Чайлдфри

Глава 33

В лифте так пахло древесным парфюмом Клима, что Катя развернулась и поплелась наверх по лестнице. Края пледа волочились следом, охранник соблюдал нужную дистанцию. Была б ее воля, она бы осталась спать на пляже, но не хотелось бросать малышей. Конечно, у них теперь есть любящий отец, который наизусть вызубрил весь сборник стихов Агнии Барто, но поцеловать и пожелать мальчикам спокойной ночи ей и самой хотелось. Она теперь и не мыслила себя без этого.

Аверин старший уехал, и хорошо, Катя не вынесла бы сейчас его зудения и проповедей, как-нибудь в следующий раз. Дети, накормленные и умытые, уже лежали в своих кроватях-машинах, а между ними на ковре разлегся Клим с большой красочной книгой — на этот раз сказки, а не стихи. Увидев Катю, он резко сел.

— Уже сворачиваться?

— Как хочешь, ты же отец, — пожала она плечами, — я пришла пожелать им спокойной ночи.

Малыши уже тянули ручки, она поцеловала Матвея, потом Ваню и быстро вышла, чтобы Клим не подумал, что она собирается его контролировать. Он не в первый раз укладывает детей спать, а судя по тому, как хорошо они его помнят, на базе, пока она болела, Клим в самом деле не отходил от детей.

Сна не было ни в одном глазу, Катя подошла к окну, вглядываясь в ночь, а потом решительно дернула створку. Прохладный, густой морской воздух вливался в комнату, казалось, ей даже слышно, как он журчит. Она уселась на широкий подоконник, прислонилась спиной к откосу и закрыла глаза.

Думать ни о чем не хотелось. Информации на нее опрокинули столько, что можно было мозги себе сломать, но Кате совсем не хотелось ничего осмысливать, можно ведь это сделать завтра? А лучше послезавтра. Или вообще никогда.

Долго сидела так, как вдруг выше раздался стук и шорох, а потом до нее донесся запах дыма, и она поняла, что Клим у себя наверху раскурил сигару. То, что это сигары, а не сигареты, она узнала благодаря Косте, они пахли совсем по-другому. И теперь этот табачный запах, смешанный с его парфюмом, отложился у Кати в подкорке как аромат ее мужа, того самого таинственного Александра.

Клим курил свою сигару в нескольких метрах от Кати, но она старалась даже не шевелиться, чтобы он не услышал. Ей было видно, как слабый прямоугольник освещенного окна отражался на поверхности бассейна, но ни окно, ни Клима ей видно не было. Как и сам Клим не мог видеть сидящую на подоконнике Катю.

Она просидела там, пока не погас желтый прямоугольник и не стукнула створка на верхнем уровне. И только тогда сама сползла с подоконника и закрыла окно. Уже лежа в кровати вдруг отчетливо поняла, что Клим больше не придет к ней и по-настоящему пожалела, что оба приходящие тогда Клима не были снами.

Катя проснулась совсем рано, когда только рассвело, спать больше не хотелось. Можно было пойти поплавать в бассейне, но выглянув в окно, она увидела, что у бассейна уже отирается ее супруг. Ну как отирается, вообще-то он отжимался. Увидев Катю, поднял вверх руку, махнул ей, а на второй отжался. В ответ она кивнула и отошла вглубь комнаты. Конечно, он рисуется. И конечно, она впечатлена, еще бы. Этого вполне достаточно.

Покружив по комнате, вспомнила о документах и полезла в сейф — лучше поздно, чем никогда. На папке с документами лежала высохшая роза, даже сейчас Катя помнила, какого она была цвета. Загранпаспорта ее и детей, ее паспорт и свидетельства о рождении малышей. Климов Матвей Александрович и Климов Иван Александрович. Мать: Климова Екатерина Дмитриевна. Отец: Климов Александр Арсентьевич. Да уж…

Закатывающий глаза Костя был чрезвычайно сдержан в выражениях. Утешало одно, узнай она все раньше или узнала она сейчас, большой разницы уже не было. Покрутила в руках файл с брачным контрактом и сунула обратно в сейф. Ее и раньше не сильно он интересовал, а теперь и подавно.

Они столкнулись с Климом в кухне, Катя варила кашу, а Матвейчик катал Ваню на стульчике для кормления. Клим вошел с террасы мокрый, явно только из бассейна, и удивленно остановился, обнаружив все свое семейство проснувшимся.

— Доброе утро. А где Диего? — спросил он Катю и сморщил лоб, потому что старший сын решил протаранить отца младшим братом. Клим поймал мальчика и поднял его на руки. — Доброе утро, сынок. Не надо меня давить.

— Я сама готовлю детям завтрак, а Диего кормит персонал, — объяснила Катя, — мы так договорились.

Клим кивнул и, перебросив Матвея через плечо, подошел к холодильнику, а она огромным усилием воли заставляла себя не смотреть на его упругие рельефные мышцы, расчерчивающие тело как на иллюстрации к анатомическому справочнику. А особенно на две косые, спускающиеся к резинке мокрых плавательных шорт, которые облипали тело, совсем не оставляя места для фантазии. Какая уж тут фантазия, когда и так все видно.

Она вовремя опомнилась и отвернулась, поспешно выдыхая, но все равно ощущение были такие, что Клим все понял, оттого щеки запылали, и на них вполне можно было приготовить еще один завтрак.

Клим усадил Матвея на его стульчик, привез обратно Ваньку, взял бутылку с водой и направился к лестнице. И тогда Катя не выдержала.

— Саша! — он обернулся, и в глазах явно обозначилась смешанная с недовольством тоска. — Ты будешь завтракать?

— Ты приготовишь мне завтрак? Тебе не трудно?

Как будто она не готовила! Они вместе готовили, точнее она все нарезала и смешивала, а он сначала прижимался сзади, затем отобрал у нее нож и развернул к себе. А потом затолкал ее в ванную, пока малыши были заняты своей кашей, и Катя чуть не расплавилась от тех воспоминаний.

— Нет, Саша, мне не трудно, — она прекрасно видела, как его корежит от ее «Саша», видела, и повторяла. С удовольствием. Наверное, она садист.

«Так я жена или не жена, что ты так долго раздумываешь?»

— Хорошо, я сейчас спущусь, — он кивнул и взбежал по лестнице вверх, а Катя, наконец, выдохнула от того, что мокрый Клим теперь не маячит у нее перед глазами.

Омлет поднимался под крышкой, а Катя мыла черри. На тарелке были разложены листья салата и тосты, ей хотелось, чтобы было красиво и Климу понравилось, все-таки она его жена, пусть и ненастоящая. Стоило вспомнить, что она теперь Климова Екатерина Дмитриевна, в груди сладко екало и сжималось.

Малыши уже получили свою кашу и старательно сопели, возюкая ложками в детских мисочках. На лестнице послышались шаги, Клим легко сбежал вниз, и Катя краем глаза заметила, что он, к счастью, надел футболку. А потом широкая мужская ладонь уперлась в столешницу справа от нее, и затылок обдало горячим дыханием. Она еще как назло подняла волосы и собрала в высокий хвост.

— Тебе помочь? — голос звучал низко и хрипло, таким он обычно задавал совсем другие вопросы, и у нее тут же по телу пошел холодок.

А потом сама не поняла, откуда взялись эти воспоминания, если бы знала, может смогла бы сопротивляться, успела отогнать, но они хлынули потоком, чуть не сшибая ее с ног.

Алла счастливая, взбудораженная, носится по дому, бросает вещи в сумку и умудряется на ходу прихорашиваться, без конца поглядывая в зеркало.

— Ты чего это мечешься как угорелая? — Катя сидит в кресле с книгой и с интересом наблюдает за сестрой.

— Саша вернулся, он позвал меня за город на выходные. Три дня, Катюха, мы проведем вместе три дня!

— Он тебя поманил, а ты и побежала! Разве так можно, Алл? Сколько он не появлялся, месяц?

— Три недели. Какая разница, Кать! Зато мы все эти дни не будем вылезать из постели, ты не представляешь, какой он, таких мужчин больше нет!

— Ой, да ладно, ты просто втрескалась, как мартовская кошка, и летишь к нему по первому зову. Разве это отношения?

— Только не говори мне, что секс раз в месяц, а то и в два, как по расписанию, это отношения!

— Что ты все к сексу сводишь, — морщится Катя, — у нас с Андреем все серьезно. Я закончу университет и перееду к нему, мы так решили.

— Ну да, — сестра ехидно щурится, — давай, жди у моря погоды. Только ты выходные дома с книгой проторчишь, а я их проведу с лучшим на свете мужчиной. Бросала бы ты своего Силанина, пока не поздно.

—Тебя забыла спросить!

Алла махает рукой, прощается с мамой и бежит к двери.

— Ему даже за тобой заехать лень, — кричит ей вдогонку Катя, — ты сама к нему на такси едешь, как девочка по вызову.

— Ты просто завидуешь, — Алла даже не оборачивается, — все правильно. Тебе такой не светит, и не надейся.

— Алла! — одергивает ее мама, но та уже не слышит, сбегает вниз по ступенькам. Мама расстроенно смотрит на Катю. — Не слушай ее, доченька, ну такая она у нас…

У Кати затряслись руки, и мелкие красные шарики помидоров посыпались обратно в мойку.

— Катенька, что с тобой? — Клим стоял близко-близко, склонившись к ее шее, и когда говорил, губы практически касались кожи. А ей казалось, он касается ее раскаленным железом.

Самый лучший мужчина на свете. Таких больше нет. Теперь и она это знает, лучше бы не знала. Алла тоже готовила ему завтраки, и наверняка он так же прижимался к ней со спины, скользя рукой по телу, отвлекая, подчиняя, им даже прятаться не от кого было. Катя слишком отчетливо представила, как Клим разворачивает Аллу, усаживая на столешницу, его губы на ее шее, руки на талии, плечах, спине. А потом его лицо в тот самый момент…

Не удержалась и спряталась за ладонями. Наивная дурочка Катя, думала, что это он только с ней так, что это все для нее. И из-за нее. Серьезно? Жаль, что не догадалась поделиться этими мыслями с дядюшкой Авериным, вот бы он хохотал до упаду, а может быть, даже до слез.

— Да что с тобой, Катя, Катя, посмотри на меня! — Клим оторвал от лица ее ладони, он был не на шутку испуган, видимо, у нее был совсем дикий вид.

Взгляд скользнул мимо Клима. Матвей складывал кашу в протянутые ладошки Ванечки, а тот старательно размазывал ее по столу.

— Дети вымазались, — указала она глазами, Клим обернулся и, чертыхаясь, бросился к малышне, и только тогда ее отпустило.

Пока он отмывал свой выводок, усаживал обратно и строго отчитывал, Катя быстро выложила омлет, помидоры, и поставила тарелку на стол. Ей хотелось уйти, убежать, казалось, эти стены сейчас задавят, но не успела, ее запястье сдавили пальцы мужа.

— Ты куда? Я думал, мы позавтракаем вместе.

— Я не буду есть, спасибо, — она попыталась увернуться, но он еще крепче сжал руку.

— Может, ты скажешь, что произошло в твоей голове за то время, пока я переодевался?

Катя подняла глаза и увидела две бездонные черные пропасти, в которых клубились страх, тревога, напряженное ожидание, и она с отчетливой грустью поняла. Гиблое это дело, ее брак с Сашей Климовым. Он правильно сказал, теперь между ними всегда будет стоять ее сестра. Нужно не видеть его, держаться подальше, чтобы не чувствовать этого сумасшедшего притяжения, не поддаваться его магнетизму. И попробовать научиться жить заново. А когда он рядом, она отчаянно ревнует его, Катя хорошо понимала, что за чувство вгрызалось, снедало, испепеляло ее душу. И в конце концов, эта ревность сожжет ее дотла.

Они продолжали стоять посреди кухни, Клим держал ее за руку, упираясь губами в макушку, и больше ни о чем не спрашивал, будто догадывался, а Катя и не собиралась объяснять. Зачем, здесь он точно не виноват, и помочь он ничем не может, все она сама.

— Давай завтракать, — проговорил Клим, теперь уже прижимаясь к ее макушке щекой, и зачем-то добавил: — Все будет хорошо.

— Конечно, будет, — согласилась Катя, что толку спорить?

Он усадил ее за стол, сварил кофе, и она даже выпила кофе с сыром, пока муж с видимым удовольствием поедал подогретый омлет. Даже малыши притихли и послушно доели свою кашу. А когда Клим поблагодарил и взял ее руку, чтобы поцеловать в ладонь, она даже смогла ее не отдернуть.

После обеда муж дождался, когда дети уснут, и явно куда-то собрался. Вышел на террасу со спортивной сумкой и в кроссовках.

— Ты надолго? — из вежливости спросила Катя.

— Как получится, — неопределенно ответил Клим, и она не стала расспрашивать. А он лишь добавил, что за ним сейчас заедет Костян.

Если кто и сомневался, что Аверин прилетит на вертолете, то только не Катя. Муж ушел в сторону вертолетной площадки, а она все гадала, куда их неугомонный родич нацелился в этот раз. Решил прочистить мозги племяннику и свозить его в Лериду на прыжок? Мог тогда и ее позвать, она бы не отказалась еще раз прыгнуть, возможно даже сама, без Аверина.

Когда под вечер черный вертолет застрекотал над соседней виллой, Катя специально уселась на террасе. Ничего такого, она просто тут сидит, смотрит, как играют в песочнице дети. Но Клим не возвращался, и тогда в голову поползли совсем другие мысли.

Лена говорила, что на соседней вилле все время толкутся и меняются бабы, так может, мужчины решили сегодня развлечься? Почему нет? Костя свободен, Клим в принципе тоже. Почти… Уложив детей, она продолжала торчать на террасе, пока совсем не надоело.

Клим вернулся ближе к двенадцати ночи и сразу направился к бассейну. Катя подглядывала в окно, ей все время казалось, что он ее видит, но даже если это было так, он виду не подавал. Плавал долго, а потом еще долго сидел и смотрел на море, укрывшись полотенцем.

Катя ворочалась, переползала из одного угла кровати в другой, а уснуть не получалось. Она вспомнила о волшебных дерюгинских таблетках и подумала, что так и не выпила ни одной целиком. А может, тогда таблетка подействует и ее вырубит? В последний раз Дерюгин отнес их в кабинет ее мужа и положил в стол. Клим наверняка спит, если тихонько пробраться и не шуметь, то есть шанс сегодня уснуть.

По лестнице старалась ступать неслышно, дверь на третий уровень была распахнута, и Катя вошла в кабинет. Легкий аромат сигар, смешанный с древесным парфюмом, этот запах теперь был хорошо ей знаком и очень ей нравился. Новый запах Клима. Блистера в ящике не оказалось, хотя Катя хорошо помнила, куда его прятал Дерюгин.

Катя постояла у приоткрытой двери в спальню мужа и решилась. Просто посмотреть на него, когда его глаза не смотрят с такой болью, дыхание не обжигает, тело не посылает магнетические импульсы. Когда его энергетическое поле выключено и не подчиняет, может она тогда что-то поймет для себя?

Клим спал на спине, раскидав руки, и первое, что она увидела в свете ночника — знакомый блистер на прикроватной тумбочке. Здесь тоже пахло ее мужем, только запах был с цитрусовой ноткой геля для душа. Катя осмелела и присела на кровать. Он размеренно дышал, грудная клетка мерно вздымалась и опускалась, и ей вдруг отчаянно захотелось услышать, как бьется его сердце.

Катя осторожно склонилась над Климом. Во сне он был совсем другим — расслабленным, умиротворенным и очень похожим на своих сыновей. А еще таким пронзительно родным, что она не удержалась, прихватила губами пахнущую кожу у основания шеи, а потом улеглась голова к голове, уткнувшись виском в небритый подбородок.

Клим во сне шевельнулся, закинул руку и зарылся ей в волосы. Кате даже захотелось, чтобы он проснулся, она подула ему на лоб, но тот даже не поморщился. Наверное, на Клима таблетка действует как надо, удивительно, но рядом с ним ее тоже начало клонить в сон.

Она едва не подалась искушению уснуть здесь, возле мужа, но все же поднялась. Потерлась щекой о его колючую щеку, погладила плечо, поцеловала в висок. Почему-то сейчас он ощущался как ее, только ее, и ей очень не хотелось, чтобы это чувство исчезало.

Добралась до своей постели и провалилась в сон, лишь только голова коснулась подушки. Таблетка ей так и не понадобилась.