Бьющееся сердце

6

Эмерсон

— Привет, милая. Ты сегодня утром на каяке каталась? — спросила мама, когда мы с Винни шли по направлению к городу.

— Ага. Это лучший способ начать день. Я так рада, что нашла дом прямо у воды. Там почти нет лодок, особенно по утрам.

— Винни в этот раз с тобой поплыла?

— Нет. Она только лапы в воду опустила, а потом убежала и легла под дерево рядом. — Я усмехнулась.

— Это тебе на пользу, малышка. Нужно было уйти от всего и всех. Начать все заново, правда?

— Угу. Тут так спокойно. По вечерам я пеку что-нибудь после работы, днем купаюсь в озере, перед сном любуюсь закатом. Именно то, что мне было нужно.

— Я так рада. Все происходит не просто так, — сказала она.

Я терпеть не могла эту фразу. Потому что не уверена, что все действительно «происходит по какой-то причине». Я потеряла двух самых близких людей в своей жизни. И ради чего, спрашивается?

— А иногда люди просто козлы, — сказала я, и она рассмеялась.

Мы с мамой были очень близки, и я всегда могла с ней говорить обо всем.

— И это тоже правда, — согласилась она. — Как идут поиски работы?

— Я начала рассылать резюме в несколько больниц на Восточном побережье. Может, получится попасть в хорошую программу где-нибудь с чистого листа. Это цель. — Когда моя жизнь развалилась несколько месяцев назад, у меня не было времени на раздумья. Нужно было срочно уезжать из города, и я нашла временную вакансию здесь, в Магнолия-Фоллс. Я знала, что это даст мне немного времени, чтобы разобраться с новым планом.

— Ох, мне не нравится мысль, что ты будешь так далеко от меня.

— Я знаю. Но я не хочу возвращаться туда, где все знают мою историю. Понимаешь?

— Понимаю. Но давай пока просто поживем настоящим. Не принимай поспешных решений. Коллин все еще звонит тебе с разных номеров?

В голосе прозвучала тревога. Она знала, что я не хочу говорить о нем.

— Да. Но я его блокирую каждый раз.

— Наглости у него не отнять. Я тут столкнулась с Сильвией в магазине.

Мать Коллина, Сильвия Уотерстоун, всегда была одной из моих любимых людей, так что было обидно осознавать, что теперь мы не сможем общаться. Но если рождаешь отродье дьявола — будь готова, что это однажды обернется против тебя, правда?

— Как все прошло? — спросила я, приближаясь к Magnolia Beans за своим ежедневным зарядом кофеина.

— Мы обе плакали. Все уже не будет как раньше. Она хочет с тобой поговорить.

— Передай ей, пожалуйста, что я сама свяжусь, когда пройдет немного времени. Пока я не готова, мам.

— Понимаю, милая. Я тебя очень люблю. Истон сказал, что скоро приедет к тебе. Я пыталась напроситься с ним, но он сказал, что ему нужно побыть с тобой наедине — «эффект близнецов», как он выразился.

Я хихикнула. Брат меня хорошо знал. Он понимал, что мне нужно побыть одной. Все это знали, поэтому просто звонили и писали каждый день, без лишних разговоров. Я не хотела обсуждать произошедшее. Не хотела, чтобы это было темой каждого разговора. Мама переживала все не меньше, а может, и больше, чем я.

— Да, и я скоро приеду домой, обещаю. Просто нужно немного времени, чтобы войти в ритм, ладно? — Я открыла дверь Magnolia Beans, самого уютного кафе в городе, и вошла внутрь.

— Конечно, милая. Я могу в любой момент приехать, если захочешь.

— Тебе бы здесь понравилось. Тут так мило. Я тебе позже позвоню. Люблю. — Она ответила тем же, и я завершила звонок.

— А вот и моя Винни! — воскликнула Деми, обходя стойку и наклоняясь к собаке, прежде чем обнять меня.

Я была удивлена, когда в прошлый раз она сказала, что могу заходить с Винни в кафе. Тогда я привязала ее к столбу у входа. Так и появилась наша маленькая традиция — заходить сюда по дороге на работу.

Здесь все было неспешно, спокойно — то, чего мне так давно не хватало.

Оказалось, это было именно то, что мне нужно.

Может, мама и права. Может, действительно все не просто так. Магнолия-Фоллс стала первым местом, где мне вдруг захотелось остаться.

— Тебе как обычно?

— Да, пожалуйста. — Я достала из сумки пакетик с печеньем, которое испекла прошлой ночью. — Вот, попробуй. Песочное с малиновым джемом.

— Ооо, клянусь, я однажды приду к тебе, чтобы ты меня научила всему этому, — сказала Деми, начав готовить мой айс-мокко, и параллельно завернула черничный маффин, который вручила мне. Мы обе обожали сладкое. Выпечка всегда была для меня отдушиной. До колледжа я даже не знала, кем хочу быть — врачом или владелицей пекарни. Мои братья всегда смеялись, что я разрываюсь между двумя совершенно разными мирами. Но в итоге я поняла: медицина — это призвание, а выпечка — источник радости.

— Они должны быть вне закона. Настолько вкусно, — сказала я.

— Я это слышала, и надеюсь, ты и мне что-то принесла, — сказала Пейтон, выходя из кухни. — Это мне комплимент за черничные маффины?

Я рассмеялась, а Деми театрально уставилась на нее.

— Черничные маффины — твои?

— Ну а что? Я ведь тоже участвовала.

— Ты достала их из духовки, — сказала Деми, не сдержав смеха.

— Если бы не я, они бы сгорели. Так что по сути, я спасла маффины. — Пейтон подмигнула мне, а я вручила ей маленький белый пакетик с печеньем.

— Абсолютное совершенство, — сказала я, отламывая кусочек маффина и отправляя в рот. Когда они обе попробовали печенье и застонали от удовольствия, мы все рассмеялись — настолько мы были увлечены выпечкой.

— А это для Винни, — сказала Деми, обходя стойку. На этой неделе она угощала мою собаку новыми лакомствами и решила, что Винни станет отличным дегустатором.

— О, спорить она не будет. Эта девочка любит вкусненькое. — Я наблюдала, как Винни бережно взяла угощение из рук Деми и с удовольствием его съела. Мы все рассмеялись.

Деми снова прошла за стойку, вымыла руки и передала мне мой айс-латте.

— Сегодня у тебя прием у Катлера, да?

Я усмехнулась. Я уже знала, что они все тут близки, но они, похоже, всерьез участвовали в жизни Катлера. Это радовало. Он был добрым мальчиком, и приятно было видеть, что его окружает так много любви.

— Да. Просто проверим, как он себя чувствует и как действует новый ингалятор. Он тебе сам сказал, что придет?

— Угу. Мы вместе катаемся по субботам. Он обожает это.

— Катаетесь?

— О, лошади, — сказала она и рассмеялась.

— Моя девочка — типичная лошадница. У нее целый табун лошадей, — пожала плечами Пейтон.

— У меня всего две лошади, никакой это не табун, — усмехнулась Деми, и сразу стало ясно, как близки они с Пейтон. — А ты? Ты катаешься?

Я вздохнула. Прошло уже много времени с тех пор, как я последний раз сидела в седле.

— Да. Я с детства каталась. У нас есть ранчо в Роузвуд-Ривер, и в юности я все время проводила на лошадях.

— Обязательно поезжай с нами в следующие выходные. Даже вот эта уже катается, — сказала она, кивая на Пейтон.

— Да, но только потому, что у меня дикая FOMO, — сказала Пейтон.

— FOMO? — переспросила я, глядя на них по очереди.

— Fear of missing out — боязнь что-то упустить, — сказали они хором и рассмеялись.

— Я не выношу мысль, что где-то весело, а меня там нет. Деми, Руби и Сейлор катаются с Катлером по выходным, так что мне просто пришлось к ним присоединиться. У родителей и бабушки с дедушкой Деми куча лошадей, так что всем хватает.

— Звучит весело, — сказала я, делая глоток кофе.

— Значит, поедешь с нами в следующие выходные? — Деми сложила руки, будто молилась, и я рассмеялась. Я приехала сюда ненадолго и заводить друзей совсем не планировала, но мимо этих двоих пройти мимо было невозможно.

— Ладно. Давно не каталась, но попробую.

— Тогда тебе надо и в Whiskey Falls с нами съездить, — хлопнула в ладоши Пейтон. — Мы собираемся туда в пятницу вечером. Пиво и кантри — идеальное сочетание.

Я давно уже никуда не выходила. Не уверена, что готова к такому количеству общения.

— В пятницу у меня поздняя смена, так что не знаю, будет ли у меня энергия. Но я подумаю. — Я подняла стакан с кофе. — Ладно, мне пора на работу. Увидимся завтра.

Они обе наперебой попрощались, и я краем уха услышала, как Пейтон просит у Деми мой номер, а та говорит ей не лезть и не быть навязчивой.

Когда мы с Винни вышли на улицу, я глубоко вдохнула воздух и направилась в клинику.

— Сегодня ты выглядишь особенно хорошо. Не то чтобы обычно ты выглядела плохо, просто... как будто что-то поменялось, — сказала Лана, приподнимая брови.

— Что? — Я посмотрела на свои темные джинсы и блузку. Ничего особо необычного — обычно я чередую платья, брюки и юбки. А под халатом все равно не видно.

— Нет, сегодня у тебя румянец, и волосы такие упругие, живые. — Она кивнула на мои туфли. — А у этих, между прочим, красные подошвы. Ты достала парадную обувь!

Я засмеялась:

— Просто показались подходящими к наряду.

Может, я и правда чуть больше времени потратила на сборы сегодня, зная, что увижу Нэша. Не то чтобы специально. Он просто красивый мужчина, и мне совсем не помешало, как он смотрел на меня в ту ночь за пивом. Иногда девушке просто нужно немного уверенности. А он как раз умеет такую уверенность дать.

Когда не ворчит и не бесится, конечно.

— Твой первый пациент — Катлер Бифкейк Харт. Ты же знаешь, все одинокие женщины в городе влюблены в его отца, — протянула Лана, выделяя слово Бифкейк и передавая мне карточку Катлера. Парень определенно вырастет сердцеедом — уже сейчас он сводит женщин с ума.

— Правда? Он настолько красив? А я и не заметила, — усмехнулась я, и Лана расхохоталась.

— Конечно, не заметила. И, между прочим, ты так и не рассказала мне — есть у тебя кто-то особенный дома?

Я покачала головой:

— Нет. Я одна. И единственные отношения, которые мне сейчас нужны — это с самой собой.

— Ооо, вот оно как. Так говорит женщина, у которой сердце разбито.

— Нечего рассказывать. Просто встречалась не с тем мужчиной. А теперь счастлива, что одна.

— Понимаю. До того как я встретила Карвера, у меня тоже был мудак. Не знаю, чем я тогда думала. Но как только вышвырнула его из жизни — тут же встретила своего мужа. Иногда все случается, когда совсем не ждешь.

— Ну, значит, он должен буквально напасть на меня, потому что я не просто не ищу — я сознательно держусь подальше от всех мужчин.

— Видимо, он тебе знатно нервы попортил. — В голосе Ланы исчезло веселье, и появилась мягкость. Я этого не любила. Когда люди видели, что мне больно. Я не хотела казаться слабой. Да, меня подставили. Но слабой я не была.

Я держала голову высоко. Мое сердце билось. И я доказала, что могу пережить почти все.

— Я бы сказала, он просто показал, кто он есть на самом деле. Но, если быть честной, быть одной оказалось очень даже приятно. Я впервые за долгое время чувствую, что могу дышать. Может, я все это время просто мирилась с тем, что было, — сказала я.

— Я понимаю.

— Ладно, мне надо ответить на пару писем и надеть халат. — Я усмехнулась и дважды постучала по стойке. — Скажи, когда они придут.

Я подозвала Винни, открыла заднюю дверь, и она выскочила во двор, растянулась в тени своего любимого дерева.

Следующие полчаса я посвятила письмам и статьям о новых способах лечения астмы у детей. Я сделала несколько пометок, когда Петра постучала и заглянула в кабинет.

— Катлер и Нэш уже в первом кабинете. Нэш сказал, что Катлер сегодня немного кашляет, и он рад, что у вас как раз назначен прием — вы сможете послушать его грудную клетку.

Я кивнула. Хорошо, что он не устроил сцену по поводу отсутствия Дока. Это был просто контрольный визит, и я рада, что он не сопротивляется. Док собирался на пенсию и уже заслужил отдых. Но он чувствовал вину, если просто уйдет, поэтому пока приходил два раза в неделю.

— Ладно, я пойду. Спасибо, Петра.

— Только никому не говори, но Катлер — мой любимчик. Хотя, кажется, он у всех любимчик. И не зря. — Она подмигнула и вручила мне карточку. Я направилась к первому кабинету.

— Привет, — сказала я, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

— Доктор Эмерсон! Мы только что зашли к Деми, и она сказала, что ты поедешь с нами верхом в субботу!

Я усмехнулась. Видимо, в этом городе не бывает секретов. Я похлопала по столу, приглашая его сесть, чтобы провести осмотр.

— Да. Я сказала, что попробую. Давно не каталась.

Нэш стоял у стены, но шагнул ближе ко мне. В воздухе витал аромат хвои и мяты, и я изо всех сил старалась не отвлекаться на него.

Я ненавижу мужчин. По крайней мере, тех, с кем меня не связывает родство. У меня нет интереса к романтике. Одинокие мужчины — зло.

Все. Теперь жить стало легче.

Катлер закашлялся, и я почувствовала, как Нэш напрягся рядом. Я повернулась к нему:

— При сезонных аллергиях кашель — обычное дело. Не каждый кашель — это плохо.

Он поднял бровь, удивленный, что я уловила его тревогу, и еле заметно кивнул.

— Папа сильно переживает с тех пор, как это случилось на бейсболе. Поэтому я стараюсь при нем не кашлять.

— Что? — удивленно воскликнул Нэш, будто я его оскорбила. — Надеюсь, ты не сдерживаешь кашель из-за меня?

Я попыталась скрыть улыбку и покачала головой:

— А что если ты присядешь вон туда, чтобы я могла спокойно послушать грудную клетку Катлера, а не под твоим пристальным взглядом?

— Пристальным? Что это за заговор такой? Двое на одного? — рассмеялся он, и в голосе стало легче. Он отступил назад и облокотился о стену в нескольких шагах от нас. — Ладно, отойду, но садиться не буду.

— Говорит очень взрослый человек, — усмехнулась я, а Катлер тем временем уже захлебывался от смеха.

— Прости, пап.

— Все в порядке, — сказала я, и услышала, как Нэш засмеялся у меня за спиной. — Мне нужно послушать твою грудную клетку, так что давай минутку не смеяться, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Катлер, выпрямившись. Честно говоря, этот ребенок просто растапливал мне сердце. Волосы у него были зачесаны гелем назад, на нем белая футболка и баскетбольные шорты. В руках он держал золотые авиаторы — сверху выглядел, как будто собирался на встречу с мафией, а снизу — обычный шестилетний мальчишка, идущий в лагерь.

Я приложила стетоскоп к его груди, и в кабинете воцарилась тишина.

— Глубокий вдох, — сказала я.

Он сделал, как я просила. Дыхание было чистым. Я послушала его несколько раз, затем перешла за спину и повторила процедуру, не забывая при этом, что его отец внимательно следит за каждым моим движением.

— Все чисто. Ни хрипов, ни заложенности. Похоже, это сезонные аллергии — от них часто бывает легкий кашель. — Я попросила его лечь, чтобы осмотреть живот, и там тоже все было в порядке.

Еще несколько минут они рассказывали мне про пикфлоуметр, как он стал частью их утренней рутины, и как легко прошёл переход на новое лекарство.

— Все мои дяди пробовали пользоваться метром вместе со мной. Я их сам научил, — гордо сказал Катлер.

— Сколько же у тебя дядь? — спросила я, заглядывая в карточку с показателями, которые записала Петра.

— Четыре. Дядя Ривер, дядя Ро, дядя Кинг и дядя Хейс.

— Ух ты, немало. — Я отложила карточку в сторону.

— У меня нет ни братьев, ни сестер, так что дяди — это моя семья. Ну и мои девчонки — Деми, Руби, Сейлор и Пейтон. А теперь ты тоже моя девчонка, — пожал плечами Катлер, а я перевела взгляд на Нэша и увидела, как он улыбается сыну, прежде чем тот снова заговорил: — А у вас есть братья и сестры, доктор Эмерсон?

— Оооо, — театрально застонала я, и Нэш тут же рассмеялся. — Очень много.

— А как их зовут? — Катлер смотрел на меня с таким неподдельным интересом, будто впитывал каждое слово.

— У меня есть брат-близнец, его зовут Истон. А еще есть Рейф, Кларк и Бриджер, — я покачала головой, усмехаясь. — А еще у меня два кузена, которые всегда были как братья. Они жили в соседнем доме, пока мы росли. Их зовут Аксель и Арчер.

— Ого. У вас столько братьев. А вы — единственная девочка?

— Да. В нашей семье я одна такая, — пожала плечами я.

— Ого. А у вас есть лучшая подруга, доктор Эмерсон?

Сердце сжалось от его слов.

Когда-то была.

Но я просто уставилась в одну точку, не в силах ответить.

Потому что правда была слишком болезненной, чтобы ее произнести.