Чайлдфри

Глава 15

Клим привел ее к причалу, где ярким пятном на темном фоне реки белел катер. Спрыгнул в кабину и потянул за собой, Катя скользнула в крепкие руки, а затем обхватила его за шею.

— Постой, — приблизилась и прошептала в самое ухо: — Мы же его перевернем!

Клим недоуменно посмотрел на нее, а потом запрокинул голову вверх и начал смеяться.

— Ты чего, — испугалась Катя и попыталась зажать ему ладошками рот, но он снова оплел ее своими осьминожьими щупальцами так, что она шевельнуться не могла. Только воскликнула возмущенно: — Можно потише ржать, сейчас весь офис на берег сбежится? И прекрати меня душить!

Клим прижался лицом к ее волосам, потом потерся небритой щекой о ее лицо.

— Как же я выдержал без тебя эти полгода, моя невозможная девочка?

Она провела губами по одуряюще пахнущей шее, Аверин еще крепче сжал объятия и поймал ее губы, прошептав:

— Такая сладкая… моя девочка…

Он целовал ее долго и неторопливо, будто пробовал на вкус, а ей все время хотелось сорваться в тот, другой темп, бешеный и неукротимый.

— И правда, перевернем, — пробомотал Клим, с трудом отрываясь от ее губ, затем прикусил подбородок, — садись и даже не смотри на меня, потому что точно утоплю!

Конечно, она на него смотрела. Глаз отвести не могла! Мысли о том, что сейчас самые смелые сны станут явью, будили в теле что-то дикое и невообразимое, но теперь можно было не прятаться и не заталкивать эти желания в дальний угол, а напротив, представлять все настолько реально, что все плыло вокруг.

Клим включил прожектор и стоя рулил катером, Катя видела, как напряжены его мышцы, она подвинулась ближе, обвила рукой литую ногу и прижалась щекой к бедру.

— Катя, …! — Клим хрипло ругнулся сквозь зубы, она улыбнулась и закрыла глаза. Было так спокойно обнимать его, как будто в нее вливалась его сила, его уверенность, он с ней, и теперь все будет хорошо…

Катер мягко причалил, и Катя открыла глаза. Они стояли в небольшой заводи у внушительно нависающего над водой дома — выходит, доплыли до «большой воды»? От причала прямо к навесной террасе вела лестница, а сама терраса была выполнена в виде палубы корабля. Наверное, днем дом напоминал спрятанную за ивами пиратскую шхуну, Катя его точно не видела, потому что она бы такое чудо ни за что не пропустила.

— Что это за дом, Клим? — спросила тихонько, все еще держась за его ногу. — Там кто-то есть?

— Никого, — Клим легко вскочил на причал и протянул руку Кате, — это дом моего дяди, и катер его, он улетел на рыбалку.

— Улетел?

— Да, в Мексику, в Кабо-Сан-Лукас, там говорят очень крутая рыбалка.

Он наклонился и поднял ее, привлекая к себе, проводя рукой по волосам, в его глазах отражались блики лунной дорожки, и Катя замерла, настолько завораживающе сейчас выглядели эти глаза.

— Ты очень красивая, — сказал он, вглядываясь в ее лицо, и у нее все перевернулось от этого взгляда. И дальше вырвалось совершенно непроизвольно:

— Я хочу тебя, Клим.

Это сработало как спусковой механизм. Аверин подхватил ее на руки и легко взбежал по лестнице к дому. В этот раз добраться до спальни у обоих просто не хватило выдержки. Клим целовал ее так ненасытно, так жадно, будто теперь в свою очередь напитывался ею через поцелуи.

— Моя, ты же моя, а от меня сбежала… — горячий шепот проникал в подкорку вместе с запахом этого до одури желанного мужчины. Теперь, выходит, ее мужчины…

Губы, пальцы, руки. Поцелуи как укусы, прикосновения как ожоги, объятия как схватка… И ничего она себе не надумала, правда, все так и было. Они с Климом слились буквально в одно целое, и никогда она не ощущала себя такой эфемерной, такой невесомой. Переплетение их тел — самое гармоничное и правильное, что могло случиться в этом мире, но более этого она чувствовала переплетение душ, это и радовало и пугало одновременно.

Каким-то совсем дальним уголком сознания, по удивительной случайности не затуманенным, Катя понимала, что все происходящее закономерно, и то, что они должны были встретиться — лишь вопрос времени. А потом частое, рваное дыхание Клима слилось с ее дыханием, таким же частым и прерывистым, и она вовсе лишилась способности думать, проваливаясь вслед за ним в черную дыру взрывных, как фейерверки, ощущений.

— Как я жил без тебя это время? — повторил он, когда смог, наконец, унять бешено колотящееся сердце и уравнять дыхание.

— Не знаю, Клим, — она продолжала тереться лицом о его грудь, всю в бисеринках пота, она сама была мокрая, но оторваться от Аверина сил не нашлось.

— Все так, как и было, — глухо проговорил он, переворачиваясь на спину и устраивая Катю на груди, — я думал что мне приснилось.

— Что приснилось? — она слушала как бьется его сердце, прижавшись к широкой грудной клетке.

— Ты приснилась. Я иногда так и думал, когда искал тебя и нигде найти не мог, — Клим играл ее прядями, пропуская через пальцы и пряча в них лицо. — В страшном сне не мог представить, что ты просто подслушала разговор. Периодически доставал коробку с твоими туфлями, чтобы убедиться, что ты реально существуешь.

— Тогда почему, Клим, — Катя подтянулась поближе и сложила подбородок на сложенные руки, глядя ему в глаза, — почему ты мне все время лжешь?

В черных глазах Аверина появился незнакомый блеск, и у Кати по спине пробежал холодок, на миг даже стало страшно. Клим взял ее за подбородок и притянул совсем впритык.

— А почему ты считаешь меня лжецом?

Было очень неуютно под изменившимся сверлящим взглядом, но она храбро продолжала, не сводя глаз с расширившихся зрачков:

— Да хоть бы и этот дом. Этот дом дяди, катер тоже его, тот дом друга, машина приятеля… Клим, я же аналитик, а ты считаешь меня глупее Вани с Матвеем!

Внезапно он улыбнулся той самой улыбкой, когда губы улыбаются, а глаза остаются серьезными, резко поднялся, подхватывая Катю на руки, и развернул к стене. Щелкнул выключатель, приглушенный свет сменился ослепительно ярким, и она оказалась перед стеной, увешанной фотографиями.

Отовсюду на нее смотрела старшая копия Клима — на лошади, на катере, в какой-то пустыне упакованный в куфию, в болоте в высоченных сапогах с охотничьей винтовкой, в плавках с огромной рыбой, чей длинный нос больше напоминал пику. Или меч. Рядом в рамочке красовались сертификаты и награды. Аверин Константин Маркович, вот как звали Климового дядьку.

— Вы похожи.

— Я на деда вообще похож, и Костян на него тоже. Вот и выходит, что я не на отца похож, а на дядьку. Он меня старше всего на двенадцать лет.

— Что это за рыба такая? — ткнула она пальцем в фото.

— Марлин. Костян просто тащится от охоты на них, он вообще повернут на рыбалке.

— А ты?

— А я на одной красивой девушке, которая столько выпила мне крови… — руки Клима обвили ее сзади, поползли вниз, горячее дыхание обожгло шею, и Катя поняла, что сейчас он снова увильнет от ответа. Провернулась в его руках и отодвинулась, упершись локтями.

— Клим, я серьезно. Пусть дом действительно твоего дяди, а Ламборджини? Кровать эта, подарки моим детям?

Аверин мгновенно сократил расстояние между ними, впечатав Катю в себя и сцепив на спине руки в замок, и она сразу ощутила, как мало у нее осталось времени на пустые разговоры. Можно сказать, практически не осталось того времени...

— Послушай, моя девочка, на самом деле есть вещи, которые тебе знать не следует. Знаешь, как называется человек, который за деньги разруливает чужие проблемы? Trouble shooter, по-нашему решала. Вот Костя именно такой человек, а я в его команде. Как аналитик, ты наверняка понимаешь, что если возможно решить чью-то проблему, точно так же эту проблему можно создать, что приводит к определенным последствиям. Поэтому чтобы не получать неправдивые ответы, лучше задавать меньше вопросов. Ты должна мне доверять, слепо и безоговорочно, поняла? И еще. У тебя нет другого выхода, Катя. Ты теперь со мной, ты моя, и дети мои. Так что никаких подарков, я просто забочусь о тебе и о них, я должен это делать, а ты должна все это принимать. И по-другому не будет.

Его глаза прожигали насквозь, как и слова, как и поцелуи, сначала просто настойчивые, а потом такие же неудержимые и стремительные, как его руки. Она бы и ответила, но лимит времени на разговоры явно исчерпался, зато на этот раз они добрались до спальни, потому что диван в гостиной был хоть и большой, но неудобный.

…Наверное, они и правда сумасшедшие оба, Катя лежала на животе, прижатая Авериным к простыни, насквозь мокрой от пота. Смотрела в большое зеркало на двери шкафа-купе и вспоминала как кричала имя Клима, а тот держал ее одной рукой за сведенные за спиной локти, второй притягивал за волосы для поцелуя. Тело прошило сладкой судорогой, Клим почувствовал и навалился еще сильнее.

— Сумасшедшая моя девочка, — Аверин спрятал лицо в ее волосах, отпустив локти и обхватив ее руками.

— Ты сам бешеный, — ответила Катя хриплым голосом, — у меня теперь точно голос пропадет, как я по телефону буду говорить?

— Это я с тобой как с цепи срываюсь, — заспорил он, мотнув головой, и сместился на шею, — думал, в прошлый раз на адреналине был, а оказывается, ты мой адреналин!

— По нам дурдом плачет, Клим! — она шевельнулась, Аверин перекатился на бок и прижал губы к ее спине.

— Пускай поплачет. В душ? — и потащил на себе, не дождавшись ответа.

После душа они перебрались на террасу-палубу, Клим принес два бокала и бутылку вина.

— А дядя не будет возмущаться, что ты влез к нему в бар?

— Я периодически его сам пополняю, так с чего ему выступать? — пожал плечами Клим.

Катя взяла бокал с вином и улеглась ему на грудь, как на шезлонг. Было непривычно осознавать, что он ее мужчина, что это тренированное тело теперь принадлежит ей, она имеет над ним безграничную власть, сейчас он расслаблен и удовлетворен, благодаря ей, и они могут повторять все до бесконечности.

— Клим, — позвала она, — ты ответишь, если я спрошу?

— Спрашивай, и узнаешь, — лениво ответил Аверин, потягивая вино.

— Я хотела спросить о Лизе…

Вопреки ожиданиям, Клим ответил очень спокойно.

— Я был с ней некоторое время. Лиза уже прошлое.

— Она была твоей девушкой? — Катя затаила дыхание. Ей очень хотелось услышать, что нет, что у него никого кроме нее не было, хоть это и была неправда.

— Ммм… Как тебе сказать. У меня не было девушек, Катя, в том понимании, как принято считать. Я встречался с женщинами, но никогда не скрывал, что это не всерьез, чтобы они тоже не строили планов в отношении меня. И иногда я вел себя как скот, признаю. Есть… Есть периоды в моей жизни, за которые мне стыдно. Но я никогда не думал, что встречу девушку, которая все перевернет в моей голове. И в душе. Тебя, Катенька, девочка моя невозможная, такая сладкая…

Аверин целовал ей волосы, терся об ее лицо и шею небритым подбородком, ей было щекотно, она вбирала губами теплую кожу его шеи, прикусывала ключицы, спускалась вниз по груди… В общем, вино они пили недолго.

— Пойдем в дом, — шепнула она Климу, усаживающему ее себе на руки, — здесь нас видно.

— Ну и что, — ответил ей в губы Аверин, но потом согласился, — ладно, пойдем, а то расхерачим дядьке палубу, откуда он уток будет отстреливать?

В этот раз было все очень нежно и медленно, только в конце их понесло, ну не выходит у них по-другому. Катя теперь с ужасом думала об этом «по-другому», и об Андрее думала с ужасом, а других мужчин для нее больше вообще не существовало. Как можно думать о ком-то другом, когда от одного прикосновения губ Клима волоски на коже встают дыбом!

— Теперь спать, — Аверин обхватил ее руками и ногами, — и не вздумай сбежать!

— Клим, давай поедем обратно, — тихонько попросила Катя. — Как мы утром вернемся у всех на виду? И за малышей я волнуюсь, они могут испугаться, когда проснутся в незнакомом месте. Лучше, если я буду с ними.

Клим сразу помрачнел, но затем поцеловал ее и рывком поднял с кровати.

— Я Наталью попросил за пацанами смотреть. Но ты права, тебе лучше быть там.

Они еще целовались по дороге в катер, и в катере, и на причале, и возле Катиного коттеджа.

— Я хочу проснуться с тобой, Катя, — его губы начали заводить ставший привычным ритуал, и ей пришлось остановиться первой. Клим нехотя прервал поцелуй и провел ладонью по ее лицу.

Катя поцеловала его пальцы и заставила себя кое-как отлепиться от Аверина. С каждым разом это становилось все труднее и труднее, и чем все может закончиться? Они будут как сиамские близнецы? Вряд ли с Климом выйдет по-другому, может у кого-то и получилось бы, но точно не у нее.

От Аверина ей пришлось форменным образом бежать, скрывшись в коттедже, но Катя не сразу пошла в номер, стояла и смотрела, как задумчиво глядел он на окна ее номера, как стоял, опершись о дерево минут пятнадцать, и как, развернувшись, направился к своему коттеджу. И у нее будто сердце вынули.