Бьющееся сердце

2

Эмерсон

Во время ординатуры я не раз сталкивалась с недоверием родителей.

Женщина. Молодая.

Если бы мне давали по монетке каждый раз, когда спрашивали, настоящий ли я врач, — я бы уже была очень состоятельной женщиной.

Но этот тип… он просто закостенелый придурок.

Он вынес приговор еще до того, как я открыла рот.

Я понимала, что он волнуется за сына, но это не дает ему права срываться на меня. Я здесь, чтобы помочь.

Я приехала в Магнолия-Фоллс — в самое неожиданное для себя место на земле.

Но, как говорится, когда жизнь подкидывает тебе лимоны… пакуй чемоданы и убирайся к черту из города.

Хотя, пожалуй, это теперь моя собственная версия поговорки.

Я тяжело вздохнула и уставилась в карту Катлера:

— Я бы предложила начать с составления плана действий при астме. Полагаю, у вас с доктором Долби был что-то вроде него, раз вы знали, как действовать после приступа, случившегося после бейсбольного матча. Но этот план будет более детальным.

— Хорошо. Что в него входит?

Прогресс. По крайней мере, он больше не рычит на меня.

— Я хочу выдать вам пикфлоуметр — это портативный прибор, с помощью которого можно отслеживать, насколько хорошо работают легкие. Его удобно использовать до появления симптомов. Он поможет вовремя подкорректировать лечение или подскажет, что приближается обострение.

Он кивнул. Уголки его губ дернулись — думаю, это было самое близкое к улыбке, на что этот ворчун способен.

— Без проблем. Его нужно будет использовать каждый день?

— Да. Думаю, это добавит уверенности. Вы будете точно знать, как у Катлера обстоят дела с дыханием.

Он кашлянул и хотел что-то сказать, но передумал.

— Что такое? — спросила я мягко.

Он пожал плечами:

— Я, черт возьми, просто боюсь, что это случится без меня рядом. В лагере или в школе, и никто из учителей или вожатых не поймет, что делать.

— Понимаю. Вы имеете полное право чувствовать это. Поэтому мы и составим четкий план, чтобы все, кто окружает Катлера, знали, как действовать. Все должны быть в курсе, как себя вести, если приступ повторится.

— Хорошо. Это звучит разумно.

И вот тогда я впервые заметила его холодные серые глаза. У него было резкое, выразительное лицо с щетиной, как после одного дня без бритья, и темные волосы — короткие по бокам, чуть длиннее сверху. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала: сдержанная мужественность и хмурый взгляд.

Наверняка женщины падали в обморок рядом с ним, но, к счастью, я от мужчин уже как два месяца держалась подальше — даже самый красивый на свете не вызвал бы у меня сейчас никаких эмоций.

— У нас есть разные варианты лекарств. Я знаю, у вас сейчас есть ингалятор, но мы с доктором Долби обсуждали идею провести дополнительные анализы и уже потом определить, как двигаться дальше. Есть и другие препараты, которые можно попробовать. Я могу прямо сейчас рассказать вам подробнее.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо.

— Я хочу, чтобы вы знали: я сделаю все возможное, чтобы обеспечить вашему сыну наилучший уход. Пусть я и не родом из Магнолия-Фоллс, но обещаю — я здесь, чтобы помочь.

Хотя бы ближайшие шесть месяцев — именно на этот срок у меня контракт.

Мне нужно было куда-то уехать. Туда, где можно подумать и разобраться, что делать со своей жизнью дальше.

После всего случившегося я никогда не чувствовала себя настолько потерянной.

И каким-то образом оказалась именно здесь.

Следующие полчаса мы обсуждали различные варианты: ингаляционные кортикостероиды, которые он уже использовал, комбинированные ингаляторы, объединяющие два типа препаратов, и биологические средства — инъекции, воздействующие на определенные участки иммунной системы.

Он внимательно слушал, и мы пришли к выводу, что лучший вариант — начать с малого. Мы договорились заменить текущий ингалятор Катлера на более сильный препарат и только потом, при необходимости, пробовать другие. Он согласился, и я увидела в нем страх и усталость. И, честно говоря, мне стало его жаль.

По крайней мере — на время.

Доктор Долби вернулся с Катлером, а это был один из самых обаятельных малышей, которых я когда-либо встречала.

— Как у вас тут дела? — спросил доктор. Он был приятным человеком. Когда мы познакомились в Zoom после моей заявки на эту должность, я сразу к нему прониклась.

— Я прошел дыхательную процедуру, пап, — сказал Катлер, подбежав к отцу.

Нэш взъерошил ему волосы, и это выглядело трогательно.

Но еще трогательнее было то, как Нэш Харт смотрел на сына.

В его взгляде читались любовь, тревога, яростное желание защитить своего мальчика. Все это — в одном сером взгляде.

Так что я готова простить ему грубость — она рождалась из заботы.

— Мы собираемся попробовать пару новых вариантов, — сказал Нэш.

— Я выписала рецепт на новый ингалятор с усиленным препаратом, и вы можете забрать пикфлоуметр в аптеке. Можем начинать сразу. — Я протянула ему два листа бумаги.

— Если с лекарствами будут какие-то проблемы, вам повезло. Доктор Чедвик арендует дом у Уинстона и Мэри Холл — прямо по соседству с вами. Переезжает в эти выходные. Там была задержка с подключением коммунальных служб, поэтому пока она живет в отеле «Магнолия-Фоллс Инн», — сообщил доктор Долби.

Вот уж удача — человек, которому я и так не нравлюсь, оказывается моим новым соседом. И зачем, черт побери, доктор рассказывает ему, где я собираюсь жить? Это вообще не его дело. Я упомянула утренний переезд только потому, что попросила задержать доставку мебели — мне пришлось задержаться в отеле. Но это вовсе не значит, что он должен делиться этим с пациентами. Даже если этот конкретный пациент сам скоро бы узнал.

— Она переезжает по соседству с нами? — Его голос звучал так, будто ему сказали, что рядом будет жить серийный убийца. Новый сосед явно был не в восторге. — Этот дом стоял пустым годами. Только иногда Холлы приезжали летом на выходные.

— Да, мы с ними поговорили, когда она приняла предложение. Они согласились сдать ей дом на те шесть месяцев, пока она здесь работает.

Лицо Нэша стало каменным.

— Шесть месяцев? Сложно обеспечить весь тот потрясающий уход, о котором вы тут заявляете, если через пару месяцев просто передадите его кому-то другому.

Кем он себя возомнил?

Я выпрямилась, расправив плечи:

— У меня контракт на шесть месяцев. И в течение этого времени я обеспечу вашему сыну наилучший уход, на который способна.

Нэш резко поднялся на ноги, и я невольно замерла — он был как минимум метр девяносто, и возвышался надо мной, словно небоскреб.

— Серьезно, Док, вы не могли найти кого-то более постоянного? Мне не нравится мысль, что врач будет меняться каждые шесть месяцев.

Док хлопнул его по плечу — было видно, что они близки.

— Ты слишком волнуешься, Нэш. И потом… думаю, она влюбится в Магнолия-Фоллс и продлит свой контракт.

Мечтатель.

Это все временно.

Мне просто нужно было немного времени, чтобы разобраться с этой свалкой под названием моя жизнь.

Я прочистила горло и присела, чтобы встретиться взглядом с Катлером.

— Очень рада была познакомиться, Катлер. Хотела бы увидеть тебя снова через пару недель, чтобы понять, как ты себя чувствуешь с новым ингалятором. Согласен?

— Да! А теперь, раз мы друзья, можешь звать меня Бифкейк. Все друзья так меня зовут. А если мы соседи, значит точно должны быть друзьями. Ты даже можешь быть моей девчонкой.

Я рассмеялась — и над прозвищем, и над тем, как шестилетний мальчик, по сути, подкатывал ко мне.

Ну, знаете… самооценка у меня сейчас на дне, так что не буду отказываться даже от таких комплиментов.

— Клевое прозвище, Бифкейк. Мы определенно друзья. Тогда можешь звать меня доктор Эмерсон, вместо Чедвик. Раз уж теперь мы на «ты», — подмигнула я и выпрямилась, повернувшись к его отцу. — А у тебя, может, тоже есть прозвище, которым мне стоит тебя называть?

Губы Нэша дернулись, но тут же он снова стал жестким.

— Не думаю, что вы тут надолго, чтобы переходить на прозвища, доктор Чедвик.

Он взял сына за руку и вышел с ним, а Катлер обернулся и помахал мне на прощание.

Его волосы были зализаны назад с помощью литра геля, а круглые щечки розовели и выглядели до невозможности мило.

— Ну что ж, прошло просто прекрасно, — пробормотала я, не скрывая сарказма, и потянулась за картой пациента, когда они скрылись в коридоре.

— Он просто очень заботливый отец, но поверь, один из лучших людей, которых я знаю. Нэш не любит сюрпризов, а я должен был сначала с ним поговорить. Подумал, его друзья уже все рассказали, ведь мы общались в больнице. Но, с учетом всего, что происходит с Катлером, наверное, разговор так и не состоялся.

— Отлично, быть соседкой человека, который, судя по всему, меня терпеть не может, — покачала я головой, следуя за ним в коридор.

— Когда отойдет от шока, что я ухожу, станет отличным соседом. Он подрядчик — пригодится, если что-то дома сломается. И вообще, мне нравится, что ты будешь по соседству, если у Катлера что-то случится.

Я вытаращилась на него. Я уж точно не собиралась бегать к этому мужчине менять лампочки, и, честно говоря, не ждала, что он будет стучаться ко мне каждый раз, когда у сына насморк. Док явно заметил мою реакцию.

— Ты ведь говорила, что выросла в Роузвуд-Ривер? Значит, ты девочка из маленького городка, верно?

Я пожала плечами.

— Так и есть. Но последние десять лет я жила в Сан-Франциско — училась там и проходила ординатуру в UCSF.

— Но ты ведь знаешь, как все устроено в маленьких городках, Эмерсон. Тут все всех знают и заботятся друг о друге.

А мне как раз не нужна была чья-то забота. Я сюда уехала, чтобы побыть одной. Начать сначала.

— Возможно. Но я тут не живу. И не отсюда. Я вполне могу сама справиться с починкой по дому, — отвела я взгляд на телефон, который завибрировал — сообщение от брата.

Истон: Ну как ты там, Док из маленького городка?

Я: Первый малыш был очаровашка, а вот его папа совсем не обрадовался, что у них теперь новенькая. Было весело. 🙄

Истон: Ты же знаешь, как все устроено в таких городках. Им нужно время, чтобы принять нового человека. Вот почему я говорил тебе — надо было возвращаться домой, а не срываться в какой-то случайный город.

Я: О, ну да, конечно. Приехать домой и слушать, как все судачат о бедной Эмерсон Чедвик. Быть брошенной у алтаря — это и так отстой, а с деревенскими сплетнями — вдвойне. Тут, по крайней мере, никто не знает мою историю.

Истон: Ты вообще помни, что мы — Чедвики. Нам по фигу, кто что о нас думает. И если кто-то хоть криво на тебя посмотрит, знай — у тебя есть поддержка.

Я: Мне просто нужно было куда-то уехать. На время. Чтобы подумать. Я столько лет шла по одному и тому же пути, а теперь все… рассыпалось.

Истон: Ты никогда не была развалиной, Эм. Ты — кремень, черт подери. Всегда была. Просто выбрала мудака, который тебя не заслуживал. И если этот кусок дерьма появится в городе — клянусь, он отсюда уже не уйдет.

Я: Ну, это немного драматично.

Я закусила ноготь, пытаясь проглотить ком в горле от воспоминаний о том, что произошло за последние два месяца.

Истон

То, что Коллин с тобой сделал — требует всей драмы, на которую я способен. Ему лучше держаться подальше. Мы все так считаем. Так что пусть и не появляется.

Я: Вот и ответ, почему я решила уехать. 😁

Истон: Просто знай — мы всегда рядом. Если передумаешь и захочешь вернуться, только скажи. Мы тебя в два счета обратно перевезем.

Я: Я подписала контракт на шесть месяцев. Так что, как минимум, на это время я тут.

Истон: Знаешь, я знаю одного адвоката, который отлично умеет расторгать контракты. 😉

Я усмехнулась. Мой брат — адвокат. Причем один из тех, кто не оставляет камня на камне. Он мог бы работать где угодно, но выбрал родной город — правда, в суды часто ездит в мегаполис.

Я: Люблю тебя, И.

Истон: И я тебя, Эм. Помни: у нас с тобой есть связь близнецов, так что если что — я рядом. Серьезно. Знаешь ведь, да?

Я: Знаю. Но правда — я в порядке. Честно. Возвращайся к покорению мира и перестань волноваться.

Истон: ❤️

Я вздохнула и попыталась прогнать мысли, которые снова и снова всплывали в голове… как вдруг телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер: Эй, это Коллин. Пожалуйста, разблокируй меня, Эм. Прошло так много времени, и я скучаю. Хочу все объяснить.

Я заблокировала этот номер — как и все предыдущие, с которых он пытался мне писать с тех пор, как наши отношения рухнули.

Объяснять было нечего.

Но этот самоуверенный ублюдок, похоже, был уверен, что сможет выговориться и все исправить.

Он слишком высокого мнения о себе.