Бьющееся сердце

17

Нэш

Кинг: Эмерсон — классная. Нам и правда не хватало врача в компании. Так что постарайся все не просрать.

Ривер: Ну да, вообще без давления.

Я: Во-первых, сегодня она должна была выходить замуж за другого. Во-вторых, она не собирается оставаться в Магнолия-Фоллс. В-третьих, я не строю отношений. Я вообще-то отец. А это работа на полную ставку.

Ромео: Я тоже так думал, когда встретил Деми.

Кинг: Ты думал, что ты отец?

Ромео: Нет, придурок. Я думал, что не для отношений.

Хейс: Ну ты ведь теперь женат, Золотой мальчик, так что, очевидно, ошибался. Но я тебя понимаю. Я тоже не по отношениям. Слишком все это запутанно. И я даже не отец-одиночка.

Ривер: Ага, ты просто ворчливый засранец.

Хейс: Чистая правда. И мне так нравится.

Кинг: А я вот был заядлым бабником. А потом влюбился по уши в свою девушку. Так что — никогда не говори «никогда».

Хейс: Может, хватит уже обсуждать мою сестру в общем чате?

Кинг: Кстати о твоей сестре. Мне нужна ваша помощь. Хочу сделать предложение. Нужно, чтобы было масштабно. Грандиозно. Запоминающе.

Ривер: Записка на стикере?

Ромео: Ну, стикеры тебе, конечно, помогли, но он хочет чего-то масштабного. Кинг, может, своди ее на лодке куда-нибудь?

Кинг: Слишком банально.

Я: Отвези её верхом к какому-нибудь обрыву с видом на воду.

Кинг: Прости, я только что уснул. Слишком скучно.

Хейс: Она же тащится по всей этой твоей теме с одуванчиками. Своди ее в то поле у ранчо родителей Деми, где полно этих аллергенов, и сделай предложение там. Можете потом загадывать друг другу сопливые желания на этих сорняках.

Кинг: Хейс? Кто-то похитил тебя и пишет с твоего телефона? Вот оно! Я отвезу ее в то поле, устрою охоту за подсказками, а потом один из тех самолетов пролетит и напишет в небе: «Ты выйдешь за меня, Одуванчик?» А потом — шампанское прямо на месте. Ну и немного секса, чтобы уж точно запомнилось.

Хейс: Я тебя прибью, когда увижу.

Ромео: 😂

Ривер: Ну, чувак явно напрашивается на пощечину. Но в остальном — идея годная. Чуть перебор, но это же ты.

Я: Мне пора.

Ромео: Ага, твоя соседка, с которой ты не встречаешься, но почему-то постоянно проводишь время, уже на подходе, да?

Кинг: Особенно после того, как вы провели вместе весь день.

Ривер: Прямо как отношения. И пусть сегодня ее день свадьбы, но свадьбу отменили еще пару месяцев назад. Похоже, она все пережила. Действуй.

Хейс: Может, ей просто хочется чего-то легкого. Это как раз по твоей части.

Кинг: У нее был один парень всю жизнь, и она должна была выйти за него замуж. Она не производит впечатление девушки «на один раз».

Хейс: Ну иди посади еще одуванчиков, придурок.

Ривер: Не заморачивайся. Посмотри, куда все приведет. В худшем случае — напиши ей, что она тебе нравится, на стикере. Потому что, если честно, это и так всем ясно.

Я: 🖕

Я положил телефон и перевел взгляд на Катлера, который сидел у кофейного столика и собирал пазл. В последние месяцы он вдруг полюбил это занятие. Когда не носился по улице, то хотел заниматься именно этим.

Мне нравилось, как он сосредоточен, как полностью уходит в процесс. Наверное, так же чувствую себя я, когда что-то строю или создаю своими руками. Люблю брать старый, разваливающийся домишко и превращать его в настоящий дом.

Может, мой пацан унаследовал от меня любовь к творчеству. На плите уже закипали макароны, а фрикадельки были в духовке. Это было любимое блюдо Катлера и одно из немногих, что у меня действительно получалось. Ну, если верить шестилетке. Вполне возможно, что готовлю я полное дерьмо.

Телефон завибрировал, и я удивился, увидев сообщение от Тары. Это было больше общения, чем между нами было со дня ее отъезда.

Тара: Эй, я все еще собираюсь приехать через пару недель. Думаю забронировать жилье на Airbnb, если только ты не против, чтобы я остановилась у тебя?

Какого хрена?

Я: Нет. Это исключено.

Тара: Жаль, что ты не можешь мне доверять. Думаю, Катлеру понравится проводить со мной время.

Я проигнорировал это. У нее нет права говорить о доверии. Она ничего не знает ни о родительстве, ни о детях. И уж точно — ни о Катлере. Она не знает, что он обожает пазлы, любит плавать и играть в бейсбол. Не знает, что у него астма и как он нас напугал за последние месяцы. Не знает, что он ест хлопья только всухую, если я не позволяю налить шоколадное молоко — чего, судя по всему, ему разрешают дяди по выходным. Не знает, что он обожает лошадей, что у него огромное сердце, и это пугает меня — потому что как уберечь такого ребенка от боли? Она не знает, что он обаяшка и шутник, что собирает бейсбольные карточки уже два года. Не знает, что на каждом собрании в школе мне говорят: мой сын всегда помогает тем, кого игнорируют.

Мой мальчишка — настоящий звезда.

Я это знаю. Мой отец знает. Мои друзья знают. Все, кто есть в жизни Катлера, знают.

Кроме нее. И именно поэтому меня бесит, что она вообще диктует мне, как все должно быть.

Может, Ривер прав, и пора уже официально все оформить через суд, чтобы не бегать потом по кругу, когда она вдруг решит появиться.

В дверь с заднего двора постучали, и Катлер бросился туда. Единственное, что могло отвлечь его от пазла сейчас — это Эмерсон и Винни.

Я вытер руки о полотенце и пошел открывать. Желудок скрутило. Женщины меня не нервируют. Но, черт возьми, я давно не встречался ни с кем, и с тех пор как родился Катлер, у меня не было ни одной женщины дома на ужине.

Так что, возможно, я правда нервничал.

Мне точно нравилась она. Но я ведь знал, как все обстоит. Я — отец-одиночка, и мой приоритет всегда будет — мой сын. Мне не до отношений. Она вообще-то должна была выйти замуж сегодня, так что она тоже ничего не ищет. Через пару месяцев она уедет из города. Смысла привязываться — нет.

И тем не менее.

Моему сыну она нравится. Она — его педиатр. Она живет по соседству.

Она знала, что делать, когда я начал паниковать из-за его дыхания.

И я никак не мог выкинуть из головы тот поцелуй.

Это был всего лишь поцелуй.

Так что, если это был лучший поцелуй в моей жизни?

Это. Ничего. Не. Значит.

— Что ты нам приготовил? — спросил Катлер, когда я зашел в комнату и увидел ее.

На ней была белая маечка на тонких бретелях, завязанных бантиками на загорелых плечах, и подходящая юбка, низко сидящая на бедрах. Чуть-чуть были видны ее загорелые подтянутые живот и тонкая линия талии. Меня пересушило. Когда в последний раз женщина так меня впечатляла?

Наверное, никогда.

Не знаю, в чем именно дело, но я реагировал на нее как-то по-новому. Взял у нее тарелку, и наши взгляды встретились. Длинные волны каштановых волос спадали ей на плечи, а губы чуть приоткрылись, когда мои пальцы коснулись ее руки.

— Спасибо, — сказала она, повернувшись к Катлеру. — Я принесла тебе мои фирменные угощения — радужные рисовые батончики с зефиром. Это мой конек.

— Ты и врач, и пекарь? — удивился он.

— Выпечка — мое тайное увлечение. Когда училась в медшколе и потом в ординатуре, я часто так отдыхала — отключала мозг и пробовала разные рецепты.

— Эй, пап, а я умею отключать мозг? И почему мы с тобой никогда не пекли ничего?

Они оба пошли за мной на кухню. Я слил макароны, пока они сели за островок.

— Мы не пекли, потому что я не умею. Я могу приготовить спагетти и мак-н-чиз. И я неплох у гриля. Вот и все, на что я способен в кухне. Но если бы я знал, что выпечка помогает отключить мозг, я бы давно занялся этим, — усмехнулся я и повернулся к Эмерсон. — Что тебе налить?

Удивился, когда она выбрала пиво — то же самое, что пил я. Думал, она захочет вино — я даже выставил бутылки.

— Можно я покажу Винни свою коллекцию бейсбольных карточек в комнате? — спросил Катлер.

— Конечно. Ужин будет готов минут через десять.

— Ура! — крикнул он и побежал по коридору, а за ним Винни. — Вот увидишь, «скетти с фрикадельками» — самые крутые. Дедушка говорит, что у моего папы самые лучшие шары в городе!

Эмерсон выплюнула пиво через весь стол, вскочив в удивлении. Я расхохотался и схватил бумажные полотенца. Протер стол и остановился прямо перед ней. Наши взгляды встретились.

— Мои шары тебя смущают?

Она прикусила губу:

— Меня все в тебе смущает.

Вот это было неожиданно. Я поднял бровь:

— Значит, мы квиты.

— Ты хочешь сказать, что я тебя тоже смущаю? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Что-то вроде того, — пробормотал я, поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу. И, черт возьми, мне хотелось поцеловать ее прямо сейчас.

Мы еще пару минут флиртовали, прежде чем услышали шаги.

— Пап, ужин готов? — закричал Катлер.

Я отступил, а Эмерсон прочистила горло и сделала глоток пива.

— Готов. Сейчас накрою, — сказал я, раскладывая еду по тарелкам. Эмерсон подхватила салат и чесночный хлеб и отнесла их на стол.

— Почему мне опять обычное молоко с ужином? — спросил мой сын, и я метнул в его сторону предостерегающий взгляд. Я не терпел нытья, и он это знал. Просто решил попробовать, раз у нас гостья.

— Катлер, — сказал я строго, когда мы все сели за стол.

— Пап, ну ты же знаешь, что я предпочитаю, чтобы ты звал меня Бифкейком.

— Ладно. Но ты же знаешь правила, Бифкейк. Не пытайся обвести меня вокруг пальца только потому, что у нас за столом красивая леди.

— Она ведь и правда красивая, да? — сказал мой сын.

— Вы в курсе, что я вас слышу? — рассмеялась Эмерсон. — Спасибо, что назвал меня красивой. А теперь напомни-ка мне, какое у нас правило по поводу молока?

— Шоколадное молоко только по пятницам. В пятницу у нас пицца и шоколадное молоко. А в остальные дни — только обычное, — Катлер скривился, молочная пена осталась у него на губе. — Но когда я у дядь, они всегда дают мне шоколадное.

— И кто из дядь нарушает правило? — спросила она, накладывая себе салат.

— Все, — не моргнув глазом выдал мой сын и закрутил вилкой макароны, отправляя их в рот.

— Предатели, — пробормотал я, не сводя взгляда с ее рта, когда она застонала от удовольствия, попробовав фрикадельку.

— А ты не думаешь, что у моего папы самые лучшие шары? — спросил Катлер, повернувшись к ней.

Она дожевала и широко улыбнулась, кивая:

— Ага. Определенно лучшие шары в городе.

Из меня вырвался громкий смех, и Катлер довольно заулыбался, разговаривая с полным ртом:

— Я никогда не слышал, чтобы ты так смеялся. По-моему, тебе нравятся Санни и Винни так же сильно, как и мне.

— Да нормально, — буркнул я, весь пропитанный иронией.

— Сначала тебе не нравилась соседка, когда она только переехала, а теперь я вижу, как ты все время смотришь в ее сторону, когда мы играем на улице.

Когда он успел меня так подставить?

Я приподнял бровь и уставился на него.

— Ну а что? Это правда, пап, — сказал он, хихикая. Я наклонился вперед и вытер с его губ молочный ус.

— Может, я просто проверяю, держит ли забор Винни в пределах участка, — пробормотал я.

И снова смех.

Этим двоим все это казалось безумно смешным.

— Думаю, ты прав, Бифкейк. Думаю, он смотрит именно на нас, — сказала Эмерсон, крутя макароны на вилке так же, как и мой сын. — И если честно, я и сама все время поглядываю в вашу сторону.

Я сделал глоток из бутылки, и наши взгляды пересеклись.

Идея о том, что она тоже смотрит на нас — нравилась мне больше, чем я был готов признать.

Прошло много времени с тех пор, как я так сильно хотел кого-то.

Но сейчас это было очевидно.

Я хотел эту женщину. До боли.