Боб

12 глава

- Как же меня все это достало! – Борк сидел перед раскрытой газетой и раздраженно барабанил пальцами по стеклянной поверхности журнального столика. – Никаких осмысленных телодвижений! Боб днями напролет валяется на диване, изображая муки мыслерождения! Катарина уже затаскала на совершенно бесполезные экскурсии по этому чертовому городишке. И на что она надеется?! Только подумать! – Искать маяк на ощупь! Меня уже тошнит от этих мелькающих перед глазами прыщавых юношеских лиц! А Серафим? Как леший зарос, а толку от него? Провонял всё тухлой рыбой, да еще имеет наглость ночи напролет храпеть!

- Я даже в комнату к нему боюсь заходить, – сообщила Гренадерша. – Лежит там – один к одному паучище – лапищи раскинул волосатые!

- Ты свои лапищи видела? – вступился за Серафима Инту. – Тут без всякой волосатости от их вида трясучка обнимет. И вообще, постыдились бы! Вы-то что полезного за все это время сделали?

- Мы незамедлительно выполняли отдаваемые команды, – ледяным тоном отрезал Борк. – Думаю, от нас большего требовать не должны. И вообще, не нравится мне такое затишье. Раньше по пять раз на дню люди чудили, а теперь вдруг всем скопом завязали. И от вирусов никакой весточки.

- Не к добру, – согласилась с аргументами Грюндя, на крупном лице которой выражение страха выглядело весьма комично.

- Есть! – вдруг послышался ликующий крик Папсика из соседней комнаты.

Возглас был так неожидан, что в руке Гренадерши, рефлекторно сжавшей пальцы сильней обычного, хрустнула кружка и жидкость беспрепятственно полилась на пол.

- Попили чаек… - проворчал Борк. – Что там случилось, Боб?

- Я вышел на след этого мерзавца!

- Кого?

- Вериона!

Собравшиеся на вопль Боба ловчие недоуменно уставились на академика. Проваляться в четырех стенах до угрожающего состояния получить пролежни, а потом вдруг боевым воплем ознаменовать контакт с коварнейшим врагом?.. Даже Джарк, и тот косился на хозяина с затаенной горечью – кажется старик слетел с катушек окончательно.

- Я ничего не чувствую, – поспешил он сообщить ученому и слабо вильнул хвостом.

- И не почувствуешь! – успокоил его Боб. – Вы лучше на экран телевизора гляньте!

- Ну, и кто это? – не узнала в незнакомом, совершенно человеческом, дядечке узнаваемых очертаний Ката, тоже присоединившаяся к своей группе.

Ей, конечно, совершенно не хотелось пулей вылетать из комнаты Серафима, с которым она тщетно пыталась навести ментальные мосты и разговорить мужа хотя бы телепатически, но ее чудной папаша, минуту назад так дико заорал, что ей показалось, как-будто даже бесчувственный тестер отреагировал на тот истошный вопль троекратным помаргиванием.

Пришлось оставить все попытки и бежать сюда, чтобы узнать, куда и что засунул ее вопящий предок, и чем это все можно придавить, чтобы так качественно переполошить весь дом.

– Кто это? – еще раз повторила свой вопрос Ката, продолжая наблюдать на лицах ловчих полное отсутствие решимости немедленно сообщить ей о персоне, маячащей по ту сторону экрана.

- Это министр! Здравоохранения, причем, – хитро прищурился Боб.

- Ух, ты! – «удивилась» Ката и развернулась на месте, решив оставить балаган в таком виде, в каком его обнаружила.

- В министре – верион! – сияя, выдал академик и замолчал, ожидая реакции.

- Вау! – еще раз «удивилась» Катарина и вышла из комнаты. – Как это я сразу-то не догадалась? Ах, да! Наверное, я просто недостаточно долго смотрю новости. Не до той степени одурения, после которой с экрана начинают лезть вирусы.

- В министре здравоохранения находится верион! – настойчиво повторил Боб.

- Ну, хорошо, – в проеме двери снова показалось уставшее, измученное лицо его дочери, - допустим это так. Но какие у тебя доказательства? И почему вирус выбрал себе в проводники тело грузного, потеющего при каждом вынужденном движении, дядечки? Верион решил поймать нас и закормить до икоты витаминками?

- Ты на правильном пути, – поднял палец Боб. – Вот! Вот! Слушайте! – академик схватил пульт телевизора и сделал погромче.

- Еще раз хочу обратиться к населению нашей страны! - загромыхал господин министр из динамиков телеприемника. – В связи с высокой опасностью заражения гражданского населения инфекцией и распространения ее за пределы выявленных очагов заражения, руководством страны, по рекомендации возглавляемого мной министерства, было принято решение о введении в государстве чрезвычайного положения, с присвоением ему высшей степени опасности. В связи с этим, в стране объявляется военное положение и вводится комендантский час, а также строгий паспортный контроль над всеми гражданами и приезжими лицами. Всем, без исключения, лицам надлежит немедленно явиться в ближайший медицинский пункт для сдачи пробы крови на наличие опасной инфекции в организме. Проявляйте благоразумие! Сдавайте свою кровь, как можно раньше! Таким образом, мы оперативно выявим всех инфицированных граждан, окажем им соответствующее лечение и компенсируем временную нетрудоспособность огромными денежными вознаграждениями! Материальными поощрениями будут награждаться и те сознательные граждане, которые будут сообщать обо всех лицах, уклоняющихся от медицинского обследования.

- А если кто-то не хочет сдавать кровь? – вырвалось у прямолинейной Грюнди, которая ужасно не любила врачей.

- Если же найдутся граждане, которые сознательно будут отказываться от сдачи крови на выявление опаснейшей инфекции, – тут же сообщил министр, как будто был готов и к телепатическим вопросам, - таких несознательных товарищей мы будем считать преступниками, намеренно рассеивающими болезнетворные вирусы среди населения. А что у нас делают с преступниками? Правильно! – Уничтожают! А лучше закатать их в бетонный саркофаг – и на дно океана! Так надежнее! – разошелся министр.

- Ничего себе, он горчичнички кому-то прописал! – гыкнула Ката.

- Ну, я не стал бы так категорично, – замямлил мужчина, находившийся все это время поодаль от разбушевавшегося спикера.

Как только мямля раскрыл рот, его лицо, как по команде, поместилось в самый центр экрана.

- А это что еще за мухомор? – Грюндя ткнула пальцем в экран, метясь господину прямо лоб.

- Президент страны… – побледнел Боб. – Ну, все! Верион не упустит такой возможности!

- Перекочевать в самого главного человека? – хмыкнул Борк. – Будь я вирусом, я бы тоже не отказался. Отдельный кабинет, сногсшибательная секретарша, кофе в постель…

- Ты ничего не путаешь? – засмеялся Инту. – Может быть, ты имел в виду сногсшибательный кофе и секретаршу в...

- Эй, эй, эй! – одернула соратников Катарина. – Закрываем мне там свою лавочку тайных желаний. Обстановку разлагаете!

Она взглянула на Боба, пытаясь заранее понять степень опасности такого финта со стороны вериона, признаться, совершенно неожиданного. Буквально вчера эта тварь меняла обличия, прыгала по крышам, вселялась в людей, охотилась за агорианским духом. И «на» тебе! Вместо объяснимого, хоть и непростого противоборства эта бацилла исчезает и через несколько дней «всплывает» на самом высоком уровне!

- Наши прятки с Шо поменяли его планы… Кардинально, – огорченно пробормотал академик, который, вскочив, стал в возбуждении метаться по комнате.

И хотя внешне это действительно больше походило на хаотичное передвижение тела внутри ограниченного пространства, все знали – сейчас Папсик крепко думает. Или переживает. Тоже крепко.

После получаса Катарина не выдержала и поймала отца за локоть:

- Ну?

- Ты еще сама не догадалась?

- Да нет же!

- Болезнетворные вирусы, которых сейчас будут искать по всем полям, оврагам и весям, - это мы! Шо решил вышибать клин клином!

- О, как! Клин клином… – икнула Катарина, хотя миг назад она была готова рассмеяться папочке-параноику в самое, что ни на есть, лицо.

- И найти нас не так сложно. Хватит и капли крови, чтобы увидеть в ней присутствие духа. Точнее, хватит уколоть любого из нас в палец… Или ранить, как это было ранее с Серафимом.

- Но люди не видят дух! Даже если президент спустит на нас всю армию!

- Если только Некто не предоставит людям во временное пользование препараты «мэйд ин Агория». Ты ведь понимаешь, что в лабораторных условиях выявить дух – плевое дело. Так что у людей не должно возникнуть особенных трудностей в обнаружении «пришельцев».

- Ловко он нас обложил… – вздохнула Ката. – Но, все же, зачем Шо понадобился агорианский дух?

- А ты разве не заметила, что с разумом людей перестали происходить метаморфозы? Практически одновременно с командой всему персоналу НИИ на Земле молчать и не отсвечивать?

- И расчудесненько, что перестали!

- Расчудесненько, да не совсем. Сдается мне, что между аномальным пятном, энергетическими бурями и помешательством людей есть одна общая связь – злобная машина разрушения, запущенная Шо! Но, видать, без подпитки агорианским «топливом» она остановилась.

- Машина?

- Я образно выразился.

- А по факту можешь выразиться?

- Как мне кажется, у Шо грандиозные планы на добычу такого бесценного ресурса, как наш дух! А где его больше всего?

- В Агории… Точнее, в агорианцах…

- Доступ к которым преграждают Врата!

- И горстка ловчих… Пап, что делать-то?

- Найти корень зла!

- Опять ты со своими загадками.

- Огромное аномальное пятно!

- Пятнадцатого класса опасности?

- Именно!

- Не толпимся! Не толпимся! Соблюдаем очередь!

Дородная медсестра в традиционно белом халате, явно узком, для утрамбованных в него красот, стремящихся на волю лишними килограммами, регулировала человеческий поток, то и дело, загоняя его в русло цивилизованной очереди.

- Что там такое происходит? – голосил кто-то вдалеке. – С утра стою – ни на метр не продвинулся!

- Да тут двинешься скорее! – вторил ему собрат по очереди. – Или кони двинешь!

- А, ну, двигайся! – понесло раздражение по колыхающимся волнам человеческих голов.

Через миг гудел весь этаж:

- Сама двигайся!

- Сейчас как двину!

Наверное, лишь один Костик Хвостов сохранял полное безразличие ко всей свистопляске. Он скромно жался в уголке, время от времени поглядывая на дедка, за которым занял свою очередь. Казалось, что его ничто не беспокоило. Хотя нет, беспокоило – он периодически хватался за голову и мотал ей так, как-будто ему в ухо забрался шмель.

- Если ты сейчас не замолчишь, я сойду с ума! – неожиданно вскрикнул Хвостов и тут же поймал на себе несколько недоуменных взглядов.

Юноша стушевался и, сцепив зубы, с трудом сдерживался от того, чтобы снова не вступить в переговоры с внутренним голосом. Он устал от него до тошноты и судороги на больших пальцах ног. Ведь голос, который появился в Косте с момента его встречи с тем бьющимся током типом странного вида, все время чего-то просил, вздыхал и стонал.

Хвостов и рад был бы уже оставить бесконечную очередь в кабинет кровосдачи, но за ослушание теперь можно легко загреметь в тюрьму. Ко всему, добавилась еще одна проблема – вчера президент страны подписал одну странную бумагу, следуя которой никому нельзя появляться в магазине без какого-то продовольственного паспорта. В народе его уже успели прозвать жратвокарточкой.

Жратвокарточку выдавали только тем, кто успешно проходил кровопускание. Капля чистой – не замеченной в связях с вирусом – крови, давала счастливчикам билет в продуктовый рай.

Поговаривали, что тех, кто проваливал тест, забирали в секретные лаборатории, после чего наблюдали, как несчастные превращаются в мерзких сбрендивших зомби. А затем? «Обеззараживали» естественным путем, наверное, при помощи серебряных пуль, а после закатывали в огромные банки с формалином.

Косте совершенно не хотелось оказаться в рядах синюшных нелюдей, упрятанных в бутыли с физраствором, поэтому страстного желания сдавать кровь он не особо ощущал – а вдруг он не как все? - но стонущий желудок то и дело вопил от одиночества и захлебывался в своем же – желудочном – соке. Поэтому Хвостову ничего не оставалось, как пойти «сдаваться». Тем более, что каких-то характерных примет превращения в нежить он за собой пока что не заметил. Назойливый голос под черепной коробкой Хвостов в расчет не брал. Во-первых, голос появился раньше всей этой истории с психозом всепланетного заражения, а во-вторых, кто про это узнает, если Костя будет молчать?

«Хвостов!», – позвал внутренний голос.

- Замолчи, – шыкнул Хвостов и сильно зажмурившись, стал ритмично массировать виски, пытаясь найти уязвимое место у замучившего его «постояльца». Однако скрупулезная пальпация не принесла даже кратковременного облегчения и голос снова принялся за свое: «Костя, послушай меня очень внимательно!».

Хвостов обреченно вздохнул и покорно кивнул, как бы давая свое благословение на продолжение этой экзекуции:

- Я слушаю.

Соседи по очереди чуть разжали плотное кольцо тел и стали с опаской поглядывать на юношу.

«Тебе нельзя сдавать свою кровь. Она у тебя… кхм… не совсем обычная».

- Ну-ну, - согласился юноша, хотя внутренне остался при своем мнении.

«Ты мне не веришь?».

- Верю.

Дедок, за которым держался в очереди Костя, вздрогнул и жестом пропустил его вперед. Случись бы это в другой день – никто бы и внимания не обратил, но сделать это сейчас – вот так запросто дать кому-то проскочить перед носом на целый метр вперед. И это тогда, когда очередь часами хороводит на месте!

- Спасибо! – обрадовался Хвостов, потому, что живот урчал все громче, умоляя заправить его хотя бы собачьими консервами.

«Ты заражен!», – пошел ва-банк внутренний голос.

- Хм! – громко хмыкнул Костя и, хитро прищурившись, постучал кулаком по лбу. – Врешь – не возьмешь.

Очередь вокруг «странного» Хвостова поредела еще на несколько человек.

«Ну, что за дурила! – уже не стесняясь, завопил внутренний голос. – Как только ты сдашь кровь, все закончится!».

- Прекрати на меня так орать! – сорвался трясущийся от нервного перевозбуждения Хвостов. – Меня от твоего ора скоро контузит!

Столько испуганных глаз одновременно Костя последний раз видел, когда на спор облился двумя банками кетчупа и завалился на переполненную остановку с криком: «Кто запомнил лицо водителя только что переехавшего меня трамвая?!».

- Пропустите молодого человека! – призывно махала руками Хвостову необъятная медсестра-регулировщик.

В это же время, по направлению к Косте, усиленно работая мозолистыми локтями, уже приближались два здоровенных медбрата.

- Уколов не боитесь? – медсестра принимавшая в процедурном кабинете, взяла руку Хвостова и не дожидаясь ответа отработанным движением протерла палец Кости ватным тампоном, смоченном в спирте.

«Не-е-е-т!», – истошно завопил невидимый голос.

- Н-н-ет… Н-не боюсь, – робко проблеял Хвостов, и дернулся, когда острое медицинское перо прорезало кожу и выпустило на свет маленькую каплю крови.

- Вот ведь… - искренне удивилась медичка, наблюдая, как кровь, перенесенная в высокую колбу, стала вдруг странным образом испаряться – она поползла по стеклянным стенкам густыми плотными струйками белоснежного дыма с вкраплениями светящихся частиц.

- Что это? – заерзал на месте Костя.

Не удосужившись ответить, медсестра побледнела в тон своему халату, а затем пулей вылетела из кабинета. Хвостов в растерянности остался сидеть на месте.

«Предупреждал же… - с горечью вздохнул невидимый спутник откуда-то из-за мозжечка Костика. – Ну, все, готовься».

- К чему, готовься? – с дрожью в голосе «не понял» Хвостов и стал боязливо озираться по сторонам.

За плотно закрытыми дверьми послышались стук и громыхание.

«Заколачивают, – сообщил внутренний голос. – Чтобы не сбежал, инфицированный ты наш».

Через несколько секунд в коридоре началась паника, породившая давку. Крики, ругань, топот и стоны сметенных толпой очередников.

«О! Понеслись! Наверное, уже прознали, что в кабинете заперт зомби», - не сдержавшись, хохотнул голос.

Костю обдало жаром, а потом вдруг ударил крупный озноб.

Неожиданно всё стихло. Однако, ненадолго. В коридоре что-то зашуршало. После стали слышны приближающиеся голоса, перемежающиеся глухим потрескиванием раций, которыми, как правило, оснащают военизированные спецподразделения.

«Они сюда уже армию успели приволочь, – хмыкнул голос. – Оперативно».

- Мамочки… - шепотом смертельно испугался Хвостов.

«Ну, что, - тут же осведомился голос внутри Кости, - теперь-то ты согласен меня слушать?».

- Согласен, – быстро капитулировал юноша. – На все, только вытащи меня отсюда. Точнее согласен, но не на всё – душу точно не продам.

«Договорились! – приободрился внутренний голос. – Тогда следуй моим инструкциям. Неукоснительно!».

- Окей! Окей! – забеспокоился Хвостов, увидев, как под дверь кто-то просунул тоненький зонд, из которого с шипением стал выходить бесцветный, перехватывающий дыхание, газ.

«Закрываем глаза и начинаем считать через два! – приказал внутренний голос. – Два, четыре, шесть!».

- Восемь, десять, – подхватил Костя, с трудом заставив себя повиноваться голосу и сомкнуть веки, а не прислушиваться к действиям военных по ту сторону баррикад.

«Нарисуй в своем воображении линию!», – продолжал давать указания голос.

- Черную?

«Любую!».

- Нарисовал! Пурпурную!

«Дели ее на две части!».

- Зачем? – уперся вдруг Хвостов. – И откуда ты про всё это знаешь?

«Инструкция по работе с поврежденным носителем маяка. Пункт второй. Отдел сорок восемь. Тебе это о чем-нибудь говорит?».

- Нет. Но меня пугает формулировка «поврежденный»!

«Если ты не прекратишь болтать, то ты «превратишься» в поврежденного!».

- Кха! Кха! Кхе! – закашлялся Костя от газа, разъедающего глаза и обжигающего горло.- Хорошо, хорошо! Сделал!

«Теперь раздвинь границы разделенной линии! Преврати ее в черный прямоугольник! Получилось?».

- Да. Не совсем уверен, но…

Голоса военных за дверью затихли и только пульсирующее потрескивание, пустого сейчас, эфира в рациях спецназовцев сигнализировало о том, что к штурму они готовы.

- Всё! Кажется всё! – доложил Костя, как только смог отчетливо различать перед внутренним взором черный-пречерный квадрат, парящий в пустоте очищенного сознания.

- Ну, тогда привет! – из тьмы только что созданного квадрата показалась сначала одна рука, которая ухватилась за его край. Подтянувшись, она вытянула вслед за собой голову и часть тела незнакомца – молодого человека лет тридцати.

- Ты кто? – оторопел Хвостов от таких мощных галлюцинаций, переживать которые ему еще никогда не доводилось.

- Я? Серафим. Не узнаешь?

- А-а-а! – испугался Хвостов существа, созданного, как ему показалось силой своего больного воображения. Но ведь действительно, он уже где-то видел это лицо.

- Тихо ты! – шыкнул на него Серафим. – А то оборвешь всю связь мне! Ментальную!

- У меня сейчас сердце от страха оборвется! – часто задышал от страха Костя.

Серафим протянул руку навстречу Хвостову:

- Хватайся!

Хвостов робко поежился, и тут его осенило! Конечно! Да в него же вселился тот самый тип-библиофил, жахнувший его диким разрядом тока! Тот, который подковылял к нему в самый неподходящий момент прощания с Марго!

- Ну же! – приказал Серафим.

Костя решил, что менять себя уже поздно, особенно, свою слабохарактерность, и покорно представил как протягивает Серафиму руку.

«Бамс!».

- Ну, вот, так-то лучше! – остался доволен переменой Серафим. Теперь он управлял телом Хвостова, в то время как Костя вдруг стал внутренним голосом.

Дверь кабинета приоткрылась и в проеме появилась рука в перчатке с обрезанными пальцами. Рука оставила на полу гранату и тут же исчезла.

Ш-ш-ш! – сделала граната и закрутилась на месте, выпуская из своего чрева удушающий смрад.

- Не взяли слезоточивым, так решили по старинке – нервнопаралитическими, – сообщил Косте Серафим и потянулся к опасной игрушке, чтобы избавиться от нее.

Да-дах! – ухнула разрываемая оболочка гранаты.

Пи-и-и-и! - протяжно запищало в оглохших ушах у Хвостова, точнее теперь уже Серафима.

- Не, не паралитическая, - тестер с трудом поднялся и, пошатываясь, стал приводить свой гардероб в порядок. – Шоковая.

В проеме двери показался ствол автомата. Серафим рванул к закрытому окну.

- Это сумасшествие! – откуда-то изнутри глухо взвизгнул Костя, но сопротивляться у него не было никакой возможности, ведь его мышечной массой, хоть и худосочной, сейчас полноправно владел агорианец.

- Позволю не согласиться! Оставаться здесь – вот это действительно сумасшествие.

- Но мы на третьем этаже! – попытался остудить Серафима Костя.

- Вот видишь – всего лишь третий этаж! – не останавливая бега, крикнул тестер. – Был бы четвертый – еще бы подумали, а тут, как с табурета в детстве – хлоп!

- И в лепешку-у-у! – простонал Костя ровно за миг до того, как его тело пробило огромное стекло окна процедурного кабинета поликлиники имени Пирогова и показалось на уровне третьего этажа над улицей Березовой, на которой в городе Озерск и находилось вышеназванное лечебно-диагностическое учреждение.

- Моя нога! – стонал Серафим, проверяя травмированную лодыжку, которая успела опухнуть и здорово надуться.

- Твоя? – чуть не плакал Костя, который чувствовал те же муки, но был не активнее перемотанной скотчем мухи. – А, ну, выметайся!

- Не время ссориться, товарищ! – цыкнул на него Серафим, судя по тону, совсем не собираясь уступать место у руля. – Ой! – ойкнул тестер, попробовав ступить на ушибленную ногу. – Не работает.

- Объект внизу. На грунте, – отчетливо отрапортовал кому-то по рации, выглянувший в пустой проем окна спецназовец и навел на Серафима дуло автомата.

- Вот и сходили за справочкой, – уныло подвел финальную черту Костя.

- Я есть хочу, – без тени надежды на успешное урегулирование вопроса из глубины подсознания пожаловался Серафиму Хвостов.

- Как ты уже мог догадаться, я тоже, – отфутболил своего временного симбионта агорианец.

- Мне кажется, что я созрел… - немного помолчав, признался Костя.

- Для чего?

- Для того, чтобы сдаться.

- Ах, ты! – аж закипела ярость Серафима в горле у Хвостова.

- Кхе! Кхе! Полегче там с моим телом! – возмутился Костя. – Сначала он обманным путем захватывает мой мозговой центр и делает все, что ему пожелается – сигает с пятого этажа…

- Третьего.

- Ломает ноги!

- Вывихивает!

- И совершенно не заботится о пропитании пленных!

- Пленных?

- А как еще можно назвать мое положение? – воззвал к справедливости Хвостов. – Ты же сознательно моришь меня голодом!

- Вот еще.

- А та почти полная бутылка газировки? Почему ты не подобрал ее?

- Во-первых, я имею правило не питаться подножным кормом, во-вторых, газировка – это прямой путь к панкреатиту! Я же о тебе забочусь!

- Нет, ну вы посмотрите на этого Серафима Адольфовича Забочусь! – взвился Костя. – Эй, вирус! Ты обещал отпустить меня восвояси, когда все закончится! И я тебе поверил!

- И правильно!

- Так может быть твое «когда все закончится» - это мое полное окоченение на веки вечные? Тогда я не согласен! Где мой контракт? Я его хочу разорвать! Мы же не скрепляли его кровью, так что… выметайся!

- Хорошо, – пошел на уступки Серафим. – Но у меня одно условие – один день. Один день в твоем теле, а послезавтра утром ты проснешься совершенно свободным человеком. Мне просто необходимо с твоей помощью добраться в одно местечко…

- Где ты меня поблагодаришь за труды праведные, после чего благополучно стукнешь по темечку и тихонько закопаешь?

- Ты в своем уме?

- Нет, конечно! Ты – в моем уме! Убирайся!

- Ну, вот и договорились. Ну, вот и ладно!

- Я сказал – разбежались! – угрожающе прошипел Хвостов со дна колодца своего подсознания. – Уй! – тут же вскрикнул он, когда его тело больно укусило себя за палец.

- Ну? – не менее угрожающе спросил тестер и приготовил мизинец.

- По рукам, – уныло промямлил Костя. - Только пытки пленных запрещены международной конвенцией ООН!

Он понимал, что за укусами могут последовать щелчки по кончику носа, кручение ушей, самоотдавливание ног и даже, самое страшное - щекотка ступней до истерических приступов смеха…

Конечно, управляя человеческим телом, Серафим рассчитывал выйти на девочку, в которой он оставил последнюю часть своего духа, меньше, чем за сутки, но, на всякий случай, он заручился «согласием» Кости на это время. Вдруг что-то пойдет не так? Хвостов же его тогда до смерти заноет и заплачет.

В принципе, пока дела продвигаются сносно – автономная часть духа со сбоями, но все же излучает сигнал. Теперь нужно выйти на носительницу и, правдами-неправдами, доставить ее к Бобу…

Передвижение по улицам могло бы проходить и в более маневренном темпе, но в город стал кишеть военными патрулями, рыскающими в поисках инфицированных. Солдаты то и дело требовали у трясущихся горожан продовольственные карточки. Если же кому-то не удавалось разыскать в своем кармане этот «оберег», сигнализирующий о том, что владелец жратвокарточки успешно прошел тест на вирусную чистоту, беднягу помещали в бронированный фургон и увозили в неизвестном направлении. Серафим своими глазами наблюдал уже с десяток таких инцидентов!

- Ты поаккуратнее там давай, – волновался Костя за Серафима. – Не попадись!

- Не извольте беспокоиться, мамаша. Домчим в лучшем виде!

Лаваль еле держался на ногах. Зияющая рана на месте оторванной руки представляла собой зрелище не для слабонервных. Наконец, дрожащие руки Инту закончили штопку и дух медленно, но верно перестал покидать тело ловчего.

- Я закончил, – сообщил Инту Катарине и стал собирать инструменты. – Но ему нужна срочная госпитализация и предельный покой.

- Покой? – невесело хмыкнул Борк. - С этим «лекарством» у нас, как раз, напряженка.

Бледный и потрепанный, как старая сентябрьская паутина, Лаваль медленно опустился на подушку и закрыл глаза, никак не реагируя на комментарии.

- Мы можем поговорить? – заглянул в его лицо Боб, и раненный ловчий слабо кивнул.

- Вирусы? – начал свой расспрос академик.

- Они… - с трудом контролировал пересохшие губы ловчий. – Какие-то мутировавшие хирурги. Никогда таких не видел… Они умеют овладевать телами других…

- Здесь теперь много кто такое умеет, – потер подбородок Боб. – Вероятно, вы напоролись на копиров.

- Я понятия не имею, что это за твари, но мы даже пушки расчехлить не успели, как они всем скопом схватили нас и принялись от души колотить нами же по окружающим выпуклостям… Вьорда просто растерзали на месте… А мне, – рассказчик болезненно сморщился, – кажется оторвали руку… Потом они исчезли… Вместе с ними пропала вся команда мастер-инженеров…

Боб схватился за грудь и, охнув, присел.

- Им удалось взять в плен мастер-инженеров?!

- Я очень сожалею об этом, – превозмогая боль, уже на последнем дыхании, прошептал Лаваль и затих.

- Как вирусы вас обнаружили? Ты добрался до Озерска незамеченным? Они следили за тобой? – принялся закидывать страдальца вопросами Борк, но Боб остановил его.

- Он уснул. Навсегда… Катарина, собирай ловчих! – в лихорадочном возбуждении растирая виски, закричал Боб. – Вы отправляетесь в Агорию!

- Что значит «вы»? А как же ты? – закричала в ответ Катарина.

- Я должен остаться и заблокировать Врата до того момента, пока здесь появится свора Шо.

- А что со стороны Агории никак не блокируется?

- Нет. Какая нужда была ограждаться от экспериментальной площадки? Тем более, самостоятельно люди проникнуть в наш мир не в силах.

Катарина глубоко вдохнула и посмотрела на свою команду.

- Я не в праве удерживать кого-либо из вас на Земле… Так что… В общем, кто хочет домой… Врата будут включены через… - она подняла глаза на Боба.

- Через пять минут, – отмерил время на раздумья академик.

- Я выпущу дух из любого, кто шагнет через контур Врат, – угрожающе процедил Борк. – Мы вместе сюда пришли, вместе и… не уйдем отсюда. Если понадобится. Я конечно молчу насчет глубокоуважаемой персоны нашего академика и Катарины, но остальные ловчие должны остаться и дать бой! Иначе, в чем же тогда наша элитарность? Наша особенность?

Грюндя нерешительно замялась и предположила:

- Может быть, в нашей неуловимости?

Катарина прыснула от смеха. Следом не удержались и остальные. Хохотали долго. Безудержно - до слез и резей в боку. Зато сейчас все не так мрачно. По крайней мере, Грюндя никому не даст погибнуть с грустным выражением лица…

- А где Боб? – вдруг встрепенулся Инту.

- Боб!

Академик возник в комнате также неожиданно, как пропал до этого.

- Врата молчат! Контуры даже не нагрелись, – сообщил он и дрожащей рукой, не замечая абсурдности своих действий, принялся наливать воду из графина прямо в дрожащую ладонь. – Я хотел открыть их, и уже безо всяких препирательств отправить вас… - обливаясь, Боб отхлебнул из импровизированного блюдца.

- Возьми, – Борк протянул ему стакан. – Сподручнее будет.

- Ну, вот, – Ката обвела притихший отряд потяжелевшим взглядом, – вопрос с Вратами отпал сам собой.

- Остается поработать над вирусами, – помог ей Инту.

- И просчитать логистическую цепочку по доставке стремительно пустеющих запасов крошевой соли, – добавил Борк.

Ночное шоссе дымилось подрагивающими флюидами остывающего бетона. Ветер доносил насыщенный запах пожухшего разнотравья, обильно приправленного горькой ноткой полыни.

Боб высоко запрокинул голову, любуясь угольной чашей спящего неба, усеянного мириадами пульсирующих созвездий, и блаженно улыбнулся. Когда еще такое удастся увидеть?

Академик подошел к джипу и вытащил из салона небольшой походный рюкзак. Он потянул за узел на горловине, и на свет тут же показалась недовольная мордашка Джарка:

- Я не давал своего согласия на эту ссылку! – решил не оставлять скандал на утро песик, но Боб щелкнул его пальцем по носу-пуговке:

- Если ты не хочешь поселиться в этой степи, и служить игрушкой для тренировки охотничьих навыков молодых волчат, то я порекомендовал бы тебе держаться меня и далее.

- Ну, вы только гляньте на этого ковбоя!

- Ковбой – не ковбой, а один нейтрализатор я у Катарины все-таки стащил. Так что, старина Боб еще раскроет тебе секрет своего фирменного рецепта хирургов на гриле.

- Лучше вериона… на гриле.

- Попадется, и его прожарю, – заверил академик и потряс над головой оружием. – Дельная штукенция. С такой не пропадем!

В ответ Джарк лишь неодобрительно вздохнул – Папсик, находясь в таком раже, способен только на непростительное ребячество…

- Уж мне ли не знать? – тихо проскулил песик. – Только после бедняге Джарку отдуваться. Сначала накуролесят, а после на мою несчастливость спирают.

- Что ты там все время бурчишь и вздыхаешь? – пристыдил Джарка академик.

- Не нравится мне всё это.

- Сейчас быстренько включим регистратор, засечем координаты аномального пятна пятнадцатого класса опасности, и ходу! – успокоил его ученый, полагая, что песику не по душе это место, воздух, которого был буквально пропитан диким зверьем. – Хотя мне здесь нравится! Алтай! Крыша мира! Когда-то отсюда все начиналось.

Боб открыл крышку регистратора и, не обращая внимания на безумные глаза перепугавшегося насмерть Джарка, включил прибор.

- Нас засекут! Ты же сам говорил – мертвая тишина в эфире!

- Не бойся! В нашем распоряжении быстрый вездеход! И нейтрализатор!

- И нейтрализатор… - скис песик и стал настороженно водить по сторонам матерчатыми ушками.

- Вот и пятно! – поделился удачей с ним Боб. – Думаю, его посещение предоставит нам исчерпывающие ответы на многие вопросы. Запоминаем координаты – два… пять… сорок пять… зетта би восемь.

- Мне страшно, – признался дрожащий Джарк. – И зачем было забираться так далеко в глушь, чтобы всего лишь включить какой-то маленький гаджет?

- Это собьет Шо со следа всей нашей экспедиции. А тебе посоветую меньше мнительности и параноидальных настроений, – приободрил его ученый. – Послушай лучше, как поэтично поет какая-то птаха во тьме! Пик! Пик! Пик! Заслушаешься!

- Это писк инженерного поисковика! – взвился Джарк и бросился под днище джипа. – Вирусы! Они уже здесь!

Песик был прав.

Боб размахнулся и, что было силы, метнул ненужный уже регистратор подальше в высокотравье.

- На переднее сидение! И не забудь пристегнуться! – на ходу закричал он лоскутному компаньону, выглядывающему из под брюха автомобиля.

Джарк полозом сиганул в салон.

Через миг они уже летели сквозь чернильное облако ночи, выхватывая дальним светом фар удивленные мордочки заспанных сусликов.

Часы стройно пробили двенадцать раз и затихли. Президент страны сидел за большим рабочим столом, перетянутым зеленым английским сукном. Цвет лица президента тоже отдавал зеленью – прошло уже достаточно времени, чтобы выловить всех блох по всей стране, а несколько десятков весьма габаритных агорианцев проскальзывают сквозь пальцы полиции и его копиров, как вода.

- За последнюю неделю ни одного экземпляра!

Президент поднял трубку и повелительно процедил сквозь зубы:

- Министра обороны – ко мне.

Подумав мгновение, он добавил:

- И всех остальных министров – тоже.

- Всех? – удивленно переспросил секретарь в трубке. – И министра природоохраны?

- А он, что, в Красной книге?

- Н-нет – опешил помощник президента.

- Ну, тогда его в первую очередь!

- Вы же его лично в отпуск отпустили неделю назад – на полярную станцию. В приказном порядке.

- Я? Может быть, и отпускал. Но в любом случае – жду его через час у себя в кабинете.

- Но… Полюс… - попытался отпросить отсутствующего государственного деятеля секретарь.

- Полюс, видите ли! – взорвался президент. - А мне какое дело?

- Никакого, – робко согласился помощник, внутренне содрогаясь от такой разительной перемены, внезапно произошедшей с его боссом.

- Опять промах! – закричал президент. - Мне до всего есть дело! Кстати, министр здравоохранения так и не объявился?

- Нет.

- Ну, и славненько…

- Простите, я не расслышал, – почти шепотом переспросил секретарь.

- Уволить бездаря! Заочно. Какой он министр после таких прогулов? Подготовить мне все документы на подпись. И этого полярника – министра какой-то там охраны – тоже в расход! Точнее, уволить! Ну, и себя сократи заодно, – закончил президент и удовлетворенный проведенной работой, положил трубку.

Он откинулся в кресле и сладко потянулся:

- Неплохая работенка. А? Как ты думаешь?

Сидящий напротив президента-вериона Шо лишь беззлобно пригрозил пальцем:

- Ты мне тут сильно не куролесь. Лучше на агорианцев налегай. Боб еще оставляет за собой след?

- Да, – хищно ухмыльнулся вирус. – Старый болван фонит, как дырявая атомная электростанция, хе-хе. И кто только додумался нацеплять на него визуатов?

- Анонимный доброжелатель. Где Боб сейчас?

- Судя по сигналу с датчиков визуатов – бултыхается по волнам Тихого океана.

- Направление?

- Теоретически – он на пути к Родовому Кокону.

Шо вздрогнул:

- Ты не ошибаешься?

- Лайнер «Каравелла». Через три порта приблизится к границе Маршалловых островов.

- Собираемся! Я хочу лично встретить старого друга! Кстати, как продвигается работа у пленных инженеров?

- Он практически зациклил Врата на Кокон.

- Он? – удивился Шо.

- Остальные категорически отказались сотрудничать, – опустил глаза верион. – Пришлось наказать.

- Надеюсь, у вас хватило ума не выкачивать из них дух?

Верион промолчал.

- Идиоты… - прошипел Шо и, схватив тяжелую чернильницу с президентского стола, запустил той в голову вирусу.

Министры прибыли в срок. Отсутствовали только уволенные персоны.

- Люди! – хищно оскалился президент. – Я собрал вас, чтобы сообщить о том, что месячник по выявлению вирусной заразы провален – мы не поймали ни одного инфицированного гражданина! Ни! Од-но-го!

- А может и нет опасности? – непредусмотрительно предположил кто-то из собравшихся.

- Кто это такой умный?

- Никто, – ответил тот же голос, но его хозяин так и не решился предстать перед президентом во всей красе.

- Так-то лучше, – быстро остыл глава страны.

После головомойки Шо, совсем не осталось времени на игру в тотальное самодержавие, зато появилась разбитая бровь и пластырь на месте точного попадания малахитовой чернильницей.

– Итак, пока вы храпели на своих перинах, я, пожертвовав своим сном, ночью подготовил один очень важный документ. Прошу ознакомиться и дать распоряжения своим… Ну, как у вас называются рабы?

- Сотрудники.

- Да, точно. И дать распоряжения своим сотрудникам для немедленного исполнения моей воли!

Министры взяли в руки подготовленные бумаги и стали их читать.

- Позвольте, – приподнялся один из присутствовавших государственных тузов. – Но это же ввергнет страну в хаос! Только вчитайтесь в некоторые формулировки! «Истребить, как крыс». Или «Ликвидировать без права оправдания». Это же…

Верион раздраженно защелкал пальцами:

- Эм-м-м… Как вас там? Прочитайте положение сорок три, пункт два.

- «Трусы и провокаторы будут приковываться друг к другу попарно и высылаться за периметры жилых поселений людей пожизненно».

- Как я придумал, а? Думаю, гениально! – президент зыркнул на министра-отщепенца. – А вы, провокатор, ищите себе в пару труса, приковывайтесь друг к другу и пока-пока! Чтобы я вас завтра в пределах человеческих поселений не видел. А то применю положение восемь, пункт один! Оно еще более гениальное. Правда, с жизнью слабо совместимо. Всё, все принимаются за домашнее задание! Закрываем границы государства на карантин и проводим тотальную проверку! Каждого! От младенца до еще теплого старика! А я – с дружественным визитом – в жаркие страны. Приеду – проверю исполнение моей воли лично!