Боб

17 глава

- Последний патрон – для себя! – бравируя закричал Боб и направил ствол плазматрипа в голову.

Хлоп!

- Осечка? – упал голос академика.

- Пятизарядник, – просветил Шо и довольно рассмеялся. – Патроны закончились.

- Грюндя…

- Хр-р-р! Хр-р-р!

- Грюндя, – еще раз позвала Катарина и как следует толкнула свою подопечную в плечо.

- Руку сломаю, – пообещала громадина, не удосужившись даже открыть глаза, чтобы лицезреть того, кто так назойливо тормошит ее уже в течение часа.

- Ах, ты!.. – возмущенно пихнула ее Ката уже обеими руками. – Развалилась тут, да еще и командовать взялась!

- Две руки… Сломаю… - с трудом прошамкала великанша, продираясь к собеседнику сквозь липкую пелену бессознательного состояния. – Вырву с корнем…

- Все свидания проспишь, – пошла на хитрость Катарина, зная уязвимые места своего бойца в юбке.

- А? – подскочила Грюндя. – Кто этот несчастный? – спросонья выдала любимую шутку Борка громила.

- Да есть один мальчишечка, – захихикала Ката. – Из местных паренек.

- Из монстрюг энтих? – аж передернуло очнувшуюся, наконец, ловчую. – Не пойду! Раньше я только пауков боялась, теперь и этих недоделков стала. Может быть, потому, что у некоторых из них тоже, как у тех козявок, по куче лап из боков торчит? Фу! Хотя… – на полном серьезе задумалась Грюндя. - Если ему лишние руки-то пообрывать, может нормальный получится?

- Хорош, хорош! – засмеялась Катарина.

Грюндя протерла кулачищами глаза и осмотрелась:

- Это куда же нас занесло?

- Да вот и я гадаю, – пожала плечами Ката.

Для нее самой было большой неожиданностью вдруг очутиться в мире абсолютного спокойствия и тишины. Признаться, после того, как она увидела последние секунды жизни инженера-предателя, она никак не ожидала, что ей посчастливится вновь почувствовать свое тело. В целости и сохранности. Подтверждая ее мысли, Грюндя тоже внесла свою порцию размышлений:

- А я уж думала – всё! На фарш нас порубят!

- Умоляю! – болезненно сморщилась Катарина. – Давай лучше решим, как дальше действовать будем?

Грюндя поднялась во весь свой исполинский рост и огляделась:

- Ух, ты! Сколько еды!

Неподалеку от того места, где очутились агорианки, находилось огромное искрящееся светом, озеро, наполненное яйцами шипсов, почти такими же, как те, которыми в свое время приторговывал островитянин Суэкку.

Яйца крепко вмерзли в лед, простиравшийся по всей поверхности озера.

- Знакомая картина, – подтвердила свою внутреннюю догадку Катарина, уже как-то появлявшаяся в незнакомом месте одновременно с «бордрящим» морозцем и зудящим покалыванием по всему телу.

- И была сия картина акварелью в глухой сибирской деревушке, – вслух вспомнила недавнее приключение ловчая. – А значит нас с тобой, моя дорогая, пока мы вытирали кофточками пыль на вражьем мраморе, кто-то самым наглым образом заплазматрипил…

- Что? – затрубила Грюндя. – Пока я!.. Меня… В бессознательном состоянии!.. Затрипазанили! Да я щас… сама кого-то там… оттрепанирую! Возьмусь покрепче за маленький наглый череп и!...

- Стоп! – потребовала тишины Катарина, которая с момента знакомства с Грюндей не выносила живописного реализма в ее брани. – Твоя честь на месте, – объяснила она разошедшейся подопечной. – Нас просто перекинули в другой координатный квадрат.

- Ну, так бы сразу и сказала, – сразу успокоилась Грюндя. – Квадрат, так квадрат. Но мало ли? Нужно всегда быть настороже! Вдруг в кружок закинут! А как в треугольник попадем?

- Жми «Офф», Грюндя, – попросила Ката. – Я уже на полпути к белой пижамке с длинными рукавами, завязанными за спиной.

- Хорошо, жму, – отстала громила, которую сейчас больше интересовал продовольственный запас, вмерзший в странный водоем неподалеку.

- Грюндя! – предостерегла своего бойца Ката. – Мне кажется, что те шары для боулинга, которые ты так неистово пожираешь глазами, несъедобны.

- С чего это? – хмыкнула ловчая. – Съедобность имеет прямую зависимость от того, какую силу имеют твои челюсти. Ты только на них посмотри! Большие, сытные, калорийные яйца! – заохала Грюндя в унисон с заурчавшим животом.

- Мне калорийным нельзя злоупотреблять, – пошла на хитрость Ката. – И тебе, кстати, тоже.

- Большие, сытные, малокалорийные яйца! Так пойдет?

- Не пойдет. Чьи они? Кто их мама?

- Птичка их мама.

- А почему тогда яйца в воде?

- Потому, что от водоплавающей птички, – выкрутилась Грюндя. – Тебе сколько принести?

- Отставить, – приказала Ката и поднялась с холодного, крошащегося при каждом движении, окаменевшего коралла. – Тебе напомнить, что на данный момент мы в состоянии войны с маньяком, охотящимся за агорианцами?

Грюндя всплеснула руками и бессильно топнула ногой:

- Не порубали нас, так теперь с голодухи опухнем!

- Тебе уже дальше некуда пухнуть, – осадила подопечную Ката. – Лучше настройся на макрозрение. Будем осматривать вражескую территорию.

- Ох, не нравится мне в эти бинокли играть, – вздохнула ловчая, в поисках сочувствия. – После них целый день голова кружится. Уж лучше ножками все оббежать. Так оно надежнее.

- Надежнее будет беспрекословно выполнять указания вышестоящего командования.

- Бу-бу-бу, – передразнила Грюндя. – А чего сама макрозрение не включаешь?

- Нет его у меня! Нет! С рождения! – надулась Ката, которую вопрос ее ограниченности по сравнению с другими агорианцами огорчал и, соответственно, злил.

- Эх, все бы вам, начальничкам, от работы отлынивать, – вздохнула Грюндя и, настроившись, принялась внимательно осматривать отдаленную местность.

- Есть! Еще один! Ого-го!

- Что там? – заволновалась Ката, тщетно вглядываясь в далекий расплывающийся пейзаж. Кроме, уже начавшего оттаивать, озера и казалось, пустынной береговой линии, она ничего не видела.

Что там видит Гренадерша? Ката протерла покрасневшие о напряжения глаза, но видеть от этого зорче они не стали. Это остальные агорианцы умеют перестраивать свое зрение так, что могут читать газеты с расстоянии двадцати миль. А она нет…

- Двенадцать потенциальных трупов уродливой наружности, – сообщила Грюндя.

- Трупов?

- Ну, да. Как только я приближусь к этим букашкам и повырываю их кадыки себе на бусики…

- Грюндя, ты можешь фантазировать молча? – снова с трудом подавила накатившую волну отвращения Ката. – Ну, что у тебя за привычка?!

- Окей, мой генерал, – дала свое согласие ловчая. – Уродцы при оружии. Модель пушек мне не известна. Но точно не из легального арсенала. У нас в Агории такое в белом каталоге не числится.

- А что там за кубики? – Катарине все-таки удалось кое-что разглядеть.

- Кубики? Это блок-пост. Большой. Как крепость.

Гренадерша с грустью посмотрела на свое начальство.

- Что? – испугалась Катарина. – Наши бойцы у них в заложниках?

- Хуже. Гораздо хуже, – вздохнула Грюндя. – Эти садисты обнесли озеро с вкусными яичками защитным энерго-полем. Не проберешься. Вход только со стороны контрольно-пропускного пункта.

- Двенадцать бойцов, говоришь? – задумалась ловчая.

- Угу. И еще по крупнокалиберному стволу из каждой бойницы торчит.

- А бойниц сколько?

- Десять.

- Десять? – пришла в ужас Катарина.

- Десять снизу и десять сверху, – уточнила Грюндя. – На час работы, – прикинула она совершенно спокойным тоном. – Плюс-минус десять минут.

- Это при наличии оружия у нас! – остудила ее беспечность Ката. – Или ты предлагаешь закидать врага камнями?

Чувствуя, что аппетитные яйца «уплывают» из под самого носа, Гренадерша предложила:

- Побудь пока здесь, а я сама сбегаю – разберусь. Одна нога там, другая – здесь. Мигом!

- Оно, конечно, так и будет, – горько хохотнула Ката. – Одна нога – окажется на том берегу озера, вторая долетит до меня. Они тебя порвут, как старый козел молодую капусту! Ты хорохориться хорохорься, но неперехорохоривайся!

- Меня зовет долг! – с патетическим надрывом сообщила Грюндя и выпятила огромную патриотическую грудь.

- Тебя зовут яйца! – отмахнулась Катарина. – Хорошо! Если ты готова идти за свои идеалы на врага даже с голыми кулаками, сделаем так, как скажу я. Так, твоя героическая гибель будет хотя бы оправданной.

- Не, на гибель мы не договаривались, – боязливо отпрянула от Каты ловчая.

- Ну, наконец, дошло до нее, – вздохнула Катарина. – Тогда мне нужно немного времени, чтобы разработать план по взятию этот «птицефабрики».

- Вот это по-нашему! – вскрикнула Грюндя и тут же сморщилась от оглушительного рыка, раздавшегося из ее чрева.

Рык был такой силы, что Катарина инстинктивно пригнулась, закрыв голову руками.

- Пока разрабатывается план, может быть, я все же сгоняю за яичками? – чуть не плача, попыталась отпроситься мучимая голодом ловчая.

- Сидеть! – рявкнула Ката.

- Ну, и зачем ты их повыкидывала на середину озера? – грозно свела брови не на шутку рассердившаяся Катарина. – Я о чем тебя предупреждала?

– Ты сказала: «Мне нужны языки», - пробубнила Гренадерша, шаркая ножищей.

- Во-первых, мне нужен был «язык» для допроса, а во-вторых, я тебе четко обрисовала план, которому ты не следовала ни на букву! И что у нас вышло?

- Что? – машинально переспросила громила.

- А то, что я должна была отвлекать противника условной фразой: «Мальчики, угостите даму шнапсом», в то время, как твоей функцией являлось тайное проникновение на верхний уровень этой цитадели уродцев, с последующим захватом контроля над боевым арсеналом поста! И уже оттуда ты должна была спуститься вниз – ко мне и мальчикам! Спуститься, вооруженная до самых зубов мудрости, хотя таковых у тебя, наверное, не появится никогда! А что у нас получилось?

- Что? – снова машинально «передразнила» Катарину Грюндя.

- А ты, что уже не помнишь?! – взорвалась Катарина. – Это же только додуматься нужно было! – Проломить стену и с ором кинуться на этих доходяг! Разметала всех! Кто свой? Кто чужой? Меня чуть стеной не завалило!

- Ну, ладно тебе стыдить, – попросила Грюндя. – Я разогрелась – щас сгорю. Просто я подумала, что ты меня отшить хотела. По шнапсу…

- В одно горло его хлопнуть? Так?

- Ну, не в одно… - замялась громила. – Вас там много было… Ты… Мальчики… А шнапс такой маленький, беззащитный… Вот и почудилось с голодухи, что если меры не предпринять, то «уйдет» напиток…

- …не по адресу!

- Ну, типа того…

- Мде… - философски подытожила Катарина и оглядела разрушенное гнездо дженейров. – Ни одной зацепки. Или выплыл кто?

Грюндя вжала голову в плечи и чуть заметно мотнула огромной головой.

- Фуражки прочь… - резюмировала Ката и тяжело вздохнула.

- Ну, теперь-то можно – за яичками? – снова начала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу Грюндя, чувствуя, что чистосердечные признательные махи повинной головой заработали прощение у ее командования.

- А как тебе запретишь? – устало вздохнула Катарина. – Они же в бою добыты – выходит, теперь трофейные.

- Я – мигом! – уже на бегу сообщила, рванувшая к озеру, Грюндя.

- Врага встретишь – не топи, – попросила ловчая.

- Да помню-помню, – уже с порядочного расстояния донеслось до нее. – Язык тебе нужен вражеский! Я даже с головой его, если что, принесу! На блюдечке!

- Помнит она…

Ката тяжело опустилась на стул, находившийся в донельзя разрушенной комнатке форпоста.

Заметно теплело. Значит, в своих догадках Катарина не ошиблась, и они оказались в этом месте по воле плазматрипного заряда.

- Но это лучше, чем отпинываться от ощерившихся младенцев Шо, – рассудила она и осмотрелась по сторонам.

Где-то неподалеку захлебывалась сирена. Сигнал травмировал перепонки еще с того самого момента, как ловчие только подкрались к форпосту неприятеля. Сейчас заунывная и, что самое главное, громкая песнь сирены действовала как изощренная пытка:

- Уи-у! Уи-у!

- Да где же ты? – злобно сцепила зубы Ката и отправилась на поиски источника повышенного шумообразования. Ловчая не забыла прихватить с собой пару вражеских винтовок, строго запрещенных к использованию в Агории.

Больше всего ее беспокоил не назойливый звук, а тот факт, что эта проклятая сирена о чем-то возвещала. Ловчая поднялась на второй этаж, который тоже при штурме «обласкала» своим вниманием рассвирепевшая Грюндя, и, переступая через пыльные завалы, бывшие когда-то комнатными перегородками, подошла к неприметной двери. Толкнув ее, она оказалась в информационном центре – на стене располагались большие работающие мониторы, на которых красовалась одна и та же надпись: «В инкубаторе наблюдается критически низкая температура! Опасность!».

- Шо заделался фермером? Что еще за инкубатор такой? – хмыкнула Ката.

Она стала взглядом искать переключатель, которым можно было бы угомонить воющую койотом сирену. Ловчая наугад подергала за рычажки, тщетно потыкала в кнопки, пока, наконец, не угомонила стонущий динамик пяткой своего тяжелого армейского ботинка.

- Исключительно безотказный метод, – удовлетворенно отметила она и, вскинув на одно плечо «мармеладку», взяла другой автомат за цевье. Кстати, это запрещенное под страхом смерти оружие в Агории, получило свое прозвище от способа, которым оно уничтожало свою жертву. Заряд, выпускаемый этой «игрушкой» превращал вражеские тела в однородные желеобразные субстанции изнутри, совершенно не повреждая противника снаружи – получались этакие несъедобные мягкие конфетины-мармеладки.

Катарина взглянула на исполинскую фигуру Грюнди, маячащую уже у берега огромного оттаявшего озера. Теперь яйца на его поверхности колыхались в такт небольшим волнам. Ловчая неспешно шла к Гренадерше, не забывая внимательно осматривать периметр – на ее громадную, но очень голодную подопечную сейчас нет никакой надежды. Голод сковывал мозг Грюнди посильнее кулачных потасовок, от которых та становилась совершенно неуправляемой и такой счастливой…

Наконец, Ката достигла берега и обнаружила свою боевую подругу в самом плачевном, точнее, плачущем состоянии.

- Заразы! – выругалась Грюндя и что есть сил саданула одним яйцом о другое.

Ката быстро зажмурилась и внутренне сжалась, приготовившись быть окаченной чем-нибудь липким и плохо пахнущим, однако ничего подобного не произошло.

- Что за фокус?

- Это фокус?! – вне себя заорала Грюндя на начальство. – Это издевательство! Я сейчас выловлю тех уродов, которых повыбрасывала в озеро и головы им скручу! И чего было за эти бракованные яйца так биться-то?

Ката взяла из рук Грюнди яйцо и кулаком проверила скорлупу.

- Удивительная стойкость к внешним опасностям, – оценила защитные свойства яйца Ката. – Ни трещинки. Даже после твоих кувалд.

- Угу! Ни трещинки! Уж, я бы за трещинку-то зацепилась ноготочком! Мне что? – Мне хоть дырочку, хоть трещинку, – как в трансе бормотала ошалевшая от такого близкого и такого недосягаемого завтрако-обедо-ужина Гренадерша.

Приложив ухо к оболочке, Ката встряхнула яйцо, прислушиваясь, но неожиданно резко отшвырнула его от себя. Яйцо гулко стукнулось об окаменевший коралл, но, естественно, не пострадало.

- Ты что? – уставилась не нее Грюндя.

- Оно вдруг обожгло мне руки! После того, как я начала его трясти!

- Это же функция самоприготовления! – просияла Грюндя. – Взбалтывать до полного приготовления, а потом – бац! – и скорлупа раскалывается сама!

Не теряя драгоценного времени, она схватила в обе руки по яйцу и стала их неистово трясти. Скорлупа быстро нагрелась и Грюнде пришлось собрать все свое терпение, чтобы продолжить начатый кулинарный экспромт.

- Всё, не могу больше! – закричала она и выронила раскалившиеся полуфабрикаты, которые чмякнувшись на каменный грунт, разошлись паутинками трещин.

- Да! Еда! – возопила Грюндя так, что с высокого купола грота сорвалась, не успевшая растаять, сосулька.

Ловчая подскочила к одному яйцу и попыталась очистить скорлупу. Но, как оказалось, запретный плод вовсе не собирался оказывать дальнейшего сопротивления. Напротив, прямо в руках у Гренадерши оболочка разошлась одним большим швом и в образовавшейся щели показались маленькие человеческие руки.

Грюндя икнула и быстро избавилась от продукта, секунду назад казавшегося ей таким лакомым решением личного продовольственного кризиса.

Ручки, измазанные липкой личиночной массой, проворно уперлись в створки скорлупы и раздвинули их. В просвете показался глаз.

- Человечачий! – затряслась Гренадерша. – Точно человечачий! А я его – в рот! С кожурой! Тьфу!

- Ты, что пыталась съесть яйца со скорлупой?

- Ну, да! – призналась ловчая. – Хорошо, что в рот не пролезали!

- Назад! – вдруг крикнула Катарина. – Он вылезает! Это что?.. – осеклась на полуслове она, разглядывая маленького уродца во всей своей красе. – Это монстреныш нашего «дядюшки» Шо!

Второе, нагретое Грюндей, яйцо тоже пришло в движение и, лопнув, открыло миру еще одного уродца.

- А-ну, держи! – Ката перекинула одну из «мармеладок» Грюнде. – А теперь отходим. Медленно и без нервов. Держи их в прицеле!

- Мама, роди меня обратно, – затрясся подбородок Грюнди.

Выбравшийся из своей кельи маленький затворник хищно осмотрелся по сторонам и не заметив никого, кроме рождающегося собрата, издал протяжный мяукающий зов. Не получив должного отклика, он вскочил на четвереньки и ощерился на агорианок.

- Какой развитый мальчик, – оценила полную самостоятельность новорожденного дженейра Ката.

- А почему ты думаешь, что это мальчик? – усомнилась Грюндя. – Вот по мне, так все младенцы на одно лицо.

- Я тебе про отличия мальчиков от девочек после объясню, ладно?

Младенец стал осторожно подкрадываться к ловчим, продолжая зловеще шипеть. Но его планы нарушил полувыклюнувшийся собрат, ухватившийся зубами за его ногу. Собрат явно превосходил брата по размерам и, как оказалось, агрессивности. Брызнула первая кровь.

Грюндя мешком свалилась к ногам Каты.

- Не сметь! – взвизгнула и без того перепуганная ловчая. – Еще мне с тобой возни не хватало!

Она стала лихорадочно хлопать себя по карманам – где-то лежал спрей на случай разгона обморочного тумана и прояснения мозгов. Один пшик – и хочется летать. Лишь бы быть подальше от этой перцовой морилки… Грюнде должно помочь.

Битва дженейриков была в самом разгаре. Ката старалась не смотреть на пугающее зрелище, однако визг младенцев и прыгающие силуэты, улавливаемые боковым зрением, держали ее в курсе разворачивающейся драмы.

Но что это? Превозмогая отвращение, ловчая взглянула за спины терзающих друг друга уродцев. Над озером поднимался пар! Кипящая вода – как в огромном чане – струилась миллионами пузырьков! Половина яиц на серебристой поверхности водоема подпрыгивала и плясала. На некоторых из них уже появились первые трещины. Ярость, охватившая дерущихся, разбудила других, до этого мирно спавших, дженейров.

Но некоторые из уродцев так никогда и не проснулись, убитые ледяным дыханием, появившимся в этой оранжерее монстров, вместе с двумя агорианками…

- Грюндя! – яростно затрясла громилу Ката. – У нас проблемы! Кажется они все решили родиться!

Ката, прыгнула за огромную тушу ловчей, спрятавшись за ней, как за гигантским валуном и снова принялась искать спрэй. Выпавшая из кармана коробка – не больше сигаретной пачки – привлекла ее внимание.

- Черт… Это же бесполезная папочкина скорая помощь, – с горькой иронией прокомментировала ловчая.

Когда Ката приняла решение рвануть вслед за отцом под жаркое солнце Маршалловых островов, она благоразумно рассудила, что настало то самое критическое время, когда можно заглянуть в подвал их конспирационного штаба - туда, куда Боб запрещал вход категорически!

Она чувствовала, что отсутствие крошевой соли, чудачества Серафима и сбежавший отец являются звеньями одной очень неприятной истории, в которую агорианцы вляпалась по самые брови.

Катарина собиралась найти в подвале, как минимум, мешок с годовым резервным запасом крошевой соли и какую-нибудь прогрессивную штуковину, изобретенную отцом в тайне от всех. Допустим, снайперскую винтовку с бесконечным боезапасом...

Но, увы, вместо соли или хотя бы арсенала оружейных прототипов она обнаружила эту коробочку, в которой находился флакон с прозрачной жидкостью, инструкция к ней и металлическая миниатюра комара, запечатанная в свою – еще меньшую - коробушку. Жидкость оказалась финализатором проекта. Другими словами – отравой для всего человечества.

Финализаторы были делом обычным, и применялись в тех случаях, когда экспериментальный процесс выходил из-под контроля ученого.

Ката еще раз взглянула на дженейров из своего укрытия и задумалась:

- А может и на них финализатор подействует?

Часть родившихся уродцев, выплыв из озера, уже подбиралась к рвущим друг друга задирам с откровенным желанием присоединиться к развлечению.

Пока что маленькие монстры были заняты собратьями, но кто даст гарантию того, что их внимание не переключится на Катарину? Тут никакая «мармеладка» не поможет, уж больно их много. Навалятся скопом и пиши пропало.

Катарина положила оружие на колени и принялась изучать инструкцию к финализатору.

- Ну, и трактат! Неужели нельзя написать просто и ясно? – «Разведите каплю морилки в двух литрах воды?».

- Воды… - промычала Грюндя, откликнувшись на предложение.

- Цыц! – ткнула ее под ребро Катарина.

Новорожденные дженейры уже заполнили собой весь берег. То там, то здесь вспыхивали стычки, быстро перераставшие в смертельные поединки.

- Ай-ай-ай! – вдруг как полоумная завопила Грюндя и затрясла ручищей. На ее пальце повис маленький злобный малыш. Он ухватился своими миниатюрными ручками за массивную фалангу ловчей и стал с наслаждением вгрызаться в ее плоть.

Живой ковер дженейров на побережье взволнованно заколыхался и в едином порыве ринулся на агорианок.

Катарина передернула затвор «мармеладки» и дала очередь по надвигающемуся неприятелю. Попавшие под «мармеладный дождь» упыри попадали к ее ногам желейными болванчиками, и тут же были растерзаны собственными братьями и сестрами.

Ловчая протянула второе оружие Грюнде:

- Присоединяйся!

Гренадерша с трудом счистила, пиявкой присосавшегося, младенца с пострадавшего пальца и схватила «мармеладку».

- И больше - никаких мне обмороков! – пригрозила ей Катарина. – Иначе…

Бой был неравным – дженейры накатывали валами и отступали лишь для того, чтобы растерзать бедняг, превратившихся в желе. Но ловчие уже получили по десятку – не меньше – серьезных укусов.

- Мы не продержимся! – сквозь грохот беспрестанно работающего оружия, прокричала Катарина. – Я сейчас попробую их ядом отпугнуть! Хотя положительный результат – не гарантирован! И с пропорциями я пока что не разобралась!

Грюндя отпихнула носком ботинка самых наглых дженейров, еще не получивших свою порцию «мармелада» и закричала в ответ:

- Вот сожрут нас, и останется твоя морилка нетронутой, пока считать свои пропорции будешь! Чего добру пропадать? Лей всё!

Катарина открыла сосуд и зубами сорвала защитную пробку. В нос ударил неприятный запах застоявшейся лужи.

- Фу… - скривилась она и ничком рухнула на холодный коралл.

- Кат, ты это чё? – послышался затухающий голос Грюнди где-то далеко-далеко сверху. – С тобой все хор...о…о… Ты же сама обмороки запретила, Ката… Ката!

Конечно, запретила. Но разве кто-нибудь предупреждал ее о том, что она наполовину земной крови? И финализатор, по большому счету, может с легкостью завершить и ее личный проект…

Невыносимо пахло пылью. Настоящей, проникающей в каждую пору, щекочущей ноздри, раздирающей горло.

- Апчхи! – с чувством выдал Костя.

Притихший внутри Серафим, встрепенулся:

- А? Где мы?

- В Караганде, – не стал оригинальничать Костя и в темноте нащупал какой-то предмет, по своей форме напоминавший ручку от швабры.

- Может быть, наступила пора нам местами поменяться? – затянул старую песню Серафим. – Тебе не кажется, что пользоваться моим телом, моей личной и профессиональной жизнью по своему разумению, тебе никто не разрешал, и я, в конце концов, найду способ выпнуть тебя из себя.

- Опять угрозы, – не сильно испугался Костя, продолжая наощупь исследовать окружающее пространство. – Как я могу тебе после этих слов доверять?

- Наглец!

- На том и порешим, – огрызнулся Костя и, согреваясь, подул на окоченевшие пальцы. – Надеюсь, мы не в холодильнике? И, вообще, кто-нибудь объяснит, что со мной произошло?

- С нами, – быстро поправил его Серафим.

- Ну, с нами, – не стал лишний раз обострять конфликт Хвостов. – Мне от этого – не теплей.

Он стал растирать «деревянные» конечности и похлопывать себя по телу, пытаясь хоть как-то согреться. Его рука снова задела за невидимую рукоятку. Решив держаться этого ориентира, Костя покрепче уцепился за предмет, продолжая другой рукой исследовать тьму.

Неожиданно мрак сменился ослепительным светом, хлынувшим сквозь открывшуюся брешь. Костя зажмурился и прикрылся ладошкой. На него уставились два пытливых глаза, разделенных глубокой вертикальной морщиной, характерной для строгих и недовольно хмурящихся персон.

- Чего скребесси?

Костя, крепко сжимающий древко государственного стяга, робко шагнул навстречу вопрошающей:

- Потерялся я…

- Флаг на место поклади, – строго приказала бабулька-уборщица в рабочем фартуке, и пригрозила ему пальцем.

Юноша безропотно повиновался и, расцепив замерзшие пальцы, отдал стяг старушке:

- Прошу пардона…

- Просит он, – покачала головой уборщица и заглянула в помещение кладовой. – Бр-р-р! А холодища-то в каморке ентовой! Ты случаем больше ничего не уволок?

Костя растерянно улыбнулся и похлопал себя по пустым карманам.

- Ладно – живи, – разрешила старушка. – Загулял поди вчера? А? Гудит кампутер-то теперь? – она показала на свою голову, повязанную платком.

- Терпимо, - подыграл ей Хвостов.

Бабулька еще раз погрозила ему пальцем и с охами-вздохами побрела по ковровой дорожке, по пути смахивая пылинки с бордового ворса.

- Где я? – раздался у уборщицы за спиной Костин голос.

- Приплыли, – только и ответила старушка, и, не проронив больше ни слова, ушла.

Костя огляделся. Обшитые пластиком стены, ковер вдоль узкого коридора. Ни одного окна, зато дверей – хоть отбавляй. Земля то и дело уходила из-под ног Хвостова, поэтому ему приходилось хвататься за стены, пережидая приступы тошноты.

«Что-то мне нездоровится. Голова кружится, пол плывет».

«Я то же самое чувствую», – сообщил Серафим изнутри.

Костя добрел до конца однообразного коридора и уперся в узкую лестницу, круто ведущую наверх.

- Может это какая-то гостиница? – предположил вслух юноша. – Ничего не понимаю. А где же тот злой дядечка с драчливыми карапузами-скалозубами?

«Меня сейчас больше интересует где моя жена!», – зашелся в крике Серафим.

От ора тестера у Кости заложило левое ухо. Он мотнул головой, стряхивая протяжный звон, и взбежал по лестнице. Его взору открылся аналогичный пейзаж – такой же коридор с похожим ковровым покрытием на полу.

Изрядно напугав Хвостова, над его головой, прокашлявшись, «залаяла» радиоточка:

- Второй помощник капитана! Второй помощник! Пройдите на капитанский мостик!

- Ба! – не сдержался Костя. – Да мы на корабле! Теперь понятно, почему земля из под ног увильнуть норовит! Но мы-то что здесь делаем?

«И где моя жена?», – снова завопил Серафим, оглушив Хвостова теперь на правое ухо.

«Это ты у своего дедули с бластером лучше бы спросил! Как шмальнул! Как-будто белке – прямо в глаз! Бабах! И я - в каком-то чулане, заваленном флагами! А если это пиратское судно? Меняют флажки на мирные, и приближаются к ничего не подозревающим туристам. А потом: «На абордаж!».

Наконец, Косте удалось выбраться на верхнюю – открытую - палубу. Он с удовольствием глотнул свежего воздуха, напоенного солью, романтикой и запахом водорослей. Хвостов огляделся – действительно его занесло на огромный многопалубный океанский лайнер. Судно было в одиночестве пришвартовано в каком-то захолустном порту. Кроме этой посудины в акватории не обнаруживалось даже простенькой рыбацкой лодчонки.

Внимание Кости неожиданно отвлекла фигура, появившаяся на другом конце палубы. Человек жестикулировал и что-то кричал. Костя прислушался.

- Новенький! – выкрикивал человек, обращаясь к Хвостову. – Новенький! Как тебя там? – Арсений? Живо ко мне!

«Что делать будем?», - струхнул Костя.

«Ох, ты! – злорадно процедил Серафим. – Как мы сразу вспомнили еще о ком-то! Хозяине этого тела, между прочим!».

Человек ждал.

«Ну, делать-то что?».

«Идти, – решил Серафим. – Но, если что, прыгаем за борт. А там - по ситуации».

«Где-то я это уже слышал», – не на шутку испугался Костя последствий от всех этих «по ситуации».

- Арсений, чего ты там мнешься? – уже стал терять последние крупицы терпения ожидающий.

Костя пошел навстречу незнакомцу.

- Где тебя два дня черти носили? – набросился на него человек, как только Хвостов на негнущихся и ватных, от сковавшего их страха, ногах, наконец, добрел до мужчины. – Не успел перевестись к нам, а уже потерялся! Фестивалить изволим-с?

Отчитывающий – лет пятидесяти – тип в строгом костюме. Выправка – идеальная. Наверное, сотрудник какой-нибудь секретной конторы. Но с кем он перепутал Костю?

«Какая тебе разница? - вклинился в рассуждения Серафим. – Морду лица – веником, глазки - в пол. «Извиняюсь, больше не повторится».

Костя потупил взор и шаркнул ножкой:

- Извините… Больше такого не повторится. Искуплю кровь…ой…ой… - согнулся пополам Костя.

«Я тебе искуплю кровью!», - от души махнул кулаком Серафим, оставив в Хвостове чувство полнейшего внутреннего дискомфорта.

- Понадорвут животы, сосунки, а все туда же, – брезгливо сморщился человек, глядя на Костины мучения. – Бренди и ром – под запретом. За пальмы с местными нимфами тоже – ни ногой. Все понятно?

- Есть, шеф, – вяло промямлил Костя, все еще не придя в себя.

- По возвращению на родину, буду рассматривать ваше дело в особом порядке. В службе безопасности президента – таким не место. Переведу на кухню. Будешь президентскую картошку дегустировать. На предмет нахождения в ней яда, ха-ха-ха!

Человек развернулся и, не дожидаясь ответной реплики, ушел.

«Президента?..», – ошалел Серафим.

- Яда? – сглотнул подкативший ком Хвостов.

Итак, полдела сделано. Выяснено, что это за корабль, в помещении судовых запасов которого очутился Костя – это президентский лайнер «Королева Елизавета». И с географией тоже ясность по горизонту – это один из атоллов Маршаллового архипелага. Куда, собственно, агорианцы не так давно собирались, да не дособирались… Вот такие чудеса.

Что касается Арсения. Пока президент где-то на переговорах или дипломатических обедах, Костю не особенно трясут – персонал живет в вечном празднике. И это ему на руку, потому, что полковник Сомов, который накануне поймал его на верхней палубе, наверное чего-то крепко перепил… Точнее, перепутал. Костя своими глазами видел полный список персонала – человек четыреста – но среди них не нашел ни единого Арсения! Так что, или загадочный молодой человек никуда не отправился, либо… его не существует.

«Выпутаюсь из этой передряги – уволюсь! – бухтел Серафим. – Сначала найду жену, потом и уволюсь!».

«И ее уволить не забудь. А то заново искать придется», – засмеялся Хвостов и закинул ноги на стол, поудобнее расположившись в кресле, благо одноместная каюта позволяла ему быть чуточку разгильдяем.

«Не ловчая она! – даже не захотел слушать Серафим. – Это просто старый прохиндей Боб к ней колья подбивает! Вот и начал зачем-то ее с собой таскать по субстрату, пока молодой муж в отключке валялся! А она ко мне приехала! Ко! Мне! Положил свой сальный глаз этот старый козлобород на мою ненаглядную! Встречу – засвечу ему фонарики под бровями!».

«Я – против насилия!», – заволновался Костя, не желавший участвовать в каких-либо потасовках.

«Тогда выметайся из моего тела!».

«Вот еще! Некуда мне!».

«А если найдется местечко?».

«И слышать не хочу! Обманешь еще – буду потом в какой-нибудь улитке прозябать».

Серафим не успел ответить, потому, что в каюту без стука тихо вошел незнакомый господин, коротко поздоровавшийся с развалившимся на кресле Костей:

- Добрый вечер.

Костя обомлел:

- Г-господин премьер-министр?.. – выдохнул он, вскочив со своего места.

- Сидите, сидите, – разрешил чиновник. – Полковника Сомова разыскиваю. В картишки перекинуться. Сами-то покер жалуете?

- Нет. Точнее, жалую, но играть не умею, – совсем растерялся Костя.

- Так значит, Сомов не пробегал, – уточнил премьер.

- Забодай меня комар, – поклялся Костя.

- Нет, уж, давайте без травм, – попросил очень важный человек уже из-за двери.

Хвостов сполз в кресло и оттер мгновенно взопревший лоб краешком скатерти:

- Вот это я попал… на первый ряд… центральные места…

«Бинго!», – вдруг закричал Серафим, как показалось Косте, весьма беспричинно и очень громко.

«Чего расшумелся?».

«Вы – серийные близнецы! Из одной партии!».

«Не-не, – замотал головой Костя. – Я – беспартийный. Пацифист с элементами пофигизма. Слышал про таких? Никакой политики. Мой лозунг: Лучший президент – цирковой медведь. И смешно, и вреда не причинит».

- Что ты несешь? – чиркнул нотками стали и без того крайне возбужденный голос Серафима. – Вы с этим товарищем из одной коробки! Вас лепщики в одну смену ваяли! Так понятно?».

Травмированная психика Кости включила защитный режим и юноша громко икнул:

«Ик! Как это ваяли?..».

«Ручками! По тридцать две коробки за смену! И все разные должны получиться, а то премии, как своих ушей не видать!».

«А мама? – глупо хихикнул Костя. – Она тогда кого рожала, если меня слепили, постесняюсь спросить, из чего…».

«Как у вас там говорится? - О, Боги!!! Конечно, тебя мама рожала. Я имею начало вашего – человеческого – пути! Так вот, этот господин… как его?..».

«Премьер-министр», – подсказал Костя.

«…и ты – ваши далекие предки были прямыми родственниками. У вас клеточный код идентичен!».

«На коробках код идентичен? Которых по двадцать три - за смену?».

«Какая тебе разница, дорогой дружок! Главное то, что он – этот твой премьер-министр – идеально подходит для твоего перемещения в его тело! Решайся! Представляешь, кем ты был, и кем станешь?».

«Меня со второго курса театрального выгнали… Не смогу я премьера сыграть. Да и со школьным аттестатом троечника…».

«Его база знаний прилагается!».

«Бонусом?».

«В аренду!».

«Что-то я снова запутался», – стушевался Костя.

«А ты прекрати глупые вопросы задавать! Только представь, ты – второй человек в этой стране. Хотя, ваша человеческая история доказывает обратное, и серые кардиналы, по сути являются первыми, – не жалел меда Серафим. – Согласен?».

Перед взором Хвостова пронеслись кортежи с мигалками, встречи с министрами и перспектива новогоднего обращения к народу с экрана телевизора.

«Я смотрю, мы почти договорились, – хмыкнул Серафим. – Только с поздравлением на фоне заснеженной елочки ты поторопился. Для начала, нужно дать свое согласие на премьер-министра».

«Ну, ты и!.. – вспыхнул Костя. – Как мне это общее пространство опостылело. Никакой личной жизни! Я даже из-за тебя про девчонок стесняюсь думать. И это, кстати, не последний аргумент в пользу нашего разъезда. Так, что не корысти ради…».

«… а во благо очищения души, тяжко мающейся во клети двумыслия!».

«Ну, ты загнул…», - отпала челюсть у Хвостова, который тут же рассмеялся, но не как обычно – весело и заливисто, а как-то по-новому – сдержанно-чинно. Почти по-премьерски.