка. Тело Серафима проявляло удивительную стойкость и как бы ловчие ни старались, повиснув гирями на его руках, ничего толкового не вышло – руки, вытянутые вперед, продолжали оставаться в прежнем положении.

Тело тестера совершенно не реагировало и на сильные внешние раздражители, допустим, зубодробительный хук, которым от души одарила его Ката. Казалось, что плоть агорианца, поддавшись какому-то магическому зову, выполняет чьи-то команды – безвольно, бессмысленно, механически.

- Оставьте, – дала отбой бойцам запыхавшаяся Ката.

Она понимала, что в проем двери Серафим, с висящими на его руках бойцами, без жертв не протиснется. Тестер, как заведенный, бился братьями по оружию в стены, и, почувствовав преграду, начинал новый натиск с нарастающим остервенением.

Бойцы разжали руки и попадали к ногам тела тестера перезрелыми плодами, но Катарина замахала на них руками:

- Живо подъем! Будем сопровождать Серафима! Посмотрим что и куда манит его!

- Нас же первый патруль «в гости позовет», – усомнился в целесообразности предстоящей операции Борк, потирая красный от ударов лоб.

- Верно, – почесала затылок ловчая. – Ну, что же, придется применить план «Работаем кулачками по корпусу».

- Я что-то такой не припомню, – удивился Инту.

- Потому, что в этом плане только одно действующее лицо. И это Грюндя.

- Что «Грюндя»? – насторожилась громила, еще не отошедшая от сцены с голым Серафимом.

- Если военные будут на улицах задавать тебе, ну, и нам в том числе, некорректные вопросы, разрешаю небольшое стоматологическое вмешательство. Но в пределах разумного – «лечи» не более пары-тройки зубов у каждого любопытствующего.

- А как я пойму, что мне задали некорректный вопрос?

- Любой вопрос, заданный военным, в данный момент можно расценивать как некорректный. Понятно? – разъяснила Ката.

- Ух, ты! – обрадовалась Грюндя. – А по почкам можно, в пределах разумного? – решила уточнить громила.

- Можно. И даже по печени. Но только сегодня, – дала «зеленый свет» Ката. – А теперь, все бегом марш! Серафим уже на улице!

Ловчие бросились следом за бессознательным телом тестера.

Пока что операция по сопровождению плоти Серафима на свежем воздухе шла без особых осложнений.

- Грюндя, да брось ты их! А то передушишь!– крикнула подопечной Катарина, увидев как та пытается затянуть одним армейским ремнем сразу шестерых здоровенных бугаев-спецназовцев.

Ловчая нехотя повиновалась, но напоследок все же щелкнула самого наглого, по ее мнению, вояку по кончику носа. Раздался хруст и детина залился слезами.

- Вы мне еще за безкарточных голодающих Озерска ответите, – пригрозила громила, которую с самого первого дня введения закона о жратвокарточках, так и подмывало начистить «фасад» кому-нибудь причастному к этому бесчинству. Грюндя всей душой ненавидела ограничительные меры в плане гастрономической жизни общества, поэтому так яростно отстаивала права граждан на полный желудок.

Она оглядела с трудом переводящих дух спецназовцев, затянутых ремнем, на манер гламурных мадмуазелей на балу, после кинула взгляд на скатанные в металлические снежки автоматы, и, посчитав свою миссию выполненной, побежала догонять группу.

Тело Серафима, выбравшись из клети конспирационной квартиры, на всеобщее удивление, двигалось весьма органично. Несмотря на закрытые глаза, тестер аккуратно огибал встречающиеся на пути препятствия.

- Поразительно, – то и дело удивлялась Ката, не спускавшая глаз с мужа и лишь изредка поглядывала по сторонам, наблюдая за окружающей обстановкой.

Что радовало, обстановка действительно располагала к прогулкам на свежем воздухе – было достаточно малолюдно. Особенно в компании с Грюндей, которая распугивала все живое и уже успела наказать за «всенародные голодания» четыре встречных патруля.

Вдруг тело Серафима рвануло вперед, перейдя с размеренного темпа на дикий галоп. Группа еле поспевала на бегущим тестером, которому даже приличная скорость не мешала огибать кроны деревьев и сигать через встречающиеся лавочки, ошалевших собак и прочую мелочевку.

- Он что там, проснулся? – задыхаясь от бега, еле выдавила Грюндя, не уважавшая подобный вид физической активности, как лишенный рационального зерна и развлекательной основы.

- Спит, как миленький, – доложил бегущий чуть впереди от нее Борк, отмахиваясь на ходу от белого шлейфа развевающейся на бегу простыни Серафима.

Сомнамбулический тестер приближался к зданию, окруженному солдатами, на краю крыши которого виднелась крохотная фигурка Костика.

Как только спящий тестер ступил на газон, обрамлявший все здание по периметру, далеко вверху раздался дружный одиночный залп из нескольких автоматов. Через миг на траву рядом с Серафимом с неприятным гулким стуком упало изрешеченное пулями, тело Кости Хвостова.

Тело тестера опустилось на оба колена перед окровавленным Костей и, склонившись над искалеченным беднягой, схватило его за безвольные похолодевшие руки.

- Ох-х-х, – вдохнул полной грудью Серафим и, наконец, проснулся. Он встал с колен и отряхнулся от налипших травинок, с ужасом глядя на скрюченную фигуру юноши перед собой.

- Серафим! – кинулась к тестеру Катарина, увидев, что он, кажется, пришел в себя.

Тестер обернулся на зов, но тут же его растерянный, полный боли взгляд вернулся к разбившейся фигурке молодого человека с тощими цыплячьими плечиками.

- Ну, я и влип… - шепотом поделился сам с собой увиденным, тестер. – Вот и нет Костика…

Подоспевшая Катарина, тоже взглянула на лежащее тело человека:

- Это же наш «клиент»! Тот самый! Носитель маяка! Серафим! Неужели ты вернулся? – не могла до конца поверить в такое неожиданное «самоисцеление» мужа Ката.

С высокой крыши здания показалось несколько фигур. Заметив это, Серафим оживился:

- Скорее! Нам лучше покинуть это место! Сейчас здесь будут солдафоны-убийцы!

«Это же Ката! Жена моя! – как полоумный заорал Серафим, увидев перед самым носом свою благоверную. Такую близкую и такую недоступную. – Что она здесь делает? – опомнился тестер. – Неужели этот сбрендивший академик продолжает таскать ее с собой по злачным местам этой планеты, черт тебя дери?! Хвостов, пусти! Немедленно!».

«Ага, уже разбежался, – хмыкнул Костя. – Ты видел, что после твоей выходки произошло с моим телом? Фактически, со мной? Я разбился. Умер до смерти. Молчишь? А я скажу! Вместо твоей обещанной свободы и освобождения от твоего присутствия в моих мозгах, я теперь сижу в чужом теле, но опять в паре с назойливым голосом в районе темечка!».

«Ты в моем теле, а не каком-нибудь чужом! – взорвался Серафим. – И управляешь им, по какому-то чудовищному недоразумению, тоже ты!».

«А ты хотел, чтобы Костя Хвостов стал фотокарточкой в скорбной рамке, а ты благополучно перекочевал в свое тело, пришелец?».

«Я не пришелец».

«А кто? Ты паразитируешь в человеческом теле, заставляешь человека прыгать из окон, валиться с крыш! И всё для чего? Чтобы глупый слабый человек в своем животе, как в контейнере, доставил тебя к твоему телу. Но видит Бог, что сирот обижать нельзя! Не буду я с тобой меняться, даже не уговаривай. Нет у Кости Хвостова своего тела, а которое осталось, так то даже за полцены в сэконд-хэнде не возьмут. Все по-честному! Теперь я хозяин твоего тела, а ты так и останешься назойливым внутренним голосом!».

«Ах, ты!..», – задохнулся Серафим.

Но Костя был прав, сейчас он властвовал в теле голого обросшего Серафима, замотанного в простыню. При ментальном перемещении Хвостов плотно закрыл своей сущностью канал и теперь Серафим, как мифический джин, был закупорен на дне сосуда собственного тела.

Серафим не мог пока объяснить этой осечки, позволившей гостю управляться по хозяйству, пока сам хозяин томился запертым в собственном чулане, но Хвостов помог ему:

«Карма. Это всё карма справедливости, пришелец».

Тестер чувствовал, что Костя не верит ни единому его слову, но Серафим действительно ни за что бы не бросил душу юноши на произвол! Хотя как это втолковать землянину, минуту назад рассматривавшему собственный труп со стороны?

- Сима, – потянула за руку мужа удрученная Катарина.

Радоваться сейчас было нечему. Ее благоверный хоть и пришел в себя, но его поведение было далеко от отметки «норма».

- А? – очнулся Серафим и оглядел свою фигуру, после чего стыдливо подтянул сползшую и изрядно запылившуюся простыню.

- С тобой все в порядке?

- Кажется, во мне сидит чужеродный организм с противным голосом, – признался Костя и тут же сморщился, как от доброй ложки чилийского перца. Это Серафим устроил ему внутреннюю чистку совести и подкрутку длины языка.

«Ты чего несешь? – кипятился тестер. – Хочешь меня в холостяки записать?».

«Привыкай, – с издевкой кинул ему Хвостов, празднуя маленький триумф. – Ну, я пошел. Поцелуй меня в щечку на прощание».

Вернувшись из внутреннего созерцания, Костя в обличье Серафима раскинул руки и совсем «завалил экзамен»:

- Люди! Родственники! Близкие! Те, кто знает меня и те, кого должен знать я! Приветствую вас! Как же я рад вас видеть… довольно живым!

Катарина побледнела и, пошатнувшись, оперлась спиной на вовремя подставленное плечо Грюнди.

- Мы, кажется, знакомы, – бархатно проворковал Костя, галантно подхватив теряющую сознание Кату за нежный стан.

Он не врал. Действительно, эта очень миловидная особа как-то уже спасла его от ватаги странного вида скаутов, имевших на Костину неприкосновенность свои виды.

«А она очень даже ничего», - промелькнуло в голове у совершенно свободного – после разрыва с Марго – Хвостова.

«Я тебе селезенку выгрызу, – злобно закричал Серафим из колодца подсознания. - Как червячок яблочко».

«Будешь надоедать, пожалуюсь на тебя психиатру – пусть выковыривает», – парировал вызов Костя.

- Противник! Справа! – вновь выдернул Хвостова из внутренней берлоги голос Катарины.

Костя огляделся и увидел, что из-за угла здания показались военные. Грюндя дала залп из нейтрализатора и жестом приказала отступать.

- Бежим, – дернула за кисть тестера Ката.

Катарина горько вздохнула. Серафим лежал на кровати и трубил гимны Морфею. Да так, что закладывало уши. Что-то с ним не то.

- Хр-р-р! – вывел очередную трель Серафим.

«Почему он промолчал, поймав меня с поличным? Ведь я была в полной боевой амуниции! С нейтрализатором наперевес! Только идиот не поймет, что я – ловчая! А ведь это – мечта всей его жизни! Стать ловчим!».

- Я стала тебе безразлична? – толкнула в бок спящее тело Ката. – Или любовница? Сознавайся, у тебя на Земле любовница? – распаляла себя все больше ловчая. – Кто она?

- Хр-мр-кхр! – ударил по басам гортанного органа Костя. Да так, что Ката от неожиданности вздрогнула.

- Ладно, спи. Утром побеседуем.

- Хор-ро-хр!

Ката вышла из комнаты с храпящим мужем.

- Готовность номер ноль, – доложил подошедший к ней Борк. – Можем хоть сейчас выдвигаться.

- Хорошо. Выйдем завтра на рассвете – не будем портить устоявшуюся традицию. В ночь покидать штаб – плохая примета. Пока что отбой и несколько часов на личные дела. Выполнять!

Борк кивнул и вышел из комнаты. Ката осталась одна.

Ловчая выудила из дорожного рюкзака голографическую карту и убедилась, что ее блошки, подсаженные в одежду отца, несут свою службу более чем исправно – мерцающая точка указывала на координаты, соответствующие тихоокеанской группе далеких Маршалловых островов.

Блохи-визуаты – последняя секретная разработка инженерного отдела, возглавляемого отцом НИИ. Никакие радары, улавливатели и ищейки Шо не засекут. Только мастер-инженеры знают, как обнаружить этих «насекомых» без помощи специальных поисковых средств.

Оставаться в этом городе больше нет смысла. Раньше отряд «привязывал» к себе Серафим. Теперь он достаточно живой для самостоятельного передвижения, хотя Катарине хотелось бы, чтобы он еще поправил съехавшие набекрень мозги.

Бойцы готовы, координаты получены. Оставалось одно незаконченное дело – снять защитный контур и заглянуть в сейф «судного дня».

Что там – Ката даже не догадывалась. Боб сохранял эту информацию в строжайшей тайне даже от нее. Как, впрочем, были далеки от истины и все остальные сотрудники НИИ, знавшие о сверхсекретном хранилище на Земле. Одни говорили, что там хранится компрометирующий пикантный материал на императора Агории, из-за чего Боб получает такую благосклонность с его стороны. Другие утверждали, что в сейфе Боба ключ-карта от Черной галактики – промышленного сектора, набитого полезными ископаемыми, который потеряли из вида уже восемь миллионов лет назад.

Катарина же верила, что в сейфе – новое убойное оружие, разработанное Бобом тайком от Единого Ордена. Как известно, производство оружия в лабораторных условиях, по законам ее мира и всех примыкающих миров, каралось консервацией духа на пятнадцать миллионов лет. Без права обжалования в Последнем Суде.