Чайлдфри

Глава 10

— Что, правда твои? — девица смотрела на Аверина круглыми от удивления глазами, и Катя ее очень хорошо понимала.

Клим сидел, не шевелясь, но стоило Кате дернуться, чтобы поднять вилку, накрыл ее ладонь и сжал, выразительно глядя на ошалевшую Лизу. А затем перевел взгляд на Катю, и этот взгляд был таким непривычно теплым, что она от неожиданности снова дернулась.

— Не торопись, милая, сейчас официант принесет чистые приборы.

Официант и впрямь не замедлил явиться, Ваня потянулся к корзинке с хлебом, Матвей вытряхнул на стол все салфетки, но Кате вновь не дали вмешаться.

— Ты нервируешь детей, Лиза, будь добра, испарись! — Клим выдал Ване хлеб, собрал салфетки, рассыпанные Матвеем, вскинул голову и притворно удивился: — Что-то не ясно?

— Все ясно, — девица вздохнула с облегчением и тряхнула головой, отчего ее волосы вновь красиво заструились по плечам, — нашел себе приключение с прицепом! Что ж ты ее в эту дыру привел, решил сильно не тратиться? А ты, смотрю, развесила уши, милая, надеешься пристроить ему своих деток! Интересно, что он тебе пообещал. Кстати, ты не забыл просветить ее по поводу своей персоны? Хочешь, я ей расскажу, кто у нас Кли…

— Заткнись, Лиза, заткнись и уходи. Это тебя не касается.

Катя со страхом смотрела на изменившегося Аверина, она не подозревала, что он может быть таким — жестким, каменным, не то, что холодным, а прямо ледяным. Лиза хотела ответить, но тут Ваньке надоело, что на него никто не обращает внимания, а все смотрят на чужую тетку, и он громко заревел. Аверин наклонился к нему, тот отпихнул Клима и потянулся к Кате.

— Мама…

Отчего Аверин пришел в бешенство, Катя так и не поняла, но он привстал и заговорил с такой сталью в голосе, что ей стало нехорошо:

— Ты испугала ребенка! Убирайся вон, пока я тебя отсюда не вышвырнул.

Видимо, девица знала Аверина лучше, чем Катя, потому что вдруг побледнела и так резво выскочила из кафе, что тот даже дух не успел перевести, лишь зубами скрипнул. Ванька выл сиреной, хоть Катя и крепко его обнимала. Матвей подозрительно захлюпал носом, видимо, обидевшись, что все внимание достается брату. Катя и его притянула к себе, хорошо зная, сколько по времени способны прореветь ее обиженные дети.

Клим смотрел на них, поджав губы, а затем заглянул Ване в зареванные глазки:

— Ванька, ты что, испугался?

Малыш не ответил, спрятал лицо на груди у Кати. Она успокаивала обоих малышей, обнимая и покачивая, а Аверин, глядя на нее, хмурился и сидел с непроницаемым видом.

— Ты их любишь, — вырвалось у него, Катя подняла удивленный взгляд, и выражение его чернющих глаз было совершенно непонятным.

— Конечно люблю, Клим. Это теперь мои сыновья, до тебя что, так долго доходит?

Он вдруг придвинулся совсем близко и сказал, как будто перед ним сидели взрослые парни:

— Ваня, Матвей, давайте договоримся, когда я с вами, вам не нужно ничего бояться. И никого. Никто не посмеет обидеть ни вас, ни вашу… маму.

Пауза была мучительной, почему-то Кате показалось, что эти слова из него выдирали щипцами. Конечно, в первую очередь они предназначались Кате, вряд ли малыши поняли так, как хотелось Климу. Но спокойный голос и уверенный тон сыграли свою роль, Матвей перестал хныкать, а Ваня вынырнул из-под Катиной руки.

Когда принесли заказ, мальчики совсем успокоились, поглядывая на Клима блестящими темными глазами-бусинками, отчего еще больше походили на щенков. А Кате хотелось спросить Аверина, как им быть, когда его вдруг не окажется рядом.

Парни вполне сносно орудовали ложками, поэтому практически не запачкались. Клим выждал, пока те сползут с дивана и направятся к большой корзине с игрушками в углу зала, а потом вновь сжал ей руку:

— Прости за то, что Лиза испортила тебе настроение, но я не ожидал ее здесь встретить. Я теперь даже не знаю, есть ли в нашем городе места, где нет риска наткнуться на кого-то из своих знакомых.

— Скажи лучше, на своих любовниц!

— Бывших, — Клим вдруг расплылся в довольной улыбке, — ты не представляешь, как меня прет от того, что ты ревнуешь!

Катя возмущенно отобрала руку и уставилась в тарелку. После обеда Клим уговорил ее на прогулку в парке, мальчишки тут же атаковали батут и пропрыгали там часа полтора, он лишь диву давался, сколько у них энергии.

— Они когда-нибудь устают? — спросил Аверин, глядя на прыгающих мерно, как две пружинки, малышей.

Катя ничего не ответила. Чем ближе становился вечер, тем острее ощущалось напряжение между ней и Климом. А когда тот улучил минуту, обнял ее со спины и прошептал на ухо: «Давай я позвоню твоей няне и попрошу ее переночевать у тебя? Она согласится на тройной оклад?», стало совсем паршиво. Дождавшись, пока дети отвлекутся, она повернулась к Аверину и ответила:

— Послушай, Клим, я тебе очень благодарна за такой чудесный день…

Он приложил ей к губам палец и продолжил:

— Лучшим его продолжением будет такая же ночь. Ну, Катя, хватит меня динамить, разве я сегодня не заработал бонусы?

А она, дура, и правда решила, что словам Аверина можно доверять. Ничему жизнь не учит…

— Нет, Клим.

— Нет? — теперь его взгляд напоминал тот, которым он смотрел на Лизу. — И что опять не так?

— Чего я не знаю о тебе, Клим, и что должна знать? О чем хотела рассказать твоя любовница, пока ты не заткнул ей рот?

Аверин отпрянул, и на нее повеяло холодом. Горло сдавил спазм, как будто вокруг рухнули защитные стены, и она снова осталась совсем одна. Вот только когда эти стены успели вырасти?

— Тебе не нужно больше к нам приходить. Дети уже без ума от тебя, им привязаться ничего не стоит. Но что будет, когда тебе это наскучит, Клим? «И когда я надоем тебе, как Лиза». Мои дети не игрушки, Аверин. И я тоже…

Клим молча довез их до дома и помог донести до квартиры покупки.

— Спасибо, — Катя повернулась было, чтобы поблагодарить, но оказалась вжата в стенку тамбура.

— Что мне твое «спасибо»… — прорычал он ей в губы и поцеловал так, как тогда в гараже, когда она цеплялась за него, чтобы не упасть и шла за ним, не отлипая и едва успевая переставлять ноги.

Кровь ударила в голову, и сейчас Катя точно так же вцепилась, ведь оттолкнуть его было невозможно просто никак. И Аверин не мог оторваться, у него тоже перед глазами встала их сумасшедшая ночь, Катя точно это знала. Потому что оба застонали, утонув в поцелуе и даже не пытаясь сдержаться. Тогда они чуть не сломали ту взлетную полосу, которая была у Клима вместо кровати…

— Мама, — детский возглас выдернул обоих из полубезумного забытья, и когда она вскинула на Клима помутневший взор, у того глаза были, как у пьяного. Он и выглядел пьяным и даже пошатывался.

В дверном проеме оба ее ребенка настороженно рассматривали свою непутевую новоявленную мать, что поспешно поправляла стянутое с плеч платье, а очнувшийся Клим пробовал пальцем прикушенную нижнюю губу.

— Извини, я не хотела… — пробормотала она, уворачиваясь, но цепкая рука обхватила запястье, и Клим уперся лбом ей в затылок.

— Ты правда веришь, что сможешь долго брыкаться? — от его дыхания шел жар, и Катя на полном серьезе испугалась, что у нее сейчас загорятся волосы.

«Точно пьяный, у него и язык заплетается…»

— Я подожду, Катя, еще недолго подожду. Но запомни, что бы ни случилось, где бы ты ни была, по итогу ты будешь со мной, поняла? Ты и твои дети, — Клим оттолкнулся от нее, хлопнул дверью и сбежал вниз по ступенькам.

Когда за окном взревел мотор, а потом раздался визг трущихся об асфальт шин, она от всей души посочувствовала Ламборджини, который уж точно ни в чем не был виноват, и на котором теперь больше всего отрывался Аверин.

Все воскресенье Катя подсознательно ждала Клима, вздрагивала от каждого шороха и с надеждой бросалась к двери. Вывела малышей кататься на велосипедах, а сама только и думала, как хорошо было бы, если бы он вдруг сейчас явился — самой тащить на себе велосипеды, а потом управлять ними одновременно было очень неудобно.

Она совсем выбилась из сил, и даже разозлилась в какой-то момент на Аверина, именно тогда ей показалось, что из-за поворота вывернул и тут же скрылся знакомый космолет-Ламборджини. Но нет, показалось.

Вернулись домой, и Катя снова его ждала, его самого или звонка, или сообщения — ну хоть чего-то. И все это время на ней жарким огнем горели поцелуи Клима. Две ночи подряд ей снились эти поцелуи и то, как он заламывал ей руки, как стягивал с плеч платье, как съезжал по шее вниз к ключицам и снова возвращался обратно.

Катя с ужасом понимала, что не позови ее тогда дети, она бы даже не подумала останавливаться, наоборот, ее руки уже были под его футболкой, а вот почему он так действует на нее, она не понимала. Как будто Аверин обладает особой способностью играючи разжижать мозг и отсекать волю, подчиняя ее себе и своим желаниям. Полностью, кстати, совпадающим с Катиными.

Из-за этих снов она совсем не выспалась и приплелась на работу с покрасневшими глазами. Там ее окончательно добил Клим, едва кивнувший небрежно и так беззастенчиво флиртовавший на кухне с Кариной из юридического отдела, что Катя еле сдержалась, чтобы не опрокинуть чашку с кофе на его искрящуюся самодовольную физиономию. Сдержало исключительно нежелание прослыть истеричкой и бешеной стервой, да и Каринка была ни при чем, ясно же, что весь этот театр одного актера предназначался лично ей.

Она подчеркнуто приветливо поздоровалась с сотрудницей, подчеркнуто проигнорировала адресованную ей лучезарную улыбку и направилась к себе, стараясь не расплескать кофе. Оставалась слабая надежда, что он увяжется следом, но и та не оправдалась, и Катя, устроившись с чашкой на своем рабочем месте вдруг подмала, а что, если Аверину просто надоело?

Поигрался в заботливого друга, принес детям подарки, убил на них целый выходной, получил от ворот поворот и понял, что такой вариант для него слишком энерго- и трудозатратный? Вполне может быть, а она уже напридумывала себе…

«Где бы ты ни была, по итогу ты будешь со мной, ты и твои дети»… Он так говорил.

«И что? Ты ему тоже сказала, чтобы он не приходил, вот он послушался и больше не приходит. Довольна? Чего теперь ноешь?»

Катя пила кофе, без конца терла глаза, снова пила кофе, и где-то после пятой чашки к обеду у нее начались глюки — в кресле напротив материализовался Аверин.

— Что-то с детьми? — спросил он таким участливым тоном, что Катя не выдержала и рассмеялась.

— Слушай, Клим, сделай попроще лицо, а то я подумаю, что ты в самом деле волнуешься.

Аверин помолчал, а потом и себе растянул губы в довольной улыбке:

— Раз все здоровы, так и быть, решу, что ты не могла уснуть, томясь по мне и страдая от неутоленной страсти. И ругая свою глупую принципиальность.

От такой наглости Катя дар речи потеряла, и пока собиралась с мыслями и приходила в себя, Клима уже и след простыл, оставив легкий аромат его парфюма, смешанного с чуть уловимым запахом табака, а значит Аверин снова курил, хоть торжественно обещал Зиминой окончательно завязать, чтобы подать ей хороший пример.

…Кате снова снился Клим, который целовал ее, но только не так страстно и требовательно, как вживую, а осторожно и медленно, и когда она проснулась и подняла голову, то поначалу не совсем поняла, где она и что это было. Осмотревшись, обнаружила себя за рабочим столом и похолодела. Она уснула, уснула в разгар рабочего дня на сложенных на поверхности стола руках. Какой позор! Обернулась и едва не свалилась замертво. С наружной стороны кабинета, прижавшись лбом к стеклу и сунув руки в карманы брюк, на нее смотрел Аверин.

Увидев, что она проснулась, вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

— Ты в порядке? У тебя точно ничего не случилось?

«Случилось. Со мной случился Клим Аверин, я в него влюбилась», — подумала и покраснела. Клим истолковал это по-своему.

— Только не вздумай сейчас выдавать придуманную чушь, что ты провела ночь с мужчиной!

Катя ничего такого не собиралась озвучивать, но тут вдруг почувствала себя уязвленной.

— Почему придуманную? Ты что, решил, что ты единственный в мире мужчина, с которым можно провести ночь? — попыталась его поддеть, но из этой затеи ровным счетом ничего не получилось.

— Для тебя да, единственно возможный, — невозмутимо ответил Аверин, хоть от Кати не укрылось, как потяжелел взгляд его темных глаз. — И я точно знаю, что у тебя никого не было.

— Откуда? Ты что, следил за мной?

Клим подошел ближе, склонился к самому уху и шепнул:

— А мне не надо следить. Я по взгляду определил, Катенька, ты на меня смотришь, как и я на тебя.

— Как? — вырвалось нечаянное.

— Как будто хочешь укусить, — он ухмыльнулся и вышел из ее «стекляшки». И Катя лишь выдохнула вместо того, чтобы запустить в него чем-нибудь, да хоть мобильником.

К счастью, подошло время обеда, и она воспользовалась им, чтобы переделать часть работы, пока ее не посетила несмелая мысль. Сначала кольнула, потом прострелила, затем с комфортом угнездилась даже не в голове, а где-то в области сердца. Катя сначала старательно ее игнорировала, а там и не заметила, как принялась внимательно над ней раздумывать. Набрала отдел кадров и попала на Ритку, здесь и правда подфартило.

— Рит, приготовь мне сканы трудовых книжек сотрудников моего отдела, — проговорила как можно более спокойно и уверенно, чтобы не спугнуть удачу. И Ритку. — Хочу кое-что изучить.

— Распоряжение руководства или твоя инициатива? — равнодушно поинтересовалась Маргарита, но Катя прекрасно поняла посыл.

— Моя, но для руководства, им нужна оптимизация производственного процесса, мне нужны показатели.

Буквально через час по внутренней сети пришел запакованный файл, и Катя открыла его с бьющимся сердцем. Нужный скан шел вторым, следом за ее собственным, Катя жадно вгляделась в экран.

«Аверин Клим Маркович… Принят… на должность персонального водителя… Уволен по собственному желанию…»

Открыла календарь и сверила даты. И крепко задумалась. Аверин уволился по собственному желанию незадолго перед тем, как у компании сменился собственник. И надо быть совсем недоумком, чтобы не увидеть между этими двумя событиями никакой связи.