Чайлдфри

Глава 12

— Тебя разве не учили, что если девушка говорит «нет», то это значит «нет»? — все с таким же скучающим видом спросил Клим.

— Перед тобой, что ли отчитываться, чему меня учили? — огрызнулся Силанин, и Клим в недоумении поднял брови.

— Ты здесь еще кого-то видишь? Ладно, — подошел ближе, положил руку на плечо Силанина и, не успел тот дернуться, как точно и размеренно дважды засадил ему под ребро, — так понятнее?

Андрей сложился вдвое, хватая ртом воздух, Клим брезгливо отряхнул руку и, развернув Катю на сто восемдесят градусов, повел к машине. Она с облегчением села на переднее сиденье Ламборджини, кутаясь в пиджак Аверина, тот обошел автомобиль, сел за руль и…

Все изменилось в одночасье, Катя не могла объяснить, но она откуда-то поняла, что спектакль окончен. Лицо Клима стало жестче, губы сжались, она смотрела и глазам не верила — перед ней был совсем другой человек, совсем не тот, что расточал улыбки ее одноклассницам.

— Кто он? — спросил, будто воздух разрезал.

— Мой бывший парень.

— У него кольцо на пальце.

— Я бросила его, когда он женился. Я не знала, он здесь не живет, он ко мне приезжал, — попыталась объяснить, но умолкла, увидев, как пальцы Клима чуть не раздавили руль.

— Как ты там оказалась?

Она сначала опешила, а потом поняла, что Клим говорит о том боковом коридоре, но ведь он должен был видеть, как Андрей туда ее втащил… Откуда он вообще взялся, этот Аверин?

— Откуда ты вообще взялся?

— Ты не ответила на вопрос, Катя.

Да что это с ним, ноздри подрагивают, вены на шее вздулись, пальцы напряжены…

— Ты тоже. Ты что, следишь за мной? — эта догадка вдруг осенила ее, она даже рот открыла от изумления. Аверин, кажется, дрогнул.

— Что за глупости, я просто приехал по делу, владелец паба мой знакомый, у него проблемы, мы договорились встретиться, и тут я увидел тебя на камере. Тебя и этого… Сначала решил, что вы намеренно уединились, а потом понял, что ты отбиваешься. Пока охрана разбиралась с тем козлом, ты исчезла, и я пошел тебя искать, — глянул искоса, и видимо, взгляд у Кати был до того обескураженным, что Клим счел нужным пояснить: — Камеры пишут без звука, я понял не сразу, извини…

Она отвернулась, щеки горели огнем. Он думал, что Катя решила заняться сексом с бывшим одноклассником и не нашла лучшего места, чем тесный коридорчик? И сама не поняла, как сказала, увидев, что Аверин везет ее домой:

— Я не хочу домой, Клим. Поехали к тебе, — сказала и чуть не затолкала слова обратно. То ли выпитые коктейли дали о себе знать, то ли тот поцелуй, которым он поцеловал ее при встрече, или просто его присутствие, но она чувствовала, как ее охватывает такой же азарт, смешанный с возбуждением, как тогда в «Саламандре», когда они с Климом прыгали из окна.

Аверин глянул на нее, будто хотел что-то сказать и передумал, но послушно крутанул руль, развернувшись чуть ли не на месте. Бедный Ламборджини! Снова шины немилосердно завизжали, Кате даже захотелось уши зажать. А дальше они понеслись по вечернему городу в сторону спальных микрорайонов.

Клим припарковался у безликой многоэтажки, вытащил ее из машины и повел в подъезд. Катя бы сказала, поволок, потому что держал он ее за руку, но не за ладонь или локоть, а выше запястья, правда, вел все же достаточно аккуратно. Почему тогда ей кажется, что он очень зол, может, он просто заведен, как она, и как только они сейчас войдут в квартиру, прижмет к стенке, как она втайне надеется? Ведь и ему надо сбросить то дикое напряжение, которое она чувствует, и которое сжало их обоих в две неуправляемые пружины.

Пятый этаж, довольно потрепанная дверь, когда Аверин вставлял ключ в замок, его руки дрожали… от нетерпения? Похоже, от злости. Он действительно вжал ее в стену, а потом уставился в ожидании, и Катя снова увидела, как вздрагивают его ноздри, будто хищник готовится наброситься на жертву. Вот только с желанием, кажется, это никак не связано, разве что с желанием придушить.

— Говори, — он произнес практически сквозь зубы.

— Что? — Катя испуганно ползла по стенке в сторону, но стальные руки удерживали ее.

— Говори, почему сопротивлялась, ты ведь для него так вырядилась? Это платье… Ты себя в нем видела, Катя? Я удивляюсь, как он не трахнул тебя как только вы встретились. Да тебя все присутствующие мужчины глазами не по одному разу отымели! Ты добилась чего хотела, так что пошло не так?

Катя смотрела на Клима совершенно неверящим взглядом. Что он несет? И за кого он ее принимает! «Ты правда не знаешь? Он же ясно выразился в разговоре с приятелем, ты потому и сбежала, а теперь удивляешься, как маленькая, честное слово…» Она выдернула руку, замахнулась и с наслаждением влепила Аверину добротную, крепкую пощечину. Тот настолько не ожидал, что замер, глядя на Катю и неверяще касаясь щеки.

«Что, Аверин, ни разу по морде от женщин не получал? Все бывает в первый раз, привыкай!» А вслух она сказала, сама на себя злясь, что оправдывается, но ей было важно это сказать:

— Я влюбилась в пятом классе, он моя первая любовь и мой первый мужчина, и да, мне хотелось потрепать ему нервы, это правда.

— Десять лет, — взревел Аверин, нависая над ней, и Катя чуть не зажмурилась от страха, но хорошо, что не зажмурилась и вынесла его взгляд достаточно стойко, — ты влюблена в него десять лет, почему ты тогда отказалась, раз любишь этого мудака!

«Я давно уже влюблена в другого, но теперь я в этом точно никогда не признаюсь!»

— Он женился меньше года назад и предложил мне остаться его любовницей. Я отказалась. И сейчас тоже предложил…

«Если ты опять спросишь, почему отказалась, я сниму туфель и каблуком разобью твое холеное лицо, Аверин!»

— Почему ты не рассказала мне там, я бы не бил его, а просто оторвал ему яйца! — вот теперь Аверин точно был взбешен.

— А чем ты лучше него, Клим? — она чувствовала удивительное спокойствие, растекающееся внутри, и искренне не понимала, какой черт дернул ее попросить Клима поехать к нему. И как здорово, что тот решил повыяснять отношения. — Через несколько месяцев я встретила тебя и услышала то же самое.

«Ты вполне можешь оторвать яйца себе».

— Потому и закомандовала ехать ко мне, сравнила и решила, что я лучше? — казалось, у него сейчас из ушей повалит дым. Катя внимательно посмотрела на Аверина, а затем покачала головой.

— Мне просто больше не с кем сравнивать. Прости. Наверное, следует это исправить, — отвела его руки и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась:

— Может, раз я уже здесь, ты вернешь мне туфли? Если ты их, конечно, не выбросил.

Аверин кивнул, словно на автомате, и ушел вглубь квартиры, а Катя быстро осмотрелась. Двушка как двушка, обычный среднестатистический ремонт, и довольно свежий. В прихожей на вешалке висит знакомая джинсовая куртка, на полке для обуви стоят кожаные туфли на шнурках, которые Клим надевает к костюму. Посмотреть бы марку, да неудобно, их хозяин явится с минуты на минуту. Не хватало еще ему застать Катю, шарящуюся в его обуви! А вообще очень похоже, что Клим здесь и живет, хоть в чем-то не соврал. А вот и он с коробкой.

Катя очень вежливо поблагодарила, запоздало сообразила стянуть пиджак и протянула Климу, а сама взяла туфли — смотрите, в коробку положил! Неужели даже помыл? Они чистые, конечно, были, новые, но все-таки… Катя вон его носки постирала, или это не его? Да какая уже разница. Спустилась вниз, поеживаясь от вечерней прохлады и только достала телефон, как вдруг ее ноги оторвались от земли, ее подхватили знакомые руки, и она оказалась прижата к груди Клима.

— Ты серьезно решила, что я позволю тебе разгуливать по городу в таком платье? — услышала сиплое, попыталась отбиться, но зря только напрягала мышцы, тот даже не дрогнул.

Запихнул ее на пассажирское сиденье со стороны водительского кресла и тут же заблокировал двери. Катя больше не сопротивлялась — смысл? Разве что физиономию ему расцарапать, но сил на войну больше не осталось, она отвернулась к окну, и слезы сами собой покатились по щекам.

Клим остановил машину не у самого подъезда, а чуть поодаль, Катя еще на ходу начала дергать ручку, но дверь оставалась заблокирована.

— Открой пожалуйста, — попросила она совершенно мертвым голосом.

— Успокоишься, тогда открою, — его голос тоже звучал непривычно глухо.

Успокоиться! Когда она сама фактически предложила себя Аверину, а тот вежливо выпроводил ее взашей? Да ее еще месяц трясти будет!

— Я хочу домой, Клим, — теперь она говорила почти умоляюще, но тот безучастно смотрел в окно, постукивая пальцами по рулю. И она добавила почти шепотом: — Зачем ты соврал, что ты мой жених? Теперь меня начнут донимать наши в группе, спрашивать, когда я выйду замуж. Мне нужно придумать, что говорить...

— Я не врал, — пальцы выбивали настоящую барабанную дробь, теперь голос зазвучал будто из ледника, — и тебе ничего не надо выдумывать, Катя, я тебе уже сказал, что ты будешь со мной. Но для этого тебе следует…

— Ты ничего не перепутал, Аверин? — Катя распахнула глаза и потрясенно уставилась на Клима. — Ты у нас, оказывается, моралист? Моя сестра тоже с таким вот моралистом встречалась, он все объяснял, что ей следует делать, и она, дурочка, так боялась его потерять, что чуть ли не по струночке ходила. А по факту, когда он ее своих собственных детей убивать отправил, куда вся эта мораль и делась. Хорошо, Алка без его проповедей справилась и мозг включила.

Пальцы перестали стучать по рулю и замерли, а потом сжались в кулак, что даже костяшки побелели.

— Выпусти меня. Я тебя видеть не хочу, — повторила Катя. Во рту было сухо, хотелось пить, ей вообще казалось, что она усохла как пустынная колючка. Неожиданно руку накрыла крепкая и теплая ладонь.

— Ты даже представить не можешь, что я пережил, когда увидел тебя в этой подсобке и его руки на тебе. Для меня мир перевернулся, Катенька, если бы ты не повернулась к камере и я не увидел твое лицо, охрана бы не вмешалась. Я готов был его убить прямо там, меня потому к вам не пустили, а потом я не мог тебя найти, я же не знал, что ты в туалете спряталась. И когда тебя увидел в платье этом, меня по новой накрыло, это же отвал башки, Катя, для меня ты ни разу так не оделась!

Пока Катя медленно соображала, что она только что услышала, Клим притянул ее за подбородок и ее совершенно добило выражение вглядывающихся черных глаз. Какой-то совсем причудливый коктейль плескался в тех глазах — и боль, и злость, и раскаяние, она будто видела наяву огненные сполохи. И еще что-то неясное, совсем теплое и нежное, незнакомое, но очень притягательное.

Клим долго смотрел на Катю, будто пытался запомнить каждую черточку ее лица, а когда заговорил, она чуть не съехала по спинке сиденья вниз.

— Я хочу, чтобы ты приехала ко мне из-за меня, Катя, понимаешь?

Она медленно покачала головой, потому что ничегошеньки не понимала.

— Не для того, чтобы кому-то что-то доказать или отомстить, а когда ты сама меня захочешь.

— Не переживай, Клим, я не собираюсь вешаться тебе на шею, я…

— Ш-ш-ш, — он легонько прикоснулся к ее губам пальцами, а она едва удержалась, чтобы не поцеловать эти пальцы. Определенно, их тела живут своей отдельной жизнью и между собой у них выходит договариваться куда лучше, чем у их хозяев. — Не говори ничего.

Аверин достал из бардачка салфетки и начал вытирать ей лицо, причем делал это медленно и осторожно, будто получал удовольствие просто от того, что прикасается, и Катя замерла, чтобы не нарушить эту звенящую тишину. Как будто грань мира начиналась сразу за окнами Ламборджини, и дальше не было ничего, а между ними одна за другой нанизывались нити, крепко-накрепко привязывая ее к Климу.

— Я буду ждать, — он приблизился, чтобы поцеловать, и Катя опомнилась. Она же смертельно оскорблена!

Отпрянула, чуть не стукнувшись затылком о дверь, но Аверин поймал и прикрыл затылок ладонью. Понял и улыбнулся.

— Сказал же, никуда ты не денешься.

Ну зачем он так сказал? Конечно, у нее сразу же включился внутренний движок противостояния.

— Обойдешься, Аверин. Жди, сколько влезет, сегодня у меня явно было помрачение, приду домой, померяю температуру. Открой дверь.

Почему он ржет? У нее ведь сейчас довольно грозный и неприступный вид, она специально мельком глянула в зеркало. Клим завел мотор и, сорвавшись с места, подъехал к самому подъезду. Щелкнули задвижки, Катя дернула дверь и выскочила на улицу.

— Спокойной ночи, Катя! — он улыбался, а Катерина не могла понять, что его так развеселило. Ничего не ответила, одернула платье, гордо распрямила плечи и скрылась в подъезде. Из-за спины донеслось: — Жди меня, я тебе сегодня приснюсь!

— Я тебе тоже, — бросила через плечо, не заморачиваясь, услышал Клим или нет, и отгородилась дверью, почувствовав громадное облегчение. И только дома обнаружила, что забыла в машине свои многострадальные туфли.

Конечно, он ей приснился. Еще бы, чтобы Аверин да упустил такую шикарную возможность! И сон был из той серии, что Катя и краснела, и бледнела, глядя на отражение в зеркале ванной, и даже холодный душ не помогал.

Мама вчера осталась ночевать, хоть Катя вернулась не очень поздно, они вместе накормили малышню и позавтракали, а потом мама ушла к себе домой. Она жила через два дома, идти недалеко, Катя закрыла дверь и принялась одевать детей на прогулку, когда раздался звонок домофона.

— Доставка мебели, — пробасила трубка.

— Вы ошиблись, я не заказывала мебель.

— Ну как же, — трубка возмутилась и зашелестела бумагами, — Самойлова Екатерина Дмитриевна?

— Да, — растерялась Катя, — Самойлова. Но я не… Постойте, а какая мебель?

— Какая-какая, по накладной, — сказала раздраженно трубка, — вот, написано, кровать детская, двухъярусная, со скалодромом, белая. Массив дерева береза. Девушка, я сейчас здесь выгружу, сами заносить будете.

— Нет, не надо, заходите, — Катя поспешно нажала на кнопку, открывая дверь.

«Ну все, Аверин, теперь я тебя точно убью!»